Текст книги ""Фантастика 2025-171". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Александра Власова

Соавторы: Эмили Ли,Василий Щепетнёв,Ли Эмили
сообщить о нарушении

Текущая страница: 266 (всего у книги 292 страниц)

Обед сегодняшний мало отличался от обеда вчерашнего или позавчерашнего, только сестрички были молчаливее: они тоже были привязаны к Джою. Но, не зная о моих подозрениях, с едой это никак не связывали, и ужинали, как и полагается на море. Море пробуждает аппетит, что является одним из важнейших факторов оздоровления детей – так считает современная наука. Современная началу двадцатого века, когда худоба однозначно считалась признаком нездоровья, душевного или телесного. Худой человек – плохой человек. А раздобреть – значит, набрать вес. Русский язык правду говорит!

Но аппетит у сестер обычно «на троечку», как и приличествует принцессам. Вот купчихи, те мастерицы покушать. Хотя, глядя на портрет бабушки Виктории, королевы Великобритании, видно, что она понимала толк в еде, что не помешало ей прожить долгую жизнь.

И она тоже любила собак.

Я попросил прощения, и покинул обеденное общество. Все приняли это с сочувствием.

Ну да, всем жалко мальчика, у него первая в жизни потеря.

В своей каюте я продолжил работать над романом, прислушиваясь к себе: как там, внутри? Не умираю?

Но чувствовал себя вполне сносно.

Я решил сделать литературную химеру. Соединить три романа в один. За основу взять «Гиперболоид инженера Гарина» Алексея Толстого, добавить «Пылающий остров» Александра Казанцева, и приправить всё «Тайной двух океанов» Григория Адамова. Гарин будет анархистом, врагом монархии, ему будет противостоять барон А. ОТМА, благородный детектив-любитель, Гарин во время золотодобычи на далеком полярном острове нечаянно раздует мировой пожар (поднятый из глубин минерал аурумин послужит катализатором горения азота в атмосфере), а гасить его отправится новейшая подводная лодка Российского Императорского флота «Пионер», как водится, со шпионами на борту. Будет и роковая красавица Зоя Монтроз (всё, разумеется, совершенно прилично), и таинственный шпион из загадочной страны на Тибете (японцев я решил не трогать), и многое другое.

Я прикинул: главу в двадцать четыре иллюстрации газетного качества я могу без спешки изобразить в три дня. Возьму вместо трех дней месяц, поскольку человек предполагает, а жизнь располагает. Роман будет состоять из шести глав. Начнем публиковать в октябре, закончим в марте. Если пойдёт хорошо, сделаем книжный вариант. Комиксы в Северо-Американских Соединенных Штатах существуют давно, но золотой век их – впереди, в тридцатых. Ну, а у нас он наступит раньше: уверен, что барон А. ОТМА подаст пример подданным, и в России расцветут тысячи цветов самого разного вида. Для страны, где большая часть населения либо неграмотны, либо малограмотны, комикс может – и должен! – стать популярным настолько, чтобы ни Алексей Толстой, ни Александр Грин им не погнушались.

Я же, вернее, мы, раздуем пожар комикса и скромно отойдём в сторонку. Из искры возгорится пламя! А мы займёмся другими делами, разве что иногда, время от времени, в паузах между мировой политикой и земельной реформой, напишем роман-другой из наследия двадцать первого века. Изюм из булки, и никак иначе.

Остановился я после полуночи, вместе с инженером Гариным уничтожив гангстера Гастона. Световой импульс длительностью одна десятая секунды – и в пяти верстах от стрелявшего гангстер падает замертво. Каково?

Бред. Чепуха. Дешёвое чтиво.

То есть именно то, что нужно.

Глава 21

13 июля 1913 года, суббота

Вперед, заре навстречу!

– Историю поменять – не слона искупать, – сказал Ходжа Насреддин на прощание. Сказал – и растворился в тумане рассвета.

Я проморгался, сел.

Да, утро. И не такое уж раннее. Просто меня не будили. Не велено будить. Считается, что у меня нервное перенапряжение, астения, и потому в режиме дня сделаны большие послабления. Спи, гуляй, ешь, это сколько хочешь. А учиться поменьше, поменьше. А то, понимаешь, е равно эм це квадрат – для мальчика слишком.

Джоя изучали лучшие российские ветеринары. Взяли тело, увезли в Петербург, на миноносце это рядом, и там изучали. Как изучали, мне не сказали, но понять нетрудно. Никаких достоверных признаков отравления не нашли. И следов яда не нашли. Просто умерла собачка внезапно, это бывает. Даже с молодыми собачками бывает. Необъяснимая смерть, решили лучшие российские ветеринары. Вернее, так сказали мне. Чтобы я успокоился. Ну, совпало: я накормил Джоя омлетом, и через три часа он умер. Совпало, да. А яда никакого не было.

Я спорить не стал. Может, и правда не нашли они никакого яда. Одна тысяча девятьсот тринадцатый год, яды в ходу простые, незамысловатые. Не дороже рубля золотник. На какие яды проверяли? Мышьяк, ртуть, может, цианистую кислоту, или ее соли? А ядов в природе тысячи, нужно только знать. Всё яд, собственно, главное доза.

Хорошо, не было яда, не было. Верю. Но если не было яда, куда девался юнга?

Я так и спросил у Рара, что говорит юнга, Олег Гордиевский?

А не нашли юнгу, ответил Рара. Ищут, но не могут найти. Снял форму, и чем его отличишь от тысяч других мальчишек.

Зачем же ему снимать форму, продолжил спрашивать я. Форма красивая, ради такой формы мальчишки на всё готовы.

Может, и на всё, помрачнел Рара. Решил юнга пробежаться по Ревелю, поглазеть, раз на берег выбрался, тут ему и встретились портовые ребята. Из тех, что на всё готовые. Но, поспешил он меня успокоить, скорее, он просто продал форму, а сам пустился в бега. С мальчишками это бывает.

Тут делать вид, что верю, я не стал. Но и продолжать разговор тоже не стал. Ни к чему это всё. Если Рара хочет меня успокоить, пусть думает, что я успокоился.

Но вообще-то он, Рара, да и все остальные, постоянно чувствуют себя в прицеле. Образно выражаясь. И буквально тоже. Террористы – только одна из угроз. Простая ненависть обслуги никуда не исчезает, как не называй лакея по имени-отчеству. Ну, и дворцовые интриги, заговоры, перевороты… Я к трехсотлетию династии почитал всякие книжечки, и понял, что шансы умереть своей, так сказать, смертью, что у царя, что у наследников, куда меньше, чем у простого мужика. Одна матушка Екатерина чего стоит: муж убит, Иван Шестой – убит, Павел Петрович оттёрт от трона, и в итоге убит собственным сыном, то бишь внуком Екатерины, Александром Павловичем. Нет, не собственными ручками убивала матушка Екатерина, и Государь Александр не собственными, но что это меняет?

Ну, и дальше… Александр Павлович, по легенде, в старцы двинулся, замаливать грехи. Николай Павлович, опять же есть легенды, самоотравился, не перенеся позора Крымской войны. Александра Николаевича убили при всём при честном народе. За Александром Александровичем охотились, как за вепрем. И нашему Рара тоже несладко приходится, а уж министров у него поубивали, губернаторов, прочих высоких сановников – и не счесть. Тут труса праздновать нехорошо. Хочешь на трон – будь готов! И к смерти тоже. И это пока не не беру исход в подвале, потому что он наступит в семнадцатом году. Или восемнадцатом? Или не наступит?

Возможно, у Романовых (и вообще у монархов) есть обряд посвящения? Исполняется наследнику шестнадцать лет, и его знакомят с изнанкой жизни царской семьи: вокруг заговорщики, вокруг террористы, вокруг ненавидящие тебя люди, так что виду не подавай, слабины не допускай. Ведь так, собственно, жили многие помещики – боялись собственных крестьян. И не зря боялись: то петуха красного пустят, а то и убьют. Но, боясь, не дрожали, а вели политику: разделяй и властвуй. Одних крепостных приближали, миловали, а уж те, охраняя своё возвышенное положение, сами вынюхивали потенциальных строптивцев, бунтовщиков и саботажников. Одних отправить в дальнюю деревню, других – отпустить на оброк, третьих отдать в солдаты, четвертых и вовсе продать. В зависимости от психотипа. И получалось, что помещик хороший, а управляющие плохие. Управляющие, бурмистры, ключницы… Помещики, они ни разу простаками не были. Не все, но многие на три аршина под землёй видели. Иначе разоришься, по миру пойдешь. Или убьют, как убили отца автора «Братьев Карамазовых», книги, которую я так и не прочитал там, в двадцать первом веке.

Может, и мне в шестнадцать лет откроют Царский Секрет?

Если, конечно, доживу.

А пока я постарался полностью выбросить опасность из головы. Как там в сказках? Двум смертям не бывать, а один раз я уже умер.

Глупость, конечно, но мне почему-то кажется, что смерть ко мне торопиться не станет, что я в её книжечке помечен, как «умерший». И потому пить и есть я намерен без особой опаски. Сохраняя все предосторожности в отношении гемофилии. Оно, конечно, замечательно было бы исцелиться, но вряд ли.

Проделав положенные утренние процедуры, я отправился в столовую. Не в кают-кампанию, нет, в обычную столовую. Потому что мы не на «Штандарте», а дома, в Царском Селе, в Александровском дворце. Время пришло. Отдых Рара не сократил ни на день, после смерти Джоя мы продолжили плавание в шхерах, Рара рассекал балтийские воды на байдарке, играл в теннис, девочки тоже, а я с Mama преимущественно проводили время на палубах нашей яхты. Дышали морским воздухом. Говорили о том, о сём. Говорила больше Mama, а я помалкивал, памятуя, что молчание дороже глагоголения. Но уж если говорил, то не попусту.

И вот вчера отдых закончился, и мы вернулись. Как ни в чём не бывало.

Ну, и ладно.

Буду и я – как ни в чём не бывало.

Как ни в чём не бывало, позавтракал (протёртая вареная свекла с мёдом), как ни в чём не бывало, вёл застольные разговоры, и как ни в чём не бывало, вместе с сестрами спустился погулять по парку. Недалеко. Привыкнуть к суше, а то после плавания земля нет-нет, да и качается.

Гуляли, обсуждали предстоящий разговор. Вернее, обсуждали, как его вести. Еще вернее – уточняли мелкие детали.

И вот настал час. Мы чинно прошли в малую библиотеку, где нас уже ожидала госпожа Панафидина Александра Самуиловна. Точнее, ожидала барона А. ОТМА.

Казалось бы, встречались мы недавно. Но долго сказка пишется, а дело делается быстро. Когда ты сын Императора.

Председательствовала Ольга:

– Мы пригласили вас, чтобы сделать предложение.

– Деловое предложение, – добавила Татьяна.

– Взаимовыгодное, – уточнила Мария

– Предложение, от которого нельзя отказаться – заключила Анастасия, подученная мной.

А я ничего не сказал. Сидел на стуле, молчал, и качал ногой. Маленький я, спрятался в домике, никого не трогаю.

– Я вся внимание, – ответила Александра Самуиловна.

– Мы хотим стать вашими компаньонами, – сказала Ольга

– Превратить ваше дело в товарищество на паях, – уточнила Татьяна

– Внести вклад в развитие отечественного книгоиздания, – проговорила Мария

– Войти в долю – это Анастасия.

А я продолжал качать ногой.

– Компаньонами? Но мне не нужны компаньоны, – опрометчиво заявила Александра Самуиловна.

– А вы подумайте, не спешите. Вы останетесь хозяйкой. Нам вмешиваться ни в управление, ни в производственный процесс не с руки. У нас других дел много, – повела партию Ольга.

– Тогда зачем вам товарищество на паях?

– Во-первых, мы пришли к выводу, что ваше дело – удачное помещение капитала. Во-вторых, мы хотим, чтобы «Книгоиздательство и книжная торговля А. С. Панафидиной» стало крупнейшим среди изданий, ориентированных на детей и юношества. И не когда-нибудь, а в самое ближайшее время. Своими силами вы, уважаемая Александра Самуиловна, просто не сможете это сделать быстро. Инвестиции нужны. Вот мы и станем инвесторами. И, помимо собственно денежных средств, мы вкладываем свои таланты. И многое другое.

– Насколько многое? – мгновенно среагировала госпожа Панафидина.

– На достаточно, – без раздумий ответила Ольга.

– Я должна подумать, посчитать, посоветоваться.

– Разумеется. Никаких принуждений, никакого давления. Просто – решайте быстро. Желающих, как вы понимаете, много. Но мы хотим лучшее.

Желающих, возможно, и много, но ни с кем мы переговоров не вели. Считали, что Александра Самуиловна не откажется.

Личное состояние мы храним не в золотых слитках, не в купюрах, а в ценных бумагах. Так получается, что те бумаги, в которых вкладываются Романовы, становятся особенно ценными. Во всяком случае, в пределах Российской Империи.

Вот и сейчас: если мы станем пайщиками дела Панафидиной, её акции резко пойдут вверх. Нет, не в прямом смысле, её предприятие не акционерное общество, акций на бирже нет (хотя преобразование не исключено). Просто…

В Российской Империи свыше ста тысяч начальных школ. От Министерства Народного Просвещения – восемьдесят тысяч, церковно-приходских – сорок тысяч, и немного всяких-разных.

Если каждая школа выпишет только один – один! – комплект «Газетки» – это уже даст огромную прибыль. А она выпишет, непременно выпишет! Нет, исключительного права на учебники издательство не получит, во всяком случае, пока, но в список рекомендуемой литературы непременно войдут издаваемые Панафидиной книги. Ну, и много чего еще.

Об этом я говорил с Mama там, в шхерах. О том, что негоже нам, мне и сестрам, бездействовать. Молодежь – это главное достояние Империи, но зачастую Империя недооценивает её роль. Где комитет по делам молодежи, где молодежные организации? Нет, они есть, те же скауты, но этого мало, этого очень мало. А тут мы без дела маемся, по шхерам катаемся. Мы должны возглавить молодежное движение! А газета – как раз то, с чего следует начать!

Я без зазрения совести брал пример с Ленина, с «Искры». Только у нас будет лучше, гораздо лучше. Мы постараемся. Нашу газету будут читать с увлечением, становясь в очередь, выхватывая из рук. Уж мы-то постараемся! «Ночной Орёл» уже расправляет крылья.

И, главное, это дело не будет стоить казне ни копейки. А нам принесет прибыль. И финансовую, и моральную. Деньги же мы не просто так вкладываем: вот, Александра Самуиловна, бери, и богатей. Нет. На деньги дело нужно делать, например, закупить новые машины для типографии, чтобы печатать графические романы в цвете. Дороже, да, но оно того стоит. Окупится многократно – при больших тиражах. И будет всем нам прибыль. А на прибыль можно будет… много чего можно будет сделать, укрепляя роль и авторитет российской монархии не только в стране, но и в мире!

Mama слушала, слушала, да и прониклась. Она уверена, что я – особенный. В хорошем смысле слова. И успех нашей затеи, сначала с Непоседой, а потом со спасательной экспедицией, подтверждает эту уверенность.

И ещё то, что нет обострений.

Отсутствие обострений меня тоже радует, и как порой ни хочется мне поскакать-попрыгать, я сдерживаюсь. Изредка купаюсь в пруду: у нас в парке есть пруды, с хорошим, очищенным дном. Но я думаю, что неплохо бы завести бассейн, круглогодичный. Небольшой, не олимпийский. Но и не совсем уж маленький, император – это император! Рара любит плавать. Метров на десять. Или на двадцать пять. Сначала один на десять, а если понравится, то другой, на двадцать пять! Кстати, в одном из прудов мы купаем слона. Нет, я плаваю в другом. Плохо плаваю, с пробковым поясом. Не было возможности научиться плавать хорошо. Но ничего, построим крытый бассейн, с прозрачной водой, кафельным дном, лестницами и тому подобным оборудованием, тогда…

Тогда пойдет мода на бассейны!

Я выбрался на сушу, дядька Андрей довел меня до скамейки, подал большое махровое полотенце, затем халат.

И я стал мечтать.

Бассейн – удовольствие не из дешёвых, но, судя по книгам, уже в начале двадцатого века богачи Северо-Американских Соединенных Штатов не мыслили виллу без бассейна. В России богачей поменьше, зато труд дешёв. Правда, виллы с бассейнами – это юг, Калифорния, Флорида. У них солнце, бесплатный источник энергии.

А у нас? А у нас в державе газ!

А как, собственно, дела с газом? Да не очень как. Дорого. Для освещения ещё куда ни шло, а кухонная плита на газ прожорлива. Потому что газ не природный, а светильный, его получают сложным путём из угля. И зачем уголь превращать в газ, если проще и дешевле на тех же кухнях использовать уголь напрямую, раз уж леса истощаются и дрова нынче дороги.

Природный же газ как-то не слышал я, чтобы применяли. Может, просто не слышал, а, скорее, проблема в том, что путь от месторождения до потребителя далек. Где он, тот Уренгой? Ой, как далеко, ой!

Уверен, что есть месторождения и поближе, но всё равно – трубопроводы денег стоят больших. Да и не умеют пока в России делать нужное оборудование. Не то, что пока – и в семидесятые годы, кажется, Советский Союз получал немецкие трубы в обмен на газ. А без труб – ну, не очень-то. Хотя можно проложить к месторождению железную дорогу, и перевозить уже сжиженный газ в цистернах. Ага, а революционеры будут пускать поезда под откос и поджигать этот газ? Сложно это. Но решаемо.

Если бы я писал памятку попаданцу, то постарался бы донести главное: учиться, учиться, и учиться. А то взять хотя бы меня: за что не хватишься – ничего не знаешь толком. Лишь в самых общих чертах. К примеру, где газовые месторождения в европейской части России? На Каспии? А поближе к Санкт-Петербургу, к Москве?

С другой стороны, никто не может знать всего. Дело царя какое? Дело царя – дать правильное поручение правильному человеку. И спросить за результат. Справился – молодец, получи награду. Не справился – наше неудовольствие, с оргвыводами.

Вот поручил я дело Колчаку – и что? Теперь во главе флотилии – «Норд», «Великомученик Фома» и «Святая Анна» он продолжает свободный поиск в надежде найти «Геркулес», экспедицию Русанова. Там, в двадцать первом веке, экспедицию считают бесследно пропавшей, но вдруг? В любом случае, сделано многое, и я потихоньку внушаю Рара, что спасение экспедиций – подвиг, и с учетом прошлых заслуг хорошо бы отличить Александра Васильевича по-царски.

Но Рара не очень-то внушаем. С другой стороны, награждая Колчака, исполнителя, он косвенно награждает и меня, вдохновителя. Кому нужно ведь знают, что спасательная экспедиция – затея «царских детей». Да все знают. Даже небезызвестный господин И. написал в «Правде» (на этот раз «Трудовой Правде»), что изнывающие от скуки и безделья маленькие барчуки тратят народные деньги на экспедицию по спасению других барчуков, уже великовозрастных, у которых нет иных дел, чем бродить среди полярных льдов. Тут товарищ И., пожалуй, перегнул: во всех газетах, кроме «Правды», пишут о спасательной экспедиции в самых восторженных тонах: «Россия спасает своих героев!», а то и просто «Своих не бросаем!». А господина И. в левых газетах несколько раз упрекнули в непатриотизме, чёрствости, и, больнее всего – мелочности. «Мелкий завистник господин И. позволил себе недостойные выпады в отношении тех, кто озабочен судьбой наших первопроходцев не только на словах» – пишут в «Луче», газете социал-демократов, иначе – меньшевиков. Газеты же покрупнее, те на господина И. внимания вообще не обращают. Подумаешь, клопик третьего подвида.

А зря.

О господине И., о газификации державы, и даже о торжественной встрече полярников я подумаю завтра. Сегодня же есть дела более важные.

Я прошёл к своему деревянному дворцу, где меня уже поджидал Никита, сын владельца фотографической мастерской. У меня к нему дело: мне нужен фильмоскоп. Простой, надежный, недорогой. Такой, какой был в детстве у моей бабушки. Схему в общих чертах я набросал, ну, а частности пусть разрабатывает он.

Думаю, Никита справится. Чай, не гиперболоид.

Глава 22

вгуста 1913 года, понедельник

Тёмные воды

– Поздравляю вас графом, Александр Васильевич!

– Я знаю, кому обязан этой милостью, – ответил Колчак.

Мы медленно гуляли по дорожкам парка, позади была аудиенция, где Рара высказал высочайшее благоволение капитану первого ранга флота Его Императорского Величества Колчаку за «безупречное проведение спасательной экспедиции». А вместе с благоволением и указ о возведении оного Колчака Александра Васильевича с нисходящим его потомством в графское Российской империи достоинство. Родина слышит, Родина знает, Родина ценит!

– Зачем – граф? Не слишком ли? – Рара не то, чтобы возражал, но интересовался.

– Видите ли, любезный Рара, как-то так вышло, что ни Суворова, ни Кутузова, ни Багратиона под рукой нет. Придется выращивать в своём окружении. Оно, конечно, лучше бы карьеру делать неспешно, чтобы адмиралом Колчак стал лет этак через двадцать, через тридцать. Но есть ли у меня тридцать лет? Не уверен. Потому и тороплюсь. А спасение людей – дело достойное.

Рара согласился.

– По службе и награда, этой милостью вы обязаны прежде всего себе, – ответил я. – Но не расслабляйтесь: сделать вам ещё предстоит больше, чем сделано.

– Я готов, – просто ответил нововозведенный граф. Он смотрел на меня как на пчелиный улей. С одной стороны – мёд, но ведь кто их знает, этих пчёл? Странные они какие-то. Странные и непонятные. Вдруг и мёд у них – непонятный?

Несколько раз он пытался заговорить о координатах, тех координатах, которые я указал перед отплытием. Откуда, как я узнал, где будет зимовать «Фока»?

Но я не отвечал. Просто не отвечал, и всё. Зато спрашивал сам.

– Команда капитана Седова пребывала в состоянии самом плачевном, Ваше Императорское Высочество, – докладывал граф Колчак. – Многие из участников экспедиции имели явные признаки цинги. Припасов не хватало, а те, что имелись, никуда не годились. Не хватало тёплой одежды, не хватало утвари, не хватало ничего. Половина собак… Простите за подробности, Ваше Императорское Высочество, но половину собак съели, а оставшиеся были в прежалком виде. Угля на «Фоке» достало бы лишь на половину обратного пути, остальной израсходовали во время зимовки. И потому все единодушно согласились, что продолжать экспедицию невозможно, и единственный выход – это вернуться в Архангельск, если «Норд» пополнит запасы на «Фоке».

– Так уж и единодушно? – спросил я.

– За исключением Седова. Капитан Седов настаивал на продолжении движения к Северному Полюсу. Но никто, ни один человек из команды «Фоки» не выказал желания продолжить путь. И тогда Седов заявил, что пойдёт один.

– Один?

– Да, конечно, это невозможно. Но он, Ваше Императорское Высочество, и выглядел… не вполне вменяемым, скажу так. Он даже выхватил револьвер и заявил, что застрелит любого, кто вознамерится ему помешать. Пришлось…

– Что пришлось?

– Прибегнуть к старому морскому методу. К рому. Я пригласил его в каюту, обсудить маршрут, и там угостил отменным ямайским ромом.

– И?

– И весь обратный путь продолжал угощать. Две дюжины бутылок – и капитан Седов здесь. Есть у Георгия Яковлевича слабость к ямайскому рому. Сейчас он восстанавливает здоровье в больнице Николая Чудотворца.

– А что с экспедицией Брусилова?

– «Норд» сумел вызволить «Святую Анну» из ледяного плена, но обстановка во льдах сложилась неблагоприятно, делая невозможной продолжение пути. И по зрелом размышлении Георгий Львович счел за благо вернуться в Архангельск, отложив попытку пройти Северо-Восточным путём до более удачных времён. Наша флотилия попыталась ещё отыскать «Геркулес», но увы, попытки успехом не увенчались.

– Что ж, два из трёх – это огромный успех. Но мне думается… Мне думается, вывод напрашивается сам собой.

– Какой же вывод, Ваше Императорское Высочество?

– Кавалерийским наскоком Север не взять, вот какой. Однако Север нужен России. Поэтому потребуются усилия государственные. Возможно, даже создание особого департамента, который займется развитием северных территорий. Построение высокоширотных ледоколов, больших и мощных, создание Северного флота для охраны наших рубежей, вообще – превратить Северо-Восточный проход в Северный морской путь – путь, который позволит преобразить Север в развитый край.

– Я… Я по мере сил… – начал было Колчак, но я прервал его:

– Мне всего восемь лет, я маленький мальчик, мечтатель и фантазёр. Давайте вернемся к этому разговору через восемь лет.

– А пока…

– А пока – служите. Нашему флоту нужны талантливые инициативные капитаны. И, как говорится, плох тот капитан, который не мечтает стать адмиралом!

На этом аудиенция была завершена. Что я хотел сказать, я сказал. Через восемь лет я буду совершеннолетним Наследником, а это – совсем другое дело. Совершеннолетний Наследник вполне может возглавить управление Северного Морского Пути. Нужно только дожить до одна тысяча девятьсот двадцатого года. Мне и России.

И я пошёл в свой дворец-избушку.

На стене спальни я рисовал… фреску, не фреску, а – как бы. Фрески, по сырой штукатурке, красками – это не моя лига. Не дорос я до настоящих фресок. Работаю по выбеленной поверхности. Выбеленной, но не белоснежной, а серой. Специально серой. А работаю я углем и мелом. Получается – как фотография. Чёрно-белая фотография. На стене она останется не навеки, но мне навеки и не нужно.

Сейчас и здесь, в одна тысяча девятьсот тринадцатом году, в Александровском дворце, в жилых покоях много икон. Очень много. Вероятно, рассчитывают, что количество переходит в качество. И постоянно то Mama, то сёстры, то подшефные полки, то всякого рода делегации пытаются подарить мне иконы. Нет, я понимаю, одна икона, две. Но дюжинами? Нет, нет, и нет. И я решил раскрыть тему по-своему.

Рисую ангела-хранителя. Своего. Собственного. Дело для меня непростое, это же не альбомный лист, не страничка блокнота. Два на два аршина.

Работаю быстро. Лихорадочно. Нужно успеть завершить: на днях мы отъезжаем в Крым. Продолжить отдых. «Штандарт» уже там, прошёл морем. Мы же – поездом, поездом. А в Крыму будем по Чёрному морю ходить. Вот до отъезда я и хочу завершить работу. И завершу. Немного осталось. Последние штрихи.

И я закончил бы, непременно закончил, но тут в дверь постучал дядька Андрей. Да, теперь они стучат, дядьки. Я повелел.

Я занавесил фреску. Шёлковой простыней. Не готовое – не показываю.

Меня зовут сёстры.

Раз зовут, иду. Они просто так не позовут. Что-то важное. Или интересное.

Оказалось и то, и другое. Окончательный вариант договора между товариществом «барон А. ОТМА» (это теперь наш товарный знак) с одной стороны, и «Книгоиздательством и книжной торговли А. С. Панафидиной» с другой.

Конечно, договор составляли не мы. Составляли зубры, эксперты Министерства Императорского Двора. По распоряжению Рара. С его же позволения мы и задействовали свои капиталы, вернее, небольшую часть своих капиталов. Договор составлен, разумеется, с максимальной выгодой для господина барона. Но и госпожа Панафидина в накладе не останется.

Я, честно говоря, из бумаг мало что понял. Но Татьяна разъяснила важнейшие пункты – как ей разъяснил господин Гурлянд, директор Царскосельского коммерческого училища. Татьяна, похоже, всерьёз заинтересовалась «как государство богатеет, и чем живёт, и почему не нужно золота ему, когда простой продукт имеет».

Не всё же рукоделием заниматься. Двадцатый век на дворе, и великие княжны должны занять подобающее место среди высших управленческих кадров! А для этого, понятно, нужны соответствующие знания. Я нередко говорил, что они будут министрами, наместниками и прочими важными лицами. Сёстры посмеивались – поначалу, но потом задумались: а почему бы и нет? Земля наша велика и обильна, почему бы не стать Ольге, к примеру, для начала, правителем Виленского края? Или Красноярского? А Татьяне – начальником Чукотки? Нет, лучше наместницей Закавказья!

Чушь? Нет, смелая мечта! Ведь пока на всякие важные должности Великие княгини даже и не претендуют. Великие князья да, а для женщин – всякие богоугодные заведения, и то почётной директрисой, патронировать, но не управлять. Пока в обществе преобладает мнение, что не женское это дело – быть, к примеру, губернатором в России. Тем самым не используют имеющиеся ресурсы.

Читал, что некогда в испанских колониях, что в Южной Америке, добывали серебро. В Аргентине. Но платину, которая тоже была в той же руде, считали никчемной примесью, от которой старались избавиться. Утопить в океане, чтобы мошенники не разбавляли ей благородное серебро. И утопили во множестве, тысячи, десятки тысяч тонн. Окончательно и бесповоротно – на дно!

И только потом, потом, потом дошло, чего они лишались.

Софья Ковалевская ещё в прошлом веке стала профессором математики. Мария Сколодовская-Кюри уже в этом веке получила две Нобелевские премии. Но переворота в общественном мнении они не произвели. Исключения, которые только подтверждают правила, вот ответ общества.

Но сёстры теперь не сдадутся. Будут бороться. Отстаивать право каждой Великой княгини участвовать в управлении государством. И победят. Я очень надеюсь, потому что мне в одиночку не вывести Россию в сверхдержавы. А хочется. Очень хочется.

Итак, мы и де-факто, и де-юре совладельцы дела Панафидиной. У нас у каждого – по одному паю номиналом в сто тысяч рублей, у госпожи Панафидиной – четыре таких пая. То есть при солидарном голосовании барон А. ОТМА может диктовать условия. Теоретически. Практически же мы вмешиваться в работу не собираемся, а число паев будет иметь значение при распределении прибыли. Или убытков. Но убытков не будет – пока жива Империя, это просто не допустят. Министерство Народного Просвещения распространит циркуляр о необходимости всем видам учебных учреждений, начиная с начальных, подписаться на «Газетку…» – и вуаля! Подписчики, подписчики, подписчики! Те, кто победнее, будут читать газету в очередь. А те, кто побогаче, те выпишут в личное пользование. Там же ещё и премии, книги, которые всякому захочется иметь на своей собственной полке. Учащиеся массы получат доступ к Тайнам Вселенной. А что? В планах у меня образовательные серии типа «Путешествие Знайки по Солнечной Системе», «Путешествие Знайки в микромир», и, конечно, «Путешествие Знайки на Машине Времени» – с динозаврами. А то всё индейцы, индейцы… Динозавры!

Но это потом.

А пока мы обсудили работу на осень. Охват новых для нас масс! Кстати, от девочек барону приходит больше писем, чем от мальчиков. И не удивительно: женских гимназий в России больше, чем мужских! Почему бы не придумать и для девочек что-нибудь, не одна же княжна Джаваха есть на свете. Чтобы и мальчикам, и девочкам было интересно. А что? Пиф-паф-ой-ой-ой – нет, не подойдёт. А вот Алиса Селезнёва – очень может быть. Попавшая в наш одна тысяча девятьсот тринадцатый год из… из две тысячи тринадцатого, конечно. Из времени, где Россия – великая и могучая держава, раскинувшаяся на трёх континентах (население Аляски и Калифорнии возжелало вернуться под сень двуглавого орла, дабы избежать ужасов порабощения афроамериканцами). Попала, чтобы показать нам Светлый Путь, и рассказать тоже. О микроволновках, смартфонах, ноутбуках и прочей фантастике. А наши дети научат Алису доить коров, печь блины и вышивать крестиком. Как-то так.

Понятно, что это только самые приблизительные планы. К вечеру они укоренятся, пустят веточки, пойдут листочки, а уж дальше сестрички сочинят, не посрамят баронской славы!