Текст книги ""Фантастика 2025-171". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Александра Власова

Соавторы: Эмили Ли,Василий Щепетнёв,Ли Эмили
сообщить о нарушении

Текущая страница: 214 (всего у книги 292 страниц)

Она знала, что та странная девушка, больше похожая на молодого мужчину, – его невеста, но не переставала надеяться. Ведь она, Исалиэль… для него. Никто не может противиться судьбе. Да и разве можно сравнить её и ту, другую? Исалиэль красива, она знала, так почему его взор всё время замирает на другой?

Память отравила душу воспоминанием… Как горел от желания его взгляд, когда он смотрел на другую, как часто стала вздыматься грудь, волнуясь… Они были у всех на виду, но словно одни во всем мире…

Исалиэль на мгновение зажмурилась, прогоняя слезы, а потом не сдержалась и бросилась бежать. Душу разрывало от несправедливости и сумасшедшей ревности. И сейчас, словно в насмешку, ей по пути попадались влюбленные, которые шутили, гуляли, держались за руки, целовались… А ведь таких в их городе всегда очень много… Просто она не придавала им значения, знала, скоро и в её жизни так будет. И пока все жили, она ждала… Того, кто с такой любовью и страстью смотрит на другую.

Она опомнилась на берегу и стала озираться, пытаясь понять, куда прибежала. Взор устремился в сторону дворца. Балкон брата отличался от всех, не перепутать. Почему из всех возможных мест, ноги принесли её сюда? Взгляд замер на окнах рядом с комнатой брата. Потому что там жил Чонсок Лим. С другой.

Силы оставили её. Слезы полились из глаз. Она опустилась на песок, закрыла лицо руками и горько заплакала, ненавидя свой дар, который показал будущее и уничтожил её настоящее.

***

Дарий сидел в стороне от всех и наблюдал за Лайей, беспокойно меряющей пространство ногами. Хотелось подойти и обнять, успокоить. Ненавистная ему азурианка, в который раз одернула её, уговаривая, что с Эарендилом всё будет в порядке, что он со всем справится. Имя этого эльфа, как и состояние, в которое из-за него впала Лайя, вызывали у Дария внутри пожар. Почему эльф привел её сюда, если не может обеспечить ей безопасность? Если ей приходится вот так переживать?

– Лайя, – не выдержал он, – я могу чем-нибудь помочь?

– Да. Сгинуть, – незамедлительно ответила за неё азурианка.

Лайя укорила её взглядом, а потом посмотрела на него.

– Спасибо, Дарий, – ответила она со слабой улыбкой, – ничего серьезного не случилось, это я просто… последние недели выдались не очень, вот я и накручиваю себя… Не обращайте внимания.

Всё-таки осознав, что она при свидетелях, Лайя стала контролировать себя и села на кровать. Дарию стало больно. Он чужой для неё. И его вопрос, чтобы поддержать её, сделал только хуже: она заперла свои страхи внутри и не давала им вырваться. В эту минуту он действительно захотел сгинуть. Хотя бы с её глаз. Он вышел на балкон и закрыл за собой дверь.

– Вот бы он и правда вниз сбросился, – донесся задорный голос азурианки.

– Тэ! Что ты такое говоришь?! – возмутилась Лайя.

– Держи!

Дарий обернулся посмотреть. Азурианка протянула расческу. Лайя послушно её приняла и уселась рядом, принялась перебирать волосы сестры, по лицу ведьмы стало медленно расползаться спокойствие. Имперец придвинул кресло ближе к ним, уютно устроился и начал читать какую-то только что найденную книгу. Это было так… по-семейному. И осознание того, что при всем желании, при всей любви, ему, Дарию, никогда не стать частью жизни Лайи, накрыло его, вызывая жгучую обиду на чужие промыслы.

Он отошел к перилам и уставился на океан. Один из порывов ветра донес чей-то плач. Дарий подался вперед, присматриваясь. На песке сидела черноволосая девушка в светлом, воздушном платье и плакала, прижав ноги к груди. Дарию стало неуютно, словно он подсмотрел за чьей-то жизнью. Столько одиночества было в положении тела этой эльфийки…

Он отвернулся, догадавшись, что это та самая, сестра Эарендила, а в голове роились вопросы. О чем могла плакать столь красивая девушка? Любимая лошадка умерла? Не тот кусочек тортика подали? Бросить-то её точно никто не мог. Таких, как она, не бросают. Таких ещё попробуй заполучи… Хотя сам Дарий на откровенно богатеньких никогда не засматривался, неважно насколько они красивы. Во-первых, он всё равно ничего не может предложить, а быть мальчиком на содержании – такое себе удовольствие. А во-вторых, проблемные они… ну-у-у-у… так рассказывали те, кто пробовал встречаться с аристократками.

Видеть происходящее в комнате было невыносимо, поэтому Дарий снова повернулся к плачущей эльфийке. Лучше подсматривать за чужим горем, чем сгорать в своем собственном.

***

Фенрис сидел на краю фонтана и медленно водил пальцами по воде, наблюдая за расходящимися кругами. Размышлял…

Мать и отец не заставили его долго ждать.

– Никто не смеет заходить без разрешения в сад Верховной жрицы! – воскликнула Анкалумэ. – И тем более назначать здесь встречи!

– Даже Магистр? – спросил Фенрис, не сдержав сарказма. Взгляд стал насмешливым.

– Даже Магистр, – твердо сказала она.

Ответ Фенриса позабавил. Сковавшая до этого тревога за результат переговоров и возможные последствия оставила его.

– Прошу меня извинить, – миролюбиво ответил Фенрис, жестом приглашая присесть на скамью, словно он был здесь хозяином, а не наоборот.

Жрица не заметила иронии и величественно села. Аркуэн зашел за её спину и смотрел на сына, ожидая начала разговора.

– Хотел извиниться за утренний инцидент, – снова заговорил Фенрис, выдерживая паузу. – Возможно, в моих словах вы увидели для себя оскорбительный подтекст, но я сказал ровно то, что сказал. Никаких тайных или явных намерений оскорбить у меня не было.

Анкалумэ мысленно оценила извинение сына. Вроде извинился, а вроде и нет. Легкая ухмылка одобрения тронула её губы.

– Возвращаясь к спорному моменту, – Фенрис посмотрел уже на отца, – война невыгодна обеим сторонам. К тому же не вижу причин для ненависти.

– После всего, что они сделали, люди заслуживают смерти! – яростно проговорил Аркуэн.

– А что они сделали? – Фенрис старательно сдерживал рвущийся триумф.

– Своей глупостью они уничтожили гармонию, заперли нас на этой стороне! – совершенно искренне возмутилась Анкалумэ.

– Хочу напомнить, – прохладным тоном сказал Фенрис, – что Маримэль, твоя сестра, помогала им устанавливать завесу. Так что вина эльфов в происходящем тоже есть.

– Не говори мне о ней! Проклятая предательница! Любовь к человеку сделала её слабой и затмила рассудок! – взбесилась Анкалумэ.

– Не вижу предательства с её стороны, – продолжил подводить их к нужной черте Фенрис. Сожалений не было. Сейчас это не его родители. Это эльфы, с которыми ему предстояло сыграть партию и победить. Он продолжил: – Её поступки можно понять. Она просто хотела справедливости и свободы для любимого человека. Разве это плохо?

– Что ты несешь?! – не сдержался Аркуэн. – Она и её, так называемый любимый человек, уничтожили всех магов!

Взгляд невольно устремился к Анкалумэ. Та невозмутимо сидела, продолжая пребывать в праведном гневе. Фенрис сдержал улыбку. Эмоции Верховной жрицы… Так даже лучше. Так проще будет застать её врасплох. Она не успеет справиться с собой.

– Разве силы человеческого мага и обычной эльфийки, пусть даже ведьмы, хватит, чтобы сотворить столь мощную магию, способную унести жизнь всех магов на этой земле? – спросил Фенрис ни к кому конкретно не обращаясь.

– Конечно! – воскликнула Анкалумэ. – Они были истинной парой!

– Точно, – медленно проговорил Фенрис, – я и забыл.

Он подошел ближе, останавливаясь перед ней и наклоняясь, чтобы заглянуть ей в глаза.

– Вот только я был здесь в тот самый день, мама. Когда ты и Муилькорх читали заклинание. Могу повторить его, освежить в твоей памяти, если вдруг забыла. Я не только лично видел цену твоей ошибки, но и всё, что было до этого заклинания.

Фенрис наслаждался её испугом и смятением. Все её страхи читались в глазах.

– О чем он говорит, Анкалумэ? – в голосе Аркуэна звучало недоумение. Он видел, как сошла краска с лица его жены, и сердце сжалось от нехорошего предчувствия.

– Скажешь ему? Или мне надо самому объяснить? С самого начала? – Фенрис отстранился. В глазах играла ирония и предложение, которое Верховная жрица должна была принять.

– Это была я, – тихо сказала Анкалумэ, не поднимая взора от своих сцепленных в замок рук, лежащих на коленях.

– Что? – не понял Аркуэн, обходя жену и опускаясь возле неё на корточки.

– Это была я! – уже громче сказала Анкалумэ и, взяв себя в руки, взглянула на мужа. – Я и Муилькорх прочитали заклинание, не Маримэль.

Аркуэн коснулся её плеч, чуть сжимая, и помотал головой.

– Но… ты же сказала всем… сказала мне…

– Я вас оставлю, – сказал Фенрис. – Обсудим церемонию посвящения завтра с утра, за завтраком.

Он повернулся и вышел. Дорога до своей комнаты была долгой. Ему нужно было время обдумать и взвесить степень риска. Скорее всего, Аркуэн не захочет открывать правду эльфам, это подорвет авторитет Верховной жрицы. В таком случае есть весьма действенный рычаг давления. С другой стороны, оставить всё как есть сейчас, значит, оставить угрозу устранения. Он, Фенрис, опасный свидетель. И в силе материнских чувств после стольких лет разлуки он не был уверен. Особенно теперь, когда действительно, можно дождаться другого Магистра, маги-то больше не гибнут. Хотя верить в то, что отец может навредить ему, не хотелось.

Фенрис вдруг вспомнил, что есть те, кто ждет его и волнуется. Стало чуть легче на душе. Вера в семью и любовь укрепила в нем решимость бороться.

При виде него азуры и Лайя подскочили.

– Как прошло? – спросила Тэруми.

– Ожидаемо, – уклончиво ответил он, а потом улыбнулся. – Можно расслабиться. Убивать нас не будут. По крайней мере, пока. Думаю, в ближайшие дни достигнем соглашения.

Все облегченно выдохнули, Тэруми снова плюхнулась на кровать.

– Разберемся, ожидаемо, – проворчала Тэруми и скосила на него взгляд. – Угрюмый, давай-ка поразнообразнее. Тебе столько лет, а слов в обиходе мало…

Фенрис не стал отвечать, тем более что Лайя прильнула к нему и переплела их пальцы, запуская свою магию к нему, даря силу.

В комнату вернулся Дарий, взгляд на секунды замер на их руках, а потом устремился на эльфа, ожидая пояснения.

– Пределы дворца по-прежнему стараться не покидать, – сообщил Фенрис. – Мы задержимся здесь до моей церемонии посвящения, а потом отправимся в Изиму.

Дарий кивнул и поспешил уйти. Лайя проводила его расстроенным взглядом. Чувство вины снова проклюнулось сквозь здравый смысл. Когда маг огня ушел, Чонсок тихо спросил:

– Чем пришлось пожертвовать?

Фенрис посмотрел на данхне. Да, тот понимал, что победителей в переговорах не бывает. Всегда нужно чем-то жертвовать.

– Правдой, – спокойно сказал он. – Эльфы думают, что заклинание, погубившее магов, пришло со стороны людей. Так всё и останется. – Они были в замешательстве, хотели пояснений, но Фенрис слишком устал для разговоров, морально устал. – Может, погуляем? Я покажу вам места, которые любил раньше.

– Ты же сказал, что покидать дворец нельзя, – напомнила ему Тэруми.

– Со мной можно, – без тени сомнений сказал Фенрис.

– Не слишком ли высокопарно, о великий и могучий Магистр? – поддела его она.

– Для танэри ты такая шумная, – утомленно выдохнул он.

– А ты слишком занудливый. Хотя в твои годы…

Лайя толкнула её, как обычно вступаясь за мужа, Тэруми задорно захохотала…

***

В комнату они вернулись ближе к вечеру. Фенрис спросил:

– Что заказать на ужин?

Тэруми принялась перечислять, пальцы на руке закончились.

– Обжора, – коротко прокомментировала Лайя, с теплом на неё смотря.

– А остальным? – спросил Фенрис.

– Того, что Тэ перечислила, хватит, – ответил Чонсок.

– Я распорядился, скоро принесут, – спустя паузу сообщил Фенрис, устраиваясь уютнее на диване.

Они уставились на него, не понимая. Маг выдохнул и объяснил:

– Мысленно, я теперь так умею.

– Ого! – воскликнула Тэруми. – А скажи мне что-нибудь!

– Это работает только с эльфами.

– А Верховная жрица с Лайей говорила. Лайя – человек.

– Ну так на то она и Верховная жрица.

И не возразить же. Все расселись в ожидании. Еду принесли достаточно быстро. Фенрис поблагодарил. Лайя хотела спросить про Дария, но побоялась. Фенрис понял её порыв и сказал:

– Ему тоже принесли.

Сытые и довольные, они перешли на большой пушистый ковер и смотрели на похрустывающий поленцами камин. Хоть нужды в тепле не было, эта прихоть пришлась по душе всем. Говорить о важном не хотелось, поэтому просто вспоминали забавные случаи из прошлого.

В дверь постучали. Это была Анкалумэ. В облике больше не было гнева или презрения. Она была ровно такой же, как и при их первой встрече: невозмутимой и величественной.

– Я хочу поговорить с тобой. – Она смотрела только на сына.

Фенрис знал, о чем будет разговор, но всё равно пошел следом за ней.

– Я и Муилькорх… – начала она, когда они уединились в ближайшей пустой комнате. – Это в прошлом. Не говори Аркуэну.

– Это твоя личная жизнь, – холодно отрезал Фенрис, не желая её слушать. – Меня это не касается.

Облегчение, какое появилось на лице матери, ударило его словно пощечиной.

– Спасибо, – сказала Анкалумэ и коснулась его руки.

– Придержи свою благодарность! Я делаю это не для тебя, – он все-таки не сдержался и повысил голос, а потом развернулся и ушел.

***

На дворе была глубокая ночь, но Фенрис и Чонсок корпели над бумагами, тщательно подбирая формулировки для предстоящего соглашения Изимы с Дэйлором. Лайя и Тэруми заснули на кровати, так и не дождавшись любимых.

– У меня есть просьба, – сказал вдруг Чонсок, при этом бросая взгляд в сторону кровати. – Только давай не здесь, а пойдем ко мне.

– Они спят, – тихо сказал Фенрис.

– С Тэруми никогда нельзя быть уверенным, – тихо заметил воин и кивнул в сторону выхода.

Неслышно закрылась дверь, скрывая мужчин. Тэруми сонно толкнула сестру.

– Ведьмочка, Чон куда-то с угрюмым пошли…

– М-м-м… – промычала Лайя, переворачиваясь на другой бок.

– Вставай, они там о чем-то секретничают, – бормотала Тэруми, не в силах подняться сама.

– Тэ, отстань… Какие у них там могут быть секреты? – сердито прошептала Лайя. – А свои хитроумные планы по захвату мира они потом выдадут.

– Думаешь?

– Конечно. А что ещё они могут обсуждать? Спи.

Лайя потянула за край покрывала и укрыла сестру, то же самое проделала и со своего края кровати, укрываясь сама.

– Ладно, ведьмочка… люблю тебя…

– Спи уже…

Фенрис был заинтригован, но молча ждал, пока Чонсок начнет говорить. Воин убедился, что никто не подслушивает, и повернулся к эльфу.

– Когда вернемся в Изиму, я хочу официально пожениться с Тэруми, – сказал Чон. – Ты же Магистр, сможешь провести церемонию и благословить нас.

Фенрис опешил, не зная, что сказать. Он не мог представить себя, благословляющим чей-либо союз. Да и Магистр он для эльфов, а для людей просто маг. И всё же Фенрис кивнул. Чонсок и не ждал ничего иного, поэтому перешел к сути разговора:

– Мне нужно кольцо для Тэруми в пару моему. – Он снял свой перстень с драконом, который подарила ему Тэруми, и протянул Фенрису. – Можешь попросить сделать такое же, только меньшего размера? Ну и изящнее, женское? – Фенрис забрал кольцо и сразу спрятал в недрах кармана. Чонсок вдруг вспомнил и добавил: – И оно не должно быть слишком выпирающим, чтобы в драке не мешало.

Когда понял, что сказал, сначала рассмеялся, а потом горько выдохнул. Бой – часть жизни его любимой, а так хотелось бы оградить от всего, чтобы всегда была в безопасности, рядом.

– Хорошо, – с улыбкой ответил Фенрис.

– Только Лайе не говори, ну мало ли…

– Понятно, – прервал эльф.

Чонсок радостно кивнул ему на дверь, приглашая продолжить начатое.

Глава 14

Совместный завтрак на сей раз протекал в более терпимой обстановке. Аркуэн был отстранен и мало обращал внимания на остальных. Анкалумэ вела себя учтиво, холодно, а Исалиэль по красоте превзошла саму себя: наряд, прическа, украшения – невозможно было не смотреть. Внимание юной эльфийки было по-прежнему приковано к Чонсоку, но уже не столь явно. И когда все оценили красоту будущей Верховной жрицы, Тэруми оценила её целеустремлённость, но снова устраивать показательные выступления не стала из уважения к Фенрису. Ему и так было непросто выстраивать взаимоотношения с семьей.

Заявление Фенриса, что подготовкой самой церемонией должна заниматься Исалиэль, неожиданно было положительно воспринято. Разве что сама эльфийка разволновалась: такая ответственность! А вот на предложении обсудить перемирие двух оставшихся городов Анкалумэ молча встала и, чтобы не наговорить лишнего, ушла. Фенрис проводил её взглядом и чуть сдержал облегченный выдох. Встречу с Аркуэном и Чонсоком наметили сразу после завтрака. Оставалось решить вопрос со вчерашней просьбой.

Фенрис попросил Исалиэль задержаться. Лайя и Тэруми, уходя, бросали любопытные взгляды, но подгоняемые Чоном всё же вышли.

– У меня личная просьба. Только это должно остаться между нами, – сразу перешел к делу он и достал кольцо Чона. – Мне нужна женская копия этого кольца.

Кольцо Исалиэль, конечно, узнала. Руки воина тоже являлись предметом её восхищения. Не раз за ними завороженно наблюдала.

– Работа мастеров клана Таэритрон. Такие украшения раньше были очень популярны, – несколько отрешенно проговорила эльфийка.

– Кольцо должно быть более изящным и не мешать руке держать оружие. Размер… – Фенрис запнулся, вдруг понимая, что они с Чонсоком упустили главное.

– Не беспокойся, брат, – с горечью сказала Исалиэль, лицо стало бледнее, – я угадаю нужный размер. Это ведь… свадебное кольцо для Тэруми Ю-хи Шайн?

Фенрис мог попросить изготовить кольцо кого угодно – Магистру бы не отказали, – но выбрал именно Исалиэль. Он хотел, чтобы эльфийка перестала уже питать ложные надежды, поэтому подчеркивал статус Тэруми. Неумелый флирт сестры вызывал у него и вовсе очень нехорошие чувства, сродни тем, какие испытывала Тэруми к Дарию. Он никогда не признался бы вслух, но счастье их четверых для него было важным, и допустить, чтобы эта эльфийка вносила разлад, не мог. Хоть он и тысячи раз говорил себе, что это не его дело…

– Да, – коротко ответил он. Простое слово погасило огонь в глазах юной девушки. Фенрис уже развернулся, чтобы уйти… но не смог. – Судьба не так неотвратима, как нам кажется, – твердо сказал он. – Когда рвутся одни нити, она начинает плести другие. Узор становится иным, новым. И этот узор всегда прекраснее предыдущего.

Он ушел, оставляя её в одиночестве с кольцом, которое на палец Чонсока когда-то надела другая.

***

Дарий бродил по берегу. Роскошь, покой и безопасность утомляли. Он как никогда чувствовал впустую сгорающую жизнь. Когда-то он переживал из-за всепоглощающей ненависти, а сейчас понял, что хуже равнодушия ничего нет. Если не брать в расчет его четверых невольных спутников, до него никому не было дела.

Прослонявшись бесцельно по коридорам, он был уже готов сотворить хоть какую-нибудь глупость. Впрочем, он её и сотворил, несколько раз попытался заговорить со снующими на нижних этажах эльфийками. Чуть не закончилось катастрофой. Девушки от него испуганно разбежались, а пришедшие их защищать мужчины были не расположены к диалогу, тем более что ни он, ни его оппоненты не понимали друг друга. Спас его какой-то Эарендил, который успокоил своих и на иллуийском поспросил его вести себя более почтительно. Дарий до сих пор злился, вспоминая это… Куда уже почтительнее? Он поздоровался, спросил, как пройти до ближайшего сада? Он же не виноват, что его никто не понимает!

Ветер снова взъерошил волосы и рванул полы мантии, которую он сегодня надел. Не такая, конечно, как в Башне, но очень похожая. Хоть что-то напоминало ему о прошлой жизни, по которой теперь скучал. В эту минуту он был согласен даже на Эдана. С ним хоть поговорить можно. А ещё можно позлить, ведь Инквизитор непременно встанет на сторону своего кайнарис. Дарий расхохотался. Не кайнарис защищал своего Инквизитора, а она его. Он снова рассмеялся. Настроение стремительно подскочило вверх.

***

Исалиэль вышла на берег океана. Хотелось побыть одной. Проводить уходящее солнце. Сегодняшнее утро, пожалуй, было ещё более отвратительным, чем вчерашнее. Только слез не было. Наверное, выплакала в прошлый раз. Кольцо, которое ей отдал брат, она хотела выбросить, расплавить, уничтожить, но не стала этого делать. Естественно. Будущая Верховная жрица должна созидать, быть мягкой, понимающей. Умение сдерживать собственные злые порывы – важное и нужное качество. Вот она и тренирует его. Хотя раньше подобных проблем у неё никогда не было. Наверное, потому что и порывов этих злых не было.

Она смотрела на водную гладь и старалась дышать ровно. Помогло, но стало очень грустно.

– Не люблю воду, – раздался рядом голос.

Исалиэль видела приближающегося мужчину, но думала, он пройдет мимо, не ожидала, что он заговорит с ней. Она повернула голову, собираясь сказать ему, что хотела бы побыть одна, но он на неё не смотрел, казалось, и ответа не ждал. Просто сказал, чтобы сказать.

Взгляд зацепился за профиль незнакомца. Она знала, что он маг, который прибыл в город с Магистром. Она даже видела его пару раз, но никогда не придавала этому значения. Она вообще никого, кроме Чонсок Лима, не замечала. Горькая усмешка сорвалась с губ, но, хвала Великим силам, та утонула в звуках прибоя.

– Почему? – неожиданно для самой себя спросила Исалиэль.

– В ней нет жизни. Нет страсти, – ответил ей незнакомец.

Странный ответ. Океан населяют миллион живых существ. И при чем здесь страсть? Исалиэль хотела отвернуться, но любопытство не позволило. Вблизи она видела не так много людей. И уж точно никогда не видела такого цвета волос. Ветер игриво подбросил красные пряди её неожиданного спутника, словно специально продолжая удерживать её взгляд в своем плену.

– А вам? – спросил он, рассматривая солнечные блики на воде.

– Что мне? – не поняла вопроса эльфийка.

– Нравится океан?

– Не знаю, – искренне ответила она. Она никогда не задумывалась, нравится ли он ей или нет. Это же океан. Есть и есть.

– Как это? – теперь не понял маг и повернул к ней голову.

Исалиэль наконец-то смогла рассмотреть его лицо полностью. Вопиющее нарушение всех правил и норм, но глаза отвести не могла. Не такой, как Чонсок… Другой цвет кожи, бледный, с едва виднеющимися веснушками на носу и щеках. И глаза зеленые, внимательные, какие-то… испытывающие, а ещё… она не могла понять, что таится в них… Сдерживаемый интерес? Черты лица были острее, чем у Чонсока, но в то же время мягче, выдавая не волевую натуру, а более… Какую?

Он заметил, что она его внимательно рассматривает, и нахмурился:

– С моим лицом что-то не то? Испачкался?

– Нет, – поспешила ответить она и отвела взгляд. – Просто я не так много людей видела. Простите за назойливое внимание.

– Всё в порядке, – дружелюбно ответил он. – Я, кроме Эарендила, тоже эльфов не видел раньше никогда. Первое время, как сюда попал, только на них и смотрел. Так что я вас понимаю.

Они замолчали на какое-то время, задумчиво смотря на воду, а потом он спросил:

– И как?

Исалиэль удивленно на него посмотрела, ему пришлось расшифровать свой вопрос:

– Каков вердикт? Я красивый?

Она смутилась от его прямого вопроса, но ответила:

– Сложно сказать. Вы слишком необычны для меня.

Он рассмеялся. Так звонко, задорно, по-мальчишечьи, что Исалиэль широко улыбнулась, откликаясь душой на его лёгкость.

– Спасибо за искренность! Вы забавная!

– А я? – Вечер творил с ней чудеса. Исалиэль и сама не верила, что это спрашивает.

– Вы хотите честный ответ или просто, для самолюбия? – Он скосил на неё ставший хитрым взгляд.

– Честный, – сразу же ответила она. Чтобы потешить самолюбие, у неё был весь Дэйлор. К будущей Верховной жрице относились трепетно и почтительно, иного и не могло быть. В эту минуту хотелось настоящего, искреннего.

– Ваша внешность отличается от внешности других эльфийских женщин. Вы другая, это чувствуется.

– Звучит так, словно вы уклоняетесь от ответа, – разочарованно протянула Исалиэль.

– Возможно, – весело ответил он, блестя глазами, – но это то, что приходит на ум, когда я смотрю на вас.

Эльфийка погрузилась в задумчивость. Так и есть, она отличается. Единственная Таурендил в Дэйлоре. Избранница Миталар. Духовная опора и образец добродетели для всех эльфов. Их надежда. И от этого становилось грустно… Она хотела совершать глупости, быть порой безрассудной, влюбляться, разочаровываться и снова любить… Она хотела жить…

Океан молча принимал обращенный на него взор и впитывал её разрастающееся отчаяние и одиночество.

– О чем грустите здесь? – спросил её этот странный человек.

– О любви, – тихим шелестом вылетело у неё.

– О какой? Прошлой? Настоящей? Будущей?

– Несуществующей, – с горькой иронией ответила она.

– Это глупо, – промолвил он.

– А вы? – Обернулась к нему Исалиэль, вдруг понимая, что и он слишком задумчив.

– Так же. О несуществующей.

– Это глупо, – повторила она, и мужчина улыбнулся.

– Дарий, – представился он, снова оборачиваясь к ней и протягивая руку.

– Лиэль, – улыбнулась она и вложила свою маленькую ладонь в его руку. Мимолетное прикосновение сделало их улыбки радостнее и менее скованными.

Погода испортилась: небо потемнело раньше срока, упали первые капли. Исалиэль с сожалением подумала, что теперь нужно вернуться. Причин остаться на берегу не было.

Дарий смотрел на неё и с тоской представлял дальнейший вечер в одиночестве. Как некстати был этот проклятый дождь. А ведь они могли ещё поговорить.

Капли стали бить сильнее, оставляя влажные следы на одежды. Неловкость, зависшая между эльфийкой и человеком, стала осязаемой. Раскаты грома сотрясли небо и заставили вздрогнуть обоих.

– Бежим, я знаю, где можно укрыться, – перекрикивая шум волнующегося океана и порывистого ветра, неожиданно сказал Дарий и схватил её за руку, увлекая за собой.

Его горячая ладонь, бесцеремонно сжимающая её ладошку, вызывала у Исалиэль оцепенение. Никто не смеет касаться без разрешения будущую Верховную жрицу… Дарий на бегу обернулся, широко улыбаясь, и крикнул:

– Скорее!..

Дождь усилился. Ещё немного и платье намокнет, она не сможет не то чтобы бежать, идти толком не получится. Её рука решительно сжала его руку, Исалиэль побежала быстрее. Безумие разливалось по венам и опьяняло. Дарий снова обернулся и счастливо засмеялся. Ветер рванул его волосы и бросил на лицо. Некоторые пряди прилипли к уже намокшим под дождем щекам. Исалиэль рассмеялась в ответ, жадно вдыхая его свободу, впервые за всю свою жизнь чувствуя себя живой.

Дарий заскочил в небольшое углубление в скале и сразу же отпустил руку девушки.

– Ну и холодина, – весело проговорил маг, растирая свои плечи. – Ты вообще в легком платье, заболеешь ещё, сейчас…

Он выпустил на волю огненные сферы. Те стали плавно покачиваться и кружить вокруг них. Исалиэль замерла возле него, в восхищении смотря на переливающиеся оранжевые шары.

– Какие красивые, – выдохнула она, а с лица Дария медленно сползла улыбка. В её больших красивых глазах отражалось его пламя.

– Очень, – сказал он, но, кажется, совсем другое имея в виду.

Он тряхнул головой, вынуждая себя отвести взгляд. Это сестра Эарендила. Неприятности ему ни к чему.

Исалиэль протянула руку, собираясь дотронуться до ближайшего шара, Дарий вовремя поймал её руку, удерживая.

– Глупышка, это огонь! Обожжёшься! – воскликнул он.

Она перевела на него взгляд, снова рассматривая его. Где-то в отголосках здравого смысла возникла мысль, что её руку Дарий так и не отпустил. Возникла и погасла. Его близость почему-то волновала. Вдруг захотелось, чтобы он подтолкнул её к новому безумству. Снова заставил почувствовать себя живой, смелой…

Её взгляд смущал. Дарий отвел глаза, но те, как назло, скользнули по её обнаженной коже шеи, груди и плечам… Мурашки на нежной коже выдали – Лиэль холодно.

– Ты замерзла, – хрипло проговорил он, не узнавая свой голос. А потом прокашлялся и сказал: – Могу поделиться мантией… Или обнять…

Девушка смущенно отвела взгляд и тихо ответила:

– Не нужно. Ваш огонь достаточно греет.

– Твой, – поправил её Дарий с улыбкой. – Мы уже не чужие друг другу. Как-никак в беду попали вместе.

Его легкость снова растопила её смущение. Исалиэль улыбнулась. Порыв ветра царапнул тело ознобом, девушка обняла себя руками. Дарий мысленно воздал хвалу Создателю, что под мантией у него вполне приличная майка и штаны, и стал расстёгивать пуговицы. Исалиэль зачарованно следила за его ловкими движениями пальцев и стремительно заливалась краской. И всё же возражать не стала. Взгляд отвести не смогла.

Дарий всячески гнал от себя интимность момента и запрещал себе даже думать в подобном направлении. Сестра Эарендила. Принцесса. К тому же явно неискушенная в любовных делах, а таких он избегал особенно. Им нужны были обещания, любовь, клятвы и вместе-навсегда. Им нужен был возлюбленный, а не любовник на несколько ночей… Черт. Вот опять думает не о том. Лиэль просто холодно.

Тяжелый предмет одежды опустился на плечи. Чужое тепло, которое хранила мантия, вызвало у Исалиэль трепет. Легкий запах хвои, смешанной с лимоном, добавили искорок в разливающееся по телу волнение. Она узнала этот аромат, так пахнет мыло, которое делают эльфийки на нижних этажах. К этому запаху примешивалось что-то ещё, едва ощутимое, но такое влекущее.

– Так лучше? – спросил Дарий, обходя её и поправляя мантию.

– Лучше, – эхом повторила она.

Он протянул руки, собираясь застегнуть несколько пуговиц, чтобы мантия не спадала, и вдруг замер. В иной бы ситуации, с другой девушкой, он ни за что бы не остановился… Начал бы застегивать с середины, где-то чуть выше талии, потом медленно поднимался бы выше, ещё и ещё… А потом, когда дело бы дошло до груди, то пальцем бы коснулся обнаженного участка кожи… нежно, едва ощутимо… Протянул бы ласку дальше, очерчивая край платья… Потом бы взглянул в глаза…

Он убрал свои руки за спину, опасаясь за собственную выдержку, и на мгновение прикрыл глаза, пытаясь успокоить взбудораженное тело. Когда снова открыл их, то его встретил взволнованный взгляд лазурных глаз… Если бы это была другая девушка, он бы наклонился, замирая губами у самых губ и играя с ней…

Дарий отступил на шаг. Нельзя. Черт… Какие же у неё губы… Если поцелует, то пропадет… Нельзя… И почему она молчит? Неужели не понимает, что нельзя никуда идти с малознакомым мужчиной? Да… Вот это правильная эмоция. Злость погасит фантазии… Её губы…

– Поцелуй меня, – попросила она и робко приблизилась к нему.

Её руки обвили его шею, нерешительно притягивая. Он покорно наклонился, не в силах сопротивляться, но замер в нескольких сантиметрах от её губ. Сейчас это не было игрой, это было криком отчаяния… Он знал, что у неё никого не было, чувствовал, и понимал, что здесь не место для первого опыта и что он точно не тот, с кем такой опыт стоит разделить, но сгорал в пламени собственного влечения.