Текст книги ""Фантастика 2025-171". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Александра Власова

А еще их родители.

История мамы ведьмы

Что следует подумать, если ребенок начинает терять вес, становится бледным и вялым? Причин может быть масса: он мог переутомиться из-за школы – иной раз после списка домашних заданий кажется, будто учителя сговорились не оставлять детям ни минуты свободного времени; мог подсесть на одну из кошмарных диет, которыми пестрит интернет; мог невзаимно влюбиться в конце концов.

Современные дети болеют часто. Согласитесь, острый миелобластный лейкоз – далеко не первое, что приходит на ум.

Но температура, которая упорно не поддавалась лекарствам, заставила меня насторожиться. Я думала, дочка подхватила вирус – у нее уже заболели три подружки из класса.

На всякий случай вызвали врача на дом – тот бегло осмотрел Лику и не увидел ничего страшного. Нам выписали жаропонижающие и антибиотики – они оказались так же бесполезны, как и самолечение. Девочке становилось все хуже.

Когда мы обратились в больницу вновь, врачи отнеслись к состоянию дочери с гораздо большим вниманием.

Ее направили на анализы. Во время обхода я запрещала себе думать о плохом – известно, что мысли могут притянуть дурное. Сидя в очереди, мы играли в морской бой, я купила девочке куклу в больничном ларьке и гематоген.

Лике было нельзя вкусняшку, но я пообещала отдать угощение после того, как дочка закончит обследования. Называла ее смелой и просила ничего не бояться. Судя по всему зря – дочке и так не было особо страшно, она даже радовалась, что пропустила учебу.

Затем доктор пригласил меня в кабинет, и начался наш персональный ад. Я поняла, что дело плохо, как только увидела его глаза. Так смотрят на родственников усопшего во время поминок – когда очень сочувствуют, рады бы помочь, да не могут.

Пожилой врач протянул мне стакан воды и велел набраться мужества. Незнакомые слова звучали как китайская грамота.

– У вашей дочери наблюдаются анемия, снижение числа тромбоцитов, изменения со стороны лейкоцитов, – все сливалось в единый шум.

Возможно, я переходила любые границы, но не выдержала и схватилась за руку врача, будто за спасательный круг.

– Скажите, что у моей дочери на самом деле?

– Точно мы еще не установили. Но, скорее всего, диагноз неблагоприятный. Лейкоз. Говоря по-простому, рак крови, – вздохнул он.

Мир пошатнулся. Увидев, как изменилось мое лицо, тон доктора стал строже:

– Пожалуйста, обойдемся без истерик – не нужно пугать других пациентов. Попейте водички, успокойтесь. Вы готовы воспринимать дальнейшую информацию? Мне нужно рассказать о разных вариантах лечения.

Он старался быть тактичным, насколько возможно, давал советы, которые в любое другое время могли показаться дельными и даже полезными.

Вы должны быть сильной ради дочери. Нельзя пугать девочку видом собственного страха. Конечно, существуют случаи, когда пациент идет на поправку, но нужно быть готовой к любому исходу. А оставшееся время (он упорно намекал, что его у нас с дочкой не так много) лучше посвятить не только лечению, но и тому, чтобы побыть вдвоем – это важно как для ребенка, так и для вас.

И конечно, девочку нужно срочно госпитализировать – в онкологическое отделение.

Никогда не забуду, как мы прощались. Лика заваливала меня вопросами: что с ней случилось? Сколько придется лежать в больнице? Будет ли учительница географии ругать за не сданную вовремя контурную карту?

Я не смогла честно ответить на большинство из них. Пробормотала, что географичка, конечно, поймет, ведь у нас будет справка. А насчет болезни: дочка непременно поправится, но Лике придется пожить в стационаре какое-то время.

Девочка почувствовала мое волнение, но придумала ему иное объяснение.

– Не переживай, мам! Я смогу пожить одна – здесь как в летнем лагере. Со всеми подружусь, вот увидишь!

Я растерянно погладила дочку по голове и опять не сказала ей правды. Трусиха! Думала, когда приеду домой, дам волю чувствам. Но заплакать не получилось – вместо слез или гнева в груди было только холодное оцепенение.

Мне и раньше приходилось преодолевать темные полосы – например, когда отец Лики признался, что давно женат, и предложил нам расстаться. Или после разрыва отношений с родителями – они не смогли простить «позор» в виде ребенка вне брака.

Но я не была беспомощна и всегда верила, что жизнь можно если не полностью изменить, то улучшить. Любое «плохо» путем некоторых усилий превращается в «приемлемо», а из «приемлемо» не составит труда сделать и «хорошо».

Если все близкие отвернулись, можно устроиться на дополнительные подработки, чтобы мы с дочерью ни в чем не нуждались и ни от кого не зависели. Не сложилась личная жизнь? Нужно учиться радоваться каждому дню материнства.

Но в этот раз возможности повлиять на ситуацию не было – дочка отправилась в больницу, даже не подозревая о том, чем больна, я же осталась в пустой квартире.

Только после того как Алику положили в стационар, я поняла, что вся наша жизнь была сосредоточена вокруг нее. Мне бы погрязнуть в рутине. Но сейчас большая часть дел отвалилась сама собой: не нужно было проверять бесчисленные домашние задания, даже убирать и готовить – бардак перестал раздражать, а здоровое питание казалось жестокой насмешкой – помогло ли оно моей девочке избежать тяжелой болезни?

Я решила обратиться за утешением туда, где его находили миллиарды людей, – в церковь. Я никогда не считала себя праведницей – в конце концов, я встречалась с женатым мужчиной и родила дочь вне брака. Наверное, Господу не за что было относиться к такой женщине со снисхождением.

Но также я верила: Бог мудр и справедлив. Он точно не захочет, чтобы за грехи родителей страдали невинные души. Может быть, материнская молитва растрогает сердце творца, и тот сменит гнев на милосердие?

Я опустилась на колени и молилась часами, невзирая на затекшие ноги.

Целительные слезы (наконец, они появились) струились по лицу. Мерное потрескивание свечей и запах ладана действовали успокаивающе, как теплая рука матери, ласкающая ребенка.

Я чувствовала, что пришла в правильное место.

В церковь заходили и уходили люди, служительницы несколько раз уносили огарки. Стоящая на коленях чудачка у кого-то вызывала жалость, у кого-то – осуждение.

Но мне было все равно – мир вокруг будто перестал существовать. Примерно на третьем часу я почувствовала благодать – ощущение, будто Бог слышит каждое слово, и небесный отец непременно поможет и мне, и моей несчастной девочке.

Тогда я отважилась на дерзость: попросила знак, что просьбу исполнят.

Я обещала вести жизнь, какая будет желанна Ему, не пропускать ни одного богослужения и приобщить к церкви дочку – что угодно, лишь бы она поправилась. За спиной раздался ласковый голос:

– Встаньте! – со мной заговорила одна из прихожанок храма. Судя по скромной одежде и общему облику, она посещала это место регулярно.

Я поднялась и сразу столкнулась со взглядом икон – мягким, участливым. На миг показалось, что они обращаются ко мне через эту женщину.

Незнакомка рассматривала меня с приветливым состраданием. Ее исполосованное морщинами лицо внушало доверие.

– Господь не велел предаваться унынию. Он никогда бы не послал вам «крест», который вы не сможете вынести. Скажите, – слова женщины обволакивали, словно целительный глоток молока с медом, – что привело вас в наш храм? Облегчите душу.

Я еще никому не рассказывала о нашей беде.

Жаловаться коллегам не видела смысла – если начну ловить сочувственные взгляды еще и на рабочем месте, точно сойду с ума. А подруг у меня почти не было. На поддержание отношений не хватало ни времени, ни сил – все уходили на дом, работу и ребенка.

Я выложила свою беду без утайки. Моя дочь больна. Скорее всего, ей осталось совсем недолго – в лучшем случае около шести лет. А в худшем…

Я здесь в надежде на то, что Господь явит свое милосердие и сотворит для нас чудо. Почему-то в моем рассказе собеседницу заинтересовало только одно. Она строго нахмурилась:

– Вы замужем? Кто отец девочки?

Наверное, стоило соврать: я привыкла представляться вдовой на родительских собраниях в дочкиной школе – помогало заткнуть рты излишне любознательным дамам. Но невозможно кривить душой здесь, перед ликом своего Бога.

Поэтому я рассказала как есть. С каждым словом добрая слушательница изменялась в лице. К моменту, когда рассказ подошел к концу, в ее глазах не было и тени доброжелательности, только высокомерная брезгливость.

– Я верно поняла: вы предавались разврату с женатым мужчиной, пытались разрушить чужую семью, даже родили от этой противоестественной связи ребенка? – произнесла собеседница, угрожающе растягивая слова. Казалось, она вот-вот задохнется от возмущения. – Неудивительно, что Господь решил покарать вас. Детям всегда приходится отвечать за грехи отцов.

Она раскраснелась – или это отблески свечей придали коже красноватый оттенок?

Женщина отчеканила лекцию о том, что падшие люди, конечно, заслуживают самого сурового наказания. Нет поучительнее урока, чем страдания собственного ребенка. Поэтому их потомки рождаются либо ущербными – отсюда в нашем мире столько даунов и аутистов, либо будут всю жизнь гореть в аду.

В участи моей дочери нет ничего удивительного. О том, что произойдет, нужно было подумать прежде, чем бросаться в пламя порока. Она так и произнесла – пламя порока.

К голове прилила волна жара.

Не знаю, выпроводили меня из храма или я сама пулей выбежала на улицу. Перед глазами стояли иконы, только теперь их взгляд не выражал ничего, кроме холодного равнодушия.

Слез больше не было.

Я обратилась к Богу. Он дал четкий ответ. Мне здесь не рады и точно никогда не протянут руку поддержки. Ни вера, ни медицина не спасут мою девочку. Но это не значит, что я собираюсь сдаваться.

Необходимо всего лишь найти тех, кто действительно захочет помочь.

* * *

Все свободное время я просиживала в интернете. Вначале искала утешения: глобальная сеть готова предоставить любую сладкую иллюзию: людей, что чудом излечились от лейкоза, современные технологии, позволяющие победить болезнь, счастливчиков, диагноз которых оказался ложным.

Не знаю, откуда взялись объявления всевозможных шаманов, целителей, колдунов, но они быстро заполнили ленту. Вначале я смотрела на такую рекламу с горькой улыбкой. Затем она сменилась слабым любопытством. И, наконец, я начала внимательно изучать предложения.

Конечно, в большинстве своем «маги» были обычными шарлатанами – видно невооруженным глазом. Но страничка той ворожеи показалась особенной.

Сложно сказать, чем она выделялась. Может быть, отзывами. Люди писали, что колдунья творит чудеса: гармонизирует отношения в семье, возвращает любимых, конечно же ей нет равных в целительстве. Этой женщине приписывали способность чуть ли не воскрешать мертвых!

Клиенты прикрепляли фотографии счастливых молодоженов – любовь жениха расцвела не без помощи со стороны волшебницы, – найденных доброй ведуньей домашних животных и даже выздоровевших младенцев.

Ее профиль никак не выходил у меня из головы – с аватара улыбалась очень милая старушка. В конце концов, что я теряю? В случае если женщина окажется шарлатанкой, – лишь время и деньги. Если дочка умрет, ни то, ни другое больше не будет иметь значения.

А в случае успеха… Я зажмурилась. Думать о счастливом исходе было так же страшно, как об несчастном. Что может быть хуже, чем обзавестись надеждой – держать ее в руках, как теплую сияющую птицу, а затем потерять навсегда?

К моему удивлению, план сработал – хоть шепелявая и неопрятная старуха выглядела совсем иначе, чем в интернете, и точно не производила впечатления могущественной ворожеи. Признаюсь, несколько раз я даже подумывала сбежать.

Но колдунья не брала денег и сказала, что за подобные услуги платят иным.

Конечно же, нужно было узнать цену.

Но я не стала. Я была готова на любые жертвы, лишь бы дочка жила.

В это почти невозможно поверить, но Алика, как по волшебству (хотя почему как?), быстро пошла на поправку. В больнице пожимали плечами: никто не застрахован от врачебной ошибки. Признать собственную оплошность оказалось гораздо легче, чем чудо. В церкви бы наверняка сказали, что девочку спас Бог, явив свое милосердие вопреки поведению греховной матери.

Но я знала правду и позвонила знахарке в день, когда дочку выписали из больницы. Я захлебывалась от благодарности, плакала и готова была взамен подарить ей что угодно – даже отписать нашу с Ликой квартиру, а самим перебраться на съемную.

Конечно, будет сложно, но мне ли привыкать справляться с трудностями? Колдунья лишь хрипловато рассмеялась. Видимо, поддерживать образ доброй знахарки, которая помогает людям, больше не требовалось.

– Глупая! Плата за жизнь – только жизнь.

Сердце похолодело. Спокойно. Этого следовало ожидать.

– Скажите, когда я умру? – прошептала я сорвавшимся голосом.

Надеюсь, время еще есть – хотя бы несколько месяцев. Этого должно хватить, чтобы позаботиться о Лике. Моя домашняя девочка не должна очутиться в детдоме. Можно связаться с родителями.

Как бы они ни злились, придется принять отвергнутую когда-то внучку. Можно позвонить ее непутевому папе…

– Да не твоя жизнь, кому она нужна? – вновь ухмыльнулась карга. – Вмешто твоей дочурки умрет другая. Я поменяла их шудьбы, как тарелки ш шупом. Твоя доча будет выздоравливать и рашпушкаться как цветочек, а та другая… – на этом месте колдунья премерзко хихикнула, будто поделилась забавной шуткой, – увядать.

Почему-то первое, что я подумала: у девочки тоже есть мама. И страдать она будет не меньше меня. Тогда я едва не поддалась импульсу – попросить отменить колдовство, отмотать все назад.

То, что я совершила, – непоправимое преступление. Убийство.

Но я остановила себя. Лишь мучительно слушала рассказ жуткой шепелявой колдуньи, как будет медленно умирать организм «донора» жизни.

– Ее шлабое мешто – шердце. Вначале деформируются шуштавные хрящи, затем перейдет на шердечные шлои и ткани. Возникнут нарушения работы шердца, артерий, появятся хронические болезни и дишфункции, и наконец – ревматичешкая лихорадка. Перешадка шердца не поможет – хе-хе, – ревматизм и его шожрет.

После нашего разговора меня вывернуло – еле успела добежать до туалета. Рвало до тех пор, пока внутри не образовалась темная пустота.

Каждый раз, когда я видела, как у моей малышки появляется аппетит, щеки становятся румяными, из движений постепенно исчезает болезненная вялость, радость омрачалась образом той, другой девочки со слабым сердцем.

Ее смерть будет на моей совести. Я полагала, тащить этот груз каждый день – достаточное наказание.

Наивная! Вина была лишь половиной беды: с момента заключения сделки у моей дочери неуловимо изменилось нутро.

В тринадцать лет ее стали интересовать гороскопы, предсказания Ванги и Нострадамуса.

В шестнадцать Алика начала давать одноклассникам «магические консультации». Когда я узнала об этом, чуть инфаркт не хватил, настолько происходящее было непохоже на мою дочь. И если предыдущие изменения в поведении можно списать на подростковый кризис и поиск себя, то, что произошло дальше, оказалось для Алики точкой невозврата.

Моя девочка вступила в «ковен» – темную секту, где занималась ворожбой с такими же подростками. А в восемнадцать лет открыто объявила себя ведьмой.

Но самое ужасное – с тех пор между нами появилась стена. Словно судьба домашней девочки, которая бегала ко мне со своими маленькими, смешными тайнами, закончилась, и вместо беспечного существования дочка идет по пути другого человека – колдуньи.

На чью жизнь ворожея подменила ее судьбу? Чем платит бедная малышка неизвестным силам за их услуги, если мое единственное обращение к магии привело к гибели человека?

На эти вопросы ответов нет. Но я знаю другое: даже после того как Лика сбежала из дома и отвергла любые попытки ей помочь, я приложу все усилия, чтобы спасти ее – снова.

Я совершила ужасный поступок. Ему нет оправданий. Но, окажись я в прошлом, даже зная последствия, после диагноза «лейкоз» сделала бы то же самое.

Как и любая мама. Ведь любовь требует жертв. Жаль, что не все понимают, что у этого выражения есть самое прямое значение.

Алика

Я отказывала первой клиентке. Кроме нее, за неделю самостоятельной жизни ко мне обратилась только заплаканная девочка с просьбой сделать расклад на развитие отношений, но когда результат (клиентку, к сожалению, не любили) не понравился, обозвала шарлатанкой и ушла, не заплатив ни копейки.

Заначка быстро растаяла. Чтобы покупать еду, пришлось отнести в ломбард несколько золотых украшений – подарков Андрея. Жалкие гроши, вырученные за них, ушли после двух походов в магазин.

Впервые в жизни начинаю понимать магов, которые не брезгуют никакими заказами. Оправдание у них одно: в чудовищном результате, который может привести даже к гибели жертвы, виноват сам клиент, колдун – лишь исполнитель.

Никогда философия чернушников не казалась мне столь заманчивой… Возьмись я хотя бы за одну из прошлых работ, чеки из «Пятерочки» не вызывали бы оторопь.

В груди леденеет. Нет. Я скорее буду раздавать листовки – смотрела вакансии, на такую подработку берут даже подростков – или устроюсь курьером. А еще в кафе на соседней улице требуется уборщица. Конечно, не работа мечты, но, по крайней мере, она не даст мне умереть с голоду.

Размышления прерывает звонок. Новый клиент! Наконец-то.

Позволяю себе улыбнуться – может быть, в этот раз повезет? Нужно находить в себе силы радоваться любым мелочам, иначе можно окончательно спятить.

– Добрый день, – на пороге габаритная дама, – разрешите пройти?

– Проходите, пожалуйста.

Последние дни я посвятила тому, чтобы немного улучшить свой «кабинет» – единственную комнату в съемной квартире.

В первое время там невозможно было находиться – настолько удручающе действовал торчащий из потолка шнур вместо лампы и полное отсутствие мебели, за исключением дешевой односпальной кровати.

На последние средства я заказала на Авито подержанный стол, лампу, несколько приличных стульев и дешевый коврик, чтобы прикрыть облезлый линолеум. От неуловимых на первый взгляд изменений комната преобразилась: пусть интерьер не выглядит дорогим или стильным, но в кабинете появилось подобие уюта.

Наставница баба Марья всегда говорила: «Порядок начинается с малого. Хочешь привести в гармонию жизнь? Приберись в комнате».

Мне бы хотя бы щепотку ее мудрости! Может, тогда переживать то и дело обрушивающиеся на голову драмы было бы легче?

– Нальете кофе? У вас только растворимый? Я не пью эту гадость, – клиентка брезгливо морщит нос. – Девочка, а вы действительно ведьма? – женщина смотрит с недружелюбным прищуром.

– Вчера была, – пытаюсь шутить, но выходит крайне неуклюже. Я немного робею перед авторитарной клиенткой с грубоватым макияжем и манерой подавлять собеседника.

– Скажите, ведь дети – самое дорогое в жизни человека? – с нажимом спрашивает она.

У меня еще нет детей, поэтому сложно сказать наверняка. Наверное, у всех разные приоритеты, но судя по тому, как мама пыталась меня защитить от реальных и мнимых угроз, для большинства родителей нет ничего ценнее. Но дама и не нуждается в ответе. Как, впрочем, и в самом собеседнике – для монолога он совершенно лишний.

– Вот и я говорю мужу: что может быть дороже родных кровинок? Из этого следует: деньги нужно отдавать в семью. Мы с детишками как раз собирались на море. Если вы хотя бы немного занимались целительством, должны знать, насколько благотворно южный климат влияет на молодой организм, – дальше следует десятиминутная лекция о том, как отдых укрепляет иммунитет, оздоравливает нервную, дыхательную и пищеварительную системы.

Конечно же, затянувшееся вступление – лишь подводка. Я пью дешевый кофе и терпеливо жду, пока гостья перейдет к делу.

– Только я выбрала даты, заказала билеты, как эта малахольная зараза – его сестренка – вздумала заболеть. Требуется операция! И что вы думаете? Мой благоверный решил спустить на нее все деньги. Все, что отложил на курорт! – дама воинственно скрестила на груди руки. Казалось, еще чуть-чуть, и она топнет ногой, приглашая меня присоединиться к собственному возмущению. – Нет, вы себе представляете?!

Вполне себе представляю. Нормальная реакция любящего родственника, особенно если на кону стоит жизнь. Но собеседница считает: семья у мужа только одна.

– Знаете что, милочка, я узнала в интернете: существует обряд: называется «подчин». Заколдуйте-ка моего остолопа, чтобы он все деньги до единой копейки в дом отдавал и жену слушался. Раз сам как следует жить не умеет, будем учить!

Я еще не привыкла к подобным заказам. В груди, в области, где когда-то было сердце, холодеет и немного болит.

– Вы хотите сделать из мужа раба? Зомби?

На секунду клиентка задумывается. Мелькает надежда – может, она просто не знает, на что идет?

В конце концов, в мире существует множество мифов. После рекламы конкуренток я уже ничему не удивляюсь: и приворот у них без греха, и порчи делаются с помощью белой магии и с божьего благословения.

Почти никто не предупреждает о последствиях.

– А почему бы и нет? – ярко-багровые губы клиентки изгибаются в акульей улыбке. – Просто сделай свою работу, девочка. Я очень хорошо заплачу.

Очень болит голова. Больше всего хочется оказаться в душе – смыть с себя всю грязь, что несут люди в мою крохотную квартиру вместе со своими запросами.

На досуге, пытаясь хоть немного расслабиться, я читала книгу в жанре фэнтези, где несколько подростков традиционно пытались уберечь мир от гибели.

Еще пару дней назад роман меня развлек. Но сейчас в голову закрадывается вопрос: заслуживает ли наш мир спасения, а люди того, чтобы им помогать?