Текст книги ""Фантастика 2025-171". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Глава 13

Эйфория, какую испытывал обычно Фенрис от осознания свободы, в этот отпуск его не посещала, она сменилась азартом. Он любил сложные задачи. Жаль, что времени на разгадку есть только две недели. И тратить это время на пешие перемещения было нельзя. Поэтому лошадь, которую он купил в Кардо, мчала его по дороге вперед, на север.

Обозначенные места гибели кайнарис и ищеек, а также места, где видели загадочных азуров, которых разыскивала империя и королевство, складывалась в интересную траекторию пути через всё королевство вниз, ближе к Илане. И если первоначальные координаты были вполне в его духе, то все остальные точки гибели служителей Инквизиции вызывали вопросы. Будучи в бегах, было бы верхом безумства соваться ниже Налии. Он бы, скорее всего, выбрал Оплот или пристанище кайми, что недалеко от агров находится. Эти места идеальны для укрытия. Так что заставило его вернуться?

Был ещё, конечно, вариант, что он совсем ни при чем и не имеет ко всему произошедшему отношения, но вероятность такого исхода событий была минимальной. Фенрис был уверен. Да и было ещё два факта, которые явно указывали на то, что это всё-таки был он.

Первый, Элиссия, магнесса, которая состояла раньше в отношениях с Крисом, ищейкой, что погиб на задании. Ненависть, какую испытывала к Фенрису магнесса, было сложно не заметить. Он, конечно, никогда не внушал симпатии, но не настолько. Элиссия словно по волшебству появлялась в местах, где находился он, часто пыталась спровоцировать его без причины. Свои надежды на конфликт девушка не скрывала.

Второй, данхне Лим. Он точно знал его, Фенриса… Безумен – не безумен азур, но что-то в их встрече было. Реакция самого Фенриса подтверждала. Выходит, если сложить пропавших азуров и тот факт, что данхне говорил… Выходит слишком невероятно, чтобы быть правдой. И это был самый интересный кусочек мозаики, которую предстояло собрать.

Но сначала Навада и Грегори, а потом по обстоятельствам.

Не доезжая до поселения, Фенрис переоделся в форму кайнарис. Он обычно не брал её с собой в отпуск, но в этот раз собственное положение было шансом добыть желаемое. А отсутствие посоха простые люди всё равно не заметят, подобные нюансы им неведомы. Руки в перчатки не прятал, магические линии всегда действуют дополнительным устрашающим фактором.

Он направил лошадь через всё поселение и остановился у дома Грегори. Спешившись, Фенрис осмотрелся. Дом солдата был красивым, добротным, ухоженным, в отличие от примыкающего к нему сада. Вроде как ничего удивительного, но если Грегори уходит в отпуск, то почему не наведет порядок или не попросит соседей присмотреть? Дом всё же…

Заметив внимание соседки, Фенрис направился к её дому. Женщина сделала вид, что чем-то занята, а потом и вовсе поспешила скрыться в доме. Здесь она не угадала. Ей придется ответить на интересующие его вопросы. Добровольно или с применением силы – это уже ей самой решать.

И всё же он решил начать с более мягкого варианта. Он постучал.

– Инквизиция. У меня к вам несколько вопросов, – достаточно громко произнес Фенрис.

В доме послышались детские голоса, а потом всё затихло. Фенрис хмыкнул. До чего же недальновидными могут быть люди.

– Любые препятствия служителю Инквизиции считаются преступлением, – напомнил он. На всякий случай. – Открытое игнорирование расценивается препятствием. Поэтому жители этого дома приговариваются…

– Стойте! – закричала хозяйка дома.

Раздался топот ног, и дверь распахнулась. Перепуганная женщина выскочила во двор, закрыла за собой дверь и прижалась к ней спиной, словно это могло бы защитить тех, кто остался внутри.

– Вы отнимаете моё время, – холодно сказал Фенрис и чуть дернулся, показывая, что собирается зайти в дом.

– Прошу вас, простите, всё что угодно… – взмолилась она и сильнее прижалась к двери.

Фенрис скользнул по женщине взглядом. Напугана. Сильно. Вроде как на искренность стоило рассчитывать.

– Меня интересует владелец того дома, Грегори. Как давно он приезжал сюда?

– Жену приезжал хоронить.

– А после?

– Нет… вроде.

Фенрис мысленно усмехнулся. А вот и первая победа предположений. Грегори отпуск нужно для чего-то иного. Или купил другой дом? Хм-м-м…

– Как она умерла?

– Так это… – Глаза женщины стали ещё больше. Испуг в них сменился чем-то иным… Так сильно похожим на… недоумение? Словно он спрашивал её о чем-то глупом. – Монстры же…

– Расскажите, что происходило в тот день.

– Так это…

Женщина снова пришла в замешательство, испуг окончательно развеялся. Она стала открыто всматриваться в его лицо, словно желала там что-то увидеть и понять. Фенрис не мешал, стоял и ждал ответа. Непонятно, к какому выводу она пришла, но всё же заговорила. Рассказ вышел сумбурный. Описаний ужасов и смертей подробные, а всё, что касалось окончания драмы, – скомканное. Какие-то люди… Она не видела, как выглядят… Или не запомнила… И вообще, она большую часть просидела в доме, потом только вышла, когда стало тихо…

В том, что врала, Фенрис не сомневался. Интересны были причины. Применить всё-таки силу? Но подумать дальше в этом направлении не успел. Осознание поразило его, отзываясь неясным волнением.

– Похоронил жену, – напомнил ей её слова Фенрис. – А сына? Лукаса?

– Так это… – Женщина подарила ему очередной недоуменный взгляд. – Он же с вами ушел. – Глаза вдруг распахнулись, догадка озарила лицо. – Вы не помните?

Ему потребовались секунды, долгие секунды, чтобы прийти в себя. Такого поворота он точно не ожидал. Если он был здесь, то тогда почему она сразу не сказала, что узнала его? Если только…

– Я проверял насколько вы соблюдаете соглашение, – небрежно ответил Фенрис, принимая более добродушный вид. Ну по крайней мере, он надеялся, что у него получился такой.

– Ой, – облегченно выдохнула женщина и рассмеялась. – Зачем так пугать? Когда мы Грегори подводили? Вот ведь старый черт! Конечно, всё в секрете, как и договаривались. Как там Лукас?

– Хорошо, – отстранённо произнес Фенрис. В голове уже роились тысячи вопросов, которые он задаст своему солдату. Но сначала… – Кто-то нарушил договор, Грегори послал меня выяснить кто…

Так себе была идея, но ничего лучше Фенрису не приходило на ум. Ему нужно знать, кто ещё был с ним.

– Я за наших ручаюсь, если только Харен. Обиду держит на того азура за удар. Остальные точно не могли. Кто бы ни приходил – отвечали, как договорено.

– А кто ещё спрашивал?

– Отряд Инквизиции с магнессой темненькой такой, юной, и эльфийка потом была, низенькая.

Иримэ. Черт.

– Спасибо.

Фенрис забыл про свою лошадь. Он шел по главной и единственной улице поселения и рассматривал её, силясь найти в своей голове хоть какое-нибудь воспоминание. Он был здесь? Ходил? Сражался? Был вместе с азуром? Спас этих людей? Ушел с Лукасом? Зачем он ему?

– Твой сын – маг духа…

Яркое мимолетное воспоминание и собственные слова…

Голову пронзила сильная боль, в глазах потемнело. Фенрис зажмурился и обхватил голову руками. Но ощущение, что её проткнули насквозь и проворачивали внутри орудие пыток, не стало меньше. Он согнулся и часто задышал, желая предотвратить тошноту.

Десятки любопытных глаз смотрели на него, но никто не рискнул подойти. Если бы его сейчас кто-то захотел убить, помешать бы он не смог. Приступ прошел только минут через десять, и эти минуты помимо боли были отравлены яркой жгучей ненавистью к Инквизитору за то, что тот забрал, и за эту боль, которой теперь Фенрис расплачивался за мимолетные бессвязные отрывки собственного прошлого.

Как только стало терпимо, он вернулся за лошадью, собираясь уехать, но в последний момент передумал, наплевав на маскировку, на то, как это будет выглядеть. Ему надоели теории. Он хотел знать точно.

Фенрис вернулся к женщине, протянул ей несколько золотых.

– Мне нужно знать, кто был со мной. Как они выглядели. Подробно.

Вид сокровища, которое держал в руке странный эльф, перекрыл изумление – женщина, не сводя взгляда с монет, быстро заговорила:

– Девушка высокая. Выше меня, но ниже вас. Волосы рыжие, длинные, в косу собранные. Оружием вся обвешана. Но незачем это было, ведьма-то она темная, страшная, глаза горели так… Жуть… А как хохотала… Беду накликала, сама же и справиться не могла… Ещё воин, высоченный, огромный. Сначала людей защищал, а потом, когда Харен ведьму убить вздумал, стал угрожать нам, казнить собрался, так из-за ведьмы окаянной обиделся. А ещё человек в черном. Не знаю, парень или девушка, росточек небольшой, ну может, как с ведьму. Лицо не показывал, платком прикрыто было.

– Что мы делали?

– С монстрами бились, а потом ушли и Лукаса с собой увели.

Фенрис положил ей в руку ещё одну монету и сказал:

– Забудь, что видела, и никому никогда не говори. И про сегодняшний день тоже. Если скажешь, вернусь и убью. Остальным тоже передай.

Он забрал лошадь и умчался прочь, гнал до тех пор, пока волнение внутри окончательно не улеглось. Когда холодный ум заключил ненависть в тюрьму собственного контроля, Фенрис притормозил и спешился. Стянул с себя форму и убрал её в сумку. Отвращение, которое испытывал к элементу Инквизиции, кривило губы.

Желание уехать так далеко, чтобы его никто не нашел, затмевало все остальные желания. Сейчас, когда он без надзора солдат, это сделать проще и безопаснее всего. Но… он же без посоха. А эту ошибку он больше не совершит. В прошлый побег он был точно без посоха, ведь будь магом, его бы не поймали.

И раз ему нужен посох, то нужно вернуться. Да и Грегори задолжал ему кое-что. Но это позже. У него ещё есть несколько дней отпуска. Их как раз хватит, чтобы подготовить себе фееричное отбытие из Башни. Такое, которое Инквизитор вряд ли забудет.

* * *

Сразу по возвращении Фенрис закрылся в комнате, спрятал всё, что привез с собой. В тайник отправил и дополненный новой информацией дневник, а потом стал мерить шагами комнату в ожидании вечера. Солдат на время отпуска своего командира мог быть где угодно, и искать его по Башне – значит привлекать внимание к необычности происходящего. Фенрис не общался со своей командой вне заданий.

Время, которое неумолимо приближало его к встрече с ответами, было наполнено десятками вариантов развития разговора, какой из них выбрать Фенрис так и не решил. Он шел по пустынному коридору и вовсе с такой же пустой головой. Вся рациональность испарилась, оставляя после себя лишь частое сердцебиение.

Он осторожно постучал: негромко, чтобы не потревожить невольных свидетелей, но уверено, чтобы не выдать смятения. Удивительно, но за всё время совместной службы, Фенрис впервые посетит комнату солдата. Не именно Грегори, а вообще. Он никогда не был и в этом крыле.

У Грегори, когда он увидел у себя на пороге командира, первыми были примерно такие же мысли. Кайнарис пришел лично? Солдат молча пропустил эльфа и закрыл за ним дверь.

– Я был в Наваде, – сразу сказал Фенрис, не спуская глаз с Грегори.

– Удалось что-то узнать? – невозмутимо поинтересовался солдат, проходя дальше.

– Твой сын – маг духа, – зашел с главного Фенрис.

Грегори какое-то время всматривался в него, а потом чуть насмешливо произнес:

– Там прямо так и сказали?

– К чему эти игры? – холодно и зло проговорил эльф. – Я знаю, что твой сын не умер и что он маг духа. А ещё я знаю, что ты каким-то образом связан с той рыжей ведьмой, поэтому и пытался уговорить меня не выдавать Дария. И что я не был на задании, а сбежал, ты тоже знаешь. Какая у тебя роль во всем этом и почему не говоришь мне прямо?

– Ты ведь так и не вспомнил, – с грустной иронией сказал Грегори.

– Нельзя вспомнить то, что стерто!

– Но про Лукаса же вспомнил. Тебе никто не мог сказать это, ведь этого никто не знал.

– Кто та ведьма?! – выпалил он то, что беспокоило его больше всего.

– Она оставила для тебя кое-что. Минуту.

Грегори открыл среднюю полку в комоде, нажал на какой-то рычаг и извлек из потайной ниши альбом и протянул его эльфу.

– Что это? – настороженно спросил Фенрис.

– Я не смотрел, думаю, это что-то личное, только ваше.

Ваше… Холодок пробежал по спине Фенриса. Альбом забрал, но открыть при солдате не решился.

– В общем, посмотри, вдруг что-то откликнется в душе или что-то вспомнится, – сказал Грегори. – Даже если нет, то приходи, поговорим. Я буду тебя ждать. Альбом спрячь под мантию и убери растерянность с лица. От твоей выдержки зависит не только твоя жизнь. Причина личного прихода – выговор. Я сегодня поругался с Айроем. Если нужно, он подтвердит. Это на случай, если спросят.

Фенрис кивнул, сделал, как сказал солдат. Неторопливые шаги давались трудно, путь до своей комнаты показался ему бесконечно долгим. Уже у себя он запер дверь, сел на кровать и уставился на альбом. Страх и надежда причудливо смешивались, делая его непривычно эмоциональным. Чувство, что он знает, что там, сталкивалось с пустотой в памяти и сводило с ума.

Он осторожно открыл на первой странице. Там не было письма и рассказа, как он втайне рассчитывал. Там были рисунки. Его изображение, выполненное карандашом, было настолько реалистично, что он невольно восхищенно выдохнул.

Он сидел у костра посреди леса, обнаженный по пояс, грудь и плечо были плотно стянуты полосами ткани, а рядом сидела она. Нет. Её силуэт изображен не был, но Фенрис точно знал, что она была там с ним, ведь это на неё он так смотрит.

Рука невольно коснулась своего тела в том месте, где был небольшой шрам, полученный им в то время, которое он не помнил.

Следующий рисунок вызвал изумление.

Он лежал на спине, заложив руки за голову, и смотрел на каменный свод пещеры, сияющий сотнями маленьких точек.

Фенрис не мог поверить в увиденное. Он поделился с ней своим местом? Отвел её в своё убежище? Место, о котором знал только он?

Он стоит наверху астрономической башни в Налии и обнимает девушку. Её волосы, как и его, рвет ветер…

В груди стало тесно. Невыносимая тоска вырвалась шумным выдохом. Он не помнил момента, который был здесь изображен, но скучал по нему, как и скучал по ней. Его душа скучала. До боли. До желания кричать. Он снова шумно выдохнул, заставляя себя дышать. Пальцы с силой впились в плотные листы, сминая края.

Они сидели на берегу озера. Рядом. Она положила голову ему на плечо. Он обнял её рукой, согревая спину. Молчали.

В тот момент им было грустно. Он откуда-то это знал.

Они танцуют под дождем в лесу. Он так счастлив, а она так заразительно смеется.

Им было холодно. Дождь был ледяным, а земля скользкой. Он так отчетливо помнил именно это. А ещё помнил, как сильно любил её в тот момент. Разве это возможно? Не помнить её и то место, но помнить свои чувства?

Они в полумраке какой-то комнаты. Он обнимает её за талию, целует её шею. Она закрыла глаза, наслаждаясь прикосновениями, её тоненькие пальчики запутались в его волосах.

Он помнил её запах. Хвоя и свежесть дождя. Он помнил её солоноватый вкус кожи. Помнил и её бархатность.

Их соединенные руки…

Их поцелуи…

Их объятия…

Их утро, которое они встретили вместе в одной кровати…

Его счастье…

Её счастье…

Целая жизнь, которую он так и не вспомнил. Сейчас он даже мечтал о приступе головной боли. Это означало бы, что кусочек его прошлого вернулся. Но память предательски молчала, а чувства были оголены и скручены в сумасшедший иссушающий узел, призывали поддаться безумству и сбежать, ведь она где-то там и ждет его.

Фенрис спрятал альбом в тайник, умыл лицо холодной водой и снова отправился к Грегори. Дверь солдат не закрывал.

– Как её зовут? – спросил Фенрис, как только зашел.

– Лайя.

– Я… – «Любил?» Он не мог заставить себя сказать чуждое ему слово.

– Возможно я ошибаюсь, но мне казалось, что ты любил её.

– Это не может быть правдой. Она ведьма, и околдовала меня, – упрямо произнес Фенрис.

– Ты и сам не веришь в то, что говоришь, – усмехнулся Грегори. – Как я и сказал тебе дважды, в той, прошлой жизни и этой нынешней…

– Можно стереть память, но нельзя стереть чувства, – закончил за него тихо Фенрис и добавил спустя паузу: – Расскажи всё, что знаешь.

– Я немногое знаю, да и не думаю, что этим рассказчиком должен быть я.

– Где мне найти её?

– Где всё закончилось, там всё и начнётся снова. Так велела передать. Большее я и сам не знаю, ты ведь понимаешь почему.

– Это о чем-то мне должно сказать? – недоуменно проговорил Фенрис, испытывая волну разочарования и злости. Опять чертовы загадки!

Грегори лишь пожал плечами. Фенрис погрузился в задумчивость и принялся неторопливо выхаживать, солдат ему не мешал, сел на свою кровать и стал изучать узоры на покрывале.

– Я был с ней и азурами. И этих азуров разыскивала империя – я уверен. Один из азуров – данхне?

– Этого я не знаю. Нам не говорили, кто это. Даже тем, кто их искал.

Фенрис вдруг остановился и на выдохе спросил, отчаянно боясь услышать слово «да»:

– Я убил Иримэ?

– Не знаю, правда. Мы с тобой виделись за всё время дважды, это были очень непродолжительные встречи, об этом точно не говорили.

Фенрис возобновил ход, размышляя и окончательно формируя план, который начал продумывать ещё в отпуске.

– Завтра в три часа дня будь в саду стихий, – сказал наконец Фенрис.

– Что ты собираешься делать? – спросил Грегори, понимая, что окончательное решение эльф уже принял.

– То же, что обычно и делают кайнарис. Выслеживать… – он вдруг криво усмехнулся, глаза при этом блеснули от предвкушения, и закончил предложение: – ведьму.

* * *

Несмотря на то что Фенрис ночью не спал, ум, как никогда был ясен, а концентрация внимания максимальной. Он мысленно в сотый раз проверил все стадии своего плана, пытаясь найти изъян, и, оставшись довольным, окинул взглядом комнату, в которую больше уже не вернется. Ничего не дрогнуло. Столько лет, а он ничего не чувствовал. Это место для него ничего не значило.

Он вышел в коридор и отправился во двор. Послеобеденное время обычно самое многолюдное. Младшие ученики давно закончили занятия и вольны слоняться на своей части Башни; студенты Академии вот-вот освободятся и облюбуют сад; ищейки и кайнарис в принципе вне заданий свободны в перемещениях, обязательным у них является только утро: тренировки никто не отменяет при вступлении в должность. Поэтому время, которое он выбрал для начала первого акта, идеальное. Минимум случайных жертв…

Он спокойным, размеренным шагом пересекал двор, направляясь к нужному зданию. Тихие слова заклинания слетели с губ. Раздался оглушительный взрыв. Часть стены крыла, где жил и работал Инквизитор, отлетела и дождем из кирпичей осыпалась вниз. Фенрис не удержался и посмотрел на зияющую дыру в одной из башен. Глаза довольно сверкнули. Нет, он не собирался убивать Инквизитора, хоть и очень хотел. Что-то внутри, неясное, но настойчивое, мешало ему это сделать. А интуиции Фенрис доверял. Кому как не ей, уж если на память свою рассчитывать не приходилось. Поэтому взрыв пришелся чуть в стороне, не задев кабинет старика.

Крики разорвали пространство. Это солдаты и маги Башни высыпали во двор, опасаясь новых разрушений и пытаясь понять, что произошло.

Фенрис выждал, когда людей станет достаточно для второго акта. И снова тихие слова заклинания сорвались с губ кайнарис. На сей раз он хотел увидеть лично. Взрыв, по силе больший, чем был до этого, сотряс воздух. Место, где совсем недавно была его комната, зияло огромной дырой. Люди что-то кричали и пытались защититься от летящих вниз обломков, а Фенрис стоял и не отрываясь смотрел, как растворяется легкий дым от взрыва, как оседает мелкая каменная крошка, что не сразу упала под тяжестью собственного веса. Кривая усмешка исказила лицо эльфа.

Он с сожалением отвернулся. Времени любоваться не было.

– Нападение на Башню. Защищайте Инквизитора, – громко, но спокойно приказал Фенрис. – Заберите браслеты и приготовьтесь!

Он уверенным и быстрым шагом направился к части Башни, где хранился его посох, а также посохи остальных. Прекрасно понимая, что одного приказа кайнарис будет недостаточно, он добавил мотивации. Это был пункт номер три в его плане. Ещё один из взрывов разрушил одно из зданий Академии.

Началась паника. Мимо него, толкаясь, побежали люди. Часть из них всё же послушалась и бросилась забирать своё оружие. В основном ищейки, конечно. Кайнарис среди них замечено не было. Фенрис даже усмехнулся. Догадываются, что ль, что не в Инквизиторе дело? Или, наоборот, надеются «не успеть» помочь?

Солдаты, которые охраняли оружие магов, были снесены общей массой прибежавших, шансов запретить у них не было. Фенрис чуть выждал, не желая пробираться среди остальных. В любом случае его оружие ему останется. Когда волна схлынула и поспешила наружу, он забрал свой браслет. Едва магический предмет занял положенное ему место на руке, Фенриса охватило мрачное торжество от понимания, что всё получилось. Остался только финальный аккорд.

Он поспешил в укромное место в саду, куда ночью перенес свои вещи. Эта ночь вообще у него была как никогда плодотворной. Зелья он «позаимствовал» в лечебном крыле. Съестные припасы гостеприимно «дожидались» его на продуктовом складе и кухне. Всё это и личные вещи из тайника: тетради с собственными воспоминаниями, альбом с рисунками ведьмы, монеты – он заранее сложил в объемные сумки, которые и повесил себе на плечи. Положенное место на спине занял меч. Тот самый, который появился у него за время последнего «провала» в памяти. Плащ, хоть и ненужный в это время года, перекинул через руку. Не мог оставить его здесь. Просто любил.

Вот теперь можно и на выход. Тихие слова заклинания, и злорадная ухмылка в конце. Территория Башни осталась без окружающей защитной стены сразу в трех местах.

Когда пыль, а вместе с ней и паника, улеглась, маги увидели, что образовались огромные проемы, открывающие вид на мир за пределами их заточения. Воцарилась непривычная тишина.

– Всем оставаться на местах! Выход за пределы Башни строго запрещен! – крикнул кто-то из солдат Инквизиции.

Фенрис широко улыбнулся. Такой подарок судьбы. Лучше ведь и не скажешь.

– Мы свободны! – раздался чей-то несмелый голос.

– Мы свободы…

– Свободны…

– Свободны! – закричали уже десятки голосов, сливаясь в радостный, опьяненный безумием надежды крик.

Цепную реакцию было не остановить. Ученики, студенты, учителя и лекари, ищейки врассыпную устремились прочь, подальше от своей тюрьмы.

Фенрис вышел из укрытия и посмотрел на окно кабинета Инквизитора. Маг ухмыльнулся, отдал ему честь – ведь он точно знал, что старик сейчас стоит и смотрит вниз – и, затерявшись в толпе беглецов, покинул Инквизицию.