Текст книги ""Фантастика 2025-171". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Александра Власова

Соавторы: Эмили Ли,Василий Щепетнёв,Ли Эмили
сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 292 страниц)

Я отнеслась к щебету внучки с долей скепсиса и, конечно, ни на секунду не допускала, что «дар» ее подружки действительно существует.

Скорее всего, «гениальная ведьма» – либо фантазерка, которая старается произвести впечатление на новых друзей, либо Лиза в силу впечатлительности и неопытности сильно преувеличивает ее заслуги.

Только один человек обладал такими способностями. Но в живых ее уже нет. Каково же было мое изумление, когда я вновь увидела дочку перед своим порогом!

Конечно, она выглядела иначе – глаза стали зеленые, а не голубые, и волосы – черные, будто ночь. Но дочке не раз доводилось менять внешность и перерождаться в разных телах. Я смотрела вглубь: цвета ауры и духи, что окружали девушку, – все было до боли знакомо! Лиза представила подружку – я едва смогла устоять на ногах. Даже имя совпадало!

Нет, наверное, это какая-то злая шутка! Но Аля стояла передо мной. Живая.

Дочка смогла найти путь домой. В грудь будто поместили маленькое солнце. Первые несколько секунд я не могла пошевелиться – пальцы подрагивали от внезапно возникшего тремора, у основания горла замер крик ликования. Губы сами по себе расплылись в счастливой улыбке.

– Девочка моя, – заметив смущение на лице гостьи, я поняла: Аля меня не помнит. Нужно быть осторожной, чтобы не шокировать ее и не оттолкнуть от себя… – Лизонька столько о тебе рассказывала. А я как раз заглянула с утра в хрустальный шар – увидела, ты к нам зайдешь! Проходи, милая! Я плюшек да пирожков напекла.

* * *

Спасибо практике: как выяснилось, после пятидесяти с лишним лет работы с людьми я научилась поддерживать диалог, практически не приходя в сознание, даже если собеседник – моя воскресшая дочь.

Я на автомате болтала о всякой чепухе: урожае, созревшем летом на даче, окотившейся в деревне кошке Фроське, а сама судорожно соображала: как Аля могла оказаться здесь?

Если дочь нашла способ вернуться с того света – хоть подобное и невозможно, – то почему не помнит меня? Или передо мной уже следующая ее инкарнация… А может, это я, выжившая из ума бабка, выдаю желаемое за реальность?

Надо мыслить логически: нечасто, но мне приходилось сталкиваться с людьми, чьи ауры похожи между собой. А имя, пусть и не самое распространенное, но все же используется. Нет ничего удивительного в том, чтобы встретить дочкину тезку – чего я, дура старая, так переполошилась?

Но каждый взгляд на девочку говорил: таких случайностей не бывает. Новая подруга Лизы напоминала дочь всем: мимикой, безупречной вежливостью, манерой слушать собеседника, будто пробуя на вкус каждое его слово.

Даже запах – и тот был похож! Только, вместо пугающей отстраненности, у Алики сохранялся интерес к миру и жажда жизни. Девушка наслаждалась юностью, первой влюбленностью, даже опасностями, которые в силу молодости воспринимала как захватывающие приключения.

Магия казалась ей неизведанной и пленительной сферой, люди – полными загадок и тайн существами. В общем, я встретила свою дочь, только с юной душой.

Наконец-то мы вновь были вместе и – быть может, впервые – мою девочку интересовало то, что я говорю. Алика боялась упустить хоть слово, а главное – она была здесь, на расстоянии вытянутой руки, так, что можно было дотронуться, поправить растрепавшиеся волосы.

Или обнять. Закрадывалась мысль: может, я сама умерла или попала в сказку? Настолько неправдоподобно счастливой чувствовала себя в то время – едва сдерживалась, чтобы не заплакать.

Конечно же, я предложила девушке стать своей ученицей, чтобы быть к ней поближе – кто бы удержался от подобного искушения? Каждое занятие с Ликой было маленьким праздником, вознаграждением за страдания.

Прежние наработки возвращались стремительно – всего пару месяцев занятий, и ученица уже умела видеть ауры, неосознанно общаться с духами, пользоваться заговорами и заклинаниями.

По сути, я даже ее не учила, лишь напоминала то, что моя дочь уже играючи делала когда-то. Больше всего я хотела отринуть сомнения и поверить: передо мной сидит Аля!

Но все же маленький червячок сомнений все время грыз изнутри. Слишком большой энтузиазм, у моей малышки он был только в самых первых воплощениях, и аура сидела, будто… костюм с чужого плеча.

Я гнала от себя неприятные подозрения, но порой казалось, что Лика ведет себя как обычная школьница, на которую внезапно свалились чужие способности. Она с радостью баловалось ими, будто новым гаджетом, не понимая ни сути навыков, ни труда, который пришлось когда-то приложить, чтобы их получить.

Наверняка девочка чувствовала себя супергероем после укуса радиоактивного паука или инъекции, которая делала его неуязвимым. Неудивительно, что я до последнего откладывала диагностику, игнорируя навязчивый зов карт.

Правда могла отнять у меня дочь. Снова. В конце концов, Аля и в прошлый раз пришла ко мне изменившейся, почему бы ей не измениться опять – на этот раз в несколько иную сторону? – уговаривала я себя.

И каждый день находила уважительные причины, для того чтобы оставить все так, как есть. Но я не могла тянуть вечно. Неопределенность – самое губительное состояние для психики. Каждый раз, бросая взгляд на беспечную фигурку девочки, я изнывала от неизвестности. Чувствовала – если не найду ответ, точно сойду с ума.

Однажды вечером я дождалась, пока внучка умчится на очередное собрание «ковена», достала потрепанную колоду Таро и для подстраховки хрустальный шар.

Если знание – свет, то сведения, которые я получила тогда, были сиянием атомного гриба. Думаю, именно в тот момент столпы, что поддерживали меня, помогая пережить и потерю Славки, и даже смерть Али, рухнули окончательно.

Конечно, подружка внучки не была моей дочерью. Она оказалась воровкой, которая присвоила себе все, что осталось от судьбы Али, – тридцать, а может быть, даже сорок с лишним лет жизни.

Ученица влюблялась в мальчиков, развлекалась, изучая колдовство, и наслаждалась способностями, которые дочь нарабатывала из воплощения в воплощение.

Моя девочка в это время гнила в земле. Их судьбы поменяли так беспринципно и нагло, что сумели провести не только меня, но и саму Вселенную.

Конечно, сама ученица понятия не имела, что каждый ее вздох похищен у другой женщины. Она даже не знала, как зовут мою дочь, – на всякий случай, я соврала ученице, что имя моей кровинушки Дарья.

Когда проводили ритуал, Алика была несмышленым ребенком. Пока воздействие окончательно легло и закрепилось, прошло несколько лет. Этим и объясняются «внезапно открывшиеся способности» воровки.

За ритуалом подмены судеб стоял опытный маг. Со временем я вычислила того, кто творил темную ворожбу, – почерк был слишком знаком. Если моя недалекая сестренка считает, что сможет спрятаться с помощью своих примитивных приемчиков, то глубоко заблуждается.

Конечно, со временем она получит по заслугам. Но оставить девчонку в покое я тоже не могла. Каждую жизнь, после того как тело моей дочери предавалось земле, я разбиралась с причастными к ее гибели.

Это я нанялась кухаркой к несостоявшемуся мужу моей малышки, который, вместо кольца, подарил ей удар, проломивший череп. Какая жалость – вскоре в блюдо хозяина семейства попала особая приправа. Она придала ужину незабываемый пикантный привкус, но гарантировала долгую и крайне мучительную смерть.

Это я – уже в следующей жизни – навесила порчу на колдуна, что на беду для себя решил поджечь эзотерический салон конкурентки.

Ворожба пожрала легкие мага всего за несколько месяцев, и тот задохнулся точно так же, как моя девочка. Как и дочь, колдун принял смерть в одиночестве и темноте – никто не пришел на подмогу.

И, конечно же, я сожгла дотла деревню, где жили изверги, что оставили Танечку привязанной к дереву. Тогда мне пришлось быть особенно хитрой и осторожной. Чего стоило притвориться, будто я смирилась и с гибелью дочери, и с тем, что виновники остались безнаказанными!

Дело было передано районному следователю, тот допросил всех жителей поодиночке. Несколько человек донесли на мужчин, которых той же осенью загрызли волки.

Какое удачное совпадение – получилось, что наказывать некого. Дело мгновенно закрыли. Но сердце-вещун подсказало: в сговоре все село! Полгода я слушала лицемерные соболезнования – выжидала подходящий момент.

Он пришел вместе с удушливым летом.

Стояла жара, дождя не было очень давно, пожар мог начаться от одной брошенной в траву сигареты. Никого не удивило, когда село вдруг вспыхнуло, будто там приземлилась жар-птица.

Я действовала ночью: дождалась, когда поднимется ветер, облила бензином дома с двух концов деревни и подожгла. Затем с мрачным наслаждением наблюдала, как огонь перекидывается с одной избы на другую. Казалось, темное пламя, что бушевало внутри меня, наконец-то вырвалось наружу и принялось вершить правосудие.

Возможно, если бы кто-то случайно узнал мою историю, он бы подумал, что я испытываю к ученице только ненависть, – и ошибся бы. Порой, почувствовав энергетику своей кровинушки, мне хотелось прижать девочку к груди, впустить в свое сердце. Защищать так, как не смогла защитить Алю.

Порой – свернуть девчонке шею за то, что Лика, пусть неосознанно, но заняла место дочери. Разум, который разрывают такие противоречия, не может оставаться спокоен – я начала путать элементарные вещи, забывать составы отваров и слова заговоров. Терять клиентов одного за другим.

Недавно внучка подослала ко мне под видом клиента врача. Глупая, думает, у бабули началась деменция. Я как-то проговорилась: ее мама до сих пор здесь.

На самом деле это действительно так. Я сама призвала дочь, впервые посмев потревожить посмертный покой моей ягодки.

Нужно было напомнить себе: какой бы славной ни казалась ученица – она мне чужая. Паразит, занявший место, отведенное для женщины, которую я любила.

Отдать девчонку на растерзание бесу было бы слишком просто. Пусть та, которую она изжила, и решит судьбу воровки. Так как из-за махинаций моей сестры во Вселенной произошел сбой, система считывает Лику и Алю как одного человека. Поэтому, когда дочь пришла к ученице, та увидела… себя.

Немного лести – и я заставила девочку поверить, будто неупокоенная душа, которая преследует ее, на самом деле добрый помощник, помутнения психики – выдала за просветления, а медленный уход из нашей реальности – за захватывающие путешествия по иным измерениям.

С тех пор мы приглядываем за девочкой и незримо формируем ее путь. Хотела получить место моей дочери? Познай и ее разочарование в нашем мире!

Я наблюдаю за тем, как ученица лишается всего – парня, друзей, любящей матери. Направляю к ней самых тяжелых и беспринципных клиентов, чтобы невольная убийца переняла уверенность Али: земля – место, в котором не стоит задерживаться ни на миг.

Но порой – я боюсь признаваться в этом даже самой себе – очень хочется, чтобы наша с ученицей история сложилось иначе и Алика действительно оказалась моей дочерью.

Каждый раз перед новым воздействием рука замирает, желая остановить злую игру. Затем я бросаю взгляд на призрака, сиротливо маячащего возле ученицы, грудь пронзает раскаленная игла боли… и возмездие продолжается.

Глава 10. Изгоните меня из этого мира, я лишняя

Консультация взрослой ведьмы

– Вот, – полноватая женщина с виноватым видом протянула Алике несколько крупных купюр. – Кажется, я вытеснила человека, который жил в этом теле. Изгоните меня, пожалуйста, если не очень трудно, – смущаясь, попросила она.

Ведьма аж поперхнулась чаем. Иногда Алике казалось, что ей пора начать сотрудничать с психиатрической больницей. За последний месяц к ней два раза приходили люди с целью продемонстрировать «сверхспособности», которые после проверки оказались обычными галлюцинациями; клиент с расщеплением личности убеждал колдунью, что в нем живут демоны, а псих с мегаломанией задорно зазывал присоединиться к его славной миссии по спасению человечества.

– Дело в том, что я, судя по всему, паразит, сущность не из этого мира, – застенчиво призналась клиентка. «По крайней мере, что-то новенькое!» – про себя усмехнулась колдунья.

– Когда-то эта жизнь принадлежала другой личности. Подселилась, видимо, еще в детстве, и теперь я готова заплатить любые деньги, чтобы все вернуть. Нужно восстановить баланс, – клиентка несла этот околоэзотерический бред с таким трагизмом, что у Алики не осталось надежды, что женщина шутит.

Ведьма уже собиралась тактично сказать, что проблема находится не в ее компетенции, но что-то мешало ей сразу же отнести этот очевидный, казалось бы, случай к психиатрии. Может быть, то, что внешне клиентка казалась абсолютно вменяемой, хотя и немного поблекшей, будто уставшей от жизни женщиной: аккуратная, никакой шизоидной небрежности в одежде и безумного блеска в глазах.

Ведьма тактично начала расспрашивать о жизни, о семье. Оказалось, что у Киры, так звали женщину, прекрасный муж и две замечательные дочки. О своих близких она отзывалась с особым трепетом и любовью.

Работает в школе, ведет уроки труда у девочек. К работе и ученицам она прикипела душой, и, судя по всему (на этих словах Кира Борисовна слегка улыбнулась), девочки отвечают взаимностью. Особенно ее сердце трогают ученицы из проблемных семей, те, до кого никому нет дела.

По ночам учительница читает книги по возрастной психологии, старается к каждой найти особый подход. Кире нравится, как под ее руководством дети учатся новому, а самые забитые девочки начинают оттаивать и расцветать.

Все, что она рассказала, было стройно, логично и совсем не вязалось со странным вступлением. Может быть, у Киры подселение сущности?

На поздней стадии одержимые не всегда способны различить себя и прицепившуюся тварь. Случай настолько запущенный, что женщина верит, будто изначально ее тело принадлежало «соседу»? Сомнительно, но Алика на всякий случай глянула «вторым зрением» – и не обнаружила ни подселения, ни даже симптомов шизофрении.

Обычно у шизофреников верхние чакры, отвечающие за духовное развитие и видение сокрытого, работают слишком сильно, а нижние, обеспечивающие связь с материальным миром, наоборот – слабенько. Из-за того, что человек не в состоянии адекватно трактовать увиденное, психика не выдерживает.

Здесь на верхних чакрах легкие блоки (но ничего критичного, обычная картина), нижние работают более-менее хорошо. «Что же мне с ней делать?»

Кира смотрела обреченно, будто ожидала приговора. Ведьма почувствовала, что, если она посоветует обратиться в психбольницу, та прилежно выполнит указание. Женщине поставят шизофрению, и дочки лишатся матери.

– Кира, вы – человек, – мягко сказала ведьма. – Ваша энергетическая структура – это структура человека. Я не знаю, почему вы решили, что ваша жизнь и ваше тело вам не принадлежат. Это не так.

– Скорее всего, я ввела вас в заблуждение, как всех остальных, – поделилась подозрениями клиентка, и Алика сразу усомнилась в своем решении. Может быть, еще не поздно отправить ее к психиатру? – Я не знаю, откуда я, но уверена, что получила эту жизнь обманом. Все это: муж, дочки, мои ученицы – должно было принадлежать кому-то другому! Я – воровка, – Кира разразилась давно застоявшимися слезами.

Алика по привычке начала взывать к логике и здравому смыслу. Смотрите, вы учились в институте, работали над отношениями с мужем, вложили много сил в воспитание дочерей (женщина активно закивала). Так почему вы считаете, что ваша жизнь и ваши заслуги должны принадлежать кому-то еще?!

– Вы не понимаете, – размышляя вполне разумно о других вещах, в этом вопросе Кира проявляла ужасную твердолобость. – Я просто знаю и все. Как знаю, что земля круглая и вращается вокруг солнца!

– Раньше люди «знали», что она плоская и стоит на черепахе и трех слонах!

Но Кира пропускала ее шпильки мимо ушей. Женщина была твердо убеждена, она – паразит, вытеснивший другого человека из тела. Как бы Алика ни убеждала ее в обратном, за несколько консультаций они не сдвинулись ни на шаг.

Одно ложное, но при том невероятно сильное убеждение способно подпортить всю жизнь. Любая радость, которую испытывала Кира, когда играла с дочками, целовала мужа или же увлеченно занималась с ученицами, вызывала острейший приступ вины.

Женщине казалось, что ее счастье куплено ужасной ценой и где-то по миру скитается душа, у которой Кира коварно украла жизнь. «Такие сильные убеждения не появляются на пустом месте. Должно быть, ему предшествовала жесткая психологическая травма. Вот с ней я и должна разобраться».

Алика с упорством детектива начала эту травму искать. Встречу за встречей ведьма монотонно просматривала жизнь клиентки, ковырялась в незакрытых гештальтах и мучительных событиях прошлого.

Киру воспитывала мать-одиночка, строгая, вечно погруженная в работу женщина. Алике мать клиентки показалась чересчур отстраненной и даже холодной, но Кира с жаром бросилась на ее защиту:

– Мама все время была на работе! Отец нас бросил, она тянула семью! Тут уж было не до телячьих нежностей!

В абьюзивных отношениях клиентка, к счастью, не состояла. Истории любви Киры можно было только завидовать: она встретила мужа на третьем курсе института. Он был у Киры первым и единственным мужчиной, в отношениях царила редкая в наши дни почти кристальная доверительность.

Во время учебы и на работе к ней относились достаточно тепло. И хотя в ее жизни было достаточно и конфликтов, и потрясений (а у кого их не было), Алика не видела ничего, что могло бы послужить основанием для формирования столь сильного и разрушительного убеждения.

Ведьме пора было признать, что она терпит поражение. Муж Киры опасался, что жена относит деньги шарлатанке, и просил любимую прекратить «магический бред». Так как прогресса не было, Алике оказалось нечего ему возразить.

На просмотр того, что было до рождения Киры, Алика решилась на одной из самых последних консультаций, когда испробовала все известные ей способы помочь.

В последнее время ведьма часто сталкивалась с теорией, что личность начинает формироваться еще в утробе матери. Колдунья с пеной у рта доказывала абсурдность такой идеи. Когда ворожея видела рекламу курсов «Как во время беременности обучать эмбрион английскому языку», она не знала, смеяться ей или плакать.

«Быть может, я ошибалась?» Алика попросила у Киры фотографию ее мамы. Сонастроилась, чтобы понять, что та делала во время беременности.

…И чуть не закричала от обрушившегося на нее горя. Перед глазами стояла женщина, точь-в-точь похожая на Киру, только моложе и красивее: фигурка тоньше, черты лица правильнее, но за трагично опущенными веками замерло беспросветное отчаяние.

Алика осторожно начала листать «кадры» назад: что было за месяц до беременности, за год, за два. Она увидела, что у Киры была старшая сестра Сонечка – маленькая девочка со смешными косичками, откликающаяся исключительно на «Солнышко».

Ведьма с ужасом наблюдала, насколько иначе мать общалась с первым ребенком – ни следа замкнутости и отстраненности! Алике на секунду показалось, что перед ней другой человек. Женщина растворялась в любви, награждала малышку милыми прозвищами, покупала «Солнышку» кружевные платьица и горы игрушек. Рядом был заботливый муж, который души не чаял в жене и малышке.

Что послужило причиной смерти ребенка, Алика не поняла, как не поняли родители, а потом и врачи. Девочка просто заснула и не проснулась. У Алики в ушах стоял оборванный, полный страха и неверия крик женщины, который перешел в отчаянный вой. Врачи так и не смогли установить причину, сказали: такое случается, никто не виноват.

Но мать это объяснение не устроило. Она обвиняла всех: себя, мужа – женщине казалось, они недосмотрели за дочкой, хотя вставали почти каждый час к ее колыбели, – врачей. Самого Бога. И медленно сходила с ума.

На пике своего горя мать Киры забеременела второй раз. Сознание женщины пыталось защититься от боли, с которой она не справлялась, и придумало утешение: Сонечка вернулась! Материнская любовь смогла преодолеть даже смерть!

Но Кира не была Соней. Разочарование настигло мать почти сразу – девочка совсем иначе выглядела, неправильно закричала и сразу жадно присосалась к груди – груди, которая принадлежала Сонечке!

В момент, когда женщины испытывают пик счастья, мать почувствовала острое отвращение к ребенку, воровке, занявшей место ее «настоящей» дочери.

Первые месяцы жизни Киры женщина безуспешно пыталась найти сходство с Соней. Идея, что новый ребенок – реинкарнация умершей малышки, не оставляла ее сознание.

Воспоминания о реальном младенце давно вытеснил идеальный образ. Матери Киры казалось, что Сонечка была чуть ли не ангелом, спустившимся на землю. И развивалась не по годам быстро, не то что это (презрительный взгляд на живую дочь). Сонечка в восемь месяцев уже вставала на ножки, а ЭТО только ползает и все время болеет. Наверное, матери назло – внимание клянчит, гадина. Паразитка!

Первая дочь казалась лучше, умнее, способнее. Больше заслуживающей права на жизнь. И почему именно Сонечка умерла?

Муж ушел, почувствовав, что горячо любимая когда-то женщина уродует их ребенка. Ему нечего было предъявить: внешнее поведение матери оставалось безупречным – она держала Киру в чистоте, кормила, лечила, занималась с ребенком необходимыми для его возраста упражнениями. Но выполняла обязанности холодно и отстраненно. Будто исполняла повинность.

До шестнадцати лет ребенок находился в биополе матери. Больные идеи женщины передались Кире. Они так плотно засели в подсознании, что нашли воплощение в страшной уверенности, что она – демоническое существо, занявшее место кого-то другого!

* * *

И вот сейчас взрослая сорокалетняя Кира сидит перед ведьмой… Алика справилась с эмоциями и кратко рассказала то, что увидела. Колдунье было знакомо и ощущение, что она занимает чье-то чужое место, и желание уйти в другую реальность, где все сложилось иначе – правильно.

К удивлению ведьмы, умершая сестра не оказалась для женщины тайной. Мать о ней не упоминала, но подвыпившая тетя как-то на празднике все разболтала.

– Неужели всю жизнь я чувствовала, что заняла ее место? – Клиентка смотрела на ведьму с недоверием: информация не укладывалась в ее голове. И в то же время все расставляла по полочкам.

– Поговорите с мамой!

Большую часть проблем можно решить одним откровенным разговором.

– Мамы, – Кира всхлипнула, – давно уже нет.

Ведьма всегда считала, что спиритизм – опасное и чаще всего бесполезное занятие. Но ее клиентке было просто необходимо встретиться с матерью вновь.

Так что к следующему визиту Киры ведьма подготовила все для вызова покойницы. О чем ведьма думала? Что годы посмертия изменят ту женщину? Надеялась на красивое примирение?

То, что ее шаг стал очередной и очень жестокой ошибкой, колдунья поняла, как только увидела дух. Ее облик сохранился почти таким, каким был при жизни: длинные полупрозрачные волосы, правильные черты лица, но губы презрительно поджаты, а глаза наполнены неиссякаемой скорбью.

На то, чтобы пережить горе, не хватило даже посмертия.

– Ваша дочь хотела с вами поговорить.

– Соня?

В глазах духа появилась надежда, затем мольба. Казалось, она готова на все, чтобы получить весточку от давно утраченной дочери…

– Нет, другая дочь. Кира.

– У меня нет другой, – зло отчеканил дух. – Она, – мертвая женщина презрительно указала на клиентку. Кира не видела дух, но все равно испуганно съежилась, – украла место моей девочки. Я ее вырастила: кормила, лечила, дала ей образование. Считаю, что мои обязанности выполнены.

Ведьма почувствовала, как в горле образуется ком. Алика не могла передать слова призрака клиентке, которая сидела напротив, нервничала и смотрела на колдунью красными глазами.

Это была последняя их консультация – денег на курс магической реабилитации у учительницы не было. А бесплатно трудиться не могла уже Алика, она и так из симпатии к клиентке делала той ощутимые скидки.

Работа с Кирой была не из легких, а нарушение энергообмена между практиком и клиентом может привести к нежелательным последствиям для обеих.

Но Алика ведала: как бы сильно ни было токсичное убеждение, от кого бы оно ни исходило, никто не в состоянии заставить клиентку поверить, будто она не заслуживает места в жизни, если Кира примет себя сама.

– Моя догадка подтвердилась, – только и сказала ведьма, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Насколько я знаю, вы хорошая мама?

Женщина растерянно закивала, еще не понимая, в какую сторону клонит ведьма.

– Давайте пофантазируем: представьте, что к вам в класс привели нового ребенка. Девочку, – ведьма осторожно описала, какой увидела Киру в детстве: ненужный ребенок, который разочаровал маму лишь тем, что не был чужой инкарнацией.

Она говорила до тех пор, пока глаза собеседницы не увлажнились от жалости к «воображаемой» малышке. До тех пор, пока она не была готова удочерить ее, принять всей душой.

Не все родители любят своих детей. Хваленый материнский инстинкт включается далеко не всегда, а чтобы любить, необходимо иметь хотя бы немного любви внутри. Мать Киры была больной, сломавшейся женщиной, у которой, кроме ее горя, ничего не осталось. Сейчас ее уже нет. Но у Киры всегда есть Кира.

– Как бы вы работали с таким ребенком? Что бы ему говорили?

Алика видела по глазам: у учительницы появляется план – не она ли с такой самоотдачей помогала ученицам? Скорее всего, идеи клиентки лучше всего, что могла бы предложить ведьма, ведь у Алики не было такого опыта работы с отвергнутыми детьми.

– Эта девочка – маленькая Кира, – серьезно сказала колдунья. – Она всегда внутри вас. С мамой у нее не сложилось, поэтому прошу… пообещайте мне, что вы о ней позаботитесь! Я знаю, вы сможете.

Кира пообещала. Больше они не встречались. Но иногда ведьма нарушает заведенное для себя правило не вовлекаться в ситуации клиентов и присматривает за Кирой в социальных сетях. Потому что в ранней юности Алику саму чуть не убедили, что она украла чужое место, а ее существование бессмысленно и бесполезно… И станет лучше, если ведьма уйдет.

Она не знает, повлиял ли на Киру их последний разговор, но в последние годы на лице учительницы начинает исчезать виновато-затравленное выражение.

Когда Алику тянет ей написать, а заодно предложить пару бесплатных консультаций, колдунья напоминает себе: эта женщина смогла уже очень многое – сломала деструктивный сценарий, создав прекрасную семью, выжила, когда собственная мать не желала, чтобы Кира существовала, и не спятила.

Ее психика гораздо крепче твоей, молодая колдунья. Сейчас Кира делает то, что умеет лучше всего: заботится об одной маленькой раненой девочке.

Почему-то ведьме казалось, что Кира Борисовна будет для Кирочки отличной мамой. Ведь у нее это всегда удивительно хорошо получалось!

История юной ведьмы

Мой новый клиент – худенький парень в очочках. Ему явно не по себе – наверное, ожидал, что прием будет вести старая опытная колдунья. При виде девушки чуть моложе себя клиент смущается, но протягивает мне потную ладошку. Интересно, что привело его к колдунье? Может, хочет, чтобы я наколдовала удачный билет на экзамене?

Первые несколько минут мальчик не может подступиться к теме – мямлит, что его вопрос очень щекотливый, требующий особого такта.

Вступление настораживает… Несмотря на то что я веду практику совсем недавно, успела заметить: если человек просит исключительной щепетильности к своему «делу», значит, к случаю нельзя притрагиваться без перчаток – испачкаешь руки. Впрочем, иных заказов у меня пока не было.

– Представляете, моя девушка забеременела, – наконец выдавливает парень. Его торчащие уши становятся пунцовыми. Поздравить? Судя по всему, мой гость не слишком рад прибавлению в семействе.

– Хотя Машку даже девушкой назвать чересчур громко. Мы встречались от силы два месяца. Я совсем не готов стать отцом. Конечно же, я сразу предложил оплатить аборт. – Клиент возмущенно нахохлился, будто недоумевая, как можно было не оценить рыцарский жест. – Но Машка против! Говорю ей: с ума сошла! Какое: «хочу семью»?! Я сам только начинаю вставать на ноги. Почему я должен взваливать на себя ярмо из-за того, что какая-то дурочка отказывается от простейшей операции? Разве нормально – за одну ночь платить алименты все восемнадцать лет?

В глазах клиента вызов и явное несогласие с «несправедливостью». Терпение, с которым я стараюсь относиться к людям, начинает понемногу иссякать.

– С экзистенциальными вопросами лучше обращаться к психологу. Какая помощь вам требуется от ведьмы?

Парень смущенно опускает глаза в пол, снова краснеет, будто собирается попросить о чем-то непристойном. Мне становится несколько жаль незнакомую Машку. Наконец, клиент набирается смелости:

– Может быть, вы сумеете организовать выкидыш? Тогда меня точно не заставят платить алименты. Да и родители ничего не узнают!

* * *

Напротив сидит возрастная лощеная дама. Я бы могла назвать ее даже красивой, если бы не флюиды злости, исходящие от каждого жеста. Они создают вокруг клиентки ледяной кокон, из-за которого к ней невозможно, да и не очень хочется приблизиться.

– У меня не хватит слов, чтобы описать, как сильно я его ненавижу. Я мечтала о детях всю жизнь! Муж пятнадцать лет уверял, что не собирается заводить ребенка. Я верила и любила. Жила так, как он хотел: оставила профессию, следила за домом – готовила ужины из трех блюд. А год назад… – женщина запинается. На секунду мне кажется, что из ее горла вырвется давно замерший там вопль, но вместо крика слышится только змеиное шипение: – Год назад ушел к молодой – и, представьте себе! – передумал. Из-за бывшего я упустила свой шанс – врачи сказали, детей у меня больше не будет. Пожалуйста, – просит она, – сделайте так, чтобы у них тоже ничего не вышло – бесплодие для обоих будет самым лучшим возмездием!

* * *

– Добрый день! – на этот раз ко мне заглянула на редкость приятная женщина лет тридцати пяти.

Одета без шика, но опрятно. Лицо кажется притягательным, но не из-за правильных черт или усилий косметологов, просто в облике гостьи сквозит материнская мягкость.

Может, в этот раз все будет иначе? Пожалуйста, пусть повезет – мне необходимо среди бесконечного круговорота ненависти увидеть хотя бы один лучик света.

Я так долго брожу в темноте, что начинаю понемногу забывать, что он вообще существует. Я верю: большинство людей причиняют друг другу боль не намеренно – по глупости или ошибке. Как бы реальность ни убеждала в ином, продолжаю отчаянно цепляться за старые убеждения, как за соломинку.

Несмотря на внутреннее обаяние, женщина выглядит измученной. Кое-где виднеется и ранняя седина, и темные круги под глазами, грубо замаскированные тональным кремом.

Кажется, будто в последний раз клиентка высыпалась годы назад. «Может, на ней легкий негатив, и мне предстоит его снять?»