Текст книги ""Фантастика 2025-171". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Александра Власова

– Зайдем с того края, – указал рукой Фенрис. – Видишь? Скопление камней даст необходимую защиту. Пройдем там. Цель – вот эта башня. Сначала заберем то, что лежит в кабинете…

– Если лежит, – не удержалась и язвительно поправила его Тэруми, но Фенрис пропустил колкость мимо ушей.

– Потом по обстоятельствам.

– Звучит, как совершенно дерьмовый, непродуманный план, – заключила Тэруми, доставая из сумки полоску ткани и плотно завязывая волосы в маленький хвостик, не желая, чтобы в предстоящем сражении хоть что-то мешало.

– Наверное потому, что это именно такой план, – весело согласился с ней Фенрис и, пригнувшись, устремился в логово врага.

На территорию они проникли без проблем. Несмотря на большое количество гвардейцев и танэри, периметр охраняли не столь тщательно. Это могло означать лишь одно: дела у королевства с обороной были совсем плохи, раз у имперцев не возникла мысль, что им могут дать отпор.

Продвижение к полуразрушенной башне Инквизитора шло тоже вполне успешно. Прогуливающиеся патрули они пережидали за укрытием. Опустившаяся ночь была им подмогой. А вот саму башню уже охраняли. Гвардеец лениво прохаживался, посматривая в сторону одного из зданий. Фенрис жестом обратил внимание Тэруми на то здание. Она коротко кивнула, давая понять, что понимает. Там могли быть маги, загнанные в ловушку. Неприятностей гвардеец ждал лишь оттуда. Хотя, учитывая, что подкрепление уже прибыло и магическая глушилка установлена, жить магам оставалось недолго.

Фенрис взглядом указал Тэруми на гвардейца, и она бесшумно скользнула вперед. Постовой умер мгновенно. Убедившись, что никто ничего не заметил, Фенрис поспешил к Тэруми, и вместе они перенесли тело гвардейца за угол, пряча в лежащих там руинах.

Башня Инквизитора оказалось жилой. Это стало неприятной неожиданностью. Спасало только то, что большинство имперцев уже улеглись спать, но открытые двери комнат добавляли в кровь адреналин. Фенрис крался впереди, уводя Тэруми прочь от жилой части к лестнице, ведущей к кабинету Фредерика. Чем выше он забирался, тем сильнее стучало сердце, отдавая шумом в ушах. Он был уверен, что Фредерик оставил что-то для него именно там…

Фенрис стоял, ожидая окончания приема. Магической охране Инквизитора присутствовать на балу Повелителя Азуриана было нельзя. Всё, что им позволили из уважения к Фредерику, – это стоять снаружи у одних из многочисленных дверей бальной залы, которые выходили в сад.

Он был не одинок в подпирании чужих стен, с ним находились и другие кайнарис. Они, как и он, стояли вот уже несколько часов и мечтали о завершении политически-значимого, международного приема, на котором собралась элита со всех стран. Смысла стоять здесь Фенрис не видел, но раз Инквизитору так спокойнее, то приходилось терпеть снующих слуг и гостей, что под предлогом прогулки на свежем воздухе выходили посмотреть на живого эльфа, которого видели раньше только на картинке. Да и магия, как запретное и чуждое этой стране, тоже влекла особо отважных любителей экзотики. Такие моменты вносили оживление в службу танэри, которые находились неподалеку и были вынуждены приглядывать за гостями и самими магами. Неприятностей никто не хотел.

Фенриса радовало лишь то, что до конца вечера Инквизитор оставаться не собирался, планируя отбыть сразу, как только его отъезд не станет казаться поспешностью и неуважением к правящей семье Лим. Зато Король Иллинуи, который тоже был здесь, собирался гостить у Повелителя два дня. Но у того была другая охрана. Армия Короля и военная составляющая Башни не пересекались, подчиняясь разным людям.

Новая порция любопытствующих гостей покинула пределы бального зала, и Фенрис невольно отступил в тень, при этом привычно скользя взглядом по людям. Идущий прямо на него танэри уставился куда-то в сторону, что-то высматривая. Фенрис сначала тоже посмотрел в том направлении, но не увидев ничего подозрительного, обратил взор на танэри, правда, слишком поздно: отойти не успел. Азур несильно толкнул его, не заметив на своем пути. А следом Фенрис почувствовал прикосновение к руке и вложенный в ладонь клочок бумаги.

– Простите, – виновато произнес танэри и чуть поклонился. Когда снова выпрямился, то едва слышно, одними губами добавил: – Инквизитору. – И тут же удалился.

Фенрис своего удивления никак не показал, глазами танэри не проводил: интуиция подсказывала, что нельзя выдать этого азура. Он спрятал записку в кармане мантии. Вечер перестал быть скучным и наполнился предвкушением момента, когда он передаст послание Фредерику. Хотелось взглянуть самому, что там написано, но открыть без свидетелей не представлялось возможным.

Инквизитор покинул бал спустя несколько часов. Впрочем, его примеру последовало ещё часть гостей. Поэтому охраны Повелителя временно добавилось: танэри тщательно следили за порядком, чтобы избежать непредвиденных ситуаций.

Фенрис гадал, как улучить момент и отдать послание наедине – внутри жила уверенность, что не придется объяснять Инквизитору, что это и откуда, – но Фредерик сам отослал остальных кайнарис чуть вперед, якобы для разведывания обстановки, и протянул руку. Фенрис молча передал ему записку. Прочитав сообщение и дождавшись возвращения остальных кайнарис, Инквизитор отдал распоряжение свернуть с основной дороги в сторону небольшого населенного пункта, где планировал заночевать.

Как Фенрис и предполагал, ночевать должен был кто угодно, но не сам Инквизитор. Мысль проследить за ним была заманчивой, хоть и опасной, но воплощать её в реальность не пришлось: Фредерик взял его с собой.

Путешествие вглубь империи вдвоем, пешком, ещё и под плащами с глубокими капюшонами, интриговало. Фенрис гадал, было ли такое раньше? Какая цель могла гнать их в лес среди ночи? С кем предстоит встреча? Это заговор? Но против кого? Мельком брошенные на Фредерика взгляды ответов роящимся вопросам не принесли. Инквизитор был сосредоточен, определенно готов к неожиданностям, но при этом уверен в маршруте и своих действиях.

Ожидающую их группу вооруженных людей Фенрис увидел издалека и преобразовал браслет в посох.

– Всё в порядке, – успокоил его Инквизитор и небрежно повел рукой, показывая, что оружие нужно убрать. – Это друзья.

По мере приближения можно было рассмотреть лица. Того танэри, который отдал ему записку, среди них не было. Зато одну фигуру, которую, видимо, и охраняли вооруженные люди, Фенрис узнал. Видел его сегодня среди прибывающих на бал к Повелителю. Это был Чим Джи Хан, глава правящего дома одной из провинции империи Азуриана: Эктиана.

Инквизитор Фредерик поднял руку, молча сообщая, что дальше пойдет один. Чим Джи Хан поступил так же. Приветливо улыбаясь, они подошли друг к другу и пожали руки.

– Фенрис! Черт тебя подери! Сейчас совсем не время заниматься ностальгией! – в голосе Тэруми сквозило отчаяние.

Сквозь жуткую головную боль Фенрис чувствовал, что его куда-то тащат. Движение усиливало муки тела. Он застонал, и теплая ладонь девушки сразу же закрыла ему рот, заглушая звук. А уже через мгновение, Тэруми поднесла к его губам пузырек с зельем и насильно влила. Фенрис послушно проглотил и предпринял попытку подняться. Тэруми облегченно выдохнула.

– Не делай так больше!

Когда ему стало немного легче, Фенрис бегло осмотрелся и увидел лежащих рядом убитых гвардейцев.

– Почему не спрятала тела?

– Ваша мудрость не знает границ, о Великий Магистр! А я-то думала, что забыла сделать?! – съязвила она. – В следующий раз оставлю тебя валяться в коридоре и займусь уборкой!

Её немного трясло от напряжения: страх, что сейчас их обнаружат, накладывался на чрезмерные усилия, которые ей недавно потребовались, чтобы оттащить Фенриса.

– Спасибо, – окончательно приходя в себя, прошептал он, поспешно склонился над ближайшим телом.

Тэруми подошла с другой стороны, подхватывая гвардейца, и они быстро перенесли убитого в найденную неподалеку нишу. Пристроив туда и остальных, они прикрыли их сверху занавесками, срезанными с ближайшего окна. Маскировка была откровенно плоха, но всё же лучше, чем два тела, открыто лежащих посреди лестницы.

До кабинета бывшего Инквизитора Фенрис и Тэруми добрались без проблем. Так высоко гвардейцы и танэри не поднимались, что было ожидаемо: жилых комнат здесь не было, да и часть здания на этой высоте была в аварийном состоянии.

– Посторожишь? – спросил Фенрис, указывая Тэруми на место, с которого открывался хороший обзор, как на лестницу, так на происходящее во дворе внизу перед зданием. Разлом в стене этому весьма способствовал.

– Конечно, какие вопросы? – иронично ответила Тэруми. – Сторож – моё второе призвание!

– А у тебя было первое? – Фенрис насмешливо приподнял одну бровь, и пока Тэруми не извернулась его пнуть, проворно спрятался за дверью кабинета.

Всё веселье разом выветрилось у Фенриса из головы. Спустя столько времени оказаться в этом кабинете было немного жутко. Он словно перенесся в прошлое, настолько далекое, что казалось, было не с ним. Представить себя сейчас в роли кайнарис, солдата, который выполнял чью-то волю, было невообразимо сложно. Тот Фенрис, что покидал стены Башни, безвозвратно исчез, а может, никогда и не существовал, придуманный кем-то и навязанный ему настоящему. Как будто многие годы, складываемые в столетия, он спал и лишь за барьером смог проснуться. Древняя магия забурлила по венам, поднимая в душе волну уверенности, что он больше никогда ни перед кем не склонится. Он будет драться за свою свободу до самого конца.

Сотни воспоминаний, связанных с Инквизитором: те, что сохранились в его памяти, и недавно появившиеся, – завертелись в его голове калейдоскопом. Фенрис знал, что Фредерик оставил ему при жизни множество подсказок, осталось лишь их найти.

Он осмотрел почти пустой кабинет. Все важные документы и книги отсюда были вынесены. В поисках секрета создания посоха леди Ивори обыскала здесь каждый закуток, каждый угол, и не раз, значит, нужное будет спрятано в таком месте, которое сможет найти только он, Фенрис.

Он принялся ходить по комнате, задумчиво касаясь пальцами пыльных поверхностей, оставляя после себя дорожки. Стол, стеллаж, комод, шкаф, подоконник… И снова. По кругу. Глаза скользили по оставшимся обрывкам бумаги, по растрёпанным книгам… А в голове прокручивались встречи с Инквизитором, их беседы, задания… Он выстраивал в хронологическом порядке то, что вспомнилось совсем недавно, и искал…

Время неумолимо утекало, подхлестывая его размышления. Он определенно что-то упускал. Не мог ошибаться. Ответы здесь. Но почему-то до сих пор недоступны. Пустое кресло, в котором закончил свою жизнь Инквизитор, словно упрекало его. Фенрис подошел, опустился в него, откидываясь на высокую удобную спинку, и стал осматривать комнату с другой позиции, с той, которая каждый день представала взору Фредерика, и снова вспоминал.

* * *

– Когда придет время, ты сможешь вспомнить, – с толикой грусти сказал Инквизитор Фредерик.

– Зачем мне тогда забывать об этом?

– Потому что ещё не время.

* * *

– Я понимаю твои чувства и предполагаю, что они вполне заслужены. Но однажды ты поймешь: всё, что я делал, было для защиты магов Башни и для защиты королевства.

– Зачем вы мне всё это говорите? – раздражение всё же просочилось в полутонах его вопроса.

– Чтобы получить прощение. Не сейчас и не завтра, и, возможно, не при моей жизни, но всё же…

* * *

– Всему своё время, друг мой, – словно угадав его вопросы, добавил Фредерик. – Всему своё время.

* * *

Фенрис благодарно кивнул и поднялся, собираясь уйти, но когда снова взглянул на Инквизитора, то почему-то замер. Мужчина задумчиво смотрел на стену напротив, где была выгравирована фреска «Жизнь во благо остальных».

– Как думаешь, Фенрис, – непривычно тихим голосом проговорил Инквизитор, – а есть ли смысл?

Поскольку продолжения не было, Фенрис спросил:

– Смысл в чем, Инквизитор?

– Фредерик, наедине можешь звать меня Фредерик, – смотря только на фреску, произнес Инквизитор. – Смысл в Инквизиции? В Башне? В контроле?

– Безусловно, – убежденно ответил Фенрис. – Бесконтрольное использование магии опасно.

* * *

– А теперь, – сказал он, расслабленно положив руки на стол, – не откажите в последней просьбе старику. – Ивори напряглась, ещё больше, до тошноты волнуясь. Фредерик продолжил: – Если доведется увидеть моего кайнарис Фенриса Эарендила, передавайте ему мои извинения и пожелания прожить достойную жизнь во благо остальных.

* * *

Фенрис резко выпрямился. Нашел! Фраза, которая была настолько избитой в Башне, от этого и пустой, неважной, что ей никто не придавал значения – это ли не лучший из всех возможных ключей к тайне?!

Он смотрел на фреску с изящной гравировкой «Жизнь во благо остальных» и медленно, словно зачарованный поднялся, направился к стене. Что с ней делать, сомнений не возникло. Он коснулся её рукой: знал, что тайник откроется только эльфийскому Магистру, кровь которого питала раньше сердце Башни. Гениально в своей простоте.

Камень с надписью практически беззвучно отъехал в сторону, обнажая нишу с пухлым конвертом, которую охранял лежащий на нем ведьмин камень. Фенрис замер, рассматривая нанесенные на него символы. Кажется, он видел подобные у Лайи в гримуаре. И, если ему не изменяет память, этот камень позволит забрать конверт, когда произнесешь правильную фразу.

Повторять девиз Башни вслух было глупо – не могло быть настолько всё просто, – но Фенрис всё равно проговорил:

– Жизнь во благо остальных.

Ничего не произошло. Фенрис надеялся, что лимита фраз не существует и послание не самоликвидируется. Волнение стало ощутимее. В мире бесчисленное количество слов и столько же вариантов словосочетаний. Какое же верное? И это должно быть что-то очень личное, но в то же время доступное Фенрису. Стоило понять это, как ответ нашелся сам по себе.

– Прощение, – тихо проговорил он.

Линии на камне вспыхнули и обдали нишу золотистыми искрами, сжигая охранное заклинание. Фенрис поспешил забрать конверт, подписанный знакомым почерком.

Моему кайнарис

Фенрис сел обратно в кресло и осторожно, стараясь ничего не повредить, извлек содержимое. Там был очень маленький пузырек с каким-то зельем и бумаги. Адресованное ему письмо он решил прочитать первым.

Фенрис, раз ты читаешь это письмо, значит, я не успел осуществить всё задуманное, и реализация моего плана ляжет на твои плечи. Но я нисколько не сомневаюсь в тебе. И никогда не сомневался. Многие вещи мы уже проделали вместе, не время сворачивать с намеченного пути.

Возможно, ты не поверишь мне, но вся моя жизнь была посвящена борьбе за свободу людей с даром, не только магов, но и ведьм. Ведь я не верю, что Создатель по ошибке подарил такую дивную силу людям, как и не верю, что кто-то имеет право превозносить себя над другими просто потому, что те родились другими.

Моё поле боя было иным, незримым. Иначе нельзя. Да, со временем мне уже было под силу открыто выступить против Короля, свергнуть его, поломать действующий устой, установить новые порядки, но это не даровало бы свободу магическому сообществу и не позволило бы жить в мире. Это окончательно уничтожило бы магов и ведьм. И раз ты читаешь это письмо, то часть ответов уже нашел и знаешь про договор с Азурианом. Досадная ошибка наших предков, избавиться от которой не так просто. И если справиться с властью действующего Короля возможно, то одолеть армию Повелителя без посторонней помощи не удастся. А империя непременно предпримет попытку лишить королевство независимости и искоренить магию как вид.

Я нашел союзников. Эктиан. Ты справедливо возразишь, что связывать себя новым договором было бы верхом глупости, но в этот раз условия оптимальны для обеих сторон. И с момента подписания соглашения началась главная работа. Стране, потерявшей некогда независимость и ставшей провинцией империи, нужно было время, чтобы восстановить былую военную мощь. И получив нашу поддержку в предстоящей войне с империей, Эктиан начал усиленно, но втайне от Азуриана, готовить своих воинов. Кроме того, по нашему соглашению эта страна укрывала у себя магов и ведьм, тех, кого мне удавалось переправлять без лишних подозрений для королевства и империи. Тем самым предоставляя место, где я мог постепенно собирать собственную армию.

Это был долгий путь, не одного года, но полученный результат того стоил.

А теперь о самом важном: о твоей роли, раз уже моя партия в этой игре закончена.

Магам нужен лидер, тот, кто поведет их за собой. Кто претворит все планы в жизнь, кто даст людям с даром шанс на лучшую жизнь, кто освободит Иллиную от оков Азуриана, кто проследит, чтобы Эктиан выполнил свою часть договора. Я не вижу другой кандидатуры, кроме тебя, друг мой. Я искренне надеялся, что мы сделаем это вместе, но увы…

Как ты сам понимаешь, я не мог доверить секрет создания посоха никому другому. Это знание наделяет властью, и я хотел быть уверенным, что эта власть будет в надежных руках. Знаю, что ты распорядишься ей мудро.

И ещё, во флаконе зелье, которое вернет тебе память всю и сразу. Хотел бы я сказать, что это мой подарок тебе, но лгать в прощальном письме было бы неправильно. Я искренне убежден, что в жизни существуют вещи, которые не стоит помнить, а ты прожил долгую, по меркам людей, жизнь и, я уверен: таких воспоминаний у тебя накопилось много. У кайнарис не просто так стирали память. Это было не наказание. Это был акт милосердия. Чтобы можно было сохранить целостность души и не ожесточиться. И всё же я не хочу лишать тебя права выбора, но дам его тебе лишь однажды. Рецепт этого зелья я унесу с собой, как и способ насильно убирать воспоминания. Грядет новый мир, и эти знания в нем отныне не нужны. Считай это моей прихотью.

А теперь я прощаюсь с тобой и желаю тебе прожить достойную жизнь во благо.

Фенрис дочитал письмо, небрежно бросил его на стол и тихо, иронично рассмеялся. Инквизитор Фредерик точно бы сработался бы с Грегори, если б знал, что солдат ведет свою «освободительную» миссию с тем же «предводителем» во главе. Смех стал громче. Как же это нелепо. В Башне столько магов, а они возлагали надежды только на одного. Ну ладно, Фредерик, он хоть примерно мог предположить, величину силы эльфийского Магистра, но Грегори? Ещё и сыну своему голову заморочил. А что в итоге? Часть магов в Эктиане. Часть крутится возле Грегори. Часть вернулась в Башню недавно и обречена. Остальные в бегах и разбросаны по королевству. Про ведьм Фенрис вообще старался не думать. Ну вот и как всё это собрать?

Он взял остальные бумаги, бегло пробежался взглядом по секрету создания посоха и отложил: в тонкостях будет разбираться потом, – а вот договор с Эктианом требовал внимания. Он был подписан Инквизитором Фредериком и Чим Джи Ханом. Документ был подробный и предусматривающий всевозможные нюансы в области, как военной составляющей, так и последующих торговых отношений, а также включающие в себя пакты о поддержке в случае возобновления агрессии империи уже после того, как война будет выиграна.

Один из пунктов заставил Фенриса в изумлении распахнуть глаза. Этот пункт он перечитывал трижды. Договор имел силу и после смерти Инквизитора Фредерика. Помимо самого Фредерика, уполномоченным представлять интересы магического сообщества и королевства Иллинуи в целом был назван Фенрис Эарендил и тот, кого укажет Эарендил в дополнительном соглашении Правителем страны. Дополнительное соглашение имело силу уже сейчас и не требовало нового подписания основного документа.

И действительно, отдельным листом было приложено дополнительное соглашение с пустым местом, оставленным под имя. Фенрис положил договор на стол и уставился на место, где недавно была фреска с надписью «Жизнь во благо остальных». Восхищение с нотками неприязни от чрезмерной проницательности бывшего Инквизитора вызывали у Фенриса оцепенение. Фредерик знал, что Фенрис не захочет править страной, как и предполагал, что простой народ никогда не сможет полностью принять мага-правителя. В первоначальном варианте развития событий Фредерик должен был занять место Короля, но будучи грамотным политиком, он понимал, что нужно рассматривать все сценарии.

Взгляд опустился на бумаги, которые не оставляли ему выбора. Можно было, конечно, спрятаться в Дэйлоре и не занимать своё место на шахматной доске в заранее подготовленной партии, не быть пешкой, которая должна была в итоге свергнуть ключевую фигуру врага. Можно было… Но Фенрис понимал, что это посеет ещё больший хаос, уничтожит многолетний труд Фредерика, да и Грегори, лишит Эктиан возможности снова стать независимым. И хоть он, Фенрис, никому из этих людей ничего не должен был, но, уж если мир стоит на краю перемен, то лучше быть среди тех, кто эти перемены вершит, кто кроит реальность по своему усмотрению, а не ждет милости от других.

Фенрис сложил документы и письмо в конверт и пристроил у себя в кармане. Оставалось решить лишь с зельем. Вернуть память. Вспомнить свою жизнь. Не частями. А всю. Возможно ли это? И выдержит ли он эти знания? Или боль остановит сердце? Стал бы им так рисковать Фредерик, зная, что воспоминания мучительны? Вряд ли. Значило ли это, что можно выпить зелье и вспомнить без боли?

Он взял в руку колбу и поднес к лицу, рассматривая темно-зеленую с черноватыми вкраплениями густую жидкость. Раньше он многое бы отдал за это зелье. Фенрис разжал пальцы – колба упала и отскочила от каменного пола, откатываясь чуть в сторону. Не разбилась. Стекло лишь треснуло, продолжая хранить драгоценный состав внутри. Фенрис подошел и наступил на неё. Немного усилий. Хруст. Под носком сапога появилась темная струйка.

Сожалений не было, как и сомнений. Прошлое – это всего лишь прошлое, которое больше не властно над его настоящим.

Фенрис подошел к нише, собираясь вернуть фреску на место. Но перед этим он снова провел рукой внутри: вдруг что-то забыл там. Действительно, в самом углу лежала маленькая записка, свернутая в трубочку.

«Я знал, что ты примешь правильное решение».

Фенрис усмехнулся, забрасывая записку обратно в нишу. Рука легла чуть в стороне от тайника – фреска вернулась на место. Пора уходить…