Текст книги ""Фантастика 2025-171". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Глава 20

Лайя закончила краткий рассказ о городе и медленно шла к своему дому. Лукас, прихрамывая, следовал за ней. Основные места она ему показала. Предстоящий род деятельности попозже определит Чонсок. Пока юному магу нужно восстановиться.

– Лукас, – обратилась она вдруг к нему. Хоть она с Фенрисом и Чонсоком не обсуждала этот момент, знала, что пришедшее ей на ум решение было верным. – Я так понимаю, магические линии при колдовстве у тебя не проступают?

– Нет, – ответил он, поворачивая к ней голову, заранее предчувствуя, что она дальше скажет.

– Хорошо. Тогда для всех остальных ты будешь простым человеком. Не нужно пугать людей магией духа.

– Чтобы избежать соблазна обвинить в своих злодеяниях наличие чужой воли? – со злой иронией уточнил Лукас.

– В Изиме не так часто бывают конфликты, но бывают. Ведь там, где живут и тесно общаются люди, не может быть всё хорошо и спокойно, без проблем. Но да, ты прав, не стоит давать им в руки такой козырь.

– Как они ещё Тэруми ни в чем не обвинили? Она же темная ведьма. А винить в своих несчастьях кого-то… это же так… по-людски.

– Она жена их Правителя, кроме того, не раз спасала изимцев, а однажды спасла и весь город.

Лукас запнулся и сник.

– Она вышла замуж за Чонсока?

Лайя на мгновение растерялась и уставилась на парня. Она, конечно, знала, что Тэруми была его первой влюбленностью, но не думала, что он всерьёз на что-то надеялся.

– Это как бы… было вполне естественным, после всего, что было, через что они прошли и от чего отказались, чтобы быть вместе.

– Я много думал, почему она мне так запала в душу, – серьёзно сказал Лукас, словно оправдываясь за свои несбывшиеся надежды.

– О нет-нет-нет. Это смешно! – перебила его Лайя.

– Почему? А как ты ещё объяснишь тот факт, что мы встретились? И что продолжаем находить друг друга на пути? Она – моя ведьма.

– Ты знаешь, что я высоко ценю твои аналитические способности и ум, но в этот раз ты ошибаешься. Тэруми, как минимум, должна испытывать хоть что-то похожее на притяжение.

– Я ей нравлюсь.

– Ты и мне нравишься, и Фенрису, хоть он этого тебе никогда не скажет. Но это же не значит, что я твоя ведьма. Ты нам как младший, надоедливый брат или сын. Не берусь утверждать на сто процентов, но, скорее всего, у Тэ к тебе такие же чувства. Да и она не раз брала тебя за руку. Помнишь? Ничего не произошло. Ваши магии бы потянулись к друг другу.

– Ты отвратительно утешаешь, – обиженно проворчал Лукас. – Даже хуже отца.

Она рассмеялась и потрепала его по голове. Повязка на лице от этого слетела, и Лайя, ойкнув, поспешила вернуть её на место.

– А есть здесь ещё ведьмы? Кроме вас и вашей матери? – встрепенулся вдруг Лукас.

– Не оставляешь надежду найти свою ведьму?

– Конечно! – горячо воскликнул он. – Где-то там сидит, бедняжечка, ждет меня, пока я сражаюсь за свободу магов! Так что? Есть здесь ещё ведьмы?

Лайя снова рассмеялась.

– Нет, но как только появятся, я сразу познакомлю их с тобой.

– Отлично, – вполне серьёзно проговорил он.

Они проходили мимо школы. Время обучения давно закончилось, но леди Ивори закрывала здание только сейчас. Она часто засиживалась допоздна, готовясь к новому школьному дню заранее. Вместе с ней из школы вышел Коди. Он держал в руках кипу бумаг и книг, помогая их единственному учителю в городе.

Лайя нахмурилась: эту женщину, бывшего Инквизитора, она до сих пор не могла нормально воспринимать. Не так сильно ненавидела, как Лоран, но тоже мечтала никогда её не видеть. Лайя с ней даже не могла здороваться, просто не могла себя заставить. Леди Ивори по этому поводу не печалилась, конечно. Ведьмы и маги вызывали у женщины такой же яркий негатив, как и она у них. Исключением был только Дарий и сын.

– Инквизитор здесь? – изумленно прошептал Лукас при виде леди Ивори.

– Знаешь её?

– Лично нет, ну а так… Как не знать врага в лицо?

– Чонсок разрешил ей остаться в городе, – на всякий случай предупредила его Лайя.

Лукас её уже не слышал. Он шел, словно заколдованный, всматриваясь в женщину. Она тоже заметила его и остановилась.

– Я вас знаю? – настороженно спросила леди Ивори, окидывая беглым взглядом его запястье, где маги обычно носят браслет.

– Пустая рама, и вы в неё смотрите, – отстраненно проговорил Лукас. – Осколки выпавшего зеркала лежат на каменном полу и впиваются вам в босые ступни, принося муки. Можно уйти, отвернуться, но вы продолжаете стоять и смотреть, терпите боль. Боль – наказание. И это ваш выбор. Вы сотканы из этого. Из вины и наказания.

– Маг духа, – с презрением выдавила из себя леди Ивори, подняла руку и круговым движением провела по воздуху перед собой.

Лукас вздрогнул и часто заморгал, приходя в себя.

– Ого! Вы умеете закрывать свои образы! Невероятно! – Он снова стал вглядываться в неё, но леди Ивори одарила его взглядом, полным ненависти:

– У тебя ничего не получится, можешь оставить свои никчемные потуги.

Она обернулась к Коди, взглядом приглашая отправляться за ней, и неторопливо пошла прочь.

Взбудораженный Лукас проводил её глазами и, едва Инквизитор скрылась из вида, схватил Лайю за руку.

– Вот это да! Значит, то, что я выяснил до этого, верно! Инквизиторов учат противостоять магии духа! Интересно, а что она ещё умеет? Вот бы подружиться и разузнать!

– Это вряд ли выйдет, – иронично сказала Лайя, подталкивая его идти дальше. – И когда я говорила, что другим знать о том, что ты маг необязательно, я имела в виду как раз это.

– Прости, оно само нашло. У неё был такой сильный образ. Она словно кричала о своей боли. Вся её суть в агонии.

– Хватит! – возмутилась Лайя, не желая ничего знать про эту женщину, не желая понимать, почему она стала такой, какой стала. Злу нет оправдания. Ни во имя чего. – Идем домой. Сегодня в столовую ко всем не пойдешь. Со мной поужинаешь.

– А где я буду жить? – перевел тему он, не желая ругаться.

– В моем доме пока. Позже Чон найдет тебе комнату. Если… когда Фенрис приведет магов, нам нужно будет где-то их разместить. Там и определимся, с кем тебе жить.

– А могу я на правах приближенного к власти выбрать себе соседа сам?

Лайя рассмеялась от его наглости, но кивнула.

* * *

Ивори не помнила, как добралась до дома: ненависть застилала ей глаза. Она не могла объяснить себе, почему бессмысленные слова подняли в её душе спрятанное глубоко отчаяние. Проклятый маг духа! Какое право он имел касаться её?!

– Куда положить книги? – тихо спросил Коди.

Она медленно выдохнула и сосчитала до трех, унимая агонию души, и только потом обернулась.

– На стол, – голос получилось сделать ровным, а взгляд беспристрастным.

Он аккуратно положил принесенное, Ивори благодарно кивнула и направилась к своей комнате. Найлс придет ещё через час, в это время у него, как и у остальных мужчин, тренировка – в отличие от взрослых дети тренировались по собственному желанию. Значит, она сможет немного полежать и отдохнуть. На полу. Ровная поверхность облегчала боль. Ивори дорого бы заплатила за обезболивающее зелье. А понимание того, что оно есть в городе, но недоступно, делало её страдания особенно сильными. Проклятые ведьмы никогда не сжалятся над ней, да и она не собиралась унижаться и просить.

– Ивори…

Она обернулась. Яркие глаза солдата с тревогой взирали на неё. Улыбка невольно тронула её губы. Она привыкла к его обществу. К его спокойствию. К легким ироничным шуткам, которые он позволял себе, но только по отношению к своим сослуживцам. Привыкла к его заботе. Она нравилась ему, и понимание этого невольно согревало её душу.

Ивори тоже в какой-то мере симпатизировала ему, но не так, как, возможно, Коди хотел бы. В её сердце были только Джонатан и Найлс. Её прошлое, настоящее и будущее. Та эльфийка вернула ей её любимых. Даже мысли о Дарии, которого она впервые после смерти мужа, воспринимала как мужчину, с которым смогла бы попробовать начать всё сначала, растворились от воспоминаний времени, где она была счастлива.

– Вы что-то хотели, Коди?

– Поговорить.

Тон был столь серьёзен, что Ивори разволновалась. Что-то случилось с Найлсом? Почему не говорит сразу? Сын забрался на стену и упал? Разбился? Его отравили проклятые ведьмы в отместку ей? Его убил кайнарис Эарендил? Её мальчик умер?

– Ивори, вам нехорошо? – подскочил Коди и придержал под локоть, провожая до стула.

– Что с сыном? – испуганно проговорила она и вцепилась в его одежду.

– С Нилсом всё хорошо. Если вы про него, – выдавил из себя Коди, хотя на языке вертелось совсем другое. Он чувствовал всей душой, что придуманный ею фарс дорого обойдется ребенку и ей самой, но сейчас он хотел поговорить не об этом. – Я хотел поговорить о вас.

Ивори, уже немного придя в себя, удивленно уставилась на него. Коди опустился возле её стула, чтобы быть одного с ней уровня, и тихо заговорил:

– Я живу с вами рядом, и есть в вашей жизни каждый день. Как и вы есть в моей. Не специально, но волей-неволей слышу ваши беседы с мальчиком, знаю не одну историю, которую вы рассказываете про вашего мужа, выдавая его за отца Нилса. Понимаю, как много для вас значил Джонатан, и не претендую на его место в вашем сердце, но если вы позволите мне быть ближе, позволите себе быть счастливой, то у нас…

– Я ценю вашу дружбу, – спокойно, но вместе с тем твердо перебила его она. – И вы правы: место Джонатана никто не заменит. Я прощаю вам вашу вольность, но прошу больше не вести со мной таких бесед.

Она поднялась, и ему пришлось подняться тоже. И даже будучи намного ниже его, она умудрялась смотреть на него свысока. Его речи оскорбили её, но Коди не собирался сдаваться:

– Что бы ни случилось с вашим мужем и сыном, это в прошлом. Я догадываюсь, что это будет непросто, но, может, стоит хотя бы попытаться жить настоящим, а не смотреть в зеркало, которое разбито. Не наказывать себя за то, что было.

Ивори замахнулась, чтобы отвесить ему хлесткую пощечину, но он словно предвидел и успел перехватить её руку. Ту ладонь, что должна была оставить след на его щеке, он поднес к губам и поцеловал. Нежно, бережно, как целуют самое святое, что есть. Столь лично, что Ивори на мгновение оторопела.

– Я прошу дать нам шанс на что-то большее, – прошептал он и отпустил её руку.

– Вы перешли все границы дозволенного, Коди Айвар, – холодно и жестко ответила она и, гордо расправив плечи, удалилась к себе в комнату.

В дверь тут же постучали. Волна гнева вызвала румянец на щеках и частое сердцебиение. В какой момент этот солдат решил, что её хорошее расположение к нему, это повод переходить черту?! Она с силой сжала ручку двери и открыла. Показывать степень возмущения не собиралась: не торговка на рынке, – но обозначить свою позицию стоило:

– Вы навязчивы. В данный момент мне неприятно ваше общество.

– Извините, леди Ивори, – чуть поклонившись, ответил Коди, тоже пряча свои истинные чувства за маской вежливости. – Обещаю, я больше не потревожу вас на личные темы. Просто хотел передать зелья. Только прошу не говорить никому, что они у вас есть, а пустые колбы вернуть.

Он достал из кармана три маленьких пузырька. Ивори не удержала дрожь рук, когда забирала их.

– Вы украли их у ведьм? – тихо спросила она, не веря сокровищу в своих руках. Смотреть хоть на что-то другое не могла.

– Это личный вопрос. Я не буду на него отвечать. – Коди сделал шаг назад от двери. – Не смею больше вам мешать.

Как только она снова осталась одна за закрытой дверью, то тут же залпом выпила один из пузырьков и замерла, прислушиваясь к своему телу. Боль медленно, минута за минутой, отступала. Ивори дошла до кровати и легла. По щекам потекли слезы. Чувство, когда ничего не болит, было таким забытым и вместе с тем невероятным, что она тихо рассмеялась.

Через несколько часов дом наполнился привычным шумом. Все вернулись со своих работ, постов, тренировок. Перед ужином бывшие солдаты Инквизиции проводили время у себя в комнатах, отдыхая и болтая. Нилс распахнул дверь в свою спальню и ввалился внутрь:

– Ма-а-а-ам, ты не представляешь… Мам?

Он резко развернулся и на носочках вышел. Коди не удержался и подошел, заглянул. Ивори лежала на боку, положив руку под подушку, и мирно спала. Лицо было расслабленным, а губы ещё хранили память об улыбке, которая наверняка была у неё до того момента, как женщина заснула. Коди тоже улыбнулся.

– Идем, пусть спит, – прошептал мальчику солдат.

* * *

Ивори проснулась и, обнаружив окружающий её мрак, резко подскочила и уставилась на соседнюю кровать. Сын? Где её сын?! Найлс тихо сопел, накрытый ворохом тряпок, которые все вместе выполняли роль одеяла. Выдох облегчения сорвался с губ, а следом Ивори улыбнулась и поправила часть тряпок, пряча под них выглядывающие ступни мальчика.

Стараясь не шуметь – хотя сын всегда крепко спит по ночам – она сняла с себя платье, аккуратно повесила на спинку кровати, надела длинную сорочку. Невольно подумалось, что даже во времена её жизни в бегах, тогда с Джонатаном, у неё не было таких старых и невзрачных одежд, какие теперь приходилось носить. Как всё-таки непредсказуема судьба… От дочери аристократа до Инквизитора одно мгновение. От Инквизитора до нищенки без права что-либо решать ещё одно мгновение. И не предугадать. Можно лишь надеяться на милость Создателя и верить, что новый поворот жизни будет счастливым.

Живот жалобно пропел, напоминая, что последняя еда была очень давно. Ивори стыдливо прижала ладони к животу, стараясь заглушить звуки. Когда бунт тела закончился, пришла жажда. С этим было проще. Вода всегда есть в кувшинах, что стоят в гостиной. Полин пьет много воды, поэтому Итан всегда следит, чтобы кувшины были полны. При воспоминании об этой паре Ивори усмехнулась: они оба такие простые и непритязательные, что в этом был даже какой-то особый шарм. Здорово, когда можно вот так, без условностей.

Осторожно приоткрыв дверь, Ивори выглянула. Коди был у себя за ширмой: виднелись только его ноги. Учитывая время, спал, скорее всего. Больше никого в гостиной не было. Темнота обнимала весь дом. Хорошо. А то одеваться, чтобы дойти до стола не хотелось.

Ивори выскользнула за дверь, дошла до стеллажа, где хранятся кружки, и направилась к кувшину. Что-то мелкое впилось в босую ступню – Ивори тихо ахнула и поджала ногу. Наклонившись и подняв маленькую деталь одной из самодельных игрушек Найлса, она сердито зашипела. Вот говорила же убирать за собой! А он где играл, там всё и оставил! Завтра будет весь дом убирать! Может, хоть это приучит его к порядку!

– Ивори, что случилось? – тихо спросил Коди, подходя к ней.

Ивори вложила ему в руку деталь, глазами рассказывая, что она думает о своем сыне. Коди улыбнулся, а потом заметил в её руках кружку. Он забрал её и наполнил водой.

– Я принес вам ужин, – прошептал он и указал рукой. Ивори только сейчас заметила стоящие на столе тарелки. – Не буду вам мешать. Доброй ночи.

Он сразу отвернулся и направился в свой угол. Его простая свободная рубашка поверх домашних штанов напомнила ей о собственном виде. Ивори мысленно укорила себя: додумалась же выйти. Теперь он увидел её в таком виде. От осознания, что её волнует не собственная нагота, а безвкусная сорочка, сердце застучало чаще, а по коже побежали мурашки. Ивори медленно поставила кружку на стол, опасаясь разлить содержимое, и неосознанно поправила волосы, стараясь унять внезапно нахлынувшее смущение.

Почувствовав неладное, Коди замер и через плечо, стараясь не смотреть на неё, спросил:

– У вас всё хорошо?

«Да. Хорошо». Но вслух она не смогла ничего сказать. Просто стояла, оглушенная открытием. Ей снова захотелось нравиться?.. Сказанное совсем недавно Коди стало прокручиваться в голове.

…стоит хотя бы попытаться жить настоящим…

– Ивори?

Он обернулся. Ивори подняла на него взгляд.

Коди красив. Надежен. Не такой, как Дарий. Не ищет любовных утех с другими. Не взрывной. Не маг. Рядом не по принуждению, а по собственному желанию. С ним она будет нужной. В отношения с Дарием же нужным был бы он.

Почему она их сравнивает? Почему она вообще думает о других мужчинах?

Увидел он её смятение, или просто почувствовал, но Коди пересек разделяющее их пространство в несколько медленных шагов, словно ему самому нужно было время, чтобы подумать… Его ладони осторожно легли на её шею, пальцы при этом нежно очертили её скулы. Он наклонился и накрыл губами её губы.

Она закрыла глаза, жадно впитывая ощущения, привыкая. Никогда её не целовал другой мужчина. Только Джонатан. И теперь… Чужое тепло. Чужой вкус. Чужой запах. Само касание чужое. Это так странно: снова чувствовать себя живой. Она приоткрыла губы, позволяя поцелую стать глубже. Не ответила, но и не оттолкнула.

Его руки скользнули вниз, замирая на её талии, и бережно прижали к себе, а губы продолжили медленно, со сдерживаемой страстью целовать её. Ивори невольно прислушивалась к себе. Она боялась испытать то желание, которое сжигало её от прикосновений Джонатана. Это было бы предательством. И гадала, что почувствовала бы, поцелуй её Дарий? Так же бы окаменела внутри или откликнулась телом?

– Коди, – тихо сказала она, отстраняясь и упираясь ему в грудь руками. – Не нужно.

То, что случилось, было неправильно. И оскорбляло в первую очередь его. Он заслуживал ответных чувств и желаний. Она не имела права использовать его симпатию, чтобы заполнить свою пустоту.

– Простите, – виновато прошептал он и торопливо отступил от неё. – Этого не должно было случиться. Я не знаю, что на меня нашло.

Его страх всё разрушить тронул её душу сильнее, чем недавние поцелуи и прикосновения. Ивори вдруг поняла, что с ним ей будет нестрашно оступиться, что если и есть тот, кто снова вернет её к жизни, то это он.

– Мне нужно время, – сказала она, повинуясь нахлынувшему мимолетному порыву. – Если вы готовы подождать, то…

Мгновение, и он снова замер перед ней, взволнованно дыша и лаская счастливым взглядом.

– Сколько потребуется…

– Я ничего не могу обещать вам. Вы же понимаете? – шепотом сказала она. Их взгляды пересеклись, и Ивори забыла, что хотела добавить. У него такой красивый, глубокий цвет глаз…

Коди кивнул, взял её за руку и оставил на коже нежный поцелуй.

– Составите мне компанию за ужином? – предложила она, тут же удивляясь сама себе.

Коди снова кивнул, но направился к своей кровати. Вернулся он со своей туникой, которую тут же пристроил на плечах Ивори. Действия пояснил:

– Ребята не так давно ушли спать, могут и спуститься за чем-нибудь. Не будем смущать их вашей красотой.

– Смущать можно только вас? – предположила она, хитро улыбаясь.

Услышать такое от неё было неожиданностью. Коди изумленно посмотрел на неё: холодная и погруженная в себя женщина сейчас… флиртовала? Его мысли так открыто читались на лице, что Ивори улыбнулась. Внутри разлилась такая опьяняющая легкость, что недавнее действие зелья по сравнению с этим меркло.

Они сели за стол. Несмотря на протесты Коди, Ивори поделила еду. Говорить ничего не стали. Просто молча ели, привыкая друг к другу в новой роли. В какой-то момент сверху донесся раздраженный шепот Полин:

– Они уже просто едят. Почему я не могу спуститься попить? Я и так терпела, пока они наобнимаются!

Коди поставил локти на стол и запустил пальцы в волосы, наклоняя голову и закрывая глаза. Ивори испытывала подобные же чувства: хотелось провалиться сквозь землю.

– Тебя уже заметили, – лениво проговорил Лео, – можно идти.

Раздался топот ног.

– Вы продолжайте, – сказала появившаяся в мешковатой ночной рубашке Полин и забрала кувшин. – Я больше не помешаю.

И потопала назад.

Ивори встретилась глазами с Коди и прыснула от смеха. Он тоже рассмеялся.

– Дубина, – наградил эпитетом свою женщину Итан. – Всю романтику им поломала.

– Новую придумают. Иди спать. Чего вышел?

– Ну интересно же.

Последовало невнятное бормотание и тихая ругань Полин, а затем недовольный голос Честера:

– Этот дом сегодня спать собирается или нет? Имейте совесть! Прекращайте ходить мимо моей кровати!

– Нечего жить в коридоре!

Они продолжили ругаться дальше, а Коди забрал тарелки и направился на улицу. Ивори продела руки в рукава большой туники солдата, запахнула её и ушла следом.