Текст книги ""Фантастика 2025-171". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Глава 18

Пребывание в Налии затянулось: ожидали вестей от Эктиана, кайми и агров. Предстояла ещё одна битва на земле королевства, и Чонсок рассчитывал освободить столицу общими силами. Численное превосходство помогло бы уменьшить число жертв. Ещё ждали данных разведки из Виллии: нужно было знать о наличии мужчин, которые могли бы пополнить ряды убитых в сражении воинов и тех, кто из-за полученных ран будут вынуждены остаться в городе. Чонсок надеялся, что подобно Налии, кто-то да остался в живых.

За это время ещё десять ведьм добрались до города и присоединились к остальным, объявилась и небольшая группа магов, которая ещё со времен восстания в Башне скрывалась в горах.

Едва все ниточки удалось связать воедино, армия оставила Налию и отправилась к Иллии. К моменту прибытия у стен столицы их ждала армия Чим Джи Хана, которая успешно справилась с освобождением оккупированной Длании, а также клан кайми, агры и небольшой отряд из Виллии. И хоть в победе никто не сомневался, нападать не спешили – тем более запертые в городе азуры никуда уже не денутся.

Маги, которые долгое время были вынуждены скрываться в Эктиане, были счастливы вернуться на родную землю, поэтому сразу же присоединились к остальному магическому сообществу. Радость воссоединения была одна на всех. Маги Башни снова видели тех, чью смерть оплакали когда-то, а маги, вернувшиеся из Эктиана, снова могли обнять родных, любимых, друзей.

Лайя впервые видела весь клан кайми полным составом. Это впечатлило её примерно так же сильно, как впечатлила Чонсока армия Чим Джи Хана. Рыжеволосые воительницы представляли грозную силу – Лайя была горда, что хоть ненадолго выдавала себя за одну из них. А вот мужчины этого клана вызвали у неё изумление. Почему-то она никогда не думала, что они у них есть. Впрочем, их воины ничем не уступали своим сильным дамам, но, насколько Лайя уже успела понять, укладом клана заведовала женщина.

Шумные и очень агрессивные великаны, агры, вызывали у всех одинаковое желание поскорее завершить вынужденное сотрудничество. Вот они как раз и отказывались понимать, почему все стоят лагерем у стен, когда можно крушить и убивать. Лайя догадывалась, что Чонсок уже трижды проклял про себя необходимость привлечь и их.

Что до армии Эктиана… Первые эмоции Чонсока сказали сами за себя. Никто никогда не думал, что в небольшой по размеру стране в условиях подчинения империи получится собрать столько воинов. Их снаряжение и вышколенность была достойна восхищения. Чонсок признал это тоже, но немного позже, когда первая волна злости на страну-предательницу прошла и когда он вспомнил, что он уже по другую сторону от самой империи.

Встреча лидеров каждой из армий была недолгой. Лайя, как Верховная ведьма, тоже там присутствовала. В обсуждении общей тактики предстоящей атаки она не принимала участие, просто стояла и слушала. Её ведьмам сейчас не было нужды сражаться на передовой: с таким-то числом союзников. Более того, Лайя хотела, чтобы их участие было минимально. В Налии она видела, как быстро темные ведьмы потеряли над собой контроль, как им было всё равно потом кого убивать: тьма не могла насытиться. Когда кругом так много смерти, это дурманит. Поэтому сама Лайя применяла только светлую магию на поле боя, оставляя тьму как самый запасной вариант. В какой-то момент все всё-таки вспомнили, что есть ещё и ведьмы – Лайя указала, с какой стороны будут находиться её сестры, и снова отошла в сторону.

В ночь перед запланированной атакой дозорных было выставлено в лагерях много. Все боялись диверсии со стороны Иллии, но азуры не рискнули покидать стен.

Утро было молчаливым. Выстроившись в согласованном ранее порядке, армия двинулась к городской стене.

Фенрис бросил взгляд на Лайю и Тэруми, тайно надеясь, что они всё же прислушаются к голосу разума и уйдут если не в конец отряда, то хотя бы будут в середине, но одинаково упрямые ведьмы на его осуждающий взгляд ответили полным игнорированием. Чонсок тяжело вздохнул, испытывая примерно такие же чувства от самоотверженного безрассудства девушек.

Толщина стен была внушительная, но Фенрис всё рассчитал: силу воздействия и место удара. Если ударить одновременно с другими магами, то брешь выйдет ровно такой, как надо, чтобы воины смогли войти.

Ожидание магов он чувствовал кожей. Они, как и он сам, сейчас взывали к своей природе, наполняясь силой, готовые по сигналу выпустить сдерживаемую мощь. Фенрис выдохнул, концентрируясь, приподнял руку, собираясь отдать приказ к атаке…

– Смотри, несильно повреди город, – сказал тихо Чонсок. – Нам здесь ещё жить.

Рука Фенриса в изумлении опустилась. Он уставился на друга и несколько раз моргнул.

– Амэнэ, ты не обнаглел? – первой озвучила мысли всех троих Тэруми.

– Ничуть. Чем больше сломаем, тем больше восстанавливать, – спокойно проговорил Чонсок, рассматривая городские стены Иллии.

– Так, может, постучим? Вдруг откроют? – сдерживая рвущийся нервный смех, спросила Лайя.

– Идея хороша, – согласился Чонсок. – У меня даже есть подходящий для этого кандидат.

Имени он не называл, но они и так знали, что на ту почетную миссию Правитель Лим отправил бы Чим Джи Хана.

Фенрис снова вернул внимание стене, поднял руку, давая время всем магам увидеть его жест и подготовиться. Мощный всплеск магической энергии образовался за доли секунд. Воздух вздрогнул – снаряды разных стихий впились в кладку стен. Поднявшееся облако пыли на время скрыло небо, а тысячи осколков и десятки более крупных отколовшихся блоков устремились к земле.

Люди присели, инстинктивно прикрывая головы руками, защищая себя от мелкой крошки камня, которая смогла пролететь гораздо дальше.

Едва густая едкая пыль стала оседать, агры с диким ревом бросились в бой, желая первыми принять на себя волну военной мощи имперской армии.

* * *

Бой был долгим, но не таким сокрушительным, как в Налии, скорее, изнуряющим. Азуры знали, что им не выстоять в прямом столкновении, поэтому тактика у них была иной. Разбившись на малые группы, имперцы распределились по всему городу и затаились. Они нападали на отряды внезапно и так же внезапно исчезали. За время своей оккупации азуры изучили город достаточно хорошо, чтобы стать серьезной угрозой для противника.

Зачистка Иллии растянулась на дни. Каждый дом, подвал, закуток нужно было обыскать на предмет вот таких групп. Кварталы, которые не успевали проверить, маги запечатывали магией, чтобы вернуться к ним позже. Районы, которые уже удалось обследовать, да и сам город целиком, брали в оцепление, чтобы не допустить повторного проникновения азуров. В итоге бой, который должен был быть скоротечным и без жертв, превратился в организованную совместную операцию.

Но как бы хороша ни была тактика врага, против методичности и численного превосходства шансов выстоять не было – вскоре управление Иллией было полностью под руководством Чонсока.

И можно было насладиться мирной жизнью, но для отдыха, переформирования отрядов и сборов выделили всего лишь несколько дней. Дальше путь лежал к границам Азуриана через Кравин. Сражаться за последний, ранее оккупированный, город королевства вряд ли придётся. Чонсок был уверен, что армию отзовут, чтобы встретить подходящего противника уже всей своей мощью. А вот что ждет у границ и чем это закончится, никто предугадать не мог.

Лайя эти дни просто отдыхала. Она не желала с важным видом сидеть и слушать военные планы, повлиять на которые всё равно не могла. В лечебнице и без неё справлялись: раненых было немного. А больше нигде себя применить не могла, да и не хотела. Предстоящая встреча с армией Повелителя могла стать последней в её жизни и жизни её родных, и от понимания этого каждое прожитое мгновение так остро ощущалась. Больше всего на свете она мечтала провести эти дни наедине со своей семьей, но… Не судьба. Всё, что получалось урвать, это общий вечер и недолгие разговоры перед сном.

И пока все решали, как спасать мир, Лайя разрешила себе быть эгоисткой. Всего на несколько дней.

После окончательного освобождения Иллии они заняли дворец Короля. Самые роскошные покои забрали себе, конечно, Чонсок и Тэруми, но и те, в которых поселилась она с Фенрисом, тоже были восхитительны. Никогда, даже в самых безумных мечтах, она не могла себе представить, что будет жить там, где жил Король, что будет пользоваться его столовой, ванной, что будет спать на шелках и носить любую одежду, какую посчитает красивой.

В распоряжении их четверых был целый третий этаж дворца! Целиком! А там было столько комнат, что Лайя и половину ещё не посетила. Второй этаж Чонсок отдал людям, которым наиболее доверял. Они составляли его охрану. На первом этаже располагался военный штаб, в котором всегда что-то происходило.

Как и положено Правителю, а также его свите, в их распоряжении были слуги и все богатства королевства. Любой каприз сразу исполнялся. Причем с выражением крайней учтивости, а не как в Дэйлоре: с брезгливым презрением.

Из них четверых лишь Чонсок принимал повышенное внимание к себе и желание угодить, как должное. Фенрис таких стремлений по отношению к своей персоне не одобрял, хоть открыто никого не осаживал. Тэруми бессовестно пользовалась только работниками кухни, заказывая всё, что в данный момент захотелось, от остального отмахивалась. Лайя же постоянно испытывала неловкость от предложений её искупать, причесать, нарядить, покормить, исполнить ей какую-нибудь мелодию. Порой соглашалась, конечно, чтобы не обижать особенно рьяных служанок отказом, но это приносило лишь неудобства и желание сбежать.

Желая немного побыть в одиночестве, Лайя отпустила всех служанок, кропотливо убирающих даже пустые комнаты третьего этажа, и отправилась бродить по пустынным коридорам. Помещений было столько, что здесь можно было разместить не один отряд. И сразу стало интересно… Здесь жила семья Короля, а ещё кто? Фрейлины? Приближенные самого Короля? Или эти комнаты только для личного распоряжения монаршей семьи? Или выделялись почетным гостям?

А у них тоже так будет? Левое крыло займет Чонсок и Тэруми. Правое – она с Фенрисом. Или будут жить, как сейчас, в соседних комнатах? И детские рядом можно расположить… Последняя мысль вызвала на лице улыбку.

Неприметная дверь, почти в самом конце коридора, привлекла внимание. Странно, но эта комната была заперта. Правда, ненадолго. Лайя быстро управилась с несложным замком и осторожно толкнула дверь.

Представший перед глазами будуар манил её своим полумраком. Въевшийся в обивку мягкой мебели и в тяжелые шторы запах благовоний обволакивал её сознание, открывая его для любви. Огромная кровать, частично скрытая балдахином, звала поддаться страсти. Представить, сколько раз это помещение становилось свидетелем чужой любовной агонии, не составляло труда.

Густой ворс большого мягкого ковра, цвета спелой вишни, приятно пружинил под ногами. Наступать на него грубыми сапогами казалось святотатством. Быстро скинув их, она спрятала пальцы ног в тёплый ворс и улыбнулась. В таком месте хотелось чувствовать всё каждой клеточкой кожи. Её охотничий мужской костюм стал таким же неуместным, как обувь. Здесь позволительны лишь легкие, полупрозрачные одежды, которые в моменты страсти будут оттенять чувствительность кожи.

Взгляд упал на атласные ленты, что лежали у кованого изголовья. Их гладкая, прохладная поверхность, которую она мысленно ощутила пальцами, рисовала соответствующие яркие образы, вызывая тут же отклик тела: мурашки побежали по коже, а внизу живота заныла сладкая тяжесть.

Ждать подходящего времени, чтобы воплотить вспыхнувшие фантазии, Лайя не собиралась. Да и нет его, этого подходящего времени, а может, и не будет вовсе. С губ шепотом стали слетать красивые слова древней песни – сама мелодия зазвучала у неё в голове, распаляя её страсть ещё сильнее.

Лайя знала: Фенрис услышит её, почувствует прикосновение сквозь любое расстояние. Пальцы резко, почти с вызовом, рванули застежки, и одежда шелестом скользнула на пол. Лайя легла на прохладную шелковую простыню, закрыла глаза и представила его затуманенные страстью глаза, изгибы сильного тела.

Заклинание единения изменила: теперь, когда она касалась себя, Фенрис чувствовал, её руки на себе. Её ласка, подаренная себе, – это её ласка, подаренная ему.

Лайя провела ладонью по своей груди, но в сознании это была его кожа с неровностями старых шрамов, прохладная. Песня на мгновение прервалась сорвавшимся стоном. Пальцы другой руки скользнули по своим губам, лаская их, но ощущали другие контуры, такие всегда желанные…

В голове зазвучала мелодия. Фенрис сразу узнал её, та ночь в лесу и танец страстной рыжей ведьмы, до сих пор было самым ярким, что с ним случалось. Он на мгновение зажмурился и тряхнул головой, стараясь сбросить с себя наваждение. Вначале даже получилось. Он снова услышал, что говорит отец и Чонсок, а потом её невидимые пальцы лаской прошлись по его груди, спустились к животу… Легкие, порхающие прикосновения по его телу оставляли после себя напряжение.

Фенрис резко, с силой выдохнул, пытаясь отгородиться от её магии и взять контроль над своим разумом, а потом зажмурился.

– Всё нормально, Фенрис? – обеспокоенно спросила Тэруми, заметив странное состояние эльфа.

– Мне нужно отлучиться, продолжайте без меня, – процедил сквозь зубы Фенрис и поспешил выйти, оставив за спиной недоуменные взгляды.

Всё равно, что они подумали: мысли улетели вниз и уже не собирались возвращаться. Он бежал по коридору, ища ту комнату, куда звала его своей магией ведьма.

Он ворвался в будуар, и заклинание оборвалось на полуслове. Лайя призывно приоткрыла губы и медленно провела по ним языком. Её нагое тело, освещенное мягким светом, пробивающимся через неплотно задернутые шторы, вызвало новый яркий импульс в теле. Зеленые глаза затягивали в свой омут отраженным там томлением. Расстояние до кровати он преодолел в несколько стремительных шагов.

Он завладел её губами жадно, нетерпеливо, прерываясь только для того, чтобы помочь ей освободить себя от одежды. Когда их обнаженные тела соприкоснулись, Лайя выгнулась, желая утолить свою страсть, унять мучительное томление. Он прижался к её бедрам – она нетерпеливо выдохнула.

– Ты будешь наказана, ведьма… – хрипло прошептал он, отодвигаясь.

Лайя в изумлении распахнула глаза. В следующее мгновение атласные ленты не сильно, но надежно, обхватили её изящные запястья и привязали к изголовью кровати. Фенрис коснулся поцелуем шеи, ключицы, сместился к груди… Дыхание стало прерывистым и сбивалось, выдавая его нетерпение, ещё больше опьяняя её. Она снова подалась навстречу ему, но сильная рука неумолимо прижала её к простыням.

– Не двигайся.

Дорожка поцелуев потянулась дальше, ниже. Фенрис раздвинул её бедра, опускаясь между ними…

Лайя задохнулась стоном. Она хотела коснуться его, притянуть к себе, хотела запустить свои пальцы ему в волосы, но удерживающие ленты от её попыток лишь больно впивались в запястья, добавляя остроты своим ощущениям.

Почувствовав, как её тело выгнулось, замирая в желании острее ощутить то сладкое чувство освобождения от своей страсти, он внезапно отстранился, а услышав её стон разочарования, тихо засмеялся.

– Я же говорил, что ты будешь наказана, моя ведьма.

Её глаза гневно блеснули, но это распалило ещё сильнее. С торжествующей улыбкой он перевернул её на живот. Прохладные пальцы медленно, дразняще провели по линии позвоночника, заставляя её снова молить о любви.

– Фенрис…

Его имя, звучащее её приглушенным голосом, свело с ума. Он забыл, что хотел сделать и почему ещё не с ней…

Одно плавное, глубокое движение, и с губ обоих сорвался стон наслаждения. Затем ещё одно и ещё… сильнее, резче, нетерпеливее… Его пальцы впивались в её бедра, направляя её, заставляя гореть в общем безумии. Он был в её власти, а она принадлежала ему. И это чувство одно на двоих: жажда обладания, дикая, всепоглощающая…

Она сдалась первой: замерла, теснее прижимаясь к его бедрам, отдаваясь охватившей её эйфории.

Пальцы с силой впились в её тело, удерживая, а потом он закрыл глаза и глухо застонал, позволяя своей реальности наполниться яркими ощущениями. Тело охватила приятная слабость, и Фенрис опустился сверху на неё, придавливая своим весом. Где-то на задворках своего рационализма он понимал, что ей тяжело, и предпринял попытку перекатиться на сторону.

– Мне нравится, – прошептала она. – Останься.

Фенрис лишь глухо рассмеялся в её плечо, оставил поцелуй у неё на шее и остался на месте, погрузившись в тишину и покой.

* * *

Фенрис так стремительно покинул кабинет и долго не возвращался, что Чонсок отложил все разговоры и встречи. Охрана сказала, что эльф ушел на третий этаж, туда Чонсок и отправился с Тэруми, чтобы узнать, что случилось. Одну сторону взяла на себя Тэруми, а вторую стал обыскивать он.

То ли его крыло было не таким большим, то ли беспокойство гнало его вперед, но справился он быстрее и уже шел навстречу Тэруми.

– В моем крыле его нет, – сразу сообщил он. – А в той части? – Тэруми молчала, как-то странно изучая плитку паркета под ногами. – Может, Фенрис опять что-то вспомнил и ему стало плохо? – предположил он.

– Судя по звукам, ему было неплохо, – тихо проговорила Тэруми и поджала губы.

– В смысле?

Тэруми вдруг подошла к нему ближе, медленно огладила его пряжку ремня.

– А знаешь, амэнэ… – Её пальчики пробежались по пуговицам на его штанах. – Может, это не такая уж плохая идея: отдых.

Чонсок замер, вглядываясь в лучики её радужки глаз и пытаясь понять, действительно ли он правильно сейчас понимает её намеки. Тэруми соблазнительно ему улыбнулась и, снова положив руку на его ремень, потянула на себя, увлекая к ближайшей комнате.

– Руми?

– Целовать будешь или только смотреть? – сверкая глазами, спросила Тэруми.

Ещё одного приглашения Чонсок ждать не стал…

* * *

– Ты безрассудная, – проговорил Фенрис, продолжая рисовать подушечками пальцев круги на её спине. Она повернула к нему голову и ласково провела пальцем по его губе, ожидая продолжения, знала, что оно последует. – Мир столь шаткий, что любой неверный шаг, неправильно принятое решение и всему конец. Столько людей зависят от меня, от Чонсока, от всех нас. Это просто сумасшедшая ответственность, которую я даже в самом страшном сне для себя не мог представить, а ты среди дня, зная, что я занят, стала зачитывать заклинание…

– Да, – просто ответила она.

– Тебе просто захотелось и…

– Да, – снова сказала Лайя и перебралась ещё ближе к нему, устроила свою голову у него на плече. – Мне очень понравилась эта комната. – Она приподнялась на локте и посмотрела на мужа, лаская взглядом. – Хочу такую же. Ну или эту, если жить будем здесь.

Фенрис видел, что она говорит вполне серьезно – улыбка сама по себе возникла на его лице. Он заложил Лайе за ухо рыжий локон и нежно провел ладонью по её щеке. Хоть он и отчитывал её до этого, в душе был рад на какое-то время вырваться из окружающего его ада и позволить себе такое безрассудное счастье.

– Мне нужно идти, – нехотя сказал он. – Через день выходим и…

– Всё хорошо, – перебила она его объяснения. – Иди. Я ещё немного поваляюсь и сменю маму в лечебнице.

Собравшись и подарив жене долгий, нежный поцелуй, он тихо выскользнул.

Лайя бродила взглядом по обстановке комнаты и представляла, что здесь изменила бы, но постепенно мысли стали убегать в сторону предстоящего пути. Через день. Уже через день. Главный бой, который решит судьбу всех.

Когда она поняла, что лежит и составляет список того, что надо не забыть взять в дорогу, и что ещё нужно изготовить, тяжело вздохнула и поднялась. Похоже, её собственному решению отдохнуть было не суждено сбыться.