Текст книги ""Фантастика 2025-171". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"
Автор книги: Александра Власова
Соавторы: Эмили Ли,Василий Щепетнёв,Ли Эмили
Жанры:
Боевая фантастика
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 251 (всего у книги 292 страниц)
Лекарские лавки, оружейные, ателье, салоны, трактиры… Лайя шла по городу, любовалась знакомыми и уже измененными по воле владельцев зданиями и понимала чувства тех, кто готов был сражаться за свою землю, за каждый клочок. Ведь каждый закуток хранит в себе историю, разную, хорошую и не очень, но свою, ту, что не должны отобрать враги.
Пит и Марта стояли у дверей таверны и словно высматривали кого-то. А когда женщина бросилась навстречу Лайе, едва завидев её, то вопрос, кого они ждали, отпал сам по себе.
– Девочка моя! Как сказали про эльфов и магов, я сразу поняла, что где-то там должна быть и ты!
– Я там, где неприятности, это да, – засмеялась Лайя, обнимая Марту, не веря в происходящее. Она снова видит её.
– Ну хватит уже! Дай и мне обнять нашу лисичку! – пробасил на всю улицу Пит и нетерпеливо стал переминаться с ноги на ногу, ожидая своей очереди.
Лайя рассмеялась и отстранилась от Марты, чтобы сразу угодить в объятия трактирщика.
– А где остальные?
– Чонсок и Фенрис сейчас у Главы, Тэруми отлучилась.
– Это понятно, дела же, слышал, что они с армией пришли, – сказал Пит. – Но спрашивал я про остальных людей, с которыми ты пришла.
– Они на главной площади остались.
– Так веди скорее сюда! В дороге небось и не поесть толком!
– Нас очень много, – поспешила отказаться Лайя, – и монет нет, поэтому не стоит. Я заглянула увидеть вас, попозже придём посидеть уже вчетвером.
– Я что, людей, которые за королевство сражаться пришли, не накормлю?! Какие монеты! Воин из меня никудышный, с моими-то больными ногами, и пригодиться на поле боя не смогу, так хоть пользу другую принесу! Уж прокормить народ я способен! Веди всех! Сейчас организуем!
– Пит…
– Иди-иди, – подтолкнула Марта ошеломленную Лайю. – Пока есть возможность, помогаем… Беги… Ждем…
Лайя вернулась, ведя за собой изимцев и жителей Кардо. Эльфы отказались уходить с площади до распоряжения Аркуэна, а маги решили уйти в особняк, который занимал сейчас Грегори. Пит организовал и остальных трактирщиков. Теперь вся улица гостеприимно встречала прибывших накрытыми столами, которые перед этим вынесли из помещений. Лайя не могла представить, какие слова Пит нашел, чтобы убедить других владельцев заведений, но была очень признательна.
Когда она убедилась, что всем людям хватило места и еды и что её помощь не нужна, то представила Аларика и Лоран Питу и Марте. Лайя думала, что её друзья обрадуются: она нашла близких, – но реакция Пита и Марты была не многим лучше реакции Тэруми в своё время. Марта смотрела на Лоран с осуждением и ревностно, словно у неё пытаются забрать приемную дочь, которую непутевая мать сама же отдала на воспитание. Пит просто проигнорировал ведьму, оказав радушие только Аларику. Лоран видела, что ей не очень рады и, воспользовавшись предлогом, ушла к ведьмам. Марта снова стала счастливой, а Пит по случаю достал бутылочку, но Лайя строго на него посмотрела, и тот быстро её спрятал обратно.
Чем больше проходило времени, тем чаще Лайю стали посещать беспокойные мысли. Вроде как всё должно было пройти успешно, но всегда было место для «но». О том, что увела часть людей за собой, а часть отпустила, стала сожалеть. А вдруг… Она обрывала у себя это вдруг, пыталась улыбаться и слушать Пита и Марту, но волна сомнений уже не хотела отступать и накрывала её всё сильнее.
Посередине фразы Лайя вскочила и собралась увести всех обратно, как заметила Фенриса, Чонсока, Лукаса и Грегори. Она облегченно выдохнула и направилась к ним, желая поскорее убедиться, что всё хорошо.
– Прихожу на площадь: эльфы на месте, ждут своего Главнокомандующего, а моих людей нет, – сказал Чонсок. – Да уж, над дисциплиной нужно поработать. – Вроде как интонации были ироничные, голос нестрогий, но Лайя точно знала, что он был очень недоволен.
– Прости. Я не подумала, Пит предложил, и я…
– Больше так не делай, – ответил он и смягчил прозвучавшие стальные нотки легким прикосновением к плечу. – Все командиры были согласны идти?
Лайя замялась, понимая, что сейчас из-за её необдуманного поступка кому-то попадет. И на одной чаше весов стояло вполне понятное желание Чонсока найти слабое звено, а на другой – люди, которых она подставила. Раздираемая противоречиями Лайя была готова уже совершить позорное бегство, лишь бы не давать ответ, как Фенрис вдруг тихо рассмеялся:
– Зато теперь понятно, кто из нас четверых истинный лидер. – Он обнял жену, поцеловал её в висок, а потом тихо добавил: – С Чонсоком согласен. Больше так не делай.
Чонсок уже вполне искренне улыбнулся Лайе, а при виде счастливых глаз сытых людей гнев улегся сам по себе.
Глава выделил несколько больших особняков, в которых можно было разместиться. Три из них заняли эльфы, ещё два отдали людям. Магическое сообщество и ведьмы остались при Грегори. Этим и занимались остаток дня: организационными вопросами. Хоть Чонсок и делил обязанности между приближенными к себе людьми, всё равно освободился только к вечеру.
Опасность получить кинжал в спину в этом городе была гораздо выше, чем в Кардо, поэтому вместе с ним всегда был не только Фенрис и Лукас, но и ещё несколько магов, которые хоть и не были в непосредственной близости, но всегда держали в поле зрения предводителей и ближайшее окружение.
В новом доме Грегори жили не только маги и ведьмы, здесь же и размещались бывшие солдаты Инквизиции, которые после восстания в Башне долгое время были вне закона. Когда маги перестали скрываться и заключили сделку с Главой Трекании, к Грегори подтянулись и солдаты, выходя из тени. Так люди, которые жили вместе в Башне, снова, сами того не осознавая, объединились. И сейчас эта большая компания постепенно собиралась за накрытыми столами. Последними вернулись люди, которые были с Чонсоком и сам он.
Едва Лукас переступил порог дома, то закрылся от всех эмоционально и магически и жалобно взмолился Фенрису:
– Я больше не могу.
– Всё в порядке, отдыхай.
Лукас благодарно кивнул и поспешил в свою комнату, чтобы умыться и переодеться.
Чонсок пробыл за общим столом ровно столько, сколько требовали приличия, а потом поднялся к себе, слишком уставший, чтобы сидеть со всеми, да и чувствовал, что его присутствие было не совсем уместно. Бывших жителей Башни связывала общая история, ведьмы просто были рады обществу друг друга и держались особняком – он же был лишним.
Даже Тэруми, которая тоже была далека от Башни и ведьм, нашла себе компанию. Чонсок видел, что любимой общение с Мирком было очень по душе: они были словно два хитреца, которые пытались поймать друг друга на неосторожном слове, но при этом искренне радуясь возможности вытянуть какие-нибудь подробности из жизни друг друга.
Фенрис в общих разговорах не участвовал, занимая позицию незаметного наблюдателя. Видя, как солдаты Инквизиции из разных отрядов и ищейки, кайнарис, лекари, учителя, а также другие маги, весело переговариваются, делятся чем-то личным, подшучивают друг над другом, он понимал, что прямо сейчас и рождается новый мир, где нет оков, где нет изоляции, где возможно жить без деления на магов и людей без дара. Наверное, именно таким и видел новый мир Инквизитор Фредерик. И где-то глубоко в душе шевельнулось сожаление. Человек, который посвятил жизнь, чтобы вот такой вечер был возможен, должен был увидеть это своими глазами.
Лайя мягко коснулась спины Лукаса, который уснул прямо за столом, положив на свои руки голову, и тихо сказала:
– Лукас, иди спать, уже поздно.
– А? Что? – Парень поднялся и стал сонно обводить всех взглядом: – А Чон? Куда пошел? Почему не подняли меня?
– Всё хорошо, он уже спит, у себя, – успокоила его Лайя.
– А-а-а-а… Тогда хорошо. – Он снова осмотрелся и нашел глазами отца. – Пап? Я пойду, ничего, да? Я же вроде как не нужен сейчас…
Грегори послал ему теплую улыбку, и Лукас поплелся в свою комнату, широко зевая. Удержаться было невозможно – Лайя тоже зевнула, а затем решила, что с неё на сегодня достаточно событий и людей, и тоже ушла спать.
Постепенно разговоры, иногда сопровождающиеся взрывами смеха, стали затихать. Уставшие за день люди один за другим стали разбредаться по своим комнатам. Грегори, как хозяин дома, оставался до тех пор, пока последний гость не ушел отдыхать. Заглянув перед сном в комнату к сыну, чтобы лишний раз убедиться, что тот жив и снова рядом, тоже отправился спать.
* * *
Различия в мировосприятии, культуре и укладе государственного строя не заставили себя ждать, превращаясь в серьезное испытание для выдержки Чонсока. Неважно, поддержал ли Глава его в войне, выделил ли всех солдат и воинов, просто крепких физически мужчин на войну – к торговцам это не имело никакого отношения. Отдавать бесплатно оружие, зелья, провизию и другие нужные предметы для предстоящего перемещения к Налии никто не собирался.
Неприятным сюрпризом стало и понимание, что понятие власти в королевстве не являлось абсолютным. Нет, конечно, Чонсок и раньше знал об этом, но знать и теперь испробовать на себе – это немного не одно и то же. Слово Главы города не считалось для торговцев весомым аргументом, чтобы сотрудничать с армией. С каждым Глава договаривался. Не приказывал, а договаривался! С простыми торговцами… Договаривался! Подписывал соглашения, выдавал гарантии, компенсации и другие весьма официальные бумаги.
В империи слово Повелителя – закон, а в военное время никто никого не спрашивал. Если было нужно, то азуры отдавали всё, что потребуется, включая жизнь. И такой уклад страны Чонсок считал единственно верным.
Получив гарантии со стороны руководства города, торговцы на этом не остановились. Они специально завышали цены, и с этим Чонсок тоже ничего не мог сделать. Своё желание собрать их всех на площади и показательно казнить, а их имущество забрать во благо людей, которые пойдут на смерть ради свободы всего королевства, он не мог реализовать: вряд ли это способствовало бы хорошему расположению со стороны остальных жителей.
Поэтому он терпел. Мужественно. Покричать и помечтать, в красках расписывая, как головы этих омерзительных людей катятся по эшафоту, он мог только Фенрису, Тэруми и Лайе. И то вечером, наедине, после того как Лайя применит заклинание звуковой изоляции.
Ещё он обещал сам себе. Со временем. Всё со временем. Он всё исправит. И пусть в чужую обитель со своими правилами не лезут, оставлять всё так, как есть сейчас, он точно не собирался. Так что… Со временем.
* * *
Идею скупить все яды, какие есть в городе, чтобы потом использовать их в бою, одобрили. Получив заветную бумагу, позволяющую записывать товары в долг, бумагу, которую потом предъявят Чонсоку, когда тот взойдёт на престол, Лайя подошла к самой большой лекарской лавке Трекании. Хозяин хоть и не сразу, но всё же узнал её. Радость встречи и ранее тесное противозаконное сотрудничество никак не касались материальной стороны вопроса – Лайя продемонстрировала бумагу Главы города. Хозяин едва взглянул на документ и поспешил запереть дверь лавки. На двери появилась табличка «Закрыто».
Девушка прошла за ним в уже знакомую комнату, вход в которую был скрыт за книжным шкафом. Оказавшись там, Лайя не смогла сдержать улыбки. Все, как она и запомнила. Стройные ряды стеллажей с аккуратно поставленными колбами и пузырьками с жидкостями всех возможных цветов. Хозяин быстро записывал под диктовку новый заказ, сразу же делая для себя пометки по наличию и оговаривая сроки изготовления. Согласовав дату поставки, они вернулись в парадный зал с обыкновенными лекарствами.
Составы, которые взрывались при ударе о препятствие и несли смерть всему живому в радиусе нескольких метров; зелья, усиливающие быстроту реакции и силу, но имеющие серьезные побочные действия; и другие опасные, запрещенные, но такие полезные в бою эликсиры, нельзя было официально занести в отчетные документы. Поэтому Лайя и бывший, ещё со времен Кхалибэ, компаньон надолго застряли, подбирая более подходящие по цене обычные, разрешенные зелья, чтобы внести их в список покупок для Главы города.
Ушла из лавки Лайя чрезвычайно довольная собой. Зелья, которые изготовят для них, очень помогут, особенно магам, когда их магический резерв закончится – ведь не все были настолько физически сильными, как Фенрис и Дарий. Многие люди с даром рассчитывали только на свои магические способности.
Посетив ещё несколько лавок и накупив нужных себе вещей, она направилась к лавке пекаря. Увидев Тэруми, которая набрала себе сразу несколько чашек кофе и булочек, Лайя поспешила к ней.
– Тоже бессовестно тратишь городскую казну? – вкрадчиво проговорила она.
Тэруми бросила на неё утомленный взгляд:
– Вот только быть гласом Чона не нужно. Давай без этого, а? И что значит «тоже»?
Лайя присела рядом и протянула ей бумагу. При виде цифр глаза Тэруми стали огромными.
– Лучше не показывай это Чону. Он тебя убьет, – уверенно проговорила Тэруми. – Вы уже с Фенрисом ушли вчера, а Чон всё не мог успокоиться: перебирал бумаги и ворчал, говорил, что всей стране потом придется долги Трекании возвращать, что проще после войны этот город сжечь. Мол, нет тела – нет человека – нет долгов.
Лайя засмеялась.
– Тут всё для дела, а зелья согласовывала с ним!
– Да, вижу, особенно альбомы, карандаши… Я так понимаю, ты имперцев будешь заставлять позировать до смерти, – с ехидцей сказала Тэруми. – Правда, есть ещё вариант – метать в них карандаши, а потом прикрывать их тела бумагой…
– Вредина, – посмеиваясь, ответила Лайя и поднялась, чтобы тоже себе что-нибудь купить у пекаря.
Тэруми протянула ей свой лист.
– Вот, покупай дальше на мой. На меня Чон не будет долго сердиться. Да и у меня есть секретное оружие, которое никогда не оставляет его равнодушным. – От последней фразы лицо Лайи коснулось смущение, фантазия подбросила весьма пикантные варианты. Тэруми при виде реакции сестры захохотала, а потом сказала, тщательно проговаривая каждое слово: – Глаза, ведьмочка, мои глаза не оставляют его равнодушным! – Она демонстративно похлопала ресницами, придавая лицу невинный и раскаивающийся вид, а потом ехидно усмехнулась. – А не то, что ты подумала!
Лайя поспешила к торговцу. Вернулась только тогда, когда смущение немного отступило. Ароматный чай и пирог с мясом окончательно вернули ей хорошее настроение.
– Хотя то, о чем ты подумала, его тоже радует, – не удержалась и повредничала Тэруми, чтобы снова насладиться вспыхнувшим смущением сестры.
– Сытый живот и кофе плохо на тебя действуют!
– Есть такое, – хихикая, согласилась Тэруми и пригубила горьковатый, ароматный напиток, а потом заключила: – Всё-таки лучше Мирка никто кофе не варит. Вот бы забрать его потом с собой в столицу жить.
– Грегори будет не согласен.
– И Грегори заберем… Что поделать…
Лайя засмеялась и подставила лицо солнцу. Думать и говорить о будущем, где всё хорошо и мирно, было так здорово. Это дарило надежду, что так оно и будет.
Глава 16
Как Чонсок и предвидел, время сыграло против них. Армия, которая противостояла империи, уже не была секретом. Участие в войне Эктиана тоже перестало быть тайной. Поэтому гарнизон империи, занявший ранее Виллию, поспешил оставить город, опасаясь быть отрезанным от основных сил, и направился в Налию, чтобы объединенными силами дать отпор и дождаться подкрепления из Азуриана.
Фенрис, Лайя и небольшой отряд, состоящий из темных ведьм, а также магов земли и воды, как и планировалось, должны были зайти с тыла. В то время как внимание врага было сосредоточено на армии Чонсока, которая в этот момент выстроилась перед стенами города.
Добрались до решетки, которая скрывала вход в систему туннелей Налии, они незамеченными. Если Фенриса и волновала, как Лайю, столь неожиданно свалившаяся удача, то свои мысли он оставил при себе. Отступать в любом случае было поздно.
Он шел первым, Лайя сразу за ним. Небольшие магические сферы, плывущие впереди, освещали лабиринты подземелий, которые, в отличие от прошлого раза, не были затопленными и обнажали нутро: мусор, высохшие палки, тела мелких грызунов. Сейчас эти места напоминали уродливые внутренности какого-то существа. Отсутствие нечистот и воды не радовало, а добавляло тревоги. Лайя часто оборачивалась, желая убедиться, что она не одна здесь с Фенрисом. Серьезные лица решительно настроенных людей успокаивали её и вселяли надежду, что задуманное пройдет по плану.
Коридоры петляли, то сужаясь и вынуждая магов и ведьм растягиваться в длинную цепочку, то неожиданно расширяясь и объединяясь в один большой карман с шаткими стенами и опасно провисающими балками, удерживающими расположенный сверху пласт земли.
Время беспощадно бежало. Коридоры продолжали петлять. Сердце уже не справлялось с волнением, переходя на быстрый стук, разгоняя кровь. Лайя шла и прислушивалась к звукам снаружи. Началось ли уже сражение? Или Чонсок ещё ожидает? И ведь знала, что выход из этого туннеля слишком далеко от центральных ворот и прислушиваться бесполезно, но против беспокойства о родных доводы разума были бессильны.
Лайя увидела тупик раньше, чем Фенрис остановился. Её надеждам, что они заплутали, не суждено было сбыться. Выход завален. Специально. Земля вперемешку с кирпичами выглядела могильной плитой. Вернуться? Они не успеют быстро выбраться отсюда, даже если побегут.
Подземелье вдруг содрогнулось. Посыпались комья земли, опасно затрещали скрепляющие туннель балки. Люди пригнулись и инстинктивно расставили руки, цепляясь за стены.
Когда первый испуг прошел и пришло понимание произошедшего, Лайя вцепилась руками в волосы и закрыла глаза. Поэтому им никто не встретился на этой стороне стены. Поэтому позволили войти и дойти. Не нужно было обладать даром предвиденья, чтобы понимать: обратный выход только что тоже завалили камнями. Их замуровали здесь.
– Что нам делать, Фенрис? – прошептала она, борясь с подступающей истерикой. И хоть это не могло быть правдой, но ей вдруг показалось, что она отчетливо слышит, как звенит, соприкасаясь, сталь мечей, как взрывами сотрясают землю огненные шары магов, как гибнут люди с двух сторон, наполняя стонами пространство… – Что нам делать…
* * *
Чонсок стоял, крепко держа в руке меч, и смотрел на стремительное приближение своего народа. Своего. В голове мелькнула болезненная мысль, отупляющая все остальные мысли и чувства. Что он здесь делает? По эту сторону… Он должен сейчас быть с империей, страной, принадлежащей ему по праву.
Перед глазами предстали необъятные просторы родины; сила и мощь океана; большие процветающие города; малочисленные, но такие уютные рыбацкие деревушки; строгий, но дающий чувство надежности и безопасности, уклад жизни.
В памяти возникла семья, та, что была дана ему Богами по крови и которую он оставил: расчетливая, но верная своей семье и стране мать; отец, который за годы своего правления расширил территорию империи и приумножил благосостояние Азуриана во много раз; младшая сестра, которая старалась быть достойной правящего дома Лим. Его родные, несмотря на его, недостойный данхне, поступок, тогда не отказались от него и всё равно пытались вернуть в семью, вернуть ему законное место у власти, продолжали ему верить, чтобы в итоге он снова предал их.
Чонсок обернулся всего на мгновение. За ним стояли люди, которые жили по ту сторону барьера. Он вспомнил, какой заброшенной была Изима, когда впервые попал туда. Вспомнил дни, которые провел, трудясь бок о бок с людьми, восстанавливая дома, укрепляя стены. Вспомнил самоотверженность и энтузиазм изимцев, их отдачу и жажду жизни, надежду на лучшее, что никогда не гасла в глазах. Вспомнил, как вместе они защищали город от наргсов, как прикрывали друг друга, как радовались, когда очередная атака была окончена в пользу людей. Вспомнил, как они приняли его, чужака, столь отличного от них внешне и внутренне, как верили ему и следовали, не сомневаясь в его решениях. И сейчас, проделав весь этот путь до Налии, они стоят в ожидании начала боя.
И Иллинуйцы. Он был для них азуром, врагом, человеком, чей отец разрушает их дом, уничтожает их родину, убивает родных, и тем не менее… Они здесь с ним, стоят и ждут его сигнала к атаке. Несмело, недоверчиво, настороженно, но они дали ему шанс доказать, что он достоин быть их предводителем, достоин вести за собой.
Он бросил взгляд на Маркуса, что стоял с левого фланга. За ним в правильном порядке замерли маги, готовые воплотить в реальность всё, что так упорно тренировали за стенами Изимы. Одиночки по жизни они теперь были единым смертоносным механизмом.
По другую сторону застыли эльфы. Раса, которая никогда не вмешивалась в дела людей, впервые была на их стороне. Одно это было столь невероятно, что иначе как знаком Богов нельзя было назвать.
А ведь где-то позади всех стояли светлые ведьмы и простые женщины, которые в нужный час придут на помощь, спасут не одну жизнь.
Правильную ли он выбрал сторону? А существует ли она, эта правильная сторона? Родина там, где родился, или там, где твоё сердце? Он не знал ответа на свои вопросы и подозревал, что никогда и не узнает.
Люди, маги, ведьмы, эльфы верили ему, а он верил себе и знал, что приведет их к победе, чего бы ему это ни стоило. Он громко закричал и бросился вперёд, зная, что его армия последует за ним.
* * *
– Отойдите от стен и не дотрагивайтесь до них! – громко, чтобы всем было слышно, скомандовал Фенрис. – Магией воды укрепим коридор, пока маги земли сделают нам проход наверх.
Фенрис приподнял руку, подавая сигнал. След от магий смешался, в воздухе запахло озоном, а стены покрылись толстой коркой льда, заключая пригнувшихся людей в надежную коробку. Фенрис укрепил эту конструкцию дополнительными опорами изо льда и указал рукой на нетронутый завал.
Маги земли вышли вперед. Тихие слова заклинания прозвучали вразнобой, и так же вразнобой из земли стали вылезать толстые корни и пробираться всё выше, вгрызаясь и дробя плотную массу, состоящую из земли, обломков кирпичей, каменных блоков. Когда корни достигли верха завала, то резко уползли назад. Потянувшаяся за ними часть земли пластами упала под ноги людям. Новое заклинание. И снова корни стали вгрызаться в землю, которая преграждала путь. И снова раздробила её. И заход на новый круг.
Бесцеремонное вторжение в устоявшиеся слои почвы не прошло бесследно – ледяной короб густо покрылся трещинами. Фенрис вовремя заметил и, перекрикивая царивший грохот, приказал снова укрепить стены. Стало ещё теснее.
Когда завал был почти ликвидирован, маги земли ударили одновременно – появившиеся корни соединились в один большой ствол и устремились вверх. Едва этот ствол пробил потолок туннеля, каждый корень стал отдаляться от другого, тем самым расширяя образовавшуюся брешь.
Земля затряслась – лед больше не мог удерживать расположенный над ним вес и стал осыпаться на людей мелкой крошкой. Раздались испуганные выкрики и новые, уже безрезультатные попытки сдержать обрушение.
– На выход! – закричал Фенрис, приводя всех в чувство.
К чести магов, паника быстро угасла. Все организованно устремились прочь, забираясь по земле и камням вверх, на свободу. Фенрис шаг за шагом пятился к выходу и продолжал удерживать стены, чтобы все успели выйти. Силы стремительно таяли, вариант остаться под землей был слишком высок, но и броситься прочь не мог.
Его руку вдруг сжали. Её энергия радостно устремилась к нему навстречу, вплетаясь в его магию и даруя силы.
– Никаких туннелей без меня. Или забыл? – сердито проговорила Лайя и стала аккуратно пятиться вместе с ним к выходу, стараясь не оступиться и не разорвать контакт их скрепленных рук.
Как только они оказались на поверхности, Фенрис перехватил её руку крепче и побежал, крича на ходу остальным:
– Бегите!
Люди бросились врассыпную. Земля мелко задрожала, а затем раздался грохот. Это дома резко ушли на глубину ранее вырытого кем-то туннеля.
* * *
Тэруми не смотрела вокруг, поэтому не знала, сколько пало с их стороны, а сколько со стороны противника, кто проигрывает, а кто нет. У неё была только одна цель: защитить Чонсока. Всё остальное было неважно. Жизнь Чона – смысл её жизни. Поэтому она кружила с зажатыми в руках клинками и не давала подступиться к нему ни с боков, ни с тыла.
Лукас, который стоял посреди всего этого хаоса с зажатым в руке посохом, выглядел так чужеродно спокойно, что его вид сам по себе был лучшим оберегом. Маг духа только иногда смещался, когда Чонсок отходил слишком далеко. Враги, которых в силу их количества, не успевала заметить Тэруми, он перехватывал и отводил в сторону, вынуждал идти на своих же соратников.
Убить предателя и лидера неожиданно объявившейся армии освободителей было в приоритете – это Тэруми почти сразу поняла, поэтому мысленно взывала:
«Ведьмочка, угрюмый… Где же вы? Мы долго не продержимся… поспешите!»
Новая группа подступившего противника была организована и действовала быстро, не давая осечек. Тэруми нервно усмехнулась. Она знала этот прием, который сейчас применяли против неё, сама умела, да и применяла когда-то у себя в отряде. Заранее знала, каким будет порядок действий, но ничего не могла противопоставить этому. Строй не сломать. У него нет слабых мест, если выбранной жертве никто не поможет со стороны.
Она краем глаза увидела, что Чонсока взяли в такое же кольцо, и хоть он ещё отбивается, исход был предрешен. Обращенный на неё взгляд она уловила, повернулась и на доли секунды ответила: Лукас смотрел на неё с отчаянием. Любовь, которая часто жила в его глазах, сейчас прощалась с ней. От усилий, примененных ранее, лицо Лукаса заливали кровавые слезы, из носа тоже, уже не переставая, текла кровь. Мгновение в два удара сердца, и он отворачивается, сосредотачиваясь на тех, кто окружает Чона.
– Спасибо, – шепчут её губы.
Её рука отточенным движением отводит удар. За ним ещё один и ещё. Сейчас будет удар под ребра, который она не успеет отвести, иначе пропустит тот, что вспорет ей живот.
«Вот и всё. Амэнэ. Прости».
И всё же она попыталась. Не могла не попытаться. Свою смерть она увидела в глазах у противника раньше, чем тот нанес последний удар. Но вопреки ожиданию лезвие прошло по касательной. Слаженную работу танэри сбил разъяренный Аларик. Ему не хватало техничности, но это и не требовалось, восстановить слаженный боевой прием у врага уже не получилось. Тэруми шансом воспользовалась и оборвала жизнь одного из имперцев. Кто-то ещё оказался в непосредственной близости, внося хаос в её сражение.
Группа танэри, которая должна была стать её последним боем, пала. Тэруми нашла глазами заметную фигуру Чона и облегченно вздохнула. Значит, Лукас отвел удар. Сердце вдруг застучало ещё чаще. Сам Лукас лежал на земле. Погиб он или просто без сознания – не видно. Тэруми хотела подбежать к нему, как увидела Аларика, который больше уже никуда не спешил, не сражался, а, зажимая рану на боку, качался.
– Вот черт… – тихо, чуть иронично сказал он и упал, тяжело и часто дыша.
– Нет-нет! Братишка, держись! – Она достала из кармана пузырек и поднесла его к губам, насильно вливая жидкость. – Вот так, сейчас ведьмы подоспеют и подлечат.
– Когда все закончится, ты скажешь той эльфийке, Аэрин, что она понравилась мне? Хорошо? – прохрипел он, стараясь юмором прогнать сковывающий его страх смерти. – А вот маме знать такое не стоит…
– Сам скажешь! Не смей сдаваться! – Она стала озираться, ища помощь. Где эти чертовы ведьмы, когда нужны? – Лоран! – закричала отчаянно она. – Лоран!!!
– Иди, она сейчас придёт… Ну же…
Взгляд Тэруми снова заметался в поисках хоть одной ведьмы, но кругом было лишь безумие боя. Светлые ведьмы не вступят раньше положенного, она знала, иначе их перебьют, и тогда шансов выжить не будет ни у кого, но надеяться на чудо не переставала.
К Чонсоку, уверенно пробиваясь через изимцев, приближалась ещё одна группа танэри. Тэруми вскочила на ноги, а потом перевела полный ужаса взгляд на брата.
– Если останешься, погибнет больше! – сказал он ей. – Иди, я выживу. Царапина же.
Тэруми порывисто наклонилась, обхватила ладонями его голову и прижала к себе.
– Клянешься? – Ком стоял в горле, а глаза застилали слезы, которые она удерживала силой воли.
– Клянусь, – улыбнулся он и зашелся кашлем.
Тэруми рванула прочь, боясь, что он окажется прав, и она больше никого не успеет спасти.
* * *
Кровь… она повсюду… а ещё смерть…
Большая фигура Итана всё время притягивала взгляд, но Коди не мог добраться до него и проверить: жив тот или нет. Его постоянно теснили куда-то в сторону от своей команды. Вместе они были несокрушимой силой, а по отдельности уязвимы. Особенно он, самое слабое звено в их команде. Сражение на оружии не его. За что уже не раз поплатился – количество пропущенных ударов впечатлило бы даже бывалых. От потери крови руки дрожали, а голова кружилась. Поле боя не прощает слабости. Так сказал однажды их азур, их Правитель Лим. И как же он был прав.
Кинжал ещё одного танэри полоснул бок, но боли Коди уже не чувствовал: тело немело. Имперец пробежал дальше. Удивления это не вызвало: противник видел, что солдат больше нежилец – ни к чему тратить на него свои силы.
Коди упал на землю, устремляя взгляд в небо.
– Создатель, если ты есть, помоги! Прошу! Я не могу с ней так поступить! Я обещал вернуться… Если нужно наказать, то накажи меня, но по-другому, пожалуйста… Ивори не должна страдать… Я обещал…
Он шептал, пока были силы, пока глаза могли различать ясную высь неба, пока тьма не забрала его в пустоту, избавляя от боли.
* * *
Крики и звон встречающейся стали звучали всё отчетливее. Это заставляло сердце Лайи замирать от страха: где-то там сражаются близкие её сердцу люди. Она не заметила, как перешла на бег. Её порыв разделили остальные. Топот бегущих рядом с ней ног немного заглушал звуки сражения и создавал особый ритм, пробуждая тело для боя.
Имперцы не сразу поняли, откуда пришла смерть, и не сразу догадались обернуться. Темные ведьмы, радостно хохоча, утоляли свою жажду смерти. Маги с упоением мстили за убитых друзей, подаренной Создателем силой добывали свою свободу.
Воспользовавшись образовавшимся хаосом, эльфы рассеялись уже по всему полю и пронеслись смертоносной волной, с наслаждением продолжая обрывать жизни врагов. А воспрянувшие духом иллинуйцы бросились к воротам, горя желанием добить тех имперцев, которые ещё могли остаться в городе.
Лайя видела, как Фенрис магией расчищает себе путь к самому центру, где всё ещё шло активное сражение. Лед беспощадно сметал всех на своем пути. Она следовала за ним, сея за собой смерть. Ей нужно добраться до Тэруми и Чонсока, убедиться, что с ними всё в порядке.
– Они там! – закричала Лайя, первой обнаружив их в толпе.
