Текст книги ""Фантастика 2025-171". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Александра Власова

Соавторы: Эмили Ли,Василий Щепетнёв,Ли Эмили
сообщить о нарушении

Текущая страница: 213 (всего у книги 292 страниц)

Хотелось. Но рассказ о своем прошлом Фенрис ограничил жесткими рамками. Он не знал, насколько можно быть откровенным. Ему было важно сохранить образ великого Магистра, который не мог вернуться раньше. Не мог же он рассказать, что провел годы своей жизни в полузабвении марионеткой у Инквизиторов.

И пусть он никогда не хотел быть Магистром, раз уж так вышло, нужно использовать этот статус во благо. Поэтому и своими планами на дальнейшую жизнь, Фенрис тоже не спешил делиться. Например, родителям ни к чему знать, что жить в Дэйлоре он не собирается. По крайней мере, не всегда. Чонсок не оставит Изиму, да и у Лайи там мать и брат, поэтому его, Фенриса, сила нужна там. Дэйлор выстоит и без Магистра, а вот город людей без мага – вряд ли.

Когда пришел черед узнать, что случилось за время его отсутствия, Анкалумэ предоставила слово Аркуэну. Точка зрения отца на одну и ту же войну с людьми выглядела не менее впечатляюще, чем то, что Фенрис прочел в летописях Хранителей. Всё было очень реалистично, и если бы Фенрис лично не знал, некоторых серьезных нюансов, то и сам бы возненавидел людей. По словам Аркуэна, энергетическая волна, которая разом убила всех магов, была создана Маримэль и Ларионом. О причине появления блуждающих монстров и проклятых людей отец и вовсе не знал. Что делать с этими расхождениями и в какой момент лучше преподнести правду, а главное, как эту правду правильно разыграть, предстояло обдумать. Поспешность – худший враг грамотной стратегии.

По окончании краткого пересказа столетий, которые провели эльфы, отрезанные барьером, душевные силы всех участников беседы были исчерпаны. Фенрис видел, как тщательно родители пытаются скрыть своё разочарование, что их единственный сын, наследие предков, не такой, какой остался в их памяти: открытый, жизнерадостный эльф с ярким огнем внутри и несомненной любовью к ним и к своей расе. Их разбитые надежды трепали и без того вывернутые чувства Фенриса.

Когда обсуждение предстоящей церемонии решили отложить на завтра, все с облегчением вздохнули. Анкалумэ поднялась, но перед тем как уйти, решила затронуть тему, которая волновала её сильнее всего остального.

– Фенрис, и ещё… по поводу ведьмы, той, которую ты называешь своей… супругой… Ей не место в Дэйлоре, как и всем остальным людям. Ты должен отправить их в город людей.

– Они мои гости и останутся, по крайней мере, до той поры, пока не решат иначе. Сами решат, – невозмутимо ответил Фенрис, тоже поднимаясь.

– Я знаю, что они спасли тебя и ты им благодарен. Возможно, даже испытываешь некую… привязанность, но нашей лояльности к их городу более чем достаточно. – Анкалумэ старалась подбирать слова, но зарождающийся гнев часто прерывал дыхание, делая речь отрывистой.

– Лайя – моя жена, а Чонсок и Тэруми – мне как брат и сестра, – твердо проговорил Фенрис, начиная злиться и сам. Головная боль с каждой минутой всё сильнее захватывала его измученное эмоциональными потрясениями тело. – Они остаются. Это не обсуждается.

– Аркуэн! – воскликнула Анкалумэ, окончательно теряя самообладание. – Хоть ты вразуми его! – Сказать хоть что-то Аркуэн не успел, она снова воскликнула, обращаясь к сыну, чей взгляд был сейчас холоден и упрям: – Как ты не понимаешь?! Ты единственный маг, и не просто маг, а маг, несущий в себе наследие нашего рода! Твои дети не должны быть полукровками!

– Это не обсуждается, – жестко повторил Фенрис, а потом чуть склонил в почтении голову, прощаясь. – Верховная жрица, отец…

Опомнился Фенрис только спустя несколько уровней. Как преодолел их, не заметил. Шаг сделал медленнее, дыхание ровнее, тело постарался расслабить. Он направился к крылу, где находилась его комната. Времени прошло много, наверняка все уже вернулись. Фенрис устало улыбнулся, представляя, как Лайя сейчас избавит его от навязчиво-пульсирующей головной боли.

– Извините, вы не подскажете…

Голос Тэруми был столь непривычно вежливым, что Фенрис удивленно обернулся.

– Угрюмый! Это ты! – изумление и радость Тэруми были неподдельные. Фенрис приподнял одну бровь. Азурианка с улыбкой пояснила: – В нарядах этих и не признала сразу. Ты себе не представляешь, как вы все похожи сзади. В смысле, Эарендилы… Одинаковые…

Фенрис скептически хмыкнул, намекая, что если это был комплимент, то он был крайне сомнительный.

– Не видел наших? – спросила Тэруми. Фенрис покачал головой. – Вот и я не видела. Только упыря. Шляется по нижним этажам… – Она вдруг беспокойно встрепенулась. – Ничего же не должно было случиться?

– Не должно, – ответил он, хотя червячок сомнений всё же ковырнул. Фенрис повторил, но более твердо: – Не должно.

Если хоть кто-то посмеет. Хоть пальцем… Воздух стал холоднее…

– Ладно, сейчас найдем, – пообещала ему Тэруми и подмигнула. – Танэри и кайнарис – искать людей – наша работа.

Нашли их быстро. Чонсок и Лайя сидели на берегу и смотрели на океан.

– Кого хороним? – громко спросила Тэруми, когда незаметно подкралась к ним со спины.

Лайя вздрогнула, бросив в ответ возмущенное: «Дурочка!», а Чонсок сразу же схватил Тэруми и потянул на себя, устраивая на своих ногах.

– Всё в порядке? – спросил Фенрис, садясь возле Лайи и обнимая.

– Да, – с улыбкой ответила Лайя, уютно устраиваясь в родных руках, – мы еду с Чоном взяли на кухне. Ждали вас.

– Про то, что вы еду взяли на кухне, я знаю, – с усмешкой сказал Фенрис.

– Ага, – подтвердила Тэруми, пододвигая корзину ближе и начиная раздавать припасы. – Эльфы так артистично и эмоционально жаловались своему Магистру на его гостей, что мне даже перевод не нужен был.

– Обязательно предложу Верховной жрице твою кандидатуру в качестве певца на церемонии посвящения меня в Магистра, – серьезным тоном произнес Фенрис, улыбаясь лишь глазами.

– Почту за честь, – с достоинством кивнул ему Чонсок, и все засмеялись.

– Как прогулка? – спросил Фенрис Тэруми, когда все успокоились.

– Впечатлила, – морща нос, нехотя призналась Тэруми. – Военная составляющая на высоте. И, как мне показалось, господин Главнокомандующий хоть и рад возвращению сына, но всё же привел всех в повышенную готовность, явно опасаясь саботажа на вверенной ему территории. Прошлый вывод подтверждаю, одолеть такое количество сильных, тренированных воинов в прямом, честном столкновении не получится.

Фенрис одобрительно усмехнулся. Поведение отца было вполне разумным и очень подходило к тому, что Фенрис помнил о нем, поэтому был рад, что не разочаровался.

– А в остальном, город и город, – продолжила Тэруми. – Живут, торгуют, работают в садах, конюшнях, казармах и так далее. О! Кстати, я тут приметила нашего эльфа Натаниэля. Похоже, этот эльф – кто-то из высших чинов, приближенных к Аркуэну. А к нам в сопровождение был приставлен прошлый раз под видом слуги, как раз для предотвращения возможных инцидентов. Сейчас, я так понимаю, с нами Магистр, вот нашего сопровождающего и вернули к привычной работе.

Лайя хмыкнула.

– Оно и так понятно было. Его эльфы слушались, да и сражался он гораздо лучше остальных…

Фенрис коснулся её подбородка пальцами и повернул к себе, вынуждая посмотреть на него.

– Предложение матери отправить тебя в Изиму мне с каждой минутой нравится всё больше.

Лайя засмеялась и обвила его шею руками.

– Я люблю только одного эльфа. – Губы оставили на его губах звонкий поцелуй.

Тэруми возмущенно воскликнула и пригрозила им кулаком, чтобы не смели разводить сейчас нежности при всех.

– Как прошел разговор с родителями? – вспомнила вдруг Лайя.

– Ожидаемо, – только и сказал Фенрис.

Выспрашивать ничего не стали. По лицу эльфа и так было понятно, что ничего хорошего он там не услышал, а появившаяся отстраненность была только подтверждением.

– Ведьмочка, ты жена Магистра, как ты могла украсть еду? – решила развеять повисшую тяжелую паузу Тэруми.

Лайя только хотела возмутиться, как наткнулась на ставшие большими, умоляющими глаза Чонсока, и ответила:

– Очень есть хотела, а эльфы ничего не понимали, вот и подговорила Чона…

– Амэнэ? И ты согласился?!

Чонсок был очень серьезен:

– Всё произошло так быстро, я не успел сориентироваться. – Тэруми чуяла его вранье и скептически уставилась на него. – Ладно, украсть у вора или врага – не преступление, – обреченно выдохнув, признался он. – Это было моей идеей. Зато было весело. И давайте уже есть, – увел Чон разговор в сторону, – у нас есть вино…

– С этого надо было и начинать! – воскликнула Тэруми. – Угрюмый! Наш выход!

Чонсок захотел выхватить бутылку, но ловкая танэри уже прижимала её к себе.

– Ведьмочка, подвинься! – Она бесцеремонно уселась рядом с Фенрисом и отдала ему заветный бутыль. – Охлади пока, а я сейчас кружки найду. Вы же взяли кружки?

Ей никто не ответил. Тэруми обвела их ошеломленные от её наглости лица и совершенно искренне спросила:

– Что?

Ответили ей дружным смехом.

***

Дарий словно попал в свой худший кошмар юности: кругом столько красивых женщин, а он никому из них не нравится. Выражения лиц эльфиек при виде него становилось настолько брезгливым и презрительным, что он первые разы взволнованно начинал осматривать себя, ища причины. Но всё было в порядке: одежда новая, красивая, сочеталась, не перепутана и не одета наизнанку. Лицо тоже ничем не измазано и не изуродовано. Но когда понял, что на него так же реагируют и мужчины, то догадался, что дело в чем-то более глобальном. Может в том, что он… человек? Дарий фыркнул и скривился. Уж простите… Расу не выбирают.

Он бродил по бесконечным коридорам дворца, полагаясь на интуицию, желая выйти к океану. Эарендил вроде как сказал, что покидать комнату и дворец, если недалеко, то можно. Правда, когда он спросил про океан, эльф ответил спустя заминку, словно не хотел, чтобы он туда шел. Идти туда вопреки, Дарий не то чтобы горел желанием, но когда ещё он сможет побывать на побережье? Почти для всех иллинуйцев это недостижимая мечта. Вот бы потом своим ребятам рассказать… И сразу вспомнилась леди Ивори. Как она там? Кого выбрала себе новым кайнарис? В уме стали перебираться ищейки Башни, которые могли бы подойти на эту роль. Спустя минут десять Дарий себя остановил. Какая глупость. Инквизитор всё равно никогда не узнает его умозаключений насчет будущего кандидата.

При виде него несколько девушек с корзинами в руках замерли, а потом резко свернули, уходя в другое ответвление коридора. Дарий проводил их взглядом. Холодная красота клана Эарендила его не так привлекала – они ему напоминали об одном эльфе, которого лучше бы не существовало вовсе. А вот эльфийки с золотистыми волосами… потрясающие. Он вдруг подумал, что темноволосых-то здесь нет, точнее, только одна, та принцесса, сестра Эарендила. Она вообще как-то отличалось от остальных, тех, кого он встретил уже. Может всё дело в том, что она кто-то типа аристократки?

Неожиданный порыв ветра принес прохладу, и Дарий тут же направился в ту сторону. Он оказался на небольшой открытой площадке, густо увитой растением, название которому не знал. Нежные розовые лепестки со рваными краями источали тяжелый сладкий аромат. Если просидеть здесь чуть дольше положенного, головная боль обеспечена, подумалось вдруг. И всё же он поспешил к виднеющимся перилам.

Сзади донеслись голоса. Дарий на всякий случай спрятался за одной из колонн, что служили опорой, находящейся выше площадки. На его площадку вышли две эльфийки в сопровождении высокого эльфа. Одну из девушек узнал. Имя только не запомнил. Впрочем, того факта, что это сестра Эарендила, было достаточно, чтобы отвернуться, но… Её черные волосы мягкими волнами струились по плечам и спине и манили к себе прикоснуться. Лазурные глаза ярко сияли каким-то особым внутренним светом. Казалось, её взгляд – это благословение. А какие у неё плавные изгибы стройного, почти хрупкого тела? Дарий мысленно представил её без одежды… Ох, у эльфиек определенно есть особый шарм, к которому ему бы хотелось прикоснуться. Взор снова скользнул к её лицу и замер на губах… Интересно, если поцеловать, то те будут сладкими, мягкими, нежными? Или?..

Эльфы вели негромкие, судя по интонации, светские беседы. Когда говорила принцесса – так он себе мысленно её окрестил, – слушатели внимали с каким-то особым… почтением, что ли… Дарий же вслушивался в их речи, пытаясь распознать хоть какое-то знакомое слово, и продолжал без зазрения совести любоваться как самой принцессой, так и её золотоволосой компаньонкой.

Долго пользоваться своим укрытием и подсматривать не вышло. Почувствовав внимание, черноволосая эльфийка обернулась. Дарий тут же спрятался и вжался в колонну. Говорить хоть с кем-то был не готов. Да и было подозрение, что ничем хорошим это не закончится.

Дождавшись, пока эльфы скроются из виду, Дарий подошел к краю площадки. Как истинный маг огня, он недолюбливал воду – хотя догадывался, что это не он сам испытывает неприязнь, а его магия, как бы абсурдно это ни звучало. Однако не признать не мог: простор и мощь раскинувшегося перед ним водного пространства впечатляла. Завистливо мелькнула мысль: магия Эарендила здесь всегда сыта.

Ветер донес отголоски смеха. Как и в прошлые разы, окружающий его мир стал размытым, концентрируясь на бегущей по берегу девушке, чьи яркие рыжие волосы подбрасывал ветер. Хотелось увидеть её ближе. Дарий быстрым шагом направился дальше, ведь внизу есть ещё балкон. Как перешел на бег, не заметил.

Он вцепился в перила и смотрел, как Лайя хохочет, а имперец что-то ей говорит и пытается увести дальше. Платье, которое она сжимала в руках, чтобы не путалось, оголяло её лодыжки с цепочкой рун по бокам. Дарий почти не мог дышать: ничего более сексуального в его жизни не было. Имперец снова коснулся её руки, уже настойчивее, увлекая за собой. Лайя, продолжая заливисто хохотать, всё же поддалась и понеслась следом. Восхищение смешалось с дикой ревностью. Кто-то мог касаться её обнаженной руки вот так открыто, кто-то вызывал у неё смех, кто-то в эту минуту рядом.

Настойчивый голос, повторяющий имя Исалиэль, выдернул его из мучительных эмоций. Дарий посмотрел вниз. На балконе, уровнем ниже, стояла та черноволосая эльфийка и неотрывно смотрела в сторону, куда скрылась его рыжая ведьма и имперец. Тонкие, нежные пальцы принцессы с силой впивались в камень перил. Так же, как недавно делал и сам Дарий. Девушку снова позвали, и ей пришлось повернуться. Перед тем как уйти, она обернулась, замирая взглядом на том месте, где недавно была парочка.

До самой темноты Дарий бродил по дворцу, находясь в каком-то оцепенении. Увиденное снова выбило у него под ногами почву. Чувство несправедливости и ревность выжигали всё внутри. Ему уже не было дела до красивых эльфиек, до величия океана, до прошлого, в котором он оставил важных для себя людей. Мир снова стал заключаться в одной лишь девушке, которая, как в дружбе, так и в любви, никогда не была его.

***

Лайя проснулась от прохладного ветерка и стала сонно водить рукой по кровати в поисках Фенриса. А когда поняла, что его нет рядом, то распахнула глаза. Она осмотрела комнату и увидела приоткрытую дверь на балкон. Надев примеченный ранее большой пушистый халат, Лайя вышла на балкон. Босые ноги зябко поежились от холода напольной плитки. Новый порыв ветра взмыл её волосы вверх, и девушка втянула голову в плечи и плотнее укуталась в ткань одежды.

Ночь была безлунной, но силуэт Фенриса внизу она всё же разглядела. Он стоял на большом камне и смотрел на волны, которые с шумом выбрасывались на берег. Его одинокая фигура казалась хрупкой и беспомощной перед силой разбушевавшейся стихии.

Со всеми, но один.

Вдруг вспомнила она. Душа потянулась к нему, захотелось подойти и обнять, подарить свою любовь. Но Лайя осталась стоять наверху и смотреть, как серебристые волосы треплет ветер.

Фенрис слушал шумный бег волны и сожалел: небо затянуто облаками и не видно звёзд. Он перевел взгляд… Его любимый камень. Время не властно над ним. Он помнил, как мальчишкой, после того случая в саду с матерью и Муилькорхом, после смертей всех магов каждый день приходил на берег и карабкался на этот камень. И смотрел… Смотрел… Смотрел… Огромное водное пространство при всем своем величии и несокрушимости казалось ему тогда таким одиноким, а мерные колебания волн – криками о помощи, которые никто не слышит.

Очередная волна с шумом попыталась добраться до него и тут же испуганно отползла, забирая с собой миллионы песчинок. Звала его или, наоборот, хотела стереть с лица земли, чтобы он не смел нарушать её уединение?

Фенрис спрыгнул и медленно направился к воде. Следы, которые он оставлял, океан тут же прятал, выравнивая землю.

Всё-таки второе… стереть с лица земли, чтобы не был, не существовал…

Он всё шел и шел. Сапоги уже полностью скрылись под водой. Холод обжег кожу. Идти стало сложнее. Зато собственная магия насыщалась и рвалась наружу.

Он не знал, зачем это… Просто захотелось. Он повел руками, магией притягивая волны к себе, а затем резко поднял их вверх. Огромной высоты стена воды замерла перед ним. Фенрис запрокинул голову и смотрел… смотрел… смотрел…

Он ничего не значит для этой стихии, простой смертный, такой же, как и все остальные. И это было восхитительно.

Нужное заклинание он прокричал. Ветер отнес его дальше. Вода отступила, и маг медленно продолжил идти вперед… Когда он остановился и осознал, что стоит в коридоре, где стены, возведенные из воды, столь высоки, что края не увидеть, пришла мысль… Если он захочет, то океан сомкнется и поглотит его.

Вдруг вспомнился недавний разговор с родителями и собственная слабость. Он не рассказал о Маримэль и о том, что произошло в лабиринтах. Не хотел, чтобы её память ещё больше была запятнана безумием. Сказал лишь, что не помнит, почему покинул дворец. Что не знает, как оказался по ту сторону барьера.

И снова мысли отрешенно вернулись к настоящему.

Если ослабить контроль, отпустить волны… океан смоет выжигающую грусть воспоминаний… И никакое наследие предков не остановит это.

Фенрис глубоко вздохнул, прерывая тяжесть дум. Океан прекрасен, могущественен. Но его, Фенриса, проявление стихии – лед, а не пластичность и изменчивость воды. Поэтому ничто не принесет ему такой покой и не подарит такую силу, как любое из проявлений зимы. Не стоило этого здесь искать.

Он ещё раз обвел глазами окружающую гладь океана и отправился на берег. Взмах руки вернул волю стихии – волны с шумом схлопнулись и обдали эльфа ледяной волной, мгновенно пропитывая его волосы и одежду влагой. Фенрис улыбнулся, а когда понял, что, создавая столь невероятно затратное заклинание, не использовал посох, с удивлением уставился на свои руки.

Порыв ветра подарил дрожь намокшему телу и окончательно вернул рациональность мышления. Фенрис воспользовался своими ледяными ступенями и легко взбежал в комнату…

Лайя, когда увидела, что Фенрис выходит на берег, поспешила в комнату. Скинула халат и юркнула обратно в кровать. Её трясло не только от холода, но и от пережитого страха. Вид эльфа, стоящего в окружении воды, вселял в неё ужас. Если бы океан вышел из повиновения и поглотил его, то она бы не успела спасти мужа. Сердце бешено стучало, а дыхание сбивалось. Фенрис ушел в ванную, чтобы согреться в теплой воде и сменить одежду. И это дало Лайе время успокоиться.

Легкие шаги, едва ощутимое движение одеяла, и руки мужа обняли её и притянули к себе. Его нос уткнулся ей в затылок.

– Почему не спишь? – раздался тихий голос.

Она положила руки поверх его рук, заставляя его крепче обнять её, и ласково погладила его магические узоры, поделилась магией, светом своей души, подарила ему тепло и нежность.

Ты не один. Никогда не забывай это.

Ей не нужно было говорить это вслух. За неё сказала её магия. Фенрис счастливо улыбнулся, целуя её волосы. Постепенно покой и умиротворение их душ погрузили обоих в сладкий и крепкий сон.

Глава 13

Утром следующего дня Чонсок и Тэруми пришли в комнату Фенриса, чтобы вместе с ним и Лайей отправиться на завтрак в столовую.

– У меня сейчас такое же чувство, какое было, когда мы шли на первый совместный завтрак с изимцами, – признался Чонсок. Впрочем, его внешний вид говорил даже красноречивее слов. Одежды больше не были вычурными, а носили практичный характер.

Лайя тоже сегодня отказалась от платья в пользу удобного костюма с брюками. Пояс украшала перевязь с черными кинжалами. На Тэруми было привычное скромное облачение черного цвета.

Фенрис обвел друзей глазами и не сдержал смешка.

– Мои родители более дальновидны в отличие от людей, – прокомментировал он.

– Ой, угрюмый, ты здесь и дня не пробыл, а нахватался высокомерных замашек остальных эльфов. Более дальновидные, чем люди… – перековеркала его Тэруми. – Предусмотрительность не помешает. Кроме того, если тебя это утешит, крупногабаритное оружие мы с собой не берем.

Фенрис снова усмехнулся и отправился на выход.

– Упырь с нами не пойдет? – с удивлением спросила Тэруми, когда в комнату Дария они не постучали.

– Торнику подадут завтрак в комнату, – ответил Фенрис.

– Ишь ты! – возмутилась Тэруми. – Не думала, что скажу это, но наличие ещё одного бойца, даже такого, было бы кстати.

– Всё будет хорошо, – успокоил её Фенрис.

Его путь до столовой накладывался на тот, что он проделывал каждый день в своем детстве. Когда двери перед ним открылись, он был уверен, что сейчас увидит улыбающееся лицо матери и теплый взгляд отца, а ещё лучезарную улыбку тети, такой, какой она была до встречи с человеком, до войны…

Реальность наградила его висящим в воздухе напряжением. Гнев Анкалумэ и Аркуэна при виде сына, идущего рядом с людьми, можно было, наверное, потрогать, настолько осязаемым был. Зато Исалиэль, приветствуя, поднялась и широко улыбнулась. Глаза загорелись ещё ярче, а щеки тронул румянец.

– Доброе утро, брат, – почти пропела она. – Чонсок Лим. – Воин ещё удостоился взмахом её длинных ресниц и восхищенным выдохом. После приличия требовали поприветствовать остальных. Исалиэль улыбнулась и девушкам. – Лайя, Тэруми…

Тэруми открыто, иронично усмехнулась, отвечать не собиралась. Чонсок и Лайя кивнули. Фенрис отодвинул стул для жены, подождал, пока сядет, и только потом сел рядом. Тэруми не стала дожидаться соблюдения этикета и плюхнулась возле него по другую сторону. Чонсок занял место рядом. Эльфы сидели с противоположной стороны.

И хоть стороны, собравшиеся здесь, явно портили друг другу аппетит, к трапезе приступили. Лишь Исалиэль не могла должным образом справиться со своими чувствами и часто бросала на воина восхищенные взгляды, тем самым повышая градус ненависти у Аркуэна и Анкалумэ. А когда юная эльфийка завела светскую, ни к чему не обязывающую беседу, то обращалась чаще к Чонсоку. После очередного взгляда в сторону своего мужчины и заданного вопроса, Тэруми медовым голосом сказала:

– Амэнэ. – Он вздрогнул, опасаясь того, что может таиться за такой интонацией, и повернулся. Тэруми мило улыбнулась ему и продолжила: – У тебя вот здесь что-то… – Она ласково коснулась уголка его губ и стала легонечко тереть, словно он испачкался, а потом подалась ближе и поцеловала его в то место, которое только что терла. Отстранилась не сразу, а задержала губы на несколько секунд. – Вот теперь порядок, – бархатными переливами заиграл её голос, а улыбка сделалась совершенно очаровательной.

Воцарившаяся тишина стала давить, казалось, потолок стал резко ниже. Прерывистое дыхание Исалиэль звучало колоколом. Тэруми, не сводя глаз со слегка опешившего Чонсока, опустила руку на его ногу и скользнула к внутренней поверхности бедра, а потом пальцы на секунды сжались и тут же по-хозяйски похлопали.

– Еда здесь изумительная, правда? – спросила она у него.

Чонсок медленно кивнул. Охватившее его оцепенение стало постепенно спадать, сменяясь восхищением и любовью. Карие глаза воина потемнели, выдавая сдерживаемое желание схватить её и унести отсюда. Он впитывал каждой оголенной эмоцией её открытое «Он мой» и сходил с ума от вспыхнувшего возбуждения.

– Амэнэ… – на сей раз Тэруми это выдохнула, тая от его взгляда.

Столовый прибор, который Исалиэль держала, с громким стуком приземлился на холодный мрамор пола. Забывая про этикет, эльфийка сама поспешила наклониться и поднять упавшее.

– Простите, – пролепетала она, опять выпрямляясь. Поднимать взор или что-то говорить больше не могла.

Все снова вернулись к трапезе, точнее, делать вид, что их это интересует. Лайя смотрела на расстроенную эльфийку и перекошенные от злости лица родителей Фенриса и расстраивалась. Это же семья Фенриса…

Лайя протянула руку за спиной мужа и ущипнула сестру. Та посыл поняла и чуть наклонилась, выглянула из-за Фенриса и озорно подмигнула. Лайя состроила ей злую гримасу – Тэруми показала язык. Фенрис развел руки по сторонам, молча приказывая разойтись сестрам. Лайя возмущённо фыркнула, а Тэруми скривилась и перековеркала его каменное выражение лица. Фенрис вдруг громко и счастливо рассмеялся. Лайя, Тэруми и Чонсок тепло заулыбались при виде этого, а сидящие напротив эльфы мысленно отправили своего Магистра туда же, откуда его недавно достали: под землю.

Зато к четверым вернулся аппетит, и завтрак был с воодушевлением поглощён, а вот трое эльфов правящей семьи и вовсе отодвинули от себя тарелки.

– Сын, – сказала Анкалумэ, когда с едой было покончено, – я хотела бы после трапезы обсудить предстоящую церемонию.

– Можем обсудить сейчас, – спокойно ответил Фенрис.

– Здесь присутствуют люди! Мы не станем обсуждать это при них! – категорично высказалась Верховная жрица, ещё не отошедшая от потрясения за завтраком.

– Эти люди будут со мной всегда, так что вам придется привыкнуть.

– Они не останутся в нашем городе! – воскликнула Анкалумэ, окончательно теряя самообладание. – Я разрешаю остаться им до церемонии, если тебе этого так хочется, но потом они должны будут покинуть город!

Все в страхе замерли, ожидая ответного хода, и он непременно последовал.

– Верховной жрице нужно уметь лучше справляться со своими эмоциями, – холодно заметил Фенрис.

– Мальчишка! – взорвался на сей раз Аркуэн и стукнул кулаком по столу. Сила удара впечатляла: посуда дружно подпрыгнула. – Как ты смеешь так разговаривать с матерью?!

Фенрис перевел на него взгляд, откладывая в сторону столовый прибор, который держал в руке. Лайя видела, что за внешним спокойствием мужа внутри стоит снежная вьюга. Сила мага заполнила собой пространство, волнами исходя от него. Хотелось убежать и спрятаться.

– Я не сказал ничего оскорбительного, – ровным тоном ответил Фенрис. – Вполне резонное замечание.

– Мы жили так веками! – гневно сказал Аркуэн, подскакивая на ноги. – И не собираемся менять свои традиции по прихоти мальчишки, выросшего среди людей, которому волей судьбы досталась мудрость предков!

Фенрис побледнел, от этого его магические узоры стали ещё сильнее выделяться на руке.

– Ты прав, – его голос был холоднее любого самого холодного льда, – не стоит ничего менять. Столько лет не было Магистра, поэтому ничего страшного не случится, если подождете следующего. Я покину город вместе со своими людьми.

– Ты никуда не пойдешь! – повысил голос Аркуэн. – Иначе мы выйдем из стен этого города и сделаем то, что надо было сделать уже давно! Сотрем с лица земли Изиму и жалкие остатки людей, которые там засели! Хочешь мира с людьми? Тогда тебе придется вспомнить, кто ты есть!

Чонсок подскочил, сжимая кулаки, яростно смотря на Аркуэна. Тот смело встретил его взгляд, отвечая ненавистью и решимостью. Фенрис медленно поднялся со стула и успокаивающе положил руку на плечо друга, а потом посмотрел на отца.

– Прежде чем начинать войну, убедись, что у тебя получится её выиграть, – заметил Фенрис.

– Ты мне угрожаешь?! – Аркуэн сузил свои глаза и посмотрел на сына.

– Пока только предупреждаю.

– Папа! Фенрис! – испуганно воскликнула Исалиэль. – Перестаньте, прошу! Всегда можно прийти к соглашению! – Она перевела на Фенриса умоляющий взгляд. – Брат, прошу, мы обязательно выслушаем твои пожелания, но и ты должен пойти на уступки. Родители правы, мы не можем идти на поводу своих желаний! Великие силы выбрали тебя Магистром, и ты должен ценить оказанную тебе честь и нести её с достоинством. Давайте обсудим всё позже, в спокойной обстановке. Нам всем есть, о чем подумать.

Исалиэль поднялась и в отчаянии посмотрела на родителей. Те вышли из столовой вслед за дочерью. Чонсок опустился на стул, а Фенрис так и остался стоять, задумчиво смотря перед собой.

– Фенрис, – с теплотой в голосе позвала его Лайя и коснулась руки. Он не заметил. Её сердце сжималось от жалости к нему. Его боль она чувствовала, словно та была материальной.

– Сегодня никаких прогулок и выходов в город, – наконец сказал Фенрис. – Возвращайтесь в комнаты и предупредите Торника, чтобы никуда не уходил. А лучше побудьте какое-то время вместе.

– Ты думаешь, они могут что-то предпринять? – спросила Тэруми.

– Просто меры предосторожности, – ответил Фенрис, – пока не уладится это недоразумение.

– А ты? – с беспокойством спросила Лайя.

– Найду Верховную жрицу и Аркуэна, – сказал эльф.

– Что будешь делать? – спросил Чон.

– Договариваться, – грустно усмехнулся Фенрис. – Новый виток войны ни к чему.

Лайя подошла и прижалась к нему, стараясь передать ему свою любовь. Он обнял в ответ, целуя её макушку.

– Всё будет хорошо, – уверенно сказал он.

Фенрис провел взглядом своих родных и вышел, направился к саду Верховной жрицы. Своё приглашение к разговору он передал мысленно. Нужное заклинание без труда отыскалось в кладовой его знаний, полученной вместе с титулом. Кажется, пришла пора правильно разыграть выпавшую ему карту.

***

Исалиэль шла настолько быстро, насколько это позволяли приличия. Она приветственно кивала тем, кто склонял голову при виде неё, одаривала улыбкой, если тепло улыбались ей… Но в голове в панике металось лишь одно слово: «Прочь». Она никогда не видела, чтобы мать так гневалась, и уж точно никогда не видела, чтобы отец был… таким… свирепым. Это пугало. До дрожи. До желания заплакать. Она хотела вернуть всё как было: покой и размеренность, уют и счастье обыденности, – и вместе с тем понимала, что так, как прежде, уже не будет. И не только из-за Магистра. Она сама уже не станет прежней, не после того, что пережила, к чему прикоснулась.

Эмоции… Она за всю свою жизнь столько не испытывала, сколько довелось испытать со времени его появления. Его, мужчины, который был обещан ей Великими силами. Все годы она хранила его образ у себя в душе, нежно и трепетно любила. И не было других мужчин в её жизни. Только он. Ухаживания, первый поцелуй, первый танец, первые прогулки под луной – всё хранила для него.