Текст книги ""Фантастика 2025-171". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Александра Власова

Соавторы: Эмили Ли,Василий Щепетнёв,Ли Эмили
сообщить о нарушении

Текущая страница: 147 (всего у книги 292 страниц)

– Всё будет хорошо, – одними губами беззвучно произнесла она, смотря в умные серые глаза, и убрала руку, чтобы не привлекать лишнего внимания.

Грегори сделал вид, что ничего не заметил. Когда все уже сыто откинулись на спинки своих стульев, мужчина сказал:

– Лукас, покажи, пожалуйста, Лайе свой новый дом. Я хочу переговорить с Фенрисом, не думаю, что вам будут интересны дела Башни и Инквизиции.

Конечно, и Лукасу, и Лайе было интересно, но возражать они открыто не стали. Лайя только бросила обеспокоенный взгляд на Фенриса, не решаясь оставить его одного. Он слегка кивнул и коснулся её руки. Лайя нехотя удалилась вслед за Лукасом, утешая себя мыслью, что если Фенрис доверяет солдату, то и она должна.

Грегори смотрел на эльфа и не узнавал его. Всё тот же внешне, но глаза, больше не мертвые. То, как его бывший командир мимолетно следил глазами за рыжей девушкой, как предупреждал её страхи, как касался, как при этом начинали светиться его глаза, было удивительно. Похоже, самая бесчувственная ищейка королевства влюбился, как мальчишка. Свобода явно сотворила чудо. Вздумай Грегори кому-нибудь рассказать об этом – не поверили бы. Но самым удивительным было то, что похоже, это взаимно. Радость за него разливалась в душе у солдата: Фенрис это заслужил.

У Грегори было столько вопросов, но задавать не было смысла: эльф всё равно соврет. Осуждения не было, всё-таки он, Грегори, продолжал жить и работать в Инквизиции, а методы там очень результативные. Если из него захотят добыть информацию, то никакая выдержка не поможет, всё расскажет. Поэтому чем меньше знает, тем безопаснее Фенрису и его новым спутникам. Тем более на Фенриса у Грегори были большие планы.

– Насколько всё плохо? – спросил Фенрис, когда Лукас и Лайя ушли.

– Твои поиски пока приостановили, ищут каких-то двух имперцев. Я хоть и не был ещё в Башне со времени происшествия в Наваде, но уже знаю новости. В Иллиную прибыл большой отряд танэри и кто-то из личной охраны Повелителя. Инквизитор выделил им кайнарис Маркуса и Прифкса вместе с отрядами, естественно.

Фенрис переплел пальцы и поднес их к лицу, опираясь на руки подбородком, задумчиво уставился в пространство перед собой, ничего толком не видя. Отряда танэри он не боялся, а вот привлечение Маркуса очень, очень всё усложнит. Маг был талантлив, по чутью и силе немногим проигрывал Фенрису. И если бы Фенрис с Маркусом играл в «прятки-догонялки» один на один, то победа наверняка была бы за ним, Фенрисом. А при наличии в компании приметной ведьмы и азуров делало всё не так однозначно… Хотя, с другой стороны, Маркус тоже стеснен в перемещениях, сейчас со спутниками. И непонятно, те будут способствовать поискам или, наоборот, из-за различия в подходах к делу создавать препятствия. Сразу вспомнился собственный неудачный опыт совместной вылазки в окрестностях Налии с тогда ещё Тэмином.

– В Трекании есть кто? – спросил Фенрис после паузы, которую ему дал Грегори на размышления.

– Нет, тут всё тихо, они так высоко не забрались ещё. У меня налажена надежная сеть информаторов. Уверен в сведениях. Поэтому можешь, пересидеть немного у Мирка.

– Спасибо. Мы сняли дом.

Они помолчали немного.

– Лукас сказал, что ты укрываешь других беглых магов. Ты же понимаешь, что ждет тебя и всех причастных, если тебя раскроют, – сказал Фенрис.

– Я не просто укрываю беглых магов, – спокойно сказал Грегори, – я помогаю им начать новую жизнь. Начиналось всё с попытки оградить собственного сына от Башни, а потом переросло в понимание, что так не должно продолжаться. – Он посмотрел Фенрису прямо в глаза, в его глазах загорелся такой же огонек веры, какой был у Лукаса, когда он рассказывал про свои планы и мечты. – Когда ты сбежал, меня перевели следить за детьми. Мне достались новички. Знаешь, что я изо дня в день наблюдал? Тоску в детских глазах, слёзы по ночам, потерянность и беззащитность. А самое ужасное, что дети сами не понимали, что с ними и почему это все! Им стирали память, но ведь невозможно стереть чувства!

– Со временем это пройдет, – отстраненно произнес Фенрис, невольно вспоминая собственные поиски правды, которые ни к чему никогда не приводили, а делали лишь хуже. Он не был уверен, что его путь это тот самый, который стоит повторять.

– Почему тогда это не прошло у тебя? – словно угадав мысли Фенриса, сказал Грегори. – Я же был рядом с тобой каждый день и видел…

– Неважно. Бесконтрольная магия опасна, во всем нужен порядок, – перебил его он.

– Согласен. Но такой порядок, как существует сейчас, преступен!

– Лукас рассказал мне о твоих идеях, ты же понимаешь, что я не стану менять существующий уклад, – произнес Фенрис, сразу же обозначая свою позицию.

– На всё воля Создателя. Он привел тебя к Лукасу, позволил спасти. Он привел тебя ко мне, чтобы ты узнал правду обо мне и о том, что я пытаюсь сделать. А это зачем-то да было нужно.

– Может, в этом и есть корень твоих проблем? Ты возлагаешь на провидение большие надежды. Я же вижу жизнь более реалистично и адекватно оцениваю свои возможности. Моя цель – выжить самому и спасти любимую женщину от уготованной ей участи.

– А если участь можно поменять?

– Мы прекратим этот спор сейчас.

Грегори не стал больше спорить, но его глаза отчетливо говорили: «Пока прекратим».

– Твой сын – маг духа, – сказал спустя паузу Фенрис.

– Вот засранец! Я чувствовал, что врёт, но так хотел верить ему, – разозлился Грегори.

– Со временем его возможности подрастут. Магической силы у него хватает. А вот с жизненными ориентирами нужно поработать. Власть, которой обладает он, слишком коварна, легко можно поддаться искушению.

– Знаю, – поморщился Грегори, а потом расстроенно ругнулся: – Черт, почему из всех вариантов именно этот? Ладно, разберёмся.

Фенрис на какое-то время умолк, мысленно просчитывая разные варианты развития событий, и потом негромко заговорил, подаваясь вперёд:

– Мне нужна твоя помощь…

***

Когда настало время прощаться, повисла неловкая пауза. Лукас вспомнил об оружии, которое ему когда-то отдала Лайя и больше не забирала.

– Лайя, твой клинок, – протянул ей хандралф Лукас.

– Оставь себе, у меня с ним не задалось, а ты с ним явно подружился.

Лукас счастливо улыбнулся и положил клинок на стол, а потом подошел и замер напротив, не решаясь заговорить и хоть что-то сделать. Его глаза скользили по девушке и стоящему позади неё эльфу и старались запомнить каждую черточку. Эти люди на какое-то время заменили ему семью, и вот так отпустить их было выше его сил.

Лайя притянула его и крепко обняла, рука взлохматила золото его волос.

– Спасибо за всё, – голос Лукаса дрогнул, а слёзы полились из глаз. Парень шумно всхлипнул.

Лайя отстранилась и стала вытирать его слёзы.

– Перестань, тебе надо быть сильным, – зашептала она только ему. Лукас пытался успокоиться, и хоть выходило плохо, девушка ободряюще улыбнулась: – Вот так, молодец! Ты должен пообещать мне, никогда не сдаваться, выжить, несмотря ни на что, но при этом остаться хорошим человеком, тем, за которым пойдут люди.

– Люди пойдут за Фенрисом, – упрямо пробормотал Лукас.

– Хорошо, но ты же понимаешь, что ему нужно будет помочь? – Такой ответ устроил юного мага. Лайя ласково добавила: – Вот и славно. Так что там с обещанием? – Лукас кивнул. – Береги себя.

Когда она отстранилась, к Лукасу подошел Фенрис и слегка похлопал его по плечу.

– Не расстраивай отца и будь осторожен. От твоих слов и действий зависят жизни многих людей. У твоей свободы слишком высокая цена.

– Я понимаю, – серьёзно сказал Лукас, собираясь с силами и переставая плакать.

С Грегори Фенрис не прощался, они сделали это ещё раньше.

Как только дверь за ними закрылась, Лайя всхлипнула, а потом ещё и ещё. Фенрис притянул её к себе. Она уткнулась ему в плечо и недовольно пробурчала:

– Черт, я становлюсь такой сентиментальной… – Она выдохнула, стараясь выровнять дыхание и унять подступающие слёзы. Получилось не сразу, но всё же грусть удалось перебороть и спрятать. – Всё, я в порядке. Пойдем. Не будем привлекать внимание к дому.

До встречи с азурами оставалось ещё время, и они отправились за одеждой.

Лайя не стала тратить монеты на женские облачения, а купила себе простой и добротный, темно-зеленый дорожный костюм и высокие сапоги. К этому добавились ещё широкий, рыжий, в тон сапогам, кожаный пояс и черные облегающие перчатки. Лайя покрутилась и поприседала, проверяя всё на удобство, и довольно улыбнулась. Завершил новый образ насыщенного глубокого темно-зеленого цвета теплый плащ с большим капюшоном. Показавшись в таком виде Фенрису, она с удовольствием отметила, что его глаза засветились восхищением.

Фенрис, как и в прошлый раз, выбрал максимально удобную одежду без всяких дополнительных карманов и ремешков. Плащ он присмотрел себе из тяжелой ткани, неприметного темно-синего цвета и с широким глубоким капюшоном, полностью скрывающий лицо. Его одежда так сильно напоминала инквизиторскую форму, что невольно закралась мысль, что даже вне стен Башни он всё равно был там. Привычки так быстро не искоренить. И это откровение её не пугало. Фенрис нравился ей в любом обличии. Она с любовью скользила по нему взглядом, а сердце часто и взволнованно стучало, наполняя душу счастьем. Таинственный, мистический, такой нереальный. Только её. Эльф заметил её взгляды и, усмехнувшись, потащил на выход.

Тэруми и Чонсок ждали их неподалеку от входа в таверну. Чонсок в привычной для него элегантной одежде дорогого кроя из качественной ткани чувствовал себя явно отлично. Его аристократический вид привлекал внимание, и проходящие мимо девушки оборачивались, бросали на него кокетливые взгляды. Не спасало его даже нахождение в тени здания – не заметить было нереально.

Тэруми провожала таких девушек убийственными взглядами. Привычные черные облачения в этот раз она сменила на темно-синие, удивительным образом сочетаясь в этом с Фенрисом. На голове была до самых глаз, закрывая даже брови, пристроена глубокая шапка. Кончики темных волос забавно топорщились из неё, но их танэри периодически прятала, подтягивая шарф выше.

– Как малой? Всё нормально? На месте были его люди? – оживилась Тэруми при виде Лайи.

– Да, всё хорошо, пристроили, – ответила она, а потом, повинуясь своему порыву, вдруг обняла сразу обоих азуров.

– Приятно, конечно, но позволь спросить, по какому поводу объятия? – удивилась Тэруми, с подозрением посматривая на девушку.

– Не знаю, что вы там планируете после того, как пересечете Полосу отчуждения, но жить вы будете по соседству от нас с Фенрисом. Понятно? – выпалила она, поочередно смотря то на Тэруми, то на Чонсока.

Повисла пауза, опомнилась первой Тэруми:

– Фу-у-ух, я уж боялась, что ты никогда не предложишь!

Тэруми явно переигрывала, что вызвало общий взрыв смеха у всех четверых. Когда к ним прохожие стали проявлять повышенное внимание, они скрылись внутри таверны.

Заведение было шумным и суетливым, кое-где велись ожесточенные споры, практически переходящие в драку. Публика была разношерстной: от откровенных бандитов до простых граждан. Фенрис и азуры, едва переступив порог и оценив обстановку, собрались уже идти обратно на улицу, но Лайя уверенно направилась к стойке трактирщика, ловко маневрируя между столами. Им ничего не оставалось, как поспешить следом. Девушка не вызывала особого ажиотажа у присутствующего контингента, а вот холеный вид Чонсока сопровождался брезгливыми гримасами и недобрыми взглядами.

За стойкой хлопотал рослый бородатый мужчина. Вид у него был лихой. Половина лица была изуродована следом от ожога, один глаз закрывала повязка, а второй пристально следил за всем происходящим.

Тэруми обеспокоенно шепнула на ухо девушке, не убирая своей руки с пояса и непрерывно следя за обстановкой:

– Напомни, зачем мы здесь?

– Здесь подают самый лучший стейк!

– Кажется, стейк сейчас сделают из нас, – тихо буркнула танэри.

Лайя подошла к трактирщику. Но тот проигнорировал её, зато осмотрел воина внимательным, оценивающим взглядом и громким басом с нескрываемой неприязнью произнёс:

– Для вас тут ничего нет. Прошу очистить помещение.

Азуров такой ответ вполне устроил, они чуть сдержали вздох облегчения, но развернуться к выходу не успели.

– Как невежливо! – сказала Лайя великану, и Тэруми совсем поплохело. Танэри уставилась на неё. Что ведьмочка творит?

Великан рассвирепел и перевел свой единственный глаз на Лайю, впервые заметив. Она уверенно встретила его взгляд, дерзко задрав голову. Мгновения растянулись, медленно отбивая каждый удар сердца. Гримаса на лице великана стала меняться, появился хищный оскал, видимо, обозначающий улыбку, и рот открылся.

– Лисичка! – воскликнул он и ломанулся к девушке, огибая стойку.

Лайя сделала шаг навстречу великану и тут же угодила в его могучие объятия. Он оторвал её от земли, крепко сжимая.

– Сейчас треснут ребра, – засмеялась она.

Трактирщик поставил её на место.

– Как ты повзрослела! И не признать сразу! – он хлопнул её по плечу, и под тяжестью его дружеского жеста у неё непроизвольно согнулись колени.

Трактирщик засуетился, окидывая взглядом зал, а потом посмотрел на её спутников.

– Они со мной, – ответила она на его вопросительный взгляд. Она поочередно представила их, а потом назвала и своего знакомого: – А это Пит. Мой добрый друг.

Он кивнул и большими размашистыми шагами прошел в дальний угол зала, поднял за шиворот мужчин, которые там сидели, и выставил их из таверны. Они пробовали возмущаться, но его грозный рык сразу заставил замолчать и покорно уйти. Хозяин тут же освободил стол от посуды и протер тряпкой, приглашающе махнул новым гостям.

– Присаживайтесь, я сейчас вернусь.

Как только великан скрылся из вида, Тэруми резко наклонилась к Лайе и зло зашипела:

– Почему не предупредила, что знаешь его?!

– И испортить себе веселье? – Лайя не скрывала довольной улыбки. – Твоё выражение лица стоило того.

Фенрис не стал никак комментировать её шалость, но по его осуждению в глазах и так было понятно, что он думает. Лайе стало стыдно, и улыбка погасла, уступив место раскаянию. Они волнуются за неё – она поступила глупо, пренебрегая их чувствами.

Трактирщик вернулся и лично принес еду, потом сбегал за вином и бокалами.

– Ешьте, сейчас Марта подойдет, я уже обрадовал её, сказал, что ты вернулась.

Лайя с наслаждением втянула носом чудесный аромат, идущий от наполненной тарелки, и тут же принялась есть. Да, даже спустя годы, воспоминания её не подвели, всё так же вкусно. Тэруми и Фенрис присоединились к трапезе. Лишь Чонсок медлил, не решаясь попробовать: заведение и посетители не внушали ему доверия.

– Ешь, это вкусно, – заметила замешательство воина Тэруми.

Чонсок слегка подковырнул, пробуя, а потом одобрительно кивнул и с аппетитом стал уплетать.

Завидев полненькую низенького роста женщину, Лайя вскочила и поспешила навстречу, сразу же попадая в объятия.

– Девочка моя! Дай посмотреть на тебя! – Она отодвинулась от неё, осматривая её с ног до головы. – Даже не верится, что это ты!

Они расселись за столом, Пит тут же разлил вино по бокалам, приговаривая:

– Специально берёг для исключительного случая! И сейчас как раз такой!

Счастливое лицо Марты и улыбающийся Пит согревали её душу теплом. Пока не увидела их, не осознавала, насколько сильно скучала по прошлой жизни.

– Ешь, милая, а то остынет, – женщина не сводила ласкового взгляда с Лайи. – Такая серьёзная стала и опять носишь мужскую одежду! Я уж надеялась, что ты вышла замуж и живёшь в богатом доме, нянчишь детишек!

Тэруми не удержалась и ехидно ухмыльнулась, представляя себе эту картину. Лайя под столом наступила ей на ногу.

– Детишки – дело наживное! – вступился за девушку Пит. – Главное, вон, за каким знатным господином замужем. – Он выразительно перевел взгляд на пальцы Лайи, которые украшали несколько колец, и на массивный перстень на руке Чонсока.

Лайя невольно перевела взгляд на Чона, тот порыв разделил. Обоим стало неуютно.

– Это не её муж, – сердито произнесла Тэруми.

– Конечно, не её, – с улыбкой согласилась Марта, а потом перевела взгляд на Пита: – А ты, старый пень, дальше собственного носа не видишь! Думаю, жена такого господина сидит где-нибудь в замке в шелковых платьях и роскоши.

Эти слова произвели на Тэруми неизгладимый эффект подобно тому, какой бывает, когда со всего маху наступают на свежую мозоль. Но танэри быстро проглотила свои эмоции и сделала вид, что ничего не слышала.

– У меня нет жены, – сказал вдруг Чонсок, – но есть невеста… – Удивились все, даже Тэруми. Она перевела изумленный взгляд на спутника, но испугаться неожиданной невесты, о существовании которой не знала, не успела, воин взял её руку и накрыл сверху, открыто показывая, о ком он.

– О-о-о, – удивился Пит. – Она выглядела как мальчишка, простите, не подумал, – сказал как есть трактирщик, за что получил осуждающий взгляд от Марты.

– Простите его бестактность, – поспешила сгладить неловкость женщина.

– А лисичка рассказывала вам, как спасла меня из горящего дома, а потом вылечила? – восторженно спросил Пит.

Все отрицательно покачали головой, чем привели мужчину в ещё больший восторг. Лайя мысленно взвыла. Это была его любимая история, которую он очень любил пересказывать… долго. Теперь они нескоро смогут покинуть таверну. Пит решил заранее подготовиться к рассказу и принес ещё еды и вина…

В какой-то момент Лайя поняла, что больше пить не следует, до этого же было вино у Грегори, так недолго и носом в тарелку упасть. Она стала тихо переговариваться с Мартой, ведь мужчины с разговоров о ней переключились на политику. Тэруми в разговоры не встревала, сидела и молча слушала, причем не только то, что говорили за её столиком, но и за соседними тоже. Вид при этом был скучающим. Да и не пила она, совсем, это Лайя сразу заметила. Чуть пригубит и поставит, а то и вовсе не заметно сделанный глоток в бокал обратно отправит. Словно на задании, а не на ужине в таверне. Лайе пришло на ум забавное наблюдение, а ведь Тэруми, когда находится не в лесу, а среди людей всегда себя так ведет: незаметно охраняет Чона и старается учесть все возможные элементы неожиданностей. Маскировка богатого господина и его охранника была не такой уже и маскировкой по сути. Интересно, а Чон это осознает?

Марта что-то её спросила и явно ждала ответа, поэтому Лайе пришлось вынырнуть из своих мыслей.

Плату за ужин Пит решительно отказался брать, а когда нужно было прощаться, долго обнимал Лайю, прося, если у неё будет возможность, то появляться у них. Девушка не любила давать заведомо невыполнимые обещания, поэтому ограничилась простым «если будет возможность». Её спутникам Пит пожал руки, также пригласив посещать его в любое время.

Марта подошла лишь к Фенрису и, расчувствовавшись, вдруг его обняла. Эльф оторопел.

– Береги нашу лисичку и сделай счастливой! – прошептала женщина, дрогнувшим голосом.

– Но, как вы узнали? – изумленно спросил Фенрис. Он и Лайя весь вечер никак не взаимодействовали. Они даже не сидели рядом.

– Глаза, – снисходительно ему ответила Марта, – зеркало души, они никогда не врут.

Чтобы не сделать прощание ещё более неловким, Лайя потянула всех на выход.

Оказалось, на город уже опустилась ночь. Лайя с удовольствием подставила лицо прохладному ветру. Вид знакомой улицы вызвал ностальгию. Всё в этом городе навевало воспоминания, счастливые и не очень.

– Я хочу прогуляться, – сказала она и тут же добавила: – Одна. – Тэруми уже открыла было рот, чтобы возразить, как Лайя сразу пресекла её попытки: – Это мой город, я тут всё знаю и обещаю, что буду осторожна. Увидимся уже дома.

Она быстро поцеловала Фенриса, махнула всем на прощанье рукой и поспешила скрыться за поворотом. Азуры какое-то время смотрели ей вслед, не зная, как правильно реагировать на её уход.

– Фенрис, поможешь нам найти тот музыкальный салон, про который говорил Чон? – спросила Тэруми.

Фенрис неопределенно пожал плечами, задумчиво смотря в ту сторону, куда ушла Лайя, а затем согласился:

– Ладно, как он выглядел?

– Я не помню, – честно признался Чонсок, – может, если увижу, то узнаю.

– Хорошее начало, – усмехнулся Фенрис, – ну что ж, увеселительные заведения располагаются в соответствующих районах, найдем.

Глава 26

Она задумчиво бродила по улицам, наслаждаясь возможностью снова находиться тут. Заблудиться Лайя не боялась, здесь всё было знакомо. Она и сама не заметила, как ноги вывели её к высокому двухэтажному зданию. Краска на нём со временем облупилась, а заколоченные окна и дверь дополняли унылую картину заброшенности и запустения. Просто удивительно, столько лет прошло, а это здание так никто и не захотел выкупить. Дом был сложен добротно и основательно, вполне мог послужить ещё. Возможно, людские суеверия были настолько сильны, что заглушали доводы разума у потенциальных покупателей. Ведь хозяйку этого заведения нашли мертвой у себя в комнате, а после обнаружили и тела мужчин, которые работали охранниками в её музыкальном салоне. Столько смертей всколыхнула общественность, и люди сразу приписали это в заслугу потусторонним силам, а само место окрестили проклятым.

Уже тогда совсем юная Лайя догадывалась, кто стал заказчиком этих убийств, рассказ Чонсока лишь подтвердил собственные предположения. Первое время она раскаивалась в содеянном, возможно, стоило как-нибудь решить проблему по-другому, возможно, существовал способ договориться с теми богачами, а не защищаться ножом… Ведь из-за неё убили Тани… А потом решила, что такова расплата за предательство и алчность. Все последующие годы жизни в Трекании Лайя старательно избегала этого квартала и этого дома. И вот она стоит на пороге, мечтая попасть внутрь.

Лайя обошла дом, исследуя. У дальнего окна, в стороне от дороги, доска, закрывающая проем, была недостаточно крепко прибита. Девушка приложила усилия и оторвала её, аккуратно поставила рядом, стараясь не привлекать внимание прохожих шумом.

Лайя пролезла в образовавшуюся щель. Стёкла на окнах были не везде, а доски, прибитые неровными рядами, образовывали достаточно большие щели. В эти щели и пробивался свет от уличных фонарей, освещая покрытый слоем пыли и песка зал.

Она медленно шла между рядами столов и стульев, проводя рукой по пыльным поверхностям. Воспоминания нахлынули на неё, окуная в прошлое. Как зачарованная она шла к сцене. Как же она любила танцевать. Она тогда жила этим. Ей нравилось видеть восторг и восхищение в глазах зрителей, слышать овации и выкрики её имени.

Под ногами хрустнуло. Лайя убрала сапог и увидела раздавленную бусинку от браслета. Всё было так же, как и при её последней ночи здесь. После того инцидента салон больше не открылся, а на следующий день Тани и охрану нашли мёртвой. Никто ничего здесь не трогал и не убирал.

Она подошла к столику у диванов. Создатель! Тут даже стоят стаканы, из которых пили азуры. Спустя столько лет! У неё закружилась голова, появилось ощущение, что она перенеслась в прошлое, – стало жутко. Взгляд замер на диване. Здесь сидел Чонсок. Его внешность стерлась из памяти быстро, осталось лишь воспоминание о высокомерии и надменности во взгляде, показывающее, что она лишь мусор. Если бы он не рассказал ту историю, то сама она не сопоставила этих двух, казалось, совершенно разных людей в одну личность. Хотя, если признаться самой себе, в отдельные моменты она всё же ловила отголоски былого в его карих глазах, но каждый раз гнала от себя неприятные мысли, убеждая, что этого не может быть.

Она снова посмотрела на раздавленную бусинку. Здесь закончилась недолгая жизнь Тхан и началась новая. Жизнь Лайи.

Если здесь всё осталось нетронутым, то может и её комната цела? Проходя за сцену, она увидела сбоку плакат. С него на неё смотрела красивая юная девушка. Нижняя половина лица скрыта под тонким шелком, а глаза, в которых читались мягкость, свет, невинность, были густо подведены чёрным, создавая иллюзию более узкого азурианского разреза глаз. Полуобнаженное тело выглядело хрупким и по-детски невинным, ярко контрастируя с броскими вызывающими одеяниями. Черные прямые волосы немного скрывали обнаженные плечи. Неужели эта девчонка и есть она?

Лайя прошла по знакомым коридорам и с замиранием сердца толкнула дверь, делая шаг внутрь. Она снова оказалась в прошлом. Здесь лежит её сорванный с головы парик, наспех скинутые одежды, потемневшие местами от её крови и крови обидчика. Она вспомнила, как хватала и надевала в ужасе свои вещи, как убегала отсюда, как ей казалось тогда, навсегда, через черный ход на улицу, подальше от того, что она совершила. В ту ночь она впервые ранила человека. Убегала она и от боли предательства, и от пережитого унижения.

Лайя подошла к большому зеркалу, в котором отражалась во весь рост, и стала рассматривать себя. Она так сильно изменилась. Тхан стала взрослой. Можно было не беспокоиться, Чонсок никогда не узнает её, да она и сама себя не узнавала на том плакате.

Она подошла к окну – второй этаж, поэтому и не заколочено. Распахнула створки и запустила свежий воздух. Легкий ветерок, проникший в комнату, закружил и поднял вверх тысячи пылинок. Лайя обходила комнату, с удивлением отмечая свои оставленные когда-то вещи на прежних местах. Её наряды для выступления сложены в сундуке, косметика убрана в специальный шкафчик. Лайя бросила ещё раз взгляд на валяющуюся на полу одежду с последнего выступления. Костюм Тхан был красив, но Лайя предпочла бы при штанах с низкой талией, оголяющий её живот, более закрытый верх.

Она порылась в сундуке. Найдя нужное сочетание, Лайя приложила к себе и посмотрелась в зеркало. Да, так было сексуально, но и не так вызывающе. Ей никогда не разрешали самостоятельно выбирать одежду. Тани старалась максимально оголить её. Сейчас, если бы ей пришлось танцевать, то она бы выбрала себе другой образ.

Стараясь не думать о том, что делает, и повинуясь внезапному порыву, Лайя облачилась в выбранный костюм. Изучая себя в зеркале, она немного подвигала бедрами, наслаждаясь переливами ткани на своих легких, воздушных штанах, и залюбовалась плоским животом. И верх… нужен именно такой: грудь, шея, плечи закрыты. Изюминкой стали сильно расклешенные к низу рукава, которые при подъеме оголяли её руки.

Теперь браслеты. У неё их было много. Трепет и девчачий восторг охватил её. Она быстро достала коробку с украшениями и перебрала содержимое. Её выбор пал на узкие длинные полоски кожи. Лайя повязала их на руку, растягивая решеткой до самого локтя, затем подбежала к зеркалу и подняла руку к верху, чтобы рукав сполз и оголил украшение. Шикарно! Девушка послала себе воздушный поцелуй. И финал! Мягкие танцевальные туфли, которые позволяли ногам свободно скользить по отполированному полу на сцене…

Она села на пуфик, смотрясь на себя в зеркало поменьше. Макияж. Нет, она не хотела быть, как Тхан. Ведь той девушки уже давно не было. Она распустила свои волосы. От долгого ношения в косе они стали волнистыми. Лайя встряхнула головой, немного приподняла их, делая более небрежными. Губы накрасила ярко-красной помадой, а верхнюю часть лица скрыла под витиеватой маской, плотно закрепив её, чтобы та не спадала при движении.

Законченный образ предстал в большом зеркале в виде яркой сексуальной женщины, знающей о себе и своем теле всё. Взгляд невольно стал томным, а губы приоткрылись, делая их ещё более притягательными и соблазнительными. Хищная улыбка тронула губы.

Взгляд случайно упал на лежащий в стороне веер. Основной атрибут Тхан. Не подходит. Лайя надела поверх штанов свою перевязь с кинжалами. Странно, но потертая кожа ремня в сочетании с полосками кожи на её руке добавляли экзотики и опасности к образу. Жаль, что никто не увидит её такой. Захотелось ещё раз очутиться на сцене. Интересно, а тот аппарат с музыкой ещё работает?

Лайя быстро сбежала по лестнице вниз, перепрыгивая через ступени. Непривычная легкость в ногах оттого что массивные сапоги сменились на невесомую обувь, давала ощущение полета и наполняла её душу счастьем. Зал больше не навевал у неё тяжелых воспоминаний – лишь нетерпение и радостное предвкушение. Лайя, пробегая мимо плаката, подмигнула девчонке.

Аппарат и вправду работал. Она перебирала мелодии, пока не нашла ту, которая зацепила. Включила и взбежала на сцену, замирая на середине, ожидая начала. Тхан не заучивала танцы, а просто отдавалась музыке, поэтому её выступления всегда были разные, в зависимости от настроения её души. Вспоминая, как танцевала раньше: невинно, наивно, трогательно, озаряя светом и чистотой души всё вокруг, – Лайя понимала, что у неё больше так не получится. Сейчас, когда знала, что значит гореть от страсти, изнывать от желания обладать, любить всей душой и умирать за него, она будет танцевать по-другому.

Пустой зал немного её смущал, поэтому она закрыла глаза, отключая все другие мысли, оставляя лишь мелодию, её такт и огонь своей души. Тхан и Лайя сливались воедино, ведь тело помнило не только как сражаться, но и как любить, как плавно двигаться и завораживать зрителей, как сводить с ума. Кинжалы в обеих руках заменили ей веер. Танец как произведение искусства. Это было опасно, на грани, сексуально.

Мелодия плавно сменилась, и воспоминания снова затопили её. Движения девушки изменились, отражая состояние её души. Кинжалы она спрятала за пояс, оставаясь безоружной. Это была та самая музыка, во время которой её стащили со сцены, а после лапали и предложили монет, как обыкновенной продажной девке. Где она осознала весь масштаб предательства Тани, где помощи ждать было неоткуда, лишь она и трое мужчин. Где её впервые ударили, где впервые ударила она. Где впервые захотела убить. Где ярость и разочарование выжигали свет души, меняя её навсегда. Где впервые появилась Лайя. Боль, которая по стечению времени казалась незначительной и глупой, снова ожила, погружая её в то состояние. Мелодия подходила к концу, и Лайя закончила свой танец, падая на пол сцены, и с размаху что есть силы всадила кинжал в дерево под ногами, вкладывая в финальный жест всю свою ненависть.

Она отдышалась, возвращаясь в реальность, села, подгибая под себя ноги. Довольно улыбаясь, Лайя потянула за рукоять.

– Ух, черт возьми, детка, ты явно перестаралась, – сказала она сама себе и ещё раз потянула на себя оружие. Не сразу, но всё же получилось достать.

Спрыгнув со сцены вниз, она стянула маску с лица и, откинув голову назад, встряхнула волосами. Боковым зрением она уловила тень и резко обернулась, холодея от ужаса.

– Как давно вы тут? – Тело покрылось мурашками. На неё смотрели три пары глаз.

– С самого начала танца, – речь вернулась только к Тэруми.