Текст книги ""Фантастика 2025-171". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Александра Власова

Соавторы: Эмили Ли,Василий Щепетнёв,Ли Эмили
сообщить о нарушении

Текущая страница: 212 (всего у книги 292 страниц)

Глава 11

Они впятером стояли и смотрели на виднеющиеся вдалеке стены города, а под ними мелкие постройки эльфов. Лайя и Чонсок испытывали похожие чувства: желание отмстить тесно переплеталось ненавистью. И если к клану Эарендил, который сопровождал их до лабиринтов, подобных сильных эмоций не возникало, то виднеющееся поселение Таурохтар пробудило прежнюю гамму чувств. Воин сжимал руки в кулаки и обводил надменным взглядом едва различимые фигуры эльфов.

Ветер донес чей-то смех, а следом и громкую речь, и Лайя, сама того не замечая, вздрогнула и невольно сделала шаг в сторону Чонсока. Тот тоже сместился ближе. Когда они через секунду поняли, что больше не пленники и могут за себя постоять, мимолетно переглянулись. Злость Чонсока усилилась, желание убивать в глазах запылало с новой силой. Лайя же выпрямилась, расправляя плечи и гордо поднимая голову.

– Стоит опасаться неожиданностей? – спросил Дарий, улавливая общий настрой.

– Не думаю, – с нахальной улыбкой проговорила Тэруми, в глубине души даже надеясь на попытку эльфов сразиться.

– Нервничаешь? – тихо спросила Лайя у Фенриса, гадая, что можно почувствовать спустя столько лет по возвращении домой.

Фенрис покосился на неё.

– С чего это? – искренне не понял он.

– Ну, ты первый раз за столько лет увидишь свою семью и свой народ, – пояснила Лайя.

– Моя семья здесь, со мной, а нервничать надо им. Это они впервые за столько лет увидят Магистра, – ровным голосом ответил он.

Хоть Фенрис не предполагал агрессии со стороны эльфов, но посох всё-таки держал в руке, не желая в случае необходимости тратить драгоценные секунды на преобразование. Он шел вперед и смотрел только прямо.

Лайя в очередной раз бросила на него взгляд, пытаясь разгадать, что он сейчас чувствует, но на лице её любимого эльфа застыла маска. В каждом шаге сквозила уверенность и сила. От него веяло могуществом. Лайе казалось, что это способны ощутить даже те, кто не был наделен даром. Так и случилось, эльфы сразу признали в нем Магистра. Они вышли из своих домов, завороженно смотря на него, опускаясь на колени и склоняя голову в знак почтения. Лайя смотрела на раболепие, которое излучали лица эльфов при виде её Фенриса, и не могла скрыть своего злорадства. Магистр, о котором эльфы так мечтали, с ней и её людьми, а не с ними.

В её сторону полетели недоуменные взгляды. Как смела она, человек, идти рядом с одним из самых важных представителей их народа. И только Лайя задумалась, насколько это плохо для репутации Фенриса, он взял её за руку. При всех. И переплел их пальцы. Прикосновение вышло таким, что род их отношений не оставлял сомнений. Лайя перевела на него изумленный взгляд, Фенрис на него ответил, улыбаясь одними глазами, а потом продолжил идти, крепко держа её за руку.

Чонсок словно завороженный смотрел на их сжатые руки, внутри сворачивался тугой комок сожалений и горечи. Тэруми мимолетно задела его рукой и посмотрела ему в глаза, чуть вздергивая подбородок, пытаясь узнать, что случилось.

«Я должен был быть смелым и бороться за нашу с тобой любовь, тогда, дома. Должен был всей империи показать, что ты моя. Прости».

Тэруми скривилась и фыркнула, угадывая его сожаления.

«Не придумывай ерунды. Я бы просто умерла быстрее», – читалось в её ответном взгляде.

А потом она взяла его за руку и улыбнулась. Её взгляд наполнился ехидством.

«И никакой будущей Верховной жрице ты не достанешься!» – она знала, что он поймет её посыл, но пальцы сжала сильнее, до боли.

Чонсок счастливо ей улыбнулся, но сразу же вернул внимание пути и окружающим эльфам.

У ворот их снова встретил клан Эарендил. При виде Магистра они тоже опустились на одно колено и склонили головы. И вроде такое уже только что было, но увидеть подобное от настоящих воинов в обмундировании на пороге города эльфов вызывало у Лайи столб мурашек. Она невольно занервничала, стесняясь быть в таком виде возле Фенриса, и дернулась забрать свою руку, но тот лишь крепче сжал её пальцы.

Один из эльфов поднялся.

– Позвольте проводить вас в тронный зал, Магистр, – сказал он благоговейным голосом. – Верховная жрица и Главнокомандующий ожидают вас.

– Не стоит, – ответил Фенрис. – Я помню дорогу.

Эльф поклонился и остался стоять.

Фенрис шел по знакомым коридорам. Столько лет прошло, а ничего не изменилось. Удивительно. Он всё это помнил. В памяти прошлое снова стало наслаиваться на настоящее, путая его чувства. Он силой воли отогнал прочь ненужные мысли и сожаления, отпустил он и руку Лайи. Ему нужно было вернуть концентрацию, а сделать это в одиночестве было проще.

Тронный зал, в котором он когда-то стоял рядом со своей семьей и получал поздравления с днем рождения от всех эльфов, показался сейчас каким-то пустым. Словно тот год, тот праздник был последним, что наполняло пространство этого места жизнью. Наверное, это отражало его состояние, но разделить возникшее ощущение от собственного домысла не смог.

Впереди стояли его родители и какая-то эльфийка из клана Таурендил. Его семья? Раньше он даже в самых смелых мечтах не мог представить, что это произойдет. Для мага Башни это несбыточная фантазия, и вот… Вместо трепета и волнения, которое было бы естественным, он ощутил лишь озноб, ему стало так холодно… В том, что это его магия так реагирует, не понимал.

Его спутники замерли в стороне – Фенрис этого не заметил. Завидев его, золотоволосая эльфийка поспешила к нему навстречу. Фенрис выставил перед собой посох, воздвигая словно преграду. Женщина остановилась, часто и взволнованно дыша.

– Фенрис, – тепло улыбнулась она, – наконец-то ты дома…

Он смотрел на постаревшее лицо матери и чувствовал то же, что и в последнюю встречу с ней. Липкое ощущение мерзости и предательства. Бессмыслица, но ничего поделать с собой не мог…

– Фенрис, – снова ласково позвала его она. – Ты, наверное, не помнишь…

– Помню, – коротко сказал он и сдержанно поклонился, приветствуя. – Верховная жрица.

Анкалумэ на мгновение растерялась, но потом быстро взяла себя в руки и отступила в сторону.

Фенрис перевёл взгляд на отца. Было так необычно встретить эльфа, который так похож на него самого. Словно посмотреть в зеркало времени.

Аркуэн медленно и настороженно приближался, всматриваясь в черты стоящего перед ним мужчины со шрамом и ища в них мальчика, которого никогда не думал увидеть. У себя в душе сына он похоронил ещё несколько столетий назад, когда понял, что никогда его не найдет, а ведь он пытался, столько лет пытался… Так было проще… А сейчас…

– Этого не может быть, – прошептал Аркуэн. Кто бы что ему ни говорил, в возвращение Магистра, своего сына, он никогда не верил. Ведь разбитая надежда гораздо хуже принятия и смирения.

– Отец, – голос Фенриса смягчился, улыбка украсила лицо.

Искаженное шрамом лицо в эту секунду стало родным. Аркуэн быстро приблизился – посох мага мгновенно перетёк на запястье. Фенрис раскрыл объятия, с ходу попадая в крепкие руки отца, на миг становясь десятилетним мальчишкой.

– Сын! – Аркуэн счастливо заулыбался, на глазах заблестели слезы. – Невероятно… Фенрис…

Лайя переглянулась с Тэруми и взяла её за руку, чтобы разделить с ней свою радость. Она была так счастлива за мужа. Она знала, как важно ему было прошлое.

– Кажется, – зашептала Тэруми сестре, желая как-то спрятать собственную эмоциональность от увиденного, – он свою маман так же не любит, как я свою. Вот уж не думала, что эльф сможет мне понравиться ещё больше. – Маленький ледяной шарик легонько стукнул Тэруми по лбу. Она потёрла ушибленное место и заворчала: – Вот ведь черт ушастый, и слышит же всё! Даже сейчас!

Ещё один шарик завис над ней, но Тэруми ловко его поймала и отправила себе в рот.

Исалиэль стояла в стороне и сражалась сама с собой. Появление Магистра не могло сравниться с тем, что Чонсок вернулся живым и невредимым. Желание услышать его голос победило, и она, наплевав на приличия, сама подошла к людям. Улыбка озаряла её лицо, делая ещё более одухотворенным и прекрасным.

– Чонсок Лим, рада застать вас в добром здравии.

Она протянула руку для приветствия. Большие глаза эльфийки сияли от любви и восхищения. Чонсок её руки легко коснулся. Тэруми скривилась, чуть сдерживаясь, чтобы прямо сейчас не лишить новоиспеченную семью Фенриса одного родственника.

Дарий скользнул заинтересованным взглядом по подошедшей эльфийке. До этого момента он никогда не видел эльфиек. В Башне раньше жила ищейка Иримэ, но та была не такой, эта же выглядела как ожившая картинка из какой-то сказки. Темно-зеленое платье, расписанное золотистой вышивкой, оголяло плечи и часть груди, демонстрируя нежную кожу, настолько идеальную, что он чуть остановил свой порыв, коснуться и проверить, так ли та будет нежна. Лицо было совершенным и каким-то особенно невинным, светлым. Мысль, что эта эльфийка, вряд ли состояла с кем-то в отношениях, неожиданно укоренилась в нем и сделалась навязчивой. Если он прав, то это преступление: губы эльфийки созданы для поцелуев, такие сочные… А какие волосы… Они будут хорошо смотреться на его лице, когда она будет наклоняться над ним… Уши, правда, смущают… Слишком странные… Он одернул себя, заставляя фантазии остановиться. Нашел о чем думать, стоя неизвестно где.

Девушку позвали, а потом он услышал, как Эарендилу сказали:

– Это Исалиэль, твоя сестра…

Дарий мысленно чертыхнулся и поставил крест на этой принцессе. Сестра Эарендила и дочь этих явно важных эльфов его прямой путь на тот свет. Не-не. Хотя чего это он? Наверняка остальные эльфийки окажутся так же восхитительно прекрасны. Интересно, а здесь есть бордель? Ну или что-то подобное? И тут же вспомнил: монет нет, здесь наверняка другие… Тогда природное обаяние ему в помощь.

Лайя направилась к эльфу, и шальные мысли о других девушках вылетели из его головы, снова осталась лишь она. И красота той принцессы меркла по сравнению с рыжей ведьмой, его ведьмой… Ведь сердце и тело хотело только её.

Фенрис взял Лайю за руку и представил родителям:

– Вы уже с ней знакомы, но всё-таки хочу представить сам. Моя жена – Лайя Эарендил.

– Фенрис, – начала Верховная жрица. Было видно, что она старается подобрать слова, чтобы не обидеть его и вместе с тем вразумить. – Человек не может носить имя клана. Она не может быть Эарендил. Возможно, ты не помнишь…

– Я помню традиции нашего рода. И всё же она Эарендил, – перебил её Фенрис. – Я так хочу. Магистру не нужно спрашивать разрешение для принятия решений.

– Давайте обсудим это позже, – дипломатично сказал Аркуэн.

– Да, мы устали, – согласился Фенрис. – Распорядитесь, пожалуйста, подготовить мою комнату, если она никем не занята, а также смежные комнаты для моих друзей. Их вы уже знаете, Чонсок Лим. – На имени воина Исалиэль сильно зарделась и засмущалась, что не укрылось от внимания окружающих. Тогда Фенрис специально сделал акцент на статусе Тэруми: – Его невеста Тэруми Ю-хи Шайн и… мой… сослуживец, – наконец-то удалось подобрать правильное слово для Дария, – Дарий Торник. Это мои гости. Прошу проявить к ним такое же отношение, как и ко мне.

Просьбы как таковыми не звучали. Ни у кого не оставалось сомнений, что это просто факт, который все должны принять. Анкалумэ пережила позор в виде общения сына с людьми более мужественно, чем Аркуэн. Главнокомандующий, который раньше воевал с людьми слишком люто и непримиримо, слегка переменился в лице, но просто кивнул, оставляя разговоры на более подходящее время. Нужды отдавать распоряжения лично не было, но Аркуэн всё же вышел, чтобы не наговорить лишнего.

Воцарилось молчание. Исалиэль теперь бросала взгляды на Чонсока украдкой, не в силах отказаться от своих мечт и желаний. Дарий же лениво осматривал просторный и какой-то слишком торжественный зал. Взгляд раз от раза замирал на фигуре Лайи, но контролировал себя он явно лучше, чем та эльфийка.

Фенрис молча изучал картины на стенах. Здесь был и портрет предыдущего Магистра, рядом с семейным портретом Верховной жрицы, на которой ещё не было изображено Исалиэль. Видимо, картину рисовали ещё во времена его детства. Фенрис подошёл чуть ближе и стал рассматривать изображение Муилькорха. Знания и безграничные возможности, которыми наделила мудрость предков этого эльфа, нанесли отпечаток на лицо бывшего Магистра. Лицо было суровым и властным, а колючий взгляд, казалось, смотрел в самую душу. Магистр был изображён в парадных одеяниях, голову обнимал обруч, украшенный кристаллами. Такой обруч был своеобразным символом власти у эльфов, как корона у Короля Иллинуи или как перстень у Повелителя Азуриана. Фенрис вдруг вспомнил звук, с которым этот обруч свалился с головы бывшего Магистра, когда тот упал на пол, сраженный собственным заклинанием.

Анкалумэ заметила, что сын рассматривает обруч Муилькорха, и сказала:

– На церемонии посвящения, которую я постараюсь как можно быстрее организовать, он станет по праву твоим. – И с теплой улыбкой добавила: – Я верила, что когда-нибудь смогу увидеть тебя в нем.

– Мне он не нужен, – холодно ответил Фенрис. Мысль, что он наденет вещь, которую носил этот мужчина, коробила его.

– Фенрис! Это не просто украшение! Это символ власти Магистра! – с тихим возмущением проговорила она, не желая, чтобы все слышали, но при этом не сдерживаясь от неслыханного непочтения сына.

– Магистру не нужны какие-то символы, чтобы эльфы признали его, – спокойно ответил он, не понижая голос. – Кроме того, у меня уже есть свой. – Он поднял руку, демонстрируя браслет, который подарила ему Тэруми. – Другого мне не нужно.

Анкалумэ от заявления сына, схватилась за сердце и шокированно выдохнула, не находя слов. От скандала спасло появление Аркуэна, который сообщил, что всё готово. От сопровождения Фенрис отказался, уж путь до своей комнаты точно помнил.

Тэруми чуть дождалась, пока они покинут тронный зал и останутся в относительном одиночестве.

– Угрюмый, я, конечно, польщена, но… – прошептала она. Фенрис скосил на неё взгляд. Окончание фразы она проглотила и сказала: – Поняла. Молчу.

На нужном этаже их встретил эльф и молча указал рукой на подготовленные комнаты.

– Простите, – окликнул его Чонсок, не давая уйти, – у нас в прошлый раз был другой сопровождающий, Натаниэль Эарендил… – Эльф не понимал, что этот рослый чужак от него хочет, но терпеливо стоял и дожидался окончания речи, ведь этот человек был с Магистром. – Где он? – спросил Чонсок.

– У вас к нему дело? Как ему доложить?

– Нет, я просто хотел узнать, что он добрался обратно и жив, – пояснил воин свой порыв, а потом вежливо кивнул, обозначая окончание разговора.

Эльф ушел, а Фенрис перевел недоуменный взгляд на Чонсока. Вступилась за него Лайя:

– Я как раз собиралась спросить о том же, спасибо, Чон. Этот эльф понравился мне, было бы жаль, если бы с ним что-то случилось.

Глаза Фенриса стали больше, от сарказма он не удержался:

– Я правильно сейчас услышал? Тебе понравился Эарендил? Другой?..

– Как я тебя понимаю, угрюмый, – наслаждаясь представлением, проговорила Тэруми. – Только на секунду отлучишься, и вот! Результат! Истинный маг, ещё один Эарендил, друг, который обнимает и греет… Да, Чон?! У меня всё так же, всё так же, всю жизнь… То отец его жениться заставляет, то Лайю он спасает, то в мужья эльфийке обещан…

Чонсок, разозлившись, схватил Тэруми за талию, приподнимая от земли, и потащил в ближайшую комнату, ту, которая соседствовала с комнатой Дария – маг огня ещё как только пришел на этаж, поспешил уйти к себе.

– Да погоди ты, – смеясь, проговорила Тэруми, – сначала увидим комнату маленького Фенриса!

Тэруми вырвалась, распахнула двери, ведущие в комнату Фенриса и, навалившись на Лайю и эльфа, затянула их внутрь.

Лайя замерла, осматриваясь. Комната была обычной. Не особо отличалась от той, в которой она жила прошлый раз. Так же поделена на зоны, но вместе представляла единое пространство с обычным набором мебели.

– Обычная комната, – разочарованно протянула Тэруми.

– А чего ты ожидала? – усмехнулся Фенрис.

– Не знаю, – честно ответила она. – Ты же сын Верховной жрицы, даже я понимаю, что это весьма почетно. Ты не можешь жить, как остальные эльфы.

– Всё верно. Я и не жил, как остальные. Во дворце немного жилых комнат. Эльфы Дэйлора в этом дворце не живут. Он только для правящей семьи, если нас можно так назвать.

Он подошел к стеклянным дверям балкона и распахнул их. В комнату ворвался прохладный ветер и принес с собой звуки прибоя. Азуры поспешили выйти на балкон, и оба не сдержали восхищенного возгласа. Лайя вышла следом. Из комнаты Фенриса открывался потрясающий вид на бескрайние просторы океана. Она не могла оторвать взгляда, дух её захватило, хотелось оказаться внизу и коснуться рукой соленой воды. Лайя никогда не видела его настолько близко и никогда не касалась набегающей волны. Океан был только в империи, королевство, в том виде, каком существует сейчас, доступа к океану не имеет.

Лайя мельком глянула на азуров. У обоих в глазах застыла печаль. Они вряд ли осмелятся сказать об этом вслух, но оба скучали по просторам родины. Тэруми вдруг подошла к Чонсоку, останавливаясь перед ним, молча прося поддержки. Он обнял её и пристроил свою макушку сверху. Так и замерли, устремляя взор вдаль, туда, где темно-синяя гладь океана уходила за горизонт.

Глава 12

Лайя нежилась в ванной долго. Дел никаких не было. Не надо никого спасать, куда-то бежать и что-то догонять. Её родные рядом. Во дворце было безопасно. После, до ощущения жидкого шелка, она расчёсывала свои длинные волосы. И приступила к выбору одежды. Сейчас можно позволить себе расслабиться и побыть обычной девушкой.

Она выбрала нежно-голубое платье с расклешенными рукавами и с неглубоким вырезом, открывающим вид на изящную шею и ключицы. Длинные серьги, которые заканчивались темно-синими колючими кристаллами наподобие тех, что она видела в пещере лабиринтов, приятно покачивались в такт движения головы. С волосами ничего не делала. Оставила их распущенными. А вот косметикой всё же воспользовалась. Из памяти ещё не выветрилась красота эльфийских женщин, и Лайя ни в чем не хотела им уступать. Пусть её муж смотрит только на неё. Подвела глаза, делая их лисьими, подчеркнула контуры губ и выделила их цветом. При виде своего отражения глаза довольно засияли.

Она вдруг вспомнила про браслеты. Её кисти созданы для таких украшений. Немного изучив содержимое шкатулки, любезно предоставленной ей по просьбе Магистра, Лайя остановила выбор сразу на трех браслетах. Вместе они хорошо сочетались. Она немного потрясла рукой, наслаждаясь ощущениями от их тяжести, и кокетливо улыбнулась отражению.

Лайя прошлась, наслаждаясь прикосновениями ткани платья к своим ногам. Мягкая подошва её красивой женской обуви делала перемещение бесшумным и плавным.

Вышедший из ванной Фенрис замер на пороге, так и не донеся руку с полотенцем до своих волос. Лайя чуть смущенно улыбнулась, радуясь произведенному эффекту. Его желание остаться в комнате, наплевав на предстоящий разговор с родителями, было столь очевидно, что Лайя счастливо засмеялась.

– У нас тобой ещё целая ночь впереди, – напомнила ему она.

Но Фенрис уже пересек разделяющее их расстояние и обнял жену. Синие глаза блуждали по её лицу, периодически замирая на накрашенных губах.

– Я осторожно, – хрипло сказал он, – и ничего не испорчу.

Он наклонился и поцеловал её шею, коснулся поцелуем ниже. Лайя прикрыла глаза, наслаждаясь теплом его губ и прохладой пальцев. Она была совсем не против испортить свой наряд. Да и накраситься снова можно… Фенрис подумал о том же. Он подхватил её на руки и понес к кровати. Лайя обвила его шею руками и потянулась за поцелуем.

В дверь постучали.

– Позже! – громко сказал он пришедшему и бережно положил Лайю на кровать и склонился, собираясь поцеловать.

Стук стал настойчивее. Фенрис прикрыл глаза, мысленно посылая проклятие непонимающему с первого раза гостю, а потом снова склонился над женой.

– Магистр… – донесся вежливый, просящий мужской голос из-за двери.

Его губы так и застыли в нескольких сантиметрах от её… Фенрис гневно зарычал и повел рукой: дверь мгновенно покрылась инеем. Послышались шаги. Тот, кто приходил, поспешил уйти. Но Фенрис этого уже не слышал, он наконец-то смог поцеловать жену, а его руки наконец-то смогли забраться под столь соблазнительное платье…

***

Лайя второй раз за сегодняшний день красовалась перед зеркалом. Получилось даже лучше, чем в прошлый. Внимательный, ласкающий взгляд её уже одетого мужа подтверждал это. В дверь постучали. Громко, бесцеремонно. Так мог стучать только один человек.

– Заходи, – крикнула Лайя сестре.

Тэруми, одетая в зеленый костюм, высокие ботинки и при оружии, заходя, окинула насмешливым взглядом дверь, которая «плакала» растаявшим проявлением холода. Чонсок зашел следом. Воин выбрал для себя более официальный наряд: черные брюки, светлую рубашку, пиджак и изящные туфли. Он, видимо, разделил мысли Лайи по поводу безопасности этого места. Такое сочетание Чонсока и Тэруми снова стало носить характер: данхне и его танэри. Вот только Тэруми почему-то выбрала костюм цвета листвы.

– Ты не в черном? – удивилась Лайя.

– Так надо, – отмахнулась Тэруми.

– Мне нужно уйти, – предупредил их Фенрис. – У меня встреча с Анкалумэ и Аркуэном.

– Могут возникнуть неприятности? Нам быть в своих комнатах? – сразу уточнил Чонсок, теперь жалея, что так оделся.

– Я буду минимизировать возможные конфликты, – ответил Фенрис. – Напасть на вас не посмеют, вы мои гости, поэтому в комнатах сидеть не обязательно. Только далеко от дворца не отходите. – Тэруми от его слов криво усмехнулась. Фенрис скосил на неё взгляд и сказал уже ей:

– Никто не должен тебя видеть.

– Обижаешь, – хмыкнула она.

– Я тогда к океану схожу, – предупредила Лайя.

– Я с тобой, – сказал Чонсок.

– Кто бы сомневался, – не удержалась от ехидства Тэруми, но раньше, чем могли разозлиться Чон или Лайя, остыла и привычным тоном добавила: – Но пусть ведьмочка лучше с тобой идет, чем с упырем. Мне так спокойнее.

– Его зовут Дарий! – сердито напомнила ей Лайя.

– А угрюмого – Фенрис, – парировала Тэруми и хитро всем улыбнулась. – Ладно, я ушла…

Азурианка быстро выскользнула из комнаты. Фенрис тоже собрался идти, но заметил некоторое смятение Лайи и сказал, догадываясь, что она именно хочет спросить, но не решается:

– С Торником поговорю. Еду и одежду ему тоже принесли, поэтому не беспокойся.

Фенрис вышел, оставив в воздухе ощутимое напряжение. Хотя Лайя понимала – это игра её воображения, ведь она чувствовала вину за то, что Дарий теперь вынужден прозябать за барьером вместе с ней. Это не имело под собой никакого основания – ничего подобного не просила, – но прилипчивое чувство вины раз от раза возвращалось. Вместе с тем она терзалась ещё и оттого, что Фенрис мог её внимание к Дарию воспринимать неправильно.

– Изумительно выглядишь, – заметил Чонсок и улыбнулся ей.

– Ты тоже, – ответила Лайя, снова пробегая взглядом по его наряду.

– Возьми с собой теплую шаль или кофту, – сказал воин, – у воды всегда прохладнее.

Удивительно, но шаль в её распоряжении была. Лайя выудила из шкафа тонкое, нежное кружево, прихватила с собой и приняла галантно подставленную, согнутую в локте руку Чона.

Кратчайший спуск на берег нашелся очень быстро. Лайя как зачарованная пошла на шум прибоя, едва только океан оказался в поле её видения. Ветер рваными порывами доносил до неё свежесть бриза, а порой и вовсе на коже оседал миллиардами мельчайших соленых брызг. Лайя пожалела, что на ней сейчас лёгкие туфли, а не массивные сапоги – можно было бы подойти прямо к самому краю омываемой береговой линии.

Она стояла, глубоко дыша, поражаясь невообразимому величию стихии. Сразу захотелось вернуться сюда ночью, чтобы войти в эти воды под светом луны и миллионов звезд. Её внутренняя сила наполнилась и стала поблескивать на коже лучами уходящего солнца.

И всё же, как можно быть рядом и не коснуться? Лайя выбрала чуть возвышающийся над остальными камень и, приподняв полы платья, забралась на него, собираясь дождаться волны и коснуться её. Но едва она потянулась на встречу стремящейся воде, ноги поскользнулись. Чонсок ловко поймал девушку, придерживая за талию, и аккуратно спустил с камня.

Лайя облегченно выдохнула и подняла на него взгляд, собираясь поблагодарить, а Чонсок как раз собирался спросить, не подвернула ли она ногу. Их глаза встретились, на мгновение от неожиданности у обоих перехватило дыхание.

– Самое время для поцелуя, – нервно пошутил Чон, забывая, что руки с её талии уже можно убрать.

Лайя несколько раз моргнула, как будто отгоняя видение, а потом стукнула Чона по груди.

– Да ну тебя. Ну и юмор, – смущаясь, проговорила она. – Тэруми меня прирежет и труп бросит в океан.

– Скорее меня раздавит глыба льда, – усмехнулся Чонсок, отпуская её, но не отходя, боясь, что она снова упадет.

Лайя взяла его под руку и отправилась вдоль берега, любуясь неспешными перекатами воды.

– У Азуриана же есть флот? – спросила она, на секунду отвлекаясь, чтобы взглянуть на Чонсока. Он кивнул. – А ты тоже плавал на судне? На настоящем корабле?

– Я даже умею им управлять, – без тени иронии или хвастовства ответил он.

– А какие они? Ну… корабли? И порт? А тебя там специальная королевская каюта была?

– Не знаю насчет королевской, но каюта, конечно, отличалась…

Он мог часами рассказывать про свою страну, что Лайе очень даже подходило, так тревога о Фенрисе, который сейчас разговаривал с родителями, ненадолго отступала. В какой-то момент Чонсок понял, что слишком увлекся, и умолк, задумчиво смотря вдаль, мыслями уносясь куда-то за горизонт.

– Чон, я есть хочу, – сказала Лайя, желая отвлечь его и себя от нахлынувшей грусти.

– Давай сходим на кухню, – ответил он таким тоном, словно это было само собой разумеющееся.

– И ты знаешь, где она? – Лайя одарила его скептическим взглядом.

– Все дворцы одинаковые. Идем.

Он взял её за руку, чтобы не отставала, и размашистым шагом отправился в сторону дворца.

Кухня действительно нашлась быстро. В просторном помещении трудилось с десяток эльфов. Их весьма простые одеяния без каких-либо узоров, камней и других изысков, вполне могли бы принадлежать и людям. Собранные в косы волосы девушки прятали под косынки. Это так отличалось от того, что Лайя видела раньше, что невольно замерла, разглядывая эту, повседневную, сторону жизни эльфийской расы.

Непрошеных гостей заметили и настороженно замерли. Особенные опасения вызывал рослый человек столь странной наружности. Откуда-то из соседних помещений вышло несколько мужчин и уставились на пришедших требовательным взглядом.

– Мы гости Фенриса Эарендила, – сказала Лайя как можно миролюбивее. – Пришли спросить, можно ли у вас взять немного еды. – Эльфы молча взирали на неё, явно не понимая. Лайя погладила себя по животу, а потом показала на рот. Взгляды из настороженных стали брезгливыми, словно пришедшая не дружила с головой.

– Помнишь мою песню на лестнице? – тихо спросил Чонсок, бегло осматривая пространство. Лайя кивнула. – Я отвлекаю, а ты хватаешь вон ту корзину и собираешь еду на четверых.

Лайя снова кивнула. Чонсок набрал в грудь побольше воздуха и громко запел. Песня была та же. Только в этот раз пел он проникновенно, с душой, энергично помогая себе руками. Эльфы от удивления раскрыли рты и не сводили своих больших глаз со странного мужчины. Лайя и сама первые секунды уставилась на него, но быстро опомнилась и стала бросать в корзину всё, что попадалось под руку.

Когда песнь подходила к концу, один из эльфов всё же очнулся от наваждения и громко закричал, замечая воровку. Чонсок забрал корзину из рук Лайи, а саму девушку вытолкнул из комнаты, выбежал следом и подпер дверь предусмотрительно прихваченной метлой.

Лайя затряслась от смеха, отбегая от двери подальше.

– Что это было, данхне Лим? Мы могли просто попробовать ещё попросить…

– Всегда хотел что-то украсть, – вдруг сказал он, широко улыбаясь.

– О-о-о-о-о!!! – удивленно воскликнула Лайя.

В дверь с той стороны стали ломиться, раздались гневные выкрики. Чонсок уже решил оставить корзину здесь, чтобы не создавать лишних проблем Фенрису, как Лайя крикнула: «Бежим!» и схватила его за руку. Адреналин, как перед настоящим боем, захватил Чонсока, и воин уже несся вслед убегающей ведьме.

Приступы хохота и длина платья мешали, и если с первым она ничего не могла сделать, то справиться с платьем было в её власти. Недолго думая, Лайя схватила подол и, подняв повыше, помчалась, обгоняя воина, мелькая голыми лодыжками. Его удивление на лице, когда она обернулась посмотреть, нет ли преследователей, вызвало у неё новый приступ смеха, и Чонсок чуть уговорил её отбежать ещё дальше.

Они облюбовали место у чуть выступающей скалы, там ветер был не столь силен. Чонсок снял пиджак и постелил его, приглашая Лайю сесть. Девушка благодарно кивнула и устроилась на песке. Корзину они не стали разбирать, есть хотелось, но оба негласно решили дождаться Фенриса и Тэруми.

– А как они найдут нас? – вдруг забеспокоилась Лайя. Чонсок усмехнулся. И она сама себе весело проговорила: – Чтобы Тэруми и не нашла своего данхне, тем более зная, что он не один…

Чонсок счастливо рассмеялся. Лайя скосила на него взгляд. Чудак. Вот она не любит, когда Фенрис ревнует, а Чон от ревности Тэруми всегда приходит в восторг. Хотя, кажется, у него с Тэруми это взаимно.

Постепенно уединенность места и шум прибоя успокоили их взволнованные неожиданной шалостью сердца. Вернулась тихая грусть. Лайя не могла не думать о Фенрисе, а Чонсок снова уставился на океан.

– Если бы ты мог жить в Азуриане с Тэруми, вернулся бы? – тихо спросила она.

Чонсок задумался, надолго, но всё же ответил:

– Раньше ответ был очевиден… – Он снова умолк.

– А сейчас? – Она перевела на него взгляд.

– Я чувствую, что на своем месте. Всё именно так, как и должно было случиться.

– Правитель Изимы, – с грустной улыбкой сказала Лайя, скользя взглядом по суровым чертам лица. И снова разница между тем воином, которого она встретила в таверне, и этим мужчиной была слишком разительна. Он сам, казалось, за короткий срок стал гораздо старше, душой…

– А ты? Хотела бы вернуться? Сейчас мы знаем способ. Под землей.

– Я не знаю, – честно призналась она. – Но даже если бы и захотела, то не смогла бы. Ты и Тэруми не уйдете же со мной, останетесь здесь. А мой дом там, где вы. Помнишь же?

Она протянула ему руку, он чуть сжал её и тут же отпустил. Они оба стали любоваться океаном, позволяя себе прожить эти минуты рядом, но в одиночестве.

***

Он сидел напротив родителей в одном из верхних садов Дэйлора. Окружающий аромат цветов дурманил голову, а доносившийся шум прибоя пытался вернуть в прошлое. Фенрис не думал, что, оказавшись в своем доме рядом с этими эльфами, он станет таким уязвимым. Хранить холодный разум и не поддаваться эмоциям – было как никогда сложно. Хотелось выпалить сразу всё. Хотелось спросить почему. Хотелось просто не думать. Хотелось позволить всё решить за него. Такой глупый, детский порыв, потревоженный вдруг ожившей памятью.