Текст книги ""Фантастика 2025-171". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Александра Власова

Соавторы: Эмили Ли,Василий Щепетнёв,Ли Эмили
сообщить о нарушении

Текущая страница: 194 (всего у книги 292 страниц)

Глава 12

Утро для неё было ранним. Едва рассвело, она проснулась и ушла в ванную, а когда вернулась, к ней сразу постучались. Пришли эльфийки. Одна принесла завтрак, вторая заправила кровать. Непривыкшая к такому Лайя выдавила из себя смущенное «спасибо», но девушки ответили надменным взглядом, откровенно донося мысль, что они это делают только по приказу Верховной жрицы.

Балкон, который Лайя приметила ещё вчера, сегодня манил её сильнее завтрака. Она распахнула две огромные двери, запуская свежий воздух, и, подхватив чашку с чаем, вышла.

Буйство зелени радовало глаз, но вызывало легкую обеспокоенность. Столько деревьев, и все с листьями… Пока на всей земле царила зима, здесь было лето. Интуиция ей подсказывала, что это ещё больше искажает Природу и Равновесие. И хоть она в этом не была сильна, понимала, что вмешиваться в круг жизни нельзя. Здесь и без вмешательства темных существ хватало.

Из её комнаты открывался вид на мост, который соединял ворота Дэйлора с белокаменными башнями и дворцами. Эта часть города стояла на возвышенности, вплетаясь в камень гор, а внизу стелилась спокойная вода, очевидно, пресная. Вид у строений был не очень обжитым, если не сказать пустующим. Наверное, людей специально поселили близко к воротам и стенам в нежилой части Дэйлора, чтобы обезопасить остальных жителей.

Лайя присела на расположенную на балконе скамейку. Прохлада утра и едва доносившийся запах океана успокаивали после весьма беспокойной, наполненной тревожными снами ночи. Согревающая пальцы кружка ароматного напитка делали это утро… приятным. Пушистый халат, который она накинула после ванны прямо поверх нижнего белья, чуть разъехался, оголяя плечо, но поправлять его она не стала. Даже плитка на полу, что сейчас холодила её босые ступни, не могла испортить красоту момента.

Раздался тихий стук в дверь. По манере стучать Лайя уже знала, что это пришел Чон.

– Заходи, – крикнула она, не желая подниматься, и запахнула халат, мельком осматривая себя, чтобы ничего не было видно.

Чонсок был уже полностью одет. Лайе невольно стало стыдно за свой вид, но пересилить себя и начать свой день официально не могла. Сейчас было так спокойно. Чонсок увидел её нетронутый завтрак и перенес стол прямо вместе с едой на балкон.

– Тэ сейчас придет, – сказал он, предвосхищая вопрос, и добавил: – Мы тоже не ели. Она захотела поесть вместе.

В его взгляде что-то промелькнуло, было видно, что хотел что-то сказать, но сдержался. Что именно, Лайя догадывалась.

– Сильно злится? – спросила она у Чона.

– Скорее, боится, – нехотя ответил он. – Но ни за что не признается.

Лайя тяжело вздохнула. Она знала, что Тэруми из-за её разговора с Алариком расстроилась. Вот только никакие разговоры с Алариком, никакая дружба с ним или кем-нибудь ещё не заменит ей её маленькой вредины.

– Тук-тук, – громко сказала Тэруми, заходя. Азурианка тоже была одета и собрана, при оружии.

Чонсок поспешил забрать из её рук поднос и отнес тот на балкон, а затем притянул пуфы. Тэруми подошла ближе, рассматривая весьма впечатляющий вид на белый город.

– Ого! А у нас балкона нет. – Она мельком коснулась взглядом халата Лайи и словно невзначай спросила: – Так долго болтали вчера, что с утра нет сил переодеться?

И хоть вид у неё был безразличный, сарказм, прозвучавший в голосе, выдал. Лайя поставила чашку на столик, а потом взяла Тэруми за руку и дернула на себя, вынуждая сесть рядом. Тэруми сердито её пихнула и выпалила:

– Повежливей!

Лайя обхватила сестру за шею, наклонила и начала с силой, быстро взъерошивать её волосы. Тэруми гневно зарычала и стала сопротивляться.

– Я только причесалась, чокнутая! – возмутилась она.

От потасовки халат Лайи распахнулся, и Чонсок поспешил отвернуться, принимаясь рассматривать пейзаж с особой тщательностью. Тэруми удалось вырваться. Она отпрыгнула и зло выпалила:

– Оденься!

– Так точно, танэри Ю-хи Шайн, – с улыбкой сказала ей Лайя и, проходя мимо, снова взъерошила её волосы.

Тэруми рванула за ней, но предусмотрительная ведьма перебежала за кровать.

– Ах ты!..

Чонсок налил себе в чашку чая и уселся на недавнее место Лайи. Визги и пыхтение потасовки за спиной наполняли его душу счастьем и покоем. Когда девушки порой затихали и кряхтели, меряясь силой, хотелось повернуться и убедиться, что никто никого не задушил, но было нельзя: вид у рыжей ведьмы был явно не для его глаз. Эта мысль на мгновение добавила горечь: Фенриса нет с ними. Закончилось всё вполне ожидаемо, как обычно и заканчивались их ссоры: девушки затихли, а потом зашептались.

– Ты же знаешь, что дороже тебя у меня никого нет?

– Ну-у-у-у не знаю, у тебя сейчас такой выбор… мать нашлась… братец нарисовался… куда уж мне… даже поговорить не о чем… общих воспоминаний нет…

– Не ехидничай как маленькая…

– Даже не думаю и начинать…

– Я люблю тебя…

Раздалось раздражённое фырканье, а потом тихое:

– Я тебя тоже, ведьмочка…

Посчитав разборки завершенными, Чонсок напомнил:

– Завтрак остыл, да и за нами скоро придут.

Лайя опомнилась и вскочила, принимаясь собираться.

– Не поворачивайся! – крикнула она Чону.

– Так я как бы… уже давно…

Чонсок дождался, когда Лайя и Тэруми сядут, и начал есть, посматривая на пустующую часть города и гадая, насколько большим окажется весь Дэйлор.

В назначенный час пришел всё тот же приставленный к ним Натаниэль. Он обвел осуждающим взглядом оружие на людях, а потом с прохладцей в голосе учтиво произнес:

– Следуйте за мной.

И если прошлый раз Лайя пребывала словно в забытьи и не могла воспринимать окружающий мир, то сейчас она с любопытством рассматривала изнанку города.

Эльф вел их по каким-то длинным переходам, мостам, соединяющих многочисленные уровни и части города. И чем дальше они шли, тем сильнее был слышен шум океана, тем больше им попадалось эльфов. Погода радовала теплом, благоухание цветов кружило голову, а архитектура белого города, обильно окруженная растениями и деревьями, невольно вызывала восхищение.

Проходя по очередному коридору из колонн и арок, расположенному под открытым небом, Тэруми не выдержала и спросила:

– Мы уже минут сорок весьма быстрым шагом идем к месту встречи. Цель нашего похода – прогулка?

Ответил за него Чонсок, прожигая спину величественно-идущего впереди эльфа взглядом:

– Цель – демонстрация размеров города, как способ впечатлить и напугать врага, указать его место. Чтобы противник не допускал мысли о том, что может победить.

Натаниэль обернулся, в глазах мелькнуло удивление и… уважение.

– Чонсок Лим, – представился воин, открыто и твердо смотря на эльфа. – Правитель Изимы.

Натаниэль вежливо кивнул и продолжил свой путь, но через какое-то время не оборачиваясь всё же сказал:

– Осталось недолго. С того места, куда мы идем, открывается красивый вид на город.

Вид был не просто красивый, от него у Лайи потерялся дар речи.

Уровней у города было много, после пятого Лайя уже не стала считать. Сады, террасы, лестницы, балконы, полукруглые смотровые площадки, нависающие над водой; дворцы, башни и всё это устремляющееся ввысь голубого неба и врезающиеся в отвесные скалы. Размеры города поражали воображение, а простирающийся за горизонт океан перехватывал дыхание. Лайя впервые видела океан! Не в силах справиться со своими эмоциями, она вцепилась в руку Тэруми.

Впрочем, Тэруми, как и Чонсок, не разделяла восторга ведьмы. Этот же океан омывал и берега империи, а что касаемо города – это всё ещё было городом врагов. Оба азура оценивали его с точки зрения возможных военных действий. И выводы их не радовали. Дэйлор к прямому штурму совершенно не располагал: слишком много мест и переходов, что знающие город эльфы могли применить себе в плюс. Здесь даже с армией магов вряд ли справишься. Если только заложить снаряды, как сделал Фенрис в Башне, в основания колонн, подпирающих город с воды, и вызвать разрушение скал, на которых стоит Дэйлор.

Появившиеся эльфы прервали лицезрения красот. Натаниэль поклонился им и представил людям:

– Верховная жрица Анкалумэ Анорортад и Главнокомандующий Аркуэн Эарендил.

Аркуэн вызвал у Лайи новый приступ душевной боли и замешательства. В том, что перед ней стоит отец Фенриса, поняли даже азуры, что в поддержке не сговариваясь коснулись её рук. Тот же цвет и разрез глаз. Овал лица… губы… Сходство было поразительным. Вот только он был гораздо старше, кожу уже тронули морщины, и не было шрама, рассекающего лицо. Столь пристальное внимание к себе Аркуэн встретил холодом взгляда. И даже это так сильно ей напомнило Фенриса, что захотелось кричать. Лайя на секунды закрыла глаза, давая себе время собраться с силами, а потом заставила себя перевести взгляд на Верховную жрицу.

Возраст уже тронул лицо Анкалумэ, но не испортил его. Большие цвета оливы глаза, изящно изогнутые брови, длинные, пушистые ресницы, идеально ровный нос, пухлые губы, острый подбородок – её лицо было прекрасно и очень подходило к определению королевской внешности. Длинные, прямые золотистые волосы эльфийки клана Анорортад спускались ниже талии. Черный, закрытый наряд разбавляли золотые элементы. Женщина смотрела только на Лайю, внимательно, но без каких-либо эмоций. Что в этот момент думала Верховная жрица, сложно было угадать.

Пауза затягивалась, и Лайя первой догадалась, что стоило представиться.

– Лайя Эарендил, – четко проговорила она, – ведьма.

Заминка вышла лишь с тем, что делать дальше. Протянуть руку для рукопожатия? Вежливо поклониться? Всё-таки перед ней не обычный эльф. Или кивнуть? В итоге она решила ничего не делать. Просто стояла и смотрела куда угодно, лишь бы не на Аркуэна.

Упоминание их клана вызвало одинаковую реакцию и у Главнокомандующего, и у их сопровождающего. И если Натаниэль в присутствии высокопоставленных эльфов не посмел высказаться, то Аркуэн обжег злым взглядом и жестко сказал:

– Человек не смеет носить имя клана.

Магия схожести, которая окружала до этого отца Фенриса, сейчас для Лайи развеялась. Голос был не тот. Совсем. Более высокий, без бархатных, глубоких хрипловатых переливов, какие были… нет, есть у её Фенриса.

– Это имя моего мужа, и он дал его мне. – Ссориться не хотелось, но и тон Аркуэна ей не понравился, как и взгляд. Что бы там ни думали эти древние существа, она не грязь, случайно занесенная ветром на их роскошный ковер.

Тэруми очаровательно улыбнулась и прокашлялась, привлекая к себе внимание, при этом незаметно щипая ведьмочку за бок, чтобы та не испортила ненароком всё с самого начала.

– Тэруми Ю-хи Шайн, танэри империи.

Услышав столь неуместное в нынешней реальности представление, Чонсок улыбнулся. А Тэруми ведь и сама не заметила, как гордо звучал её голос и как обыденно и привычно вылетело её прежнее звание. Могла назваться ведьмой или ограничиться одним именем, но невольно назвалась… танэри. И почему-то от этого стало теплее.

– Чонсок Лим, Правитель Изимы.

Взгляд Анкалумэ сместился на человека, впервые став более заинтересованным.

– Что случилось с ведьмой, которая правила до этого? – спросила она.

– В добром здравии, – невозмутимо ответил Чонсок, хотя в душе всё переворачивалось от такой осведомленности эльфов.

– Вы из империи Азуриан?

Верховная жрица спрашивала, но в глазах застыла уверенность. Она знала ответ.

– Да.

Мимолетный взгляд, которым обменялись Анкалумэ и Аркуэн, Лайя заметила, впрочем, как и Чонсок с Тэруми. Что это могло означать, ещё предстояло узнать, но в том, что это будет чем-то не очень хорошим, были все основания предполагать.

Верховная жрица кивнула, отпуская застывшего в стороне Натаниэля, и величественно повела рукой, приглашая проследовать за ней.

Веранда, на которой они стояли до этого, сменилась небольшим коридором и уперлась в роскошную дубовую дверь, украшенную вензелями. Аркуэн открыл её, пропуская всех внутрь. Они очутились в саду, утопающим в зелени. Выложенная из камней дорожка была узкой – пришлось идти по одному. Дорожка привела к небольшой беседке, где их уже ждали. Несколько эльфиек из клана Анорортад поклонились Жрице и чуть отошли.

Низенький круглый столик был окружен пятью креслами. Каких-либо яств не стояло, лишь два высоких чайника и пять чашечек на блюдце. Мужчины подождали, пока дамы сядут и заняли свои места подле них. Чонсок сел между Лайей и Тэруми, по другую сторону стола находились хозяева.

Люди молчали, ждали, когда Верховная жрица огласит цель приглашения. То, что Дэйлору не нужны соглашения с людьми и Изимой было очевидно ещё раньше, но сегодня, на смотровой площадке, с которой открывался вид на весь город, окончательно убедило в этом. Даже если всё по эту сторону барьера сгинет, Дэйлор выстоит.

Пауза затягивалась. Эльфы молчали. Анкалумэ, казалось, и сама сейчас пребывала в небольшой растерянности, её взгляд раз за разом невольно касался Чонсока.

– Вы хотели поговорить, – не выдержала и напомнила ей Лайя, – а мы хотели мира. На этой… – слово «проклятой» чуть удалось сдержать, – умирающей земле нам нечего делить.

Такое определение земли Аркуэну не понравилось. Взгляд стал угрожающим.

– Мы нашли способ убрать ту дрожь земли, которая убивала магов, – добавил Чонсок. – Мы же убрали и блуждающих монстров.

– Какое достижение, – язвительно произнес Эарендил. – Люди сами навлекли беду, сами же и устранили.

– Это была эльфийская магия! – немного эмоциональнее, чем хотела, выпалила Лайя.

– Ложь! – взорвался в ответ он.

Анкалумэ подняла руку, успокаивая Главнокомандующего, и неожиданно для него самого произнесла:

– Кто виноват, сейчас уже не так важно. Гораздо важнее то, что будет.

– Вы же Верховная жрица и знаете будущее, – насмешливо сказала Тэруми, вклиниваясь в разговор.

Взгляд эльфийки стал острым, опасным, но Тэруми было сложно испугать подобным. В карих глазах зажглась ответная угроза.

– Хочешь ли ты знать своё? – вкрадчиво произнесла Анкалумэ. Красивое лицо женщины исказилось, морщины стали глубже, а глаза заволокло белесой дымкой.

– И что для этого нужно? – с сарказмом, откровенно забавляясь, уточнила Тэруми.

– Дай руку.

Чонсок одернул Тэруми, но та и не думала послушаться, уверенно вложила свою руку в раскрытую, протянутую ладонь Жрицы. Лицо женщины покрылось золотистыми узорами, невидящий взор уставился в глаза чужачки, удерживая.

– Ты ошибка… – голос Анкалумэ скрипел, вызывая неприятные мурашки по телам у всех людей. – Ты не должна была рождаться. Она знала и пыталась предотвратить это, но потом пожалела своё дитя… Думала отвести смерть, но ведь предначертанного не избежать… Смерть всё равно заберет своё…

Тэруми презрительно фыркнула: сказанное можно отнести к любому человеку, как это проверить? Да и это не имело отношения к будущему. Она дернула руку, собираясь освободиться, но хватка Анкалумэ была неожиданно крепкой. Жрица продолжила:

– Люди, которые любят тебя, отводят удар раз за разом, но однажды никого не окажется рядом, и никто не сможет спасти тебя… Никто…

Чонсок не выдержал и вцепился в руку Жрицы, собираясь силой разжать её пальцы, но женщина покорно оставила Тэруми, взглянула в глаза воина, касаясь его души, его сути.

– Наказанием его быть рожден, – сказала она Чонсоку. Воин резко побледнел и судорожно выдохнул, словно его ударили в грудь, выбивая воздух из легких. – Быть его главным разочарованием. Предавать будешь. Снова и снова… И каждый раз всё горше…

– Достаточно! – воскликнула Лайя, не в силах смотреть на ужас, отраженный в глазах воина. – А что насчет меня? – с вызовом бросила она Жрице и сама схватила ту за руку, с силой сжимая. Ярость, которая пылала в зеленых глазах рыжей ведьмы, открыто говорила, куда та посылала судьбу и предначертанное.

Жрица вдруг улыбнулась, и от этой улыбки стало жутко, но Лайя лишь гордо вскинула подбородок.

– Чужие судьбы ломаешь, а со своей не в силах справиться. Противишься ей, но в итоге всегда идешь навстречу и принимаешь её.

– К черту это! Ты же видишь будущее, так какое оно?!

– Маг, предназначенный тебе судьбой, твоя истинная пара, ищет тебя…

– Фенрис! – воскликнула Лайя, ярко загораясь надеждой. Он жив! Жив! Тэруми была права!

Эльфийка чуть дернулась, невольно реагируя на слишком громкий голос, но потом прикосновение стало крепче. Верховная жрица ответила:

– Нет. Я вижу другое имя. Маг, предназначенный тебе, – Дарий Торник.

Глава 13

королевство Иллинуя

938 год Века Дракона.

Он ехал сразу за леди Ивори, задумчиво уставившись на качающуюся при ходьбе голову своей лошади. Вообще ему, как личной охране Инквизитора, положено было быть собранным и сосредоточенным, внимательным, чтобы предусмотреть все возможные угрозы. Положено. Но Дарий не видел в этом смысла. Они с Инквизитором ехали в окружении такого количества королевских солдат, что напасть на них посмеет только по-настоящему безумный.

Ему не разрешили взять с собой его команду. Это огорчало. Во-первых, он бы хотел их порадовать. Парни явно соскучились по жизни за пределами стен, а заданий, с тех пор как Дарий стал кайнарис, им не давали. А во-вторых, ему самому было б спокойнее. Не было бы такого ощущения, что его везут на публичную казнь. Да и, пожалуй, члены его команды были теми немногими людьми, которые сохранили к нему нейтральное отношение. Узнав, что он стал кайнарис, к тому же ещё единственным, от него все отвернулись.

Нового Инквизитора ненавидели все: и маги, и солдаты Инквизиции. Ужесточение режима, комендантский час, уменьшение жалования и постоянные нападки со стороны королевских солдат – всё это подводило к опасной черте. Последнее особенно накаляло обстановку: открытое пренебрежение и попытки вывести на конфликт мало кто выдерживал. И если маги, рискуя своей жизнью, пробовали не подчиняться, сбегать, то солдаты Инквизиции не могли позволить себе такой роскоши. У них были родные и семьи, которые пострадали б в случае неповиновения солдата.

Впрочем, помощника Инквизитора ненавидели даже сильнее, чем саму леди Ивори. Вездесущий Эдан. Казалось, он был повсюду и знал обо всем, что происходит в Башне. Дарий часто находился в кабинете Инквизитора, так хотела сама леди Ивори, поэтому мог лично убедиться в осведомленности Эдана.

Но самый настоящий ад разверзся примерно месяц назад, когда случилась массовая попытка бегства. С десяток магов при поддержке нескольких солдат Инквизиции рискнули и… проиграли. Их всех поймали и казнили. Тот день клеймом горел в его душе каждым прожитым мгновением.

Пойманных беглецов выстроили на небольшой, круглой площадке перед жилым корпусом. Это были студенты разных возрастов, но в основном подростки. Среди них он увидел и девушку Алия, Люси, ту самую, которая сама пригласила на свидание. Она не плакала и не умоляла сохранить себе жизнь, как делали некоторые, а твердо стояла на ногах с гордо поднятой головой. После того как им зачитали вынесенный приговор, она и вовсе обвела взглядом своих унижающихся друзей и громко сказала:

– Прекратите! Это ничего не изменит! Не доставляйте этому чудовищу ещё больше радости!

Люси смело взглянула в глаза сидевшей под зонтом леди Ивори и выпила выданный ей ранее пузырек с ядом. Кто-то поступил так же. Но основная масса не обладала такой смелостью. Романтические мечты юношей и девушек о свободе обернулись жестокой реальностью, принять которую им не хватало сил. Тем, кто отказывался пить яд, вливали его насильно.

Дарий видел, как плакали бывалые солдаты Инквизиции, когда подносили склянку ко рту приговоренных, как шепотом просили выпить, как говорили, что это быстрая смерть, что им не будет больно. Двоих осужденных всё же не удалось уговорить – они разбили свои склянки. Их судьбу решили мечи солдат, но уже других, тех, кто служит Королю.

Он не мог отвернуться, уйти или спрятаться. Он должен был стоять за Инквизитором и охранять её. За всю свою жизнь он не пил столько алкоголя, как в ту ночь. Он пил и не понимал, почему не пьянеет. Почему не проваливается в беспамятство, где нет застывших глаз Люси, а в ушах не стоит плач и стоны мольбы о спасении.

С того дня Дарий стал третьим человеком в Башне, которому все желали смерти. Он не просто охранял чудовище, он был предателем. Но и это было не так страшно, как реакция его друга Алия, который, вернувшись с задания, узнал о Люси и о том, что Дарий ничего не сделал, чтобы это предотвратить. Обещание смерти, которое теперь всегда читалось в голубых глазах бывшего друга, ранило сильнее, чем тысячи оскорблений, что бросали ему в спину шепотом. Дарий знал, что друг не просто ищет способ убить предателя, он ищет способ причинить такую же боль, какая выпала ему.

Показательная казнь должна была стать уроком, наглядной демонстрацией наказания за неповиновение, а стала началом конца. Именно так это и ощущалось. Мятежные настроения лишь усилились. И казни стали повторяться. И на всех них Дарий стоял и смотрел…

– Дарий, у вас всё хорошо?

Он вздрогнул и перевел на неё взгляд.

– Конечно, Инквизитор.

– Не похоже, – тихо проговорила леди Ивори на азурианском, не желая, чтобы их слышали солдаты Короля. – Вы побледнели.

Необычность интонаций в её голосе насторожила. Он никогда не слышал раньше подобные и стал перебирать у себя в памяти, в связи с чем такие могли возникнуть и что потом последует. Подсказка нашлась в обращенном на него взгляде. Дарий изумленно прошептал:

– Вы что, беспокоитесь обо мне?

– Конечно, – спокойно, невозмутимо ответила она. – Вы же мой кайнарис. Вы должны быть здоровы, чтобы защитить меня в случае необходимости.

– Защита не потребуется, – с долей иронии сказал он, не сдержавшись и бросив взгляд на окружавших их солдат, – с таким-то отрядом…

– Угроза не всегда очевидна и не всегда носит физический характер. – Леди Ивори отвернулась от него, устремляя взор вперед, показывая, что разговор закончен.

Дарий нахмурился. О чем она? Краем глаза он заметил, что несколько солдат стали перестраиваться, чтобы ехать ближе к ним. Причем начали сразу, как только она с ним заговорила на азурианском. Как интересно. Солдаты Короля, которые знают азурианский и спешат услышать, о чем говорит Инквизитор. И Инквизитор, которая замолкает, когда те солдаты оказываются рядом. Но как бы любопытно ни было, Дарий даже на минуту не хотел вникать, что происходит. Это его не касается. Пусть хоть все разом сгорят в огне. Он снова уставился на голову своей лошади и погрузился в задумчивость.

Они добрались до Трекании к вечеру. Их большой отряд привлекал внимание, и люди выглядывали из окон, чтобы посмотреть на нового Инквизитора. Леди Ивори не пряталась под капюшоном. Она медленно ехала по улицам города с гордо поднятой головой во главе отряда. Дарий видел, как перешёптывались люди, смотря на неё, как дети показывали на неё пальцами, если родители вовремя не замечали и не останавливали их. Он их понимал. Сам таким был. Много времени потребовалось, чтобы привыкнуть к её бесцветной внешности. Некоторые взгляды были испуганными, словно она была каким-то монстром. Дарий усмехнулся. Захотелось сказать им, что она не была чудовищем снаружи. Нет. Она такая внутри. Без чувств. Без жалости.

Они остановились перед самым большим постоялым двором. Дарий знал о нем, ведь в Трекании раньше бывал, вот только сам никогда здесь не ночевал – дорого для простого служителя Инквизиции. Леди Ивори ждала, пока Дарий подойдет и поможет спуститься с лошади. Он спрятал неприятное чувство, какое возникало каждый раз, когда приходилось дотрагиваться до неё, и подошел. И почему она отказалась от экипажа, а отправилась верхом?

Даже с учетом надетых на неё вещей, леди Ивори почти ничего не весила, словно пушинка. А Дарий в своё время держал в объятиях много женщин, есть с чем сравнить. Не особо деликатничая, он подал ей руку и помог спуститься, в конце придерживая за талию. Когда её ноги коснулись земли, леди Ивори едва слышно ойкнула, а на лице возникла гримаса боли. Он недоуменно моргнул, но видение пропало. Перед ним было снова её надменное и властное, бледное лицо.

Хозяин заведения с женой и помощницами ожидали их и низко поклонились Инквизитору. Откуда-то вынырнули мальчишки и забрали лошадей, уводя за собой, чтобы напоить, накормить и пристроить на ночь. Таверна в этот день пустовала, отданная целиком в распоряжение почетной гостьи.

– Я до утра буду в комнате, – сказала леди Ивори Дарию, – сопроводите меня и можете отдыхать.

Леди Ивори немного замешкалась у входа, рассматривая место предстоящей ночевки, а солдаты поспешили занять столы и негромко переговаривались в ожидании ужина. Официантки сразу принялись ловко маневрировать между столами, подавая им еду.

Перед лестницей на второй этаж Инквизитор снова замешкалась, и Дарий стал уже раздражаться, мечтая наконец-то присоединиться к остальным и нормально поесть. Да и избавиться от её присутствия очень хотелось.

– Дайте мне руку, – вдруг едва слышно проговорила она.

«Зачем» он чуть успел поймать и послушно согнул руку в локте. Вон же перила есть, зачем ещё и он? Что за блажь?

Тонкие пальцы женщины с силой вцепились в него, находя опору для своего тела. Он недоуменно посмотрел на неё, собираясь сказать, что её хватка причиняет ему боль, но увидел её вторую руку, которая до побеления в костяшках хваталась за перила. Шаг наверх был сделан очень медленный и выверенный.

– Вам плохо? – спросил он, замечая, как сильно пульсирует от напряжения жилка на её шее.

– Просто устала, – холодно проговорила леди Ивори.

Платье некому было чуть приподнимать – её руки были заняты, – и последовало вполне закономерное продолжение восхождения. Её нога наступила на край платья. Леди Ивори дернулась в попытке не упасть, а потом осела на ступени, держась при этом за спину, на глазах проступили слезы.

Дарий видел, как она старается спрятать боль, как часто моргает, и, повинуясь возникшему порыву, осторожно подхватил её на руки, донес до двери комнаты и так же осторожно поставил. Как только леди Ивори оказалась на земле, то сразу залепила ему пощёчину. Щеку обожгло от сильного удара, а внутри всё оторопело от непонимания. Дарий уставился на леди Ивори.

– Не смейте больше так никогда делать! – её голос дрожал, а на бледных щеках появился взволнованный румянец.

– Простите, – ошарашенно проговорил он. – Мне показалось, что вам больно. Я хотел помочь.

– Вам показалось! – зло сказала Инквизитор, а затем повернулась и легкой, бодрой походкой зашла в комнату, закрывая за собой дверь.

Не то чтобы он ждал слов благодарности, но и такой реакции не предполагал. И ему ведь не показалось. Ей было больно. Так почему эта женщина восприняла его помощь за оскорбление? Ей вообще чуждо хоть какое-то участие? А впрочем, это были её трудности. Больше он такой ошибки не повторит. Не из тех рыцарей, которые бросаются спасать дам, когда те не просят. Снизу донесся умопомрачительный аромат горячей пищи, и Дарий забыл про леди Ивори и её странности. Он сбежал вниз, занимая свободный столик.

В отсутствие Инквизитора солдаты заметно расслабились и, казалось, растеряли своё высокомерие и какую-то злость. Мужчины весело переговаривались и активно потребляли предложенные блюда. Никто не пил алкоголь, но это никак не уменьшало всеобщего задора. Дарий вдруг понял, что не только магическое сообщество тяготилось невозможностью выбраться из Башни, но и посланные на службу простые люди были рады оказаться вне давящих стен негласной тюрьмы.

Его наконец-то заметила официантка и поспешила подойти.

– Что желает господин маг? – спросила она, улыбаясь и кокетливо стреляя глазками.

Полная грудь, которая предстала на уровне его глаз, заглушала все недавние мысли о еде. Девушка видела интерес и решила ещё подразнить красивого постояльца: чуть приблизилась и стала вытирать стол, наклоняясь ниже, демонстрируя соблазнительные формы.

– Так чего желает господин маг? – повторила она, а потом томно прикусила нижнюю губу.

– Да, господин маг желает… – медленно проговорил он и притянул её к себе, усаживая на колени.

Девушка стала ерзать, пытаясь освободиться от его хватки. Вот только усилий никаких не прикладывала. Её бедра, прижимающиеся к его, вызывали у него огонь нетерпения. С тех пор как он стал кайнарис, жительницы Башни шарахались от него, как от прокаженного, поэтому сейчас его тело очень ярко реагировало. Да и официантка была чертовски хороша собой.

– Я не могу, – прошептала она ему на ухо, касаясь губами кожи. – Мне нужно ещё работать, а не то хозяин лишит монет. – И следом поцеловала его шею.

– Проблему с монетами можно решить, – усмехнулся он, поднимаясь и обнимая её за талию, уводя наверх.

Солдаты при виде кайнарис, уводящего за собой девушку, одобрительно заулюлюкали и засвистели.

***

Как только Ивори оказалась за закрытой дверью, то быстро дошла до кровати и упала, глотая слезы. Эта поездка верхом её совсем доконает, но в экипаже было бы ещё хуже – не раз пробовала. Позвоночник горел, боль врезалась в мышцы, разносясь по нервным окончаниям ощущением битого стекла, впивающегося в кожу.

Она нашла у себя в складках платья желанный пузырек с обезболивающим и выпила. Нужно купить ещё зелий, иначе, когда закончится её запас, она просто умрет от боли. Взять у лекарей Башни нельзя: никто не должен знать о её слабости, да и слишком велик соблазн будет её отравить. А умирать ей нельзя. Она нужна Найлсу.

Внизу зашумели мужчины. Что там происходит? Что за верх бестактности шуметь, когда она ушла отдыхать? Она, хватаясь за стены, дошла до двери и чуть приоткрыла, подсматривая в щель. Услышав странные звуки, смелее выглянула. Краска окончательно сбежала с её лица, а сердце часто застучало – увидеть подобное она никак не ожидала.

Дарий прижимал к стене какую-то девушку, жадно целуя. Его руки, забравшись под её платье, нетерпеливо оглаживали бедра, а руки девушки ласкали его пах. Ивори завороженно наблюдала за ними, не в силах отвести взгляд. Чужая страсть выглядела так неуместно на фоне событий её собственной жизни, что казалась чем-то нереальным, иллюзорным, чем-то что уже никогда с ней не будет. Маг вдруг отстранился от девушки и увлек её в свою комнату. Когда дверь захлопнулась, Ивори вздрогнула.

Инквизитор попятилась назад. Накрывшее её ошеломление стало сменяться гневом. Как смеет он предаваться этому, когда он на службе? А если бы ей прямо сейчас угрожала опасность? Выбежал бы голый её спасать? Или так бы и остался в комнате и… и… Воображение продолжило рисовать увиденное в коридоре. Нога оступилась на неровности пола – боль разлилась по телу даже сквозь сильное обезболивающее. Физические силы вместе с выдержкой покинули её – слезы полились из глаз. До кровати она добралась согнувшись и не раздеваясь упала на неё. Одеяло спрятало её от всех, жаль только, что нельзя спрятаться от себя и своей жизни.