Текст книги ""Фантастика 2025-171". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Александра Власова

Соавторы: Эмили Ли,Василий Щепетнёв,Ли Эмили
сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 292 страниц)

Никита

Последней умирает не надежда, а человек, которого она покидает.

Я лично убиваю надежду Алики, топчусь по ней ногами.

Но Лика слушает, затаив дыхание, будто я читаю здесь занимательную лекцию, а не пытаюсь отговорить ее от очередного мутного плана, после которого она вряд ли останется живой.

Алика

– Помнишь, ты говорил, что чувства, которыми не питается тварь, в большом количестве могут быть для нее смертельно опасными, это так? Чисто теоретически?

– Твою мать! Ты все же что-то задумала?!

Я в который раз уверяю друга, что интересуюсь чисто теоретически и никакая помощь, кроме знаний, не требуется, поскольку я ничего не затеваю.

Очень не хочется, чтобы кто-то меня остановил.

Никита

В последний момент она сказала «прощай» вместо «до свидания» и поцеловала меня в щеку.

Я твержу себе, что это обычный дружеский жест, но по телу бегают мурашки. Едва удержался, чтобы не затащить ее в свой дом.

Запереть бы эту дурочку от греха подальше, прикрутить к батарее, лишь бы Алика не делала то, что она затеяла. Но вместо этого лишь киваю:

– Если что – обращайся.

Алика смотрит на меня так, будто не уверена в том, что мы увидимся снова. Я обещал себе больше не влезать в эту дрянную историю.

После того как меня чуть не придушили как котенка, я поклялся, что ноги моей в этом больше не будет.

Но, чувствую, сидеть на месте, когда ее будут убивать, тоже не смогу.

Эх, Алика, почему ты влюбилась именно в этого парня?

Алика

Я звоню в дверь. В моей руке котомка с дарами. Несколько видов дорогого алкоголя, мясо с кровью, табак. Я не знаю, что именно предпочитает тварь Эрика, поэтому у беса сегодня шведский стол.

За дверью слышится возня. По коже проходит волна мурашек – бес смотрит на меня, цинично прищурив глаза.

– Привет, если не шутишь, – слышится насмешливый, с едва заметной хрипотцой голос. Открывать дверь демон пока не спешит.

– Пустишь?

– Принцесса, ты вроде бы неглупая девочка. Зачем мне пускать тебя? Чтобы ты натравила на меня своих фамильяров? – развязно интересуется тварь.

«И почему ты не подал мне эту идею раньше?!»

– Если я почую нападение, сразу прикончу мальчишку, – шипит бес.

Сердце леденеет.

– Эрик… он все еще жив?

– Что бы тебе ни говорила бабка-наставница, он жив и будет здесь еще очень долго. Одно твое неверное действие, и бедняга вскроет вены отцовской бритвой или шагнет из окна. У Эрика для этого есть даже причина – несчастного бросила девушка! Первая любовь, разбитое сердце, – паясничает демон. – Ты не сделаешь ни шагу на мою территорию, пока не отдашь приказа шавкам остаться за дверью.

– Хорошо. – К такому повороту я не готова. Я до последнего надеялась, что рядом со мной будут верные духи, готовые в любую секунду прийти на помощь. – Я приказываю вам остаться здесь.

– И запрещаешь вмешиваться, – дополняет тварь, – что бы ни происходило в квартире.

– …что бы ни происходило в этой квартире, – повторяю, как попугай.

«Хозяйка, это ловушка! В этот раз некому будет тебя спасти!» Несколько голосов сзади усиливаются и сливаются в испуганный лай.

– Я сказала остаться. – Стараюсь, чтобы приказ звучал твердо и не выдал мою беспомощность.

Слышится скрип защелки.

– Проходи. Что принесла? Ты ведь заявилась в гости не с пустыми руками?

Я протягиваю демону мешок с едой. Бес критично оглядывает подношения: дорогой алкоголь, табак.

При виде сырого мяса с кровью в его глазах появляются насмешливые искорки.

– Ты думаешь, в этом теле я буду есть это в сыром виде? В этом теле?

– Вообще-то да… Я понятия не имею, чем ты питаешься.

Он усмехается и идет к плите. Шипит сковородка, по квартире разносится запах жареного мяса и специй. Со спины бес неотличим от Эрика.

Меня охватывает странное чувство, будто перед глазами милая бытовая сцена. Любящий парень готовит ужин для своей девушки.

Демон ставит передо мной тарелку, разливает по бокалам вино.

– Будешь?

– Спасибо. Я не голодна. И пить тоже не хочется.

– Врушка. – Черт залпом опрокидывает бокал. – Выпей со мной. Ты ведь очень не хочешь меня обидеть, принцесса?

Я хотела лишь слегка пригубить, но тварь настаивает, чтобы я выпила все. От вина слегка кружится голова.

– Помнишь, ты видел, как мы пожимаем друг другу руки? Возможность заключить с тобой договор еще в силе?

Демон медленно поднимается из-за стола. Выражение лица становится жестче, тон холоднее.

– Итак, давай подытожим. Я предложил тебе сделку, между прочим, выгодную для нас обоих, но ты сказала, что скорее сдохнешь, чем примешь любое предложение. Свое обещание быть рядом ты не сдержала… А еще… – Тварь притворно задумалась. – Мне кажется или ты пыталась уничтожить меня целых два раза? Сначала затеяла это смехотворное шоу с экзорцизмом. А когда получила сдачу, натравила на нас с Эриком своих шавок. Сейчас ты сняла защиту, заметь – по собственной воле. Глупая ведьма второй раз наступает на те же грабли. И сидишь здесь передо мной голенькая, как младенец. – Демон смотрит на меня с нежностью и чуть ли не с умилением. – Вместо того чтобы молить о пощаде, у тебя хватает наглости пытаться о чем-то договариваться, чего-то требовать? – Глаза беса нехорошо прищуриваются. – Эрика люди знают как неуравновешенного мальчика. Его боятся все – и учителя, и одноклассники. Даже родной отец. Если я решу свернуть тебе шею, никто не придет на помощь. – Губы, которые когда-то принадлежали моему любимому человеку, растянулись в хищной улыбке. – Более того, это ни у кого не вызовет лишних вопросов. Вполне логичная развязка ваших нездоровых отношений.

Он замирает на несколько мгновений, любуясь на то, как расширяются мои зрачки. Демон смакует страх, впитывает его как драгоценный напиток. И задает свой главный вопрос:

– Скажи, принцесса, почему я не должен прикончить тебя прямо сейчас?

Глава 11
Откупиться от смерти

Наши дни

Обычно Алика отказывалась брать в работу клиента, если он был ей неприятен. Но бывают случаи, когда человека присылают к ведьме Силы. И помощь ему способствует развитию самой колдуньи.

Отказать здесь, конечно, можно, свободу выбора никто не отменял, но, мягко говоря, нежелательно. Силы недвусмысленно дали понять, что этому человеку рекомендуют помочь. Проигнорировать пожелание Алика не решилась.

Клиент смотрел на нее с толикой презрительного скептицизма. Об уме и способностях колдуньи он весьма низкого мнения. Что и неудивительно. Алика годилась необычному гостю не то что в дочери – во внучки.

Сам посетитель напоминал ведьме Кощея Бессмертного – кожа складками свисает с худого лица, глаза выцветшие, на голове практически не осталось волос.

Но что портило старика больше всего, так это выражение надменного превосходства во взгляде.

Он был магом и к обычным людям, которых презрительно называл «обывателями», привык относиться как к низшим существам, созданным ради удовлетворения его потребностей и желаний.

У ведьмы от такого мироощущения коробило внутри.

– Итак, чем могу вам помочь? – Алика даже не пыталась выдать дежурную приветливую улыбку и сделать вид, что рада гостю.

Ведьма ему поможет, но они не друзья. И как только эта работа закончится, Алика вздохнет с облегчением.

– Сама не видишь? – огрызнулся старый маг. – Я умираю.

– Сочувствую. Обратитесь к врачу, – искренне посоветовала Алика.

Современная медицина творит чудеса, и ведьма каждый раз недоумевает, почему люди, страдающие тяжелыми заболеваниями, бегают по магам, экстрасенсам и целителям вместо полноценного лечения. Так они только теряют и без того ускользающее время!

– Ты думаешь, я дурак? – ухмыльнулся колдун. – Меня уже обследовали лучшие специалисты и у нас, и за рубежом. Мне дают пару месяцев. От силы полгода. И то если я буду «хорошим мальчиком» – стану безвылазно лежать под капельницами и постоянно глотать таблетки. Я так не хочу.

Сердце кольнула острая иголка жалости.

– Что же, смерть – это естественный процесс, – осторожно подбирая слова, начала колдунья. – Вы прожили долгую счастливую жизнь, оставили много трудов по магии… – Как она ни сопротивлялась, не могла не признать, что вклад ее гостя в развитие современной эзотерики был впечатляющим. – Вам, как никому, известно, что смерть – это лишь переход в новое измерение…

Гость поморщился. Видимо, он слышал подобные речи тысячи раз, и они успели порядком надоесть.

– Не глупи, – перебил ее маг. Ведьме казалось, что он не кричит только потому, что на крик не осталось энергии. – Не нужно вешать мне лапшу на уши. Даже если мы правы, и там дальше перерождение, какой в этом прок? Это буду уже не я! – Колдун из последних сил ударил кулаком по столу, предчувствуя следующее, еще более тривиальное утешение. – И нет, я не хочу жить в воспоминаниях близких. Не в новом перерождении и не в виде неупокоенного духа! Не вздумай пичкать меня всякой сопливой чепухой. Я желаю и дальше находиться в этой жизни в своем физическом теле.

«М-да. Запросы у тебя тоже кощеевские».

Что же, взялась помогать – думай.

Ей были известны ритуалы, которые позволяли скинуть болезнь на предмет или на животное.

Животных портить ведьма не станет, да и вряд ли это сработает при столь страшной болезни на поздних стадиях.

Были известны случаи, когда магам удавалось подсунуть Смерти вместо себя другого человека – чаще всего полного тезку, «обманув» систему.

Но, во-первых, ведьма сильно сомневалась, что Вселенная – та дама, которая не заметит наглецов, вообразивших, что могут ее нагнуть. Расхлебывать последствия придется в течение нескольких следующих воплощений.

Во-вторых, она никогда не взялась бы за помощь в подобных ритуалах по этическим соображениям.

Алика уже хотела извиниться и сказать, что ничем не сможет помочь, как ей вспомнилась одна полусказочная история. Наставница баба Марья рассказала ее ведьме, когда Алика только начинала свой путь.

Давным-давно на земле жила одна богатая дама.

В ее шкатулках хранилось множество драгоценностей: жемчугов, брильянтов и рубинов. Часто дамочка проводила вечера за тем, что пересчитывала богатства и любовалась на свое отражение, примеряя то одно, то другое украшение.

Характер у нее был тот еще, поэтому многочисленные родственники не питали к героине истории особой любви, но все же с унылой непрерывностью напрашивались в гости в надежде выманить у богачки немного денег.

Она об этом знала и платила им нелюбовью и презрением в ответ. Денег, конечно, никогда и ни под каким предлогом родственничкам не давала.

Дама была, что называется, «в теме» магии. Потому, когда узнала о неизбежно приближающейся смерти, поступила очень расчетливо и умно.

Она решила устроить шумный праздник и пригласила родственников на ужин.

Мечтавшие получить наследство многочисленные дочки, внучки, племянницы и племянники слетелись, как голодные грифы на падаль.

Хозяйка, вопреки обыкновению, излучала радушие, потчевала семью изысканными яствами, но атмосфера была, как обычно, напряженной и взвинченной.

До тех пор, пока одна племянница – тощая вертлявая девица, не отличающаяся особым умом и тактом, – не заикнулась:

– Тетушка, а можно… можно немного денег? Нам с женихом как раз не хватает на свадьбу.

В комнате повисла загробная тишина. Слышно было, как стучат настенные часы и бьется маленькое испуганное сердечко племяшки.

– Можно? – Дама аж покраснела от подобной наглости. В любой другой ситуации она бы обожгла девочку взглядом, полным презрения, но сейчас лишь выдавила улыбку. – Конечно! А почему бы нет? А еще, милочка, у меня хранится бриллиантовое колье. Мне кажется, оно удивительно подойдет к твоим глазам. Ни слова возражения! Невесте положено быть самой красивой!

Дама удалилась в свою комнату и на глазах ошарашенных родственников вышла оттуда с заветными шкатулками.

Смеясь, она умилительно поцеловала девочку в щеку и, нацепив на нее свое лучшее колье, защебетала:

– Какая же ты красотка! Может быть, хочешь еще что-нибудь, милочка? Как тебе это колечко? А вон те серьги?

Это было только начало: закончив с племянницей, хозяйка начала одаривать других гостей, пока не раздала всё.

Затем позвала юриста, который был осмотрительно приглашен к ужину, и отписала родне имущество: два прекрасных дома, дачу и великолепную виллу у моря.

Она поселилась в скромном полуразрушенном домике в деревеньке, чего боялась всю жизнь. Оставшихся денег хватило лишь на самое необходимое: грубую одежду да простую пищу.

Но прожила еще пятнадцать лет.

Потому что жизнь – это высшее благо. И если человек хочет получить ее, он должен отдать что-то не менее ценное. То, чем он горит и дышит.

То, во что он, как Кощей в иглу, вложил свою душу.

Алика высказала соображение коллеге. Тот кивнул и сразу прикинул, какие ритуалы нужно проводить параллельно, чтобы жертва не оказалась напрасной.

Когда они заговорили о магии, глаза старика загорелись, как у мальчишки, – казалось, маг решает занятную головоломку, а не пытается спасти свою жизнь.

– От чего вы готовы отказаться? – без обиняков спросила ведьма. – Что вам дороже самой жизни?

На этот вопрос оказалось не так-то легко ответить. Семья? Бесспорная ценность почти для любого человека. Может быть, старому колдуну стоит, как той богатой даме, уйти жить в лес или в горы?

Насколько Алика знала, после смерти первой жены он женился на молоденькой девочке, подкупив ее не то богатствами, не то речами и обхождением: колдун умел казаться милым, когда хотел, и Алика не знала равных ему в наведении мороков.

У старика растет пятилетний сын.

– Тебе честно? – спросил маг. – Моя детка, – так он называл жену, – конечно, очаровательное создание. Так же, как были очаровательны три предыдущие жены, пока не постарели и не подурнели. У меня пять детей и двое внуков. Я люблю их всех, но не так сильно, как собственную жизнь.

«Вот засранец!» – не удержавшись, подумала ведьма и тут же получила небольшую ментальную оплеуху. Услышал ее мысли, зараза.

– Богатство? – уныло предположила колдунья.

Тоже в пролете. Сложно ценить больше жизни то, что легко накапливалось и не менее легко терялось.

Они сидели, пытаясь нащупать нужную ниточку, до позднего вечера.

Старик грустно попрощался. Признался, что он не винит Алику в неудаче и не слишком рассчитывал на блестящий результат, обращаясь к столь юной особе.

Колдун понятия не имел, почему Силы направили именно к ней, наверное, ошиблись. Со всеми бывает.

Лишь ночью до Алики дошло. Когда старый колдун говорил о магии, ритуалах, разных эзотерических теориях и учениях, то на миг казался моложе.

Зеленоватый морок, предвестник смерти, окутавший ауру старика, в эти мгновения будто немного рассеивался и не так бросался в глаза.

Она позвонила магу сразу, не боясь разбудить. Полученная информация казалась намного дороже сна. И, судя по тому, в какую ярость пришел ее клиент, колдунья угадала.

– Отказаться от магии? Ты с ума сошла, девочка? Это все, чем я жил! Как так – отказаться?

Старик бросил трубку. Перезвонил уже утром, по усталому голосу она поняла, что старый маг так и не сомкнул глаз.

– Черт тебя побери, ты права. Не хотел я в это верить. Но права.

Превращение в «обывателя», которых он всю жизнь презирал, далось суровому, опытному и на первый взгляд даже бесчувственному колдуну нелегко.

Пришлось отпустить духов, которые шли с ним рука об руку на протяжении всего магического пути, учили и помогали в делах.

Здесь старик плакал как ребенок. Он скорбел так, как не скорбел, прощаясь с детьми и внуками. Все дорогие сердцу магические инструменты колдун раздал знакомым или продал. Учеников распустил.

Врачи объявили о неожиданной ремиссии. Удивлялись: к этому времени пациент уже месяц как должен был быть мертв.

Неужели произошло то, что называется чудом?

Алика сочувствовала старику, поскольку сама однажды прошла через подобное и знала, что такое отказаться от своей сути.

Ей до боли были знакомы и обреченность, накатывающая от осознания, что кладешь на алтарь нечто дороже жизни, и страх, что жертва окажется напрасной.

Но главный кошмар ждал старика впереди. В ближайшем будущем ему предстоит жизнь без жизни, унылое плутание в мире, где все станет серым.

Если бы Кощей переместился из старых сказок в реальность, он бы жил именно так.

Несмотря на гнетущее чувство, оставшееся после этой консультации, ведьма думала, что работа проведена успешно и подошла к логическому финалу. Она погрязла в работе с другими клиентами и более тривиальных задачах.

В основном колдунья чистила людей от бытового негатива и уговаривала их не лепить на всех подряд порчи и привороты.

Но время от времени мысли возвращались к старому колдуну. Как он там? Смог ли насладиться жизнью, купленной за столь дорогую цену? Через полгода колдунья испытала острую потребность позвонить старому магу и узнать, как дела.

Трубку взяла его жена и, плача, призналась, что супруг все-таки умер.

– Как? Ритуал не сработал? Но вроде диагностика показала, все должно пройти хорошо. Он мог продержаться еще лет пять или десять…

– Муж велел передать вам книгу. Тут все наработки за прошедшие несколько лет. Я отнесла рукопись в издательство, это его последняя воля. Выпустили небольшим тиражом, книга заговорена так, что попадает только в нужные руки.

Алика, затаив дыхание, слушала дальнейший рассказ. Три месяца назад колдун вернул свои магические инструменты, вновь призвал духов и начал работать так, как не работал никогда в жизни.

Маг чистил людей от порч и проклятий, вернулся к ученикам и осваивал новые и новые техники. За последние дни он достиг истинного мастерства. Знал, что вскоре после его ухода Алика позвонит, и велел передать: отказаться от того, чем живешь, – все равно что заточить душу в иголку. Сдаться смерти, стать ходячим трупом, Кощеем, а он так не может.

– Муж умер, но его знания продолжат жить, – утешала себя вдова. – Он хотел преодолеть смерть, он за этим сюда к вам пришел. И, кажется, у него получилось.

«Упрямец!» – подумала ведьма со смесью гордости за клиента и зависти. Поскольку сама она не остановилась и довела задуманное до конца.

И пусть она выкупала не свою, а чужую жизнь, это ничего не меняло.

Пять лет назад

Алика

Слова застряли в горле. Бес нависает надо мной угрожающей тенью, кажется, готов в любую секунду исполнить свою угрозу – придушить незваную гостью как котенка.

– Хотела договор? – шипит то, что когда-то было моим парнем. – Будет тебе договор. Дай угадаю: ты не станешь ничего просить для себя. Ты мучаешься чувством вины, хочешь сохранить жизнь этому жалкому мальчику? Оставайся, – губы демона раздвигаются в притворно дружелюбной улыбке. – Помнишь, ты клялась, что будешь рядом всегда? Время сдержать обещание пришло. – Он говорит спокойно, но в глазах светится холодное бешенство. – Взамен я готов… ну, не знаю… выпускать порой то, что от осталось от Эрика. Выгуливать, как собачку на поводке. Ты будешь наблюдать, как рушится его личность. Сначала Эрик будет радоваться, что вновь может управлять телом, пытаться все исправить, клясться, что «потерял управление» в последний раз. Я могу даже на время притвориться, что он победил. Так будет еще интереснее! Но стоит тебе привыкнуть, что перед тобой снова твой мальчик, и немного расслабиться, я вновь перехвачу контроль. С каждым пробуждением от Эрика будет оставаться все меньше и меньше… – Демон выдерживает драматическую паузу, кажется, ему нравится наблюдать, как растет ужас в моих глазах. Жестом галантного кавалера тварь подливает нам еще вина. – Вскоре редкий случай поуправлять телом будет приносить Эрику только страдания. Мальчик станет с ужасом ждать пробуждений. Ведь во время них он узнает, что я натворил. Что ОН натворил! За время «сна» Эрик начнет терять бытовые навыки, а когда настанет черед короткого бодрствования, плакать и не понимать, что происходит вокруг. Обычно мы не доводим до такого. Даже для беса перспектива провести вечность в психиатрической лечебнице рядом с человеком, знаешь ли, не самая приятная. Но специально для тебя, сладкая, прежде чем умереть, мальчик будет долго пускать слюни в психушке! Твоя наставница и друзья обманули, когда уверяли, что его жизнь будет короткой, – они пытались быть милосердными. У нас впереди еще много увлекательных лет.

Демон разворачивает меня к себе. Встречаюсь ним взглядом. И понимаю: он не просто может воплотить задуманное. Он хочет его воплотить.

– Ты хотела отправить меня в ад. Будь уверена, родная, я организую его для тебя здесь, на Земле.

Заставляю себя не отводить глаза.

Сущности не умеют врать; если тварь говорит о том, что Эрик еще жив, значит, так и есть. Это дает надежду: я пришла сюда не напрасно. Есть за что побороться.

– Ну что, остаешься, принцесса?

Губы существа кривятся в гаденькой ухмылке. Он легонько, будто ненароком, дотрагивается до моего плеча. Тело парализует.

Я начинаю медленно оседать. Тварь мягко подхватывает меня, усаживает в кресло, как тряпичную куклу. Поправляет выбившуюся из прически прядь волос.

– Не знаю, как тебе, – шепчет он, – но мне будет с тобой очень весело.

Бес ласково массирует плечи, наслаждаясь моей беспомощностью. Если не предпринять ничего прямо сейчас, он продолжит то, что не завершил в прошлый раз, только в этот раз никто не придет на помощь.

Затем наша жизнь станет такой, как он описал. И это будет конец.

Пытаюсь абстрагироваться, чтобы не дать себе захлебнуться всепоглощающим ужасом.

Я здесь не за этим. Отгоняю мысль, что от каждого моего слова и действия зависит жизнь Эрика и моя собственная.

Представляю, что я даю психомагическую консультацию (всегда мечтала этим заниматься в будущем), а на прием пришел опасный психопат.

– Подумай, чего ты этим добьешься? – вырывается хрипловатый шепот. – Хочешь еще больше ненависти? Боли? Не ты ли говорил, что привычная еда стала для тебя слишком горькой?

Смотрю за реакцией: правильно ли подобрала слова?

У меня нет права на ошибку. Демон замирает. На симпатичном лице Эрика отражается едва заметное недовольство.

– Ну вот. Опять ты хочешь все испортить, глупая ведьма! То предложение действовало, пока ты светилась от счастья при виде этого мальчишки. Когда боялась упустить его взгляд и ловила каждое слово. Любви в тебе не осталось, – тварь говорит это с едва заметным сожалением.

Кажется, он не играет. Ему действительно жаль.

– Не осталось?! – пытаюсь придать своему голосу возмущение. – Поэтому я приехала к тебе, добровольно сняв защиту? Поэтому сейчас рискую собой?

Он бросает короткий взгляд на меня, жалко распластавшуюся в кресле.

– Поразвлечься мы всегда успеем, – сухо решает бес. – Я тебя слушаю. Одно большое ухо. У тебя есть минута, чтобы меня заинтересовать.

Радоваться рано. Сейчас, на грязной кухне, будучи парализованной под испытующим взглядом твари, мне очень сложно испытывать положительные эмоции.

Зато появился шанс – крохотная возможность предложить ему нечто очень и очень ценное. То, что будет привлекательнее изначального плана. Я вспоминаю все хорошее, что со мной происходило.

Вот мама, еще совсем молоденькая, катается со мной на карусели. Ее волос еще не коснулась седина, лица – морщины.

Мама звонко шутит, мой смех сливается с ее хохотом. Наши ауры соприкасаются, и на меня обрушивается такая волна чистой нежности, что в ней можно захлебнуться и утонуть.

Мое первое соприкосновение с миром магии: вот я снимаю с одноклассницы «серую вуаль», из-за которой ее не замечали; вот – отгоняю от учительницы сущность, рожденную из ее грусти, и наблюдаю, как жизнь моих «клиентов» становится светлее и лучше.

Друзья. Перед глазами встает лицо Лизы, колдуньи, что взяла под свое крыло ведьмочку-самозванку и служила компасом в сложном магическом мире; лица Никиты, Лехи, наставницы…

И наконец Эрик. Я вновь переживаю его робкие ухаживания, поцелуй при свете фонарей и первое признание в любви. Чувствую на себе теплый взгляд темных глаз. И сколько бы боли ни было дальше, я ни о чем не жалею.

Все светлое, что я испытывала в жизни, сияет в груди обжигающим солнцем. В голове мелькает: «Вот она – настоящая сила!»

Рядом нет духов, во мне не больше магии, чем в любом человеке. Но энергии так много, что кажется, она не уместится в этом хрупком теле. И сейчас меня разорвет.

Паралич начинает медленно отступать. Демон в теле Эрика смотрит с удивлением, будто я только что совершила невероятное колдовство. Свет жжет изнутри и просится наружу.

Это состояние начинает меня пугать. Кажется, в этот миг я люблю всех на свете…

Хватит ли этой силы для того, чтобы уничтожить одного беса? Смогу ли я нанести удар, чувствуя только радость и наивную любовь ко всему земному?

– Ты все еще хочешь попробовать нечто новое? То, что всегда обходило тебя стороной… – заставляю себя кокетливо улыбнуться. – Что-то вкусное, пусть и вредное для желудка? Или ты готов сожрать любой мусор, который скормят люди?

Он сглатывает и опускается на табуретку. Теперь, когда демон не возвышается в угрожающей позе, а я не прижата к креслу парализующими чарами, он не кажется таким огромным.

Несколько секунд бес смотрит перед собой невидящим взглядом.

– За глоток я отдам что угодно.

Так просто? Я ждала новых угроз, жутких требований, только не того, что бес так просто согласится. Сейчас он как никогда похож на Эрика, которого я знала до подселения.

Кажется, демон понял мой план и ничуть не возражает против его осуществления. Осталось одно простое действие – направить Силу, клокочущую внутри, в него. Второго такого шанса может не быть. Почему же я медлю?

– Ну же, давай, принцесса! – грустно усмехается тварь. – Не тяни, бей.

Как ни пытаюсь, я не могу заставить себя испытывать ставшую привычной ненависть к этому существу. Когда он угрожал свернуть мне шею или упечь Эрика в психиатричку – могла, а сейчас не могу.

– Ты отпустишь Эрика? – Кажется, этот вопрос задан лишь для того, чтобы потянуть время.

Старый враг кивает, истолковав мое замешательство по-своему.

– Твой мальчик еще может оправиться. – Бес говорит быстро, кажется, ему не терпится вкусить смертельную «пищу». – Отправь его к психиатру, подлечи заговорами и рунами. Будет как новенький. А сейчас… Ты позволишь… – Он наклоняется ко мне все ближе и ближе.

– Ты понимаешь, что это может тебя убить?

Его губы вздрагивают. Это не мягкая улыбка Эрика и не издевательский оскал черта, а грустное выражение лица древнего, до смерти уставшего существа.

– Лучше испытать наслаждение и умереть, принцесса, чем жить так, как сейчас.

Демон притрагивается к моим губам с видом человека, который хочет пригубить дорогое вино.

Я проваливаюсь в темноту, где в бешеном темпе сменяются картинки и образы. И погружаюсь в его историю, похожую на темную сказку…

Перед моим внутренним взором возникает странное существо – у него оленьи рога, миндалевидные глаза, в которых можно увидеть отражение другого мира, и потускневшая от постоянной подпитки чужой болью кожа.

Дух стремится показать свою силу и власть, но за маской холодного расчета и жестокости скрывается ужас. Да, он боится меня ничуть не меньше, чем я его, – как и этого мира, в котором он ни секунды не знал покоя.

Бес Эрика на самом деле не был ни бесом, ни демоном, ни даже чертом. Маги привыкли обобщать и называть так почти всех существ, чью природу не способны понять.

Злобная славянская нежить – лишь одна из его масок. Истинный облик этого существа слишком сложен, поэтому сознание человека показывает лишь то, что его обладатель готов увидеть.

Эрик воспринимал духа как грубоватого и неотесанного старшего брата, которого обожал и немного боялся, я – как развратного демона.

Лиза, Леха и Никита, должно быть, увидели бы что-нибудь свое.

Но все, кроме носителя, которому затуманили разум, чувствовали в нем нечто враждебное и чуждое.

От присутствия этого существа по коже проходит волна мурашек, а к горлу подкатывает тошнота. Становится не по себе, будто имеешь дело с непредсказуемым диким зверем, который, даже если ластится, может в любую секунду нанести смертельный удар.

Что он такое? Существо, которое питается болью и страхом? Паразит или тот, кто создан, чтобы как губка впитывать негатив, который выделяют люди?

Дух не был ни тем ни другим. Он родился в странном мире, не похожем на наш, с иными правилами и законами.

Настолько же чужим казалось духу и это место, наполненное гремящими машинами, отвратительным едким дымом и постоянными драмами.

Тот, кого мы знали как демона, попал сюда совершенно случайно. Был молод. Внутри горел исследовательский азарт.

Напарника Эрика можно было назвать магом в лучшем смысле этого слова – он хотел изучить реальность, постоянно проверял ее стенки на прочность, пытался расшатывать границы возможного.

И… чем-то напоминал любопытных ребят из нашего ковена.

У каждого мага свои сферы интересов. У кого-то в груди просыпается трепет от занятий демонологией, кого-то за волосы не оттащить от изучения заклинаний и трав, кто-то не может устоять перед премудростями любовной магии.

Того, кого я знала как демона, больше всего занимало изучение иных миров и различных форм жизни. В самом этом хобби не было ничего предосудительного – многие люди с тем же успехом балуются сеансами спиритизма или поисками НЛО.

Он подглядывал за людьми через портал, как зоолог наблюдает за забавными зверушками.

Перед взором этого существа разворачивались трагедии, кипели страсти, бурлили непонятные эмоции, – дух впитывал их с тем же наивным любопытством, с каким дети впервые пробуют оливки или другие «взрослые» угощения.

Соблазн прикоснуться к чужому миру, стать не только наблюдателем, но и главным участником событий был слишком велик. Он знал, что астральные путешествия небезопасны. Понимал, что не готов к такому опыту.

Но когда слово «опасно» кого-то остановило?

Дух увидел, как портал, ведущий в наш мир, сам собой приоткрывается, и устоять перед искушением заглянуть в запретную дверь было практически невозможно…

Первое, что он увидел в нашем мире, – выцветшие глаза старого колдуна, который и создал этот проход. Они смотрели неприветливо, насмешливо и даже зло.

Затем тонкое тело взвыло от не поддающейся описанию боли. Маг бормотал заговор, привязывая духа к себе иголкой с темной ниткой.

Колдун пронзал его плоть насквозь снова и снова, игнорируя крики и мольбы о пощаде. Дух предлагал за свободу многое – исполнение желаний, помощь в любом деле, здоровье… Но маг был неумолим.

Старик объявил себя хозяином, почему-то называл духа исключительно бесом и относился к новоприобретенному помощнику как к рабу.

Дух немного завидовал людям, чья психика защищает их и прячет страшные и унизительные воспоминания в самые глубины.

Его сознание было лишено такой привилегии, поэтому тот, кому было суждено стать демоном, помнил всё. Колдун заставлял его выполнять черную работу, которой брезговал сам.