Текст книги ""Фантастика 2025-171". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Глава 19

Лайя лежала в объятиях Фенриса и перебирала его локоны, иногда пропуская серебристые пряди между пальцев. Шелк его волос зачаровывал её. Она тепло улыбалась, не отводя взгляда от красивых переливов, которые оставлял дневной свет в его волосах. И хоть любовь к нему согревала душу, было грустно. Каждый её день был отравлен пониманием, что скоро придётся уйти к Полосе отчуждения. Тем более что их от неё разделяет несколько десятков метров. Пристанище, в котором они снимают комнату, последнее в королевстве. Далее ничего нет. Только неизвестность. И, как она подозревала, смерть.

– Повязанные лентой деревья; стрелы, застрявшие высоко в ветвях; головы убитых монстров, привязанные к деревьям; сваленные в кучи тела монстров; композиции из камней и веток явно неестественного происхождения, – стал перечислять вдруг Фенрис. – Это же всё ты. – Он не спрашивал.

– Ты заметил? – зачем-то спросила она, чуть поворачивая голову, чтобы взглянуть ему в глаза.

– Ещё по дороге к тебе, когда сбежал из Башни и разыскивал ведьму, – ответил он, скользя по её лицу серьезным взглядом. – Частично по этим знакам и вышел к озеру. Кайми не стали бы таким заниматься, им ни к чему ориентиры, да и стрелами они не пользуются, а вот ведьма-лучница вполне могла. – Он коснулся пальцами её подбородка. – Для этого и ходила тогда с кайми?

– Да, – призналась Лайя. Пояснять что-то более не стала, боясь, что не выдержит и расплачется от несбывшихся надежд.

– Сначала я думал, что ты составляла это для себя и Тэруми, чтобы выбраться в случае необходимости самим, без посторонней помощи, а когда ты в очередной раз стала уговаривать нас задержаться здесь ещё на несколько дней, понял, что ты изначально всё делала для него. Я прав?

Слова полились из неё потоком. Лайя была рада разделить собственные терзания хоть с кем-то.

– Я никуда бы не ушла, пока ты не вернулся бы. И неважно сколько это заняло бы времени: год, пять, десять. Я бы ждала тебя. Но внутри меня жила убежденность, что однажды нам придется оставить то место навсегда, как и жила убежденность, что Чонсок захочет найти Тэруми. Он столько лет помнил о Тхан, так неужели забудет о любимой? И даже если он не узнает, что она жива, то всё равно захочет однажды вернуться и найти её тело. Или хотя бы место последнего пристанища. И я должна была сделать всё, чтобы он смог выжить и отыскать к ней дорогу!

– Почему не сказала ей?

– А чтобы я ей сказала? Что предъявила в доказательство? Что у меня предчувствие? А если это просто мои ложные фантазии? Я бы убила Тэ! Это же как дважды пережить тот страшный миг! Подарить надежду, которая бы потом вырвала бы ей сердце. Да и она бы никуда меня не отпустила бы. Рисковать ради себя и призрачной надежды не позволила или увязалась бы за мной.

– А рисковать жизнью Тэруми ради твоей надежды уже не могла позволить себе ты, – грустно усмехнулся Фенрис и провел пальцами по её щеке, лаская. Лайя уткнулась ему в грудь, обняла за талию. – Мы не можем здесь долго задерживаться. Эта деревушка ещё ближе к Илане, чем ваше с Тэруми пристанище. Наше длительное нахождение здесь уже вызывает у местных вопросы.

Раздался громкий стук в дверь. Спрашивать кто там, не было смысла, так бесцеремонно могла стучать только Тэруми. Лайя села и отозвалась. Азурианка вошла в комнату, небрежно плюхнулась на кровать в ногах эльфа, нахально отодвигая их руками, чтобы было больше места.

– Мы торчим тут уже больше недели! – начала с главного Тэруми. – Я, конечно, рада размеренной жизни, но мы проедаем наши монеты.

– Зачем тебе монеты? Может, за Полосой отчуждения у них теперь другие единицы платы? – возразила Лайя.

– А как по мне, ты просто боишься, вот и оттягиваешь неизбежное… – Тэруми одарила её строгим, осуждающим взглядом.

Версия задержки, которую озвучила Тэруми, Лайе очень даже подходила.

– Мы знаем только примерно, что нас ждет там, почему бы не прожить чуть дольше?

Фенрис скосил на неё взгляд, напоминая о сказанном перед приходом танэри. Мысли Тэруми удивительным образом совпали с мыслями эльфа.

– Мы уже сильно примелькались, – твердо сказала танэри. – Возникнут вопросы, кто мы и что тут делаем. Плюс времени с побега Фенриса прошло достаточно. Уже вполне могли снарядить отряды, чтобы начать его снова разыскивать. Он, конечно, уже с посохом и всемогущий маг, но любого мага можно взять числом. Давай, не будем испытывать его и наши с тобой боевые возможности на прочность второй раз. Да и где гарантия, что его пощадят в этот раз? Дважды сбежавший маг уже точно не подлежит исправлению, вряд ли Инквизитор даст ему ещё один шанс, и не после того, как Фенрис разнес Башню.

Доводы были железными, что возразить Лайя не знала. В поддержке она перевела взгляд на Фенриса. Но молчаливое согласие со словами Тэруми в его ответном взгляде подвергло Лайю в уныние.

– Ещё пару дней, – попросила она, умоляюще посмотрев на спутников.

– У нас нет столько средств. Осталось только на одну ночь и пару обедов, – вынесла приговор Тэруми. – Поэтому завтра с утра уходим. – Фенрис согласно кивнул. Тэруми поднялась. – Ладно, я пойду к себе, рассматривать доски на потолке. Очень занимательно, знаете ли… А их там целых двадцать три! Смотреть не пересмотреть!

Дверь уже давно закрылась, а Лайя смотрела на неё и почти не моргала.

– Ты сделала всё, что могла, – тихо сказал Фенрис. – Никто бы не смог больше.

Может, и не смог бы… Но легче от этой мысли не становилось. Только добавлялись новые, вдруг показавшимися такими страшными… Она не сможет помочь Чону за Полосой отчуждения. А если она подарила ложную надежду ему и…

Фенрис притянул её к себе и стал целовать, стараясь лаской растворить её страхи. Лайя вжалась в него, находя в его объятиях убежище от собственных сожалений…

* * *

Ночь для Лайи прошла без сна. Она всей душой кричала, молила все силы, какие есть, и Создателя, чтобы Чонсок поторопился, чтобы успел… Когда она закрывала глаза, ей представлялся воин, раненый и обессиленный, мчащийся на лошади… Картинка была такой явной, что в груди щемила тоска. А следом шла навязчивая мысль: «Ещё несколько дней, всего несколько дней».

Утро окрасилось рациональностью. Можно ждать вечно, гоняясь за призраком, а можно идти дальше, чтобы сохранить дорогих сердцу людей, которые уже рядом и в опасности.

Тэруми была бодра и в приподнятом настроении. Предстоящий путь наполнял танэри азартом. Она снова верила в судьбу и в то, что всё получится. Поэтому стояла и торопила Лайю, что всё никак не могла собраться: из рук всё валилось, мысли то отчаянно метались, то замирали и исчезали в пустоте безнадежности.

– Чего с вечера не собралась? – упрекнула её азурианка, а когда заметила состояние Лайи, то подошла ближе, заглядывая в глаза. Увидев застывшие там слезы, окончательно растерялась. – Ведьмочка, ты чего?

Лайя крепко обняла её и заплакала.

– Тэ…Тэ… – Слезы всё лились из глаз, из груди вырвалось рыдание. Она знала, что шансов мало, но так мечтала об этом, долгие месяцы продумывая и осуществляя свой план, веря в его успех. Мечтала, чтобы её любимая вредина была счастлива. А теперь они уходят. Втроем.

– Перестань, – стала успокаивать её Тэруми. – Всё будет хорошо. Мы с тобой со всем справимся. Ты сильная ведьма, с нами Фенрис, да и я никогда не оставлю вас, моё оружие, сила, жизнь – всё для тебя. Ведьмочка, родная, прекрати…

Лайя стала плакать ещё горше. Тэруми бросила на Фенриса беспомощный взгляд, не понимая, что происходит.

– Лайя, – тихо и участливо позвал Фенрис, вкладывая в это слово много чего.

Лайя отстранилась от Тэруми и стала вытирать слезы, старательно дыша ровнее, чтобы поскорее успокоиться. Нужно смириться и принять.

– Я что-то расклеилась. Простите. Переволновалась. – Она умела быть сильной. – Дайте мне минут двадцать. Подождите внизу.

Лайя умылась холодной водой, заплела косу, проверила свои вещи и закрепила оружие. Спускаясь вниз, она бросила взгляд на трактирщика – оставлять что-то для Чонсока было уже бессмысленно. Фенрис прав, более того, что она сделала, уже не сделать.

Фенрис встретил её сочувственным взглядом, взял за руку. Тэруми нетерпеливо топталась во дворе. Они сразу же покинули таверну. Во мраке предрассветного утра Лайя шла к виднеющейся полосе леса и часто оглядывалась назад. Тэруми шла первой и не видела этого, что не могло не радовать Лайю: на новые вопросы отвечать не хотела. Фенрис же делал вид, что ничего не замечает, только иногда сжимал её руку чуть сильнее, показывая, что рядом.

Они отошли достаточно далеко, как Лайя услышала стук копыт. Она остановилась, отпуская руку Фенриса и оборачиваясь. Дыхание замерло, глаза до боли всматривались в высокий силуэт, который прятала темнота. Прибывший мужчина привязал лошадь к столбу, поправил меч и твердым шагом направился к входу в таверну. Сердце застучало чаще, а грудь жадно зачерпнула воздух, сразу же шумно его выдыхая.

Та же грация и сила в шагах, та же королевская осанка…

Лайя вцепилась в рукав Фенриса, а потом осела на землю, скользя по его руке.

– Успел… Фенрис, он успел… – всхлипывала она, прислоняя ко рту тыльную сторону ладони, чтобы заглушить рыдания.

Словно почувствовав внимание, мужчина вдали замер, всматриваясь в них.

– Кто успел? – Тэруми остановилась, смотря на новый приступ слезливости ведьмочки, уже серьёзно опасаясь за её рассудок. – Что происходит?

Эльф счастливо улыбался, показывая рукой вдаль.

Тэруми обернулась в указанном направлении. Мир покачнулся… Внутренности сначала сжались от шока, холодя кожу, а потом Тэруми бросило в жар. Теперь уже сомнение в собственном рассудке стало поводом для беспокойства. Она посмотрела на плачущую Лайю и счастливого Фенриса, а потом снова на силуэт вдали.

Конечно, она знала, кто это… Она узнала бы его из тысячи, из миллионов сокрытых во тьме силуэтов. Но… это же невозможно. Невозможно, но она сделала шаг, а потом ещё один. Это не может быть правдой, она спит и сейчас проснется разбитой и неспособной встать с кровати. Такие сны всегда проклятие. Она ущипнула себя, ожидая, что сейчас силуэт растает, вот только он сбросил с себя сумку и несмело сделал шаг навстречу. Когда расстояния оказалось достаточно, чтобы увидеть друг друга четко, его имя слетело с губ отчаянной надеждой:

– Чон… Это правда ты? Я не сплю?

Чонсок услышал родной голос и помчался навстречу, скидывая с себя ещё одну сумку, чтобы не мешала. Добежать первой Тэруми не успела, мощное тело воина врезалось в неё, сильные руки оторвали её от земли, крепко прижали к себе.

Слезы застилали ей глаза, она почти ничего не видела. Дотронуться до него сама не смела. А вдруг это мираж, и она сейчас уничтожит его? Как тогда жить дальше?

– Руми… Я нашел тебя… Нашел!

Он поставил её и обхватил её лицо ладонями, стал покрывать поцелуями.

– Амэнэ… Не исчезай… Пожалуйста… Я не смогу без тебя… – плача просила она, боясь проснуться.

– Я никуда не исчезну, – счастливо шептал он, улыбаясь сквозь слезы. – И я тебя больше никогда не отпущу! Слышишь? Что бы ни случилось. Моя Руми… Моя маленькая танэри…

Тэруми осторожно положила руку на его щеку, стараясь не задеть незажившие царапины. Прикосновение к его коже ускорило стук сердца, принося осознание… Настоящий. Рядом. С ней.

– Тхарамэ и вэн даур, – прошептала она и, прикрыв глаза, прижалась к его груди, затихая в его больших объятиях.

– Тхарамэ…

Время для них потерялось. Они стояли и молчали, оставаясь в невероятном, наполняющем жизнью прикосновении друг к другу. Невозможно было исцелить время, которое они провели порознь, но можно было начать всё сначала, снова научиться быть счастливыми, снова научиться жить… И в этом месте начиналась их новая история, ведь не было больше данхне и танэри. Были Чонсок Лим и Тэруми Ю-хи Шайн – люди, которые смогли найти друг друга…

* * *

Когда начало светать, Фенрис и Лайя подошли к ним ближе, остановились в стороне, не мешая, но давая понять, что нужно вспомнить про окружающих, которых скоро на улицах станет больше. Едва Чонсок увидел Лайю, то отпустил Тэруми и в два шага сократил расстояние между ними, подхватил ведьму за талию, отрывая от земли, и закружил. Лайя, чтобы не упасть, вцепилась в его плечи руками. Он поставил её на землю и бережно обнял, целуя в висок.

– Спасибо, – прошептал он. – Я сделаю ради тебя всё, что скажешь… Если нужно, хоть в костер…

Лайя снова заплакала. Тэруми изумленно смотрела на них, а потом перевела взгляд на Фенриса, пытаясь найти ответы там. Эльф подошел и похлопал её по плечу, улыбаясь.

– Это долгая история, – добродушно произнес он, улыбаясь от реакции Тэруми на странные признания возлюбленного к ведьме. А потом сказал уже всем: – Идем внутрь, там поговорим.

* * *

Они все устроились на одной кровати, забрав еду с собой в комнату. Чонсок не скрывал больше своих чувств и сжимал в объятиях Тэруми, периодически пряча свой нос в темных волосах и целуя её макушку. Руку любимой он отпускал только тогда, когда для описания чего-либо нужно было жестикулировать. Его рассказ про путь сюда и участие ведьмы повергли Тэруми в шок.

– Ведьмочка, ты… То, что ты сделала… – Она не могла подобрать слов, чтобы выразить то, что чувствовала к ней.

– Я просто решила, что судьбе, чтобы она сложилась как надо, нужно немного помочь, – скромно проговорила Лайя.

– Ты и есть моя судьба! – воскликнула Тэруми, подтянула её к себе и стала стискивать в объятиях.

Фенрис какое-то время с улыбкой наблюдал за ними, а потом мягко потянул Лайю на себя, наигранно строго проговорил:

– Две девушки одному Чону – это слишком. Делиться не намерен.

– Потерпишь, – поддел его Чонсок, широко улыбаясь и делая вид, что собирается вернуть Лайю на место. – У тебя тоже недавно было две дамы.

– Это были вынужденные обстоятельства, от которых, к сожалению, не отвертеться, – парировал Фенрис, бросая колкий, насмешливый взгляд на азурианку.

Тэруми была сейчас так счастлива, что, если бы Фенрис стал открыто говорить гадости, ей было бы всё равно.

– Не надо тут петь, угрюмый, – лениво бросила Тэруми, снова заворачиваясь в руку Чонсока. – Он меня, кстати, напоил…

От такой наглой лжи у Фенриса слетела невозмутимость. Он презрительно хмыкнул и никак не прокомментировал. Вступилась за эльфа Лайя. Завязалась тихая перебранка…

Чонсок, проведя так много бессонных ночей, вскоре незаметно уснул. Остальные старались не шевелиться и не разговаривать, не желая нарушать его покой. Измученное и израненное лицо говорило само за себя. Какие ещё раны были у воина скрыты под одеждой, оставалось только гадать.

Он вдруг встрепенулся, резко вырываясь из оков сна, и настороженно огляделся, пытаясь определить, где находится, а потом, увидев, что в безопасности, расслабленно выдохнул, возвращая голову на спинку кровати.

– Простите, кажется, я немного устал, – сонно проговорил он, а потом добавил, не открывая глаз: – Здесь найдется ванна и нормальная одежда? Очень бы хотелось привести себя в порядок…

Услышав про одежду, Лайя, Тэруми и Фенрис рассмеялись.

– Принц, он и в бегах принц, – сквозь смех, выдавила из себя Лайя и поднялась, увлекая за собой и Фенриса. – Отдыхай, а мы пойдем искать тебе новую одежду.

Чонсок ушел в ванную, и оставшаяся одна Тэруми почувствовала себя брошенной в пустоту. Невозможность видеть его наполняла душу отчаянием. Потребность знать, он всё ещё настоящий и никуда не исчезнет, мучила желанием быть рядом с ним каждую минуту своей жизни. Зайти к нему не посмела – не хотела мешать, – поэтому всё, что позволила себе, это подойти и дотронуться рукой закрытой двери. Звуки воды подарили улыбку. Он там, плещется… Она прислонилась лбом к стене и закрыла глаза, так и замерла, а рука так и не опустилась, продолжая нежно касаться грубого полотна двери ванной комнаты.

Тихий стук в входную дверь заставил её вздрогнуть. Тэруми пошла открывать. Ведьмочка принесла одежду, простую, но достаточно просторную – должна была подойти Чону. И получилось же быстро найти… Лайя молча удалилась, а Тэруми постучалась в ванную и негромко сказала:

– Амэнэ, тебе одежду занести?

– Я в комнате оденусь, – отозвался он, а Тэруми от счастья чуть не заплакала: она слышит его голос.

Показался он довольно скоро, завернутый в простыню. Подошел к своей сумке, достал гребень и стал разбирать спутанные волосы. Тэруми сидела на кровати и молча наблюдала, в восхищении скользя взглядом по его шее, плечам, спине и рукам. В груди разливалась любовь и нежность.

– Твои раны… давай перевяжу, – тихо сказала Тэруми, пересаживаясь к нему ближе.

– После лечения Лайи уже сносно, – довольно беззаботно отозвался Чонсок. – Но возражать не буду.

Тэруми стала суетливо разбирать его лекарственные запасы и перевязочные материалы. Теперь уже Чон открыто любовался ею, нежно улыбаясь. Тэруми смущалась пристального внимания, но ничего ему не говорила. Неловкость, которая вдруг поселилась в её душе, сложно было выгнать. Так она чувствовала себя в первые дни их отношений. А когда взгляд коснулся его руки и обнаружил там отсутствие перстня правящего дома, Тэруми тихо выдохнула, расстраиваясь. Он снова всё оставил ради неё.

– Пойду попрошу помощи у Лайи, – сказал вдруг Чон. – Рука и нога нуждается в перевязи. Да и боку досталось. Руки ведьмы пригодятся. – Он сопроводил слова демонстрацией ранений и мест, где те находились.

Тэруми ярко представила, как Лайя касается его обнаженного тела…

– Нет уж! Придется довольствоваться только моей помощью! – возмущенно огрызнулась она, разом забывая о своем смущении и остальных неприятных и непонятных чувствах.

Увидев в глазах Чона хитрые, самодовольные огоньки, она поняла, что попалась в его ловушку. Тэруми что-то незлобно проворчала, а он счастливо рассмеялся. Вместе они быстро справились с обработкой и перевязью раненого тела. А когда дошел черед до одежды, Чонсок скривился, но что-то говорить не стал, ограничился лишь обреченным выдохом.

– Купим тебе что-нибудь на той стороне, – решила приободрить его Тэруми, собирая лечебные баночки и остатки перевязочной ткани. – Да и твою постираем сегодня. Всё равно решили же ещё задержаться, пока ты не отдохнешь, как раз вещи успеют высохнуть.

Он никак не реагировал, поэтому Тэруми обернулась. Выражение его лица её напугало, но спросить что-то не успела. Он подскочил к ней, замирая и возвышаясь, а потом опустился на колени и уткнулся лицом в её живот, руками притягивая к себе ближе, теснее обнимая.

– Я всё это время думал, что тебя нет… что ты умерла… – Он прерывисто задышал, задыхаясь от воспоминаний. Плечи стали подрагивать. – Я думал, что больше никогда не увижу тебя…

Тэруми обняла его голову, стала нежно перебирать волосы пальцами. Боль, звучавшую в его голосе, она разделяла всем сердцем.

– Амэнэ… Тхарамэ… – зашептала она и тоже опустилась на колени, желая смотреть в его глаза.

– Руми…

Они стояли так и обнимали друг друга, шепча друг другу что-то очень важное и личное, только их…