Текст книги ""Фантастика 2025-171". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Александра Власова

Соавторы: Эмили Ли,Василий Щепетнёв,Ли Эмили
сообщить о нарушении

Текущая страница: 178 (всего у книги 292 страниц)

Глава 14

Два проема в стене было кое-как завалено. С той стороны шаткую конструкцию подпирала заново возведенная стена изо льда. В лечебнице пришлось оставить особенно тяжело раненных, остальные, получив лечение, оказывали посильную помощь там, где она была нужна.

Магия Лайи была выпита дотла, так много ушло сил на лечение изимцев. Ей стало казаться, что даже их связь с Фенрисом не была способна восстановить внутренний резерв. К вечеру ведьма мечтала об одиночестве и купальне, тихо ненавидя Лоран, которая так не вовремя решила впасть в свой маразм, или во что она там впадала.

Тэруми много часов готовила зелья, периодически открыто проклиная Чонсока, Фенриса и саму Лайю. Чонсока – за бредовые идеи всех спасти. Фенриса – за то, что великий стратег уже наверняка что-то там в своей старой седой голове просчитал и поддержал Чона. Лайю – за слабохарактерность и привычку во всем соглашаться с угрюмым. И себя за то, что продолжала варить проклятое варево… Хорошо, что хоть не нужно было никого перевязывать и слушать их нытье – несколько изимок помогало ведьмочке.

Когда в лечебницу заглянул Фенрис, гнев Тэруми разом остыл. Обычно невозмутимое лицо эльфа носило все оттенки усталости.

– Всё в порядке? – поинтересовался он, внимательным взглядом скользя по царившей здесь активности.

– Да, почти закончили, – сказала Лайя, выглядывая из соседней комнаты.

– Хорошо. Зовут на ужин. Если помощь нужна…

– Нет, пять минут, и пойдем.

– Как там Чон? – спросила Тэруми, за день так ни разу и не выбравшаяся из лечебницы.

– Держится, – ответил Фенрис, – но зелья ему возьмите. Как только энтузиазм перестанет питать его силы – свалится.

Тэруми стала тихо ругаться, Фенрис при виде этого слабо улыбнулся.

– Всё! Я готова! Идем, – провозгласила Лайя.

Она окинула лечебницу хозяйским взглядом и вышла.

В этот раз появление Фенриса, Лайи и Тэруми не вызвало никакого ажиотажа. Люди лишь мельком отметили их присутствие взглядом и продолжили бурное обсуждение сумасшедшего дня. Места на троих рядом не было, и Тэруми пришлось сесть в стороне.

Она глазами искала Чонсока, но его ещё не было. И словно уловив её беспокойство, он появился в столовой. И в отличие от своих спутников вызвал эмоциональную реакцию – люди встретили его тепло. Давид и вовсе замахал руками, зазывая к себе и своим многочисленным друзьям, с кем сражался бок о бок с утра. Чонсок приветливо поднял руку в ответ, но его глаза тоже искали своих. Отметив Лайю и Фенриса, облегченно выдохнул, а потом заметил Тэруми и направился к ней. Давид стал жестикулировать отчаяннее.

– К нам иди! У нас есть вино! – крикнул изимец, радостно демонстрируя бутылку. – Не начинали. Ждали тебя!

Тэруми улыбнулась воину и махнула головой в сторону Давида. Чонсок остановился, всё ещё решая…

– Иди, – одними губами произнесла Тэруми, а потом отвернулась, показывая, что сейчас будет есть.

Чонсок отправился к Давиду. Его шумно приветствовали, сопровождая хлопками по спине и плечам, от которых Чонсок иногда морщился – раны давали о себе знать, – но против ничего не говорил, не желая сбивать дружелюбный настрой окружающих.

– Я сразу всем сказал, что он наш! – громогласно провозгласил Давид, когда Чонсок сел рядом. – Настоящий полководец! Как нас всех строил! Мы были настоящей слаженной армией! Скольких смогли завалить!

Тэруми не сдержалась и закатила кверху глаза. Армия… слаженная… угу. Если бы не ведьма и маг, то тут и настоящая армия с тремя полководцами не помогла бы. Но о существовании людей с даром и их роли в сражении никто не вспоминал. Все взахлеб переживали собственные подвиги и подвиги Чонсока. Воин в этом никак не участвовал, сдержанно отвечал только на конкретные вопросы.

Тэруми сдавленно фыркнула. Как у него это получается? Даже здесь развел вот это вот всё… Игры свои… Или это природный талант, вот так умело оставаться в стороне, но при этом милостиво позволять вовлекать себя во всеобщее восхищение? Вызывать интерес, но не выдавать собственного… За годы, проведенные рядом с ним, она уже точно могла сказать, когда его интерес и внимание было искренним, а когда Чон становился преследующим свои цели данхне.

Она точно знала, что всё, что сейчас по-настоящему занимает любимого, – это желание помыться и переодеться в чистое. Дальше наверняка в списке был тихий ужин и сон.

Возле неё приземлился Аларик, отодвигая того изимца, что сидел до этого. Чонсок, который, казалось, совсем не смотрел на Тэруми, поднялся, собираясь подойти. Она заметила и послала ему мимолетный взгляд, при этом чуть повела рукой, давая понять, что всё нормально. Чонсок сел обратно.

Никто бы и не заметил этого безмолвного разговора, вот только Аларик, в упор рассматривая чужачку, уловил и с небрежными нотками в голосе произнес, перекидывая ногу через скамью, чтобы сидеть перед Тэруми прямо:

– Вот это уровень взаимопонимания с братом. У нас с тобой тоже потом так будет?

– У нас с тобой? – иронично переспросила Тэруми, окидывая его открытым взглядом.

– Да. У нас с тобой. Когда ты станешь моей девушкой. – Тэруми рассмеялась от такой очаровательной самонадеянности, вызывая улыбку изимца. – Слишком опережаю события? – предположил он.

– Учитывая, что я никогда не буду твоей девушкой, то ничего страшного, – весело проговорила она.

– У слова «никогда» есть особая магия. Оно имеет свойство удивлять, – вдруг серьезно сказал он и перевел взгляд на сидящего в стороне Фенриса. – Я вот никогда не думал, что буду добровольно жить с эльфом. Не после всего, что потерял из-за них. – Аларик снова посмотрел на Тэруми, договаривая уже с грустной иронией: – И вот, кажется, свершилось…

Тэруми вспомнила своё никогда. Никогда сын Повелителя не посмотрит на неё. Никогда такая, как она, отмеченная рунами, не станет любимой… Тэруми усмехнулась.

– Так что? – сказал Аларик, становясь непривычно открытым и приветливым, добавляя при этом взгляду толику дерзости. – Пойдешь завтра со мной на свидание?

– Почему завтра, а не сегодня? – подтрунила над ним девушка, откровенно забавляясь самой ситуации.

– Нужно время подготовиться, – невозмутимо ответил он.

На сей раз Тэруми повернулась, искренне изумляясь.

– Это как? В таверне столик попросишь оставить? Цветы купишь? Или пробежишься по ателье в поисках новой одежды?

Он подмигнул ей и обольстительно улыбнулся.

– Не скажу. Вот завтра и увидишь.

Тэруми даже не нашлась, что на это ответить. Не искаженное ненавистью лицо изимца сейчас было очень даже хорошеньким. Невольно закралась мысль: «Хорошо, что спасла». И следом пришла другая: «А может, и нет. Не одно сердце разобьет…»

Чонсок не в силах наблюдать, как она общается с другим, поднялся и направился к ней. Тэруми по его сердитому взгляду поняла: ревнует. Собственные глаза от этого счастливо засияли. Её Чон…

– Он не твой брат…

Тэруми обернулась. Аларик не скрывал своего разочарования. Смысла отвечать на это не было. Она тоже поднялась и пошла навстречу воину.

– Чего он хотел? – строго поинтересовался Чонсок, останавливаясь возле неё.

– Выражал благодарность за спасение.

– Так долго?

Тэруми неопределенно пожала плечами, собираясь оставить вопрос без ответа, но потом живущая в ней привычка вредничать и провоцировать его на ревность победила.

– Он оказался не так уж и плох.

Всегда работало. Сработало и сейчас. Делиться данхне Лим точно не привык. Его рука обвила её талию, пододвигая девушку ближе.

– Одна танэри мне сказала как-то, что девушка, которая собралась стать Императрицей, должна оказывать знаки внимания только будущему Повелителю.

Тэруми пробежала пальцами по его груди и, хитро блеснув глазами, ответила:

– И она, несомненно, права.

– Вот и послушай её совета. – Его объятия стали крепче.

– Я думала, что стану женой фермера, – наигранно безразлично произнесла Тэруми, – как тут нарисовался Повелитель. Уж не знаю, кого и выбрать.

– Придется стать Повелителем-фермером, чтобы ты была всецело моей. А это чтобы ты не сомневалась в серьезности моих намерений.

Он наклонился и поцеловал её. Открыто. При всех.

Её первый порыв отстраниться, он смял своей силой, вовлекая в поцелуй. А дальше у Тэруми ничего кроме его губ не осталось. Голова кружилась от нехватки воздуха и от любви. Руки сами по себе обвили его шею, вынуждая не отпускать… любить…

Где-то на отдалении донесся свист, а затем искрящий задором голос Давида:

– Давай! Давай! Молодец!

Чонсок прервал поцелуй и обнял за плечи, увлекая её за собой. Но вопреки ожиданиям Тэруми он отправился не к выходу из столовой, а к Фенрису и Лайе.

– Я раздобыл нам ключ от купальни, – тихо сказал он уже всем троим. – На несколько часов она наша.

Лайя расплылась в широкой улыбке и вскочила, хватая Фенриса за руку и практически волоча за собой. Эльф с сожалением проводил глазами свою порцию еды, которую не успел доесть, и послушно потянулся следом.

По дороге они не разговаривали, а когда зашли внутрь, не стали выбирать, кто куда отправится, просто шли к воде не останавливаясь, сбрасывая при этом с себя оружие, а потом, прямо в одежде и сапогах, упали все вчетвером в воду, поднимая столб брызг.

***

Несмотря на полный безумия день, спать они не ложились – усталость выжгла это желание. Лайя силой усадила Тэруми возле себя и принялась разбирать её ещё мокрые после мытья волосы и тщательно расчесывать. Вначале Тэруми ругалась, но аргумент Лайи «меня это успокаивает» помог, и азурианка милостиво терпела «муку заботы».

Чонсок занимался тем же, только разбирал он свои волосы. Фенрис снова сидел на подоконнике, свесив наружу ноги, и смотрел в ночное небо.

Мокрая, выстиранная одежда висела и сохла на какой-то замысловатой и шаткой конструкции, которую соорудили Фенрис и Чонсок. Обнаженную спину эльфа скрывали его волосы. А вот Чонсок свой голый торс частично прикрыл одеялом – быть длительно в неподобающем виде перед дамами ему не позволяло воспитание. И хоть со временем вынужденные условия вносили свои коррективы, идти против себя ему было всё ещё невыносимо.

Фенрис вдруг вернулся в комнату, закрыл окно и сел на свою кровать.

– Лоран нужна им, поэтому они к ней прислушиваются. Но всё же не настолько сильно, чтобы она имела абсолютную власть, – заговорил он, ни к кому конкретно не обращаясь. – Аларик слишком юн и вспыльчив. Но из этих двух составляющих, скорее возраст не позволит ему добиться полного уважения и повиновения.

– Давид и Ирвин – всеобщие любимчики, – продолжил Чонсок так, словно они до этого с эльфом много и долго говорили о подобном. – К ним прислушиваются. Их мнением дорожат. Как и сказала Лоран, они те, чей голос имеет вес. Но на роль Главы города они не подходят. Слишком мягкие, понимающие. В сложных ситуациях теряются и ищут того, на кого можно переложить ответственность. Из тех, кого отметила важными Лоран, остается Кларис. Но из того, что я увидел, она сама по себе. Хороший боец, но не более. Всегда в стороне.

– Помешательство Лоран нам сейчас очень даже на руку, – в свой черед заговорил Фенрис. – Хорошо бы знать, чем оно вызвано, и продлить его…

– Неважно, – перебил его Чонсок. – Справимся и так. Давид уже настроен благожелательно.

– Ирвин тоже благоволит… А ошибку Лоран ты обернул в свою пользу. Они должны были заделать те трещины и разлом в стене… – Фенрис на секунду призадумался, явно что-то прикидывая в уме. – Останется только подготовить благодатную почву и запустить легенду, которая создаст нужный ореол. Удачно вышло с выражением Давида про полководца. На этом можно сыграть.

– Плюс поддержка мага и единственной ведьмы…

– Фенрис! – воскликнула Лайя, не замечая, что ещё с начала разговора сидит неподвижно с расческой в руке и держит прядь волос Тэруми.

– Амэнэ, только не говори, что это то, о чем я сейчас думаю, – настороженно начала Тэруми.

– Нам предстоит здесь жить, – решительно ответил Чонсок. – И я предпочту жить на позиции Главы. И дело не в благах и почестях. – Он сжал руки в кулаки. – Дело в глупых недальновидных решениях, которые чуть не стоили нам жизни! Вместо того чтобы заниматься восстановлением стены и ликвидированием трещин, которые возникли после тех ударов хвостом дракона, они разбирались с четырьмя незнакомцами! А желание отомстить Фенрису тогда в столовой поставило под угрозу жизнь собственных людей. Аларик видел, на что мы способны, и всё равно приказал напасть на нас! Отомстить можно было по-другому. Подсыпать отравы. Заколоть во сне. Обойтись без жертв. А ведьма, которая выпадает из жизни города в нужный всем момент? Здесь нет лидера, под управлением которого я мог бы быть уверенным в безопасности!

– Угрюмый может, – не сдавалась Тэруми, не желая возвращаться к тому, что было в империи. Пусть даже в столь ничтожных масштабах.

– Даже при наличии желания я не подойду, – ответил за него Фенрис. – Я для них враг, с присутствием которого они смирились. Плюс колдовство ведьмы им привычно, а столь явная магия стихий пугает. – Он вдруг посмотрел на Тэруми. – Лайя будет работать в лечебнице и вряд ли будет контактировать с другими в нужном объеме. Тебе же предстоит работа в столовой. Поэтому донести до людей и распространить нужную нам легенду будет на тебе. Изимцы не замечают тебя – это тоже послужит преимуществом, быстрее расслабятся и будут вести себя привычно, не следить за словами. Отличная возможность улавливать настроения и управлять ими…

Тэруми понимала то, о чем говорил эльф, именно так обычно и происходит: умелое управление низами обеспечивает стабильность влияния верхушки. Это тоже часть работы танэри – манипулирование. Но поражало Тэруми сейчас другое.

– Это ведь изначально была твоя идея, – догадалась она, не сводя с него холодного злого взгляда.

– Эта была общая идея, – дипломатично ответил Фенрис, выдерживая обвинение в её глазах. Разговор стих, погружая комнату в размышления, но вдруг эльф снова заговорил скорее сам с собой: – Конечно, было бы проще и быстрее, если бы женская половина населения воспринимала Чонсока как свободного человека… Ваш поцелуй был некстати, но уже ничего не поделаешь, придется внести коррективы.

Когда до Тэруми дошло то, что сказал Фенрис, она дернулась, собираясь оборвать жизнь этого «великого стратега». Он ждал её выпада, о чем говорила скорость реакции и ехидный блеск в глазах.

– Если тебя утешит, – с насмешкой сказал он, ловко отпрыгивая в сторону, уходя от удара Тэруми. – Эта часть плана Чону решительно не нравилась.

– Так у вас уже есть план! – Тэруми снова бросилась к эльфу, но тот уже был за спиной Чонсока, прикрываясь им, как щитом. – Убью! – закричала ему Тэруми.

Чонсок обхватил её руки, с силой сжимая, чтобы она не нанесла увечья эльфу и ненароком себе, и тихо-тихо зашептал ей на ухо, переходя на родной язык. Тэруми предприняла попытки вырваться, но вскоре затихла.

Фенрис перебрался к себе на кровать, и, пользуясь тем, что Тэруми его не видит, открыто ухмыльнулся своей шалости.

Глава 15

Для Лайи дни полетели бесконечной утомительной вереницей. Первая половина дня утомляла посетителями. Люди приходили на лечение и, получая его, пытались всячески расположить к себе новую ведьму при помощи разговоров. Они играли в дружбу, а может, и правда хотели подружиться, но непривыкшая к такому открытому отношению к себе и своей магии Лайя невольно отгораживалась от них, на это незаметно и уходило много душевных сил.

Вторая половина дня, где Лайя в одиночестве готовила зелья, наоборот, оглушала тишиной и рождала какую-то странную ностальгию. В этом месте, один на один с растениями, колбами, зельями она часто вспоминала маму. Ей казалось, что она снова в её лаборатории, где-то там далеко, в прошлом, в их доме на краю маленького города. Возможно, всё дело в том, что Лоран – светлая ведьма, какой была её мать, поэтому и её лаборатория так отличалась от лаборатории Карины, поэтому и так похожа на мамину.

Воспоминания о родителях всегда порождали вопросы. Где они встретили свою смерть? В Азуриане? Танэри убили их? Или они отправились сюда? Отец погиб от волны, что забирала магию и жизнь, а мать сгинула в Изиме? Или они остались на территории Иллинуи, и их нашли ищейки Инквизиции?

Она не верила, что они могли быть живы. Неужели они бы не вернулись тогда за ней? За все эти годы, что она прожила в доме у матушки Элеоноры, не нашли возможности связаться? И снова возникла мысль поспрашивать Лоран про ведьм, которые жили здесь раньше. А вдруг здесь была и Лоттирана? И сразу вспомнилось, как маму ласково называл папа – Лотти. Теплая улыбка ностальгии появилась на лице.

Вот только спросить, пока не представлялось возможным. Со дня сражения с наргсами Лоран так и не пришла в себя. Она ела, когда Аларик приносил ей поесть, спала, когда он укладывал её, ходила, когда он брал её под руку и куда-то вел. Но сама та ничего не хотела. Её не было здесь, мыслями она осталась где-то далеко, там, где могла кого-то спасти и не спасла.

Аларик злился за неспособность Лайи помочь Лоран, но нельзя вылечить душу. Нет такой магии. И это сын ведьмы отказывался понимать. При воспоминании о нем на губах сразу возникла усмешка. Тэруми снова не повезло. У неё появился ещё один малолетний, настойчивый ухажер. Конечно, Аларик был старше Лукаса, но гораздо младше неё.

Прекрасно понимая, что играет с огнем, Аларик продолжал оказывать знаки внимания Тэруми, правда, тщательно подлавливая ту в одиночестве. Порой притаскивал подарки. Мелкие безделушки, хотя по меркам Изимы, скорее, сокровища. Конечно, Тэруми всё безжалостно выбрасывала за стену. Порой открыто, при самом дарителе. Аларик после этого обижался и отставал от неё на несколько дней.

От скандала, который непременно возник бы, узнай от этом воин, спасало только то, что тот был слишком занят. Чонсок погрузился в дела города. Его инициатива, казалось, не знала покоя. Воин уходил раньше всех из комнаты и возвращался позже всех, даже после ужина умудрялся что-то там решать и делать. И если с Фенрисом он иногда что-то в течение дня обсуждал, то Лайя и Тэруми видели Чона лишь в столовой и уже перед тем, как провалиться в сон. Лайю в принципе это не смущало, ей достаточно было знать, что Чон жив и здоров, а вот Тэруми скучала. И хоть их танэри мастерски умела притворяться веселой и жизнерадостной, Лайя видела, как всё чаще Тэ ходит задумчивой, когда никто не видит, как старается подольше посидеть в столовой, чтобы хоть на какое-то время побыть с любимым, как не ложится спать, пока он не вернется. Видел ли это Чон? Лайя сильно сомневалась и порой ловила себя на желании встряхнуть идейного азура, чтобы в погоне за лучшей жизнью, он не упустил настоящую. И пока отношения Чонсока и Тэруми проходили очередное испытание на прочность, Аларик упорно продолжал свой собственный завоевательный поход к сердцу красивой чужачки со столь необычной для изимцев внешностью.

И всё же видя, как стремительно преображался город, захваченный идеями Чонсока и его руководством, нельзя было не восхититься. Приоритетом была безопасность Изимы и усовершенствование укреплений, туда и направили основные силы. Лайя видела как-то чертежи Чона. Это показалось ей какой-то особенной магией, только созданной не стихий и внутренним даром к ней, а человеческим умом. И все эти линии, объединенные в непонятные конструкции, должны были защитить город. Но настоящая магия началась, когда эти чертежи стали воплощаться в жизнь.

Первыми были ликвидированы разломы в западной стене и некоторые бреши в баррикаде, потом Чонсок со своими, уже ставшими постоянными спутниками: Давидом, Велдоном, Граем, – организовал работу по изготовлению ловушек за стеной города. Ров, колья, замаскированные ямы и прочие элементы неожиданностей для наргсов должны послужить сдерживающим фактором первой волны монстров и выиграть время защитникам для подготовки к бою.

Работать за стенами приходилось в ускоренном режиме: шанс быть замеченными слишком высок. На подмогу мужчинам выходили и женщины. Едва закончив со своими основными обязанностями, они сразу же отправлялись за стену. В такие дни Лайя не сидела в лечебнице, а занимала место в дозоре на стене рядом с Фенрисом. Они должны были в случае необходимости сдержать монстров, чтобы люди, занятые на работе за стеной, успели вернуться в город. Но, хвала Создателю, наргсы больше не возвращались, очевидно, те две атаки в короткий промежуток времени знатно подкосили их ряды.

Сегодня Чонсок и его отряд были заняты на баррикаде, поэтому Лайя вместо высоты крепостной стены и тепла солнца, прозябала в лечебнице.

И снова мысли вернулись к Аларику. Сын ведьмы не чинил препятствия чужаку, что организовывал строительные работы и распоряжался людьми. И Лайя даже знала почему. После того единственного случая у стены в день битвы с наргсами Чонсок больше ни разу не допускал открытого конфликта. Он мастерски поддерживал иллюзию главенства Аларика и не затрагивал тех вопросов, которые сын ведьмы при Лоран контролировал. Пока не затрагивал. Уж Лайя-то знала, что у Чона и Фенриса там всё заранее расписано. Поэтому все нововведения очень гармонично вписывались в устоявшийся уклад и словно сами по себе и с одобрения Аларика происходили. По крайней мере, так это выглядело со стороны. А в реальности, день за днем Чонсок постепенно обрастал влиянием.

Бывало, проскакивали и недовольные реплики среди изимцев. Не всем нравилось работать практически целые сутки. Да и слушаться незнакомца, что водил дружбу с эльфом, тоже не собирались. Но подобные люди недолго отравляли своими речами остальных. Они таинственным образом заболевали непонятной хворью и потом были вынуждены долго лежать дома и восстанавливаться.

Лайя точно знала, что это дело рук Тэруми. Отлично разбирающаяся в ядах и других отравляющих зельях, танэри умела их готовить, более того, она их и готовила, периодически между сменами на кухне появляясь в лечебнице. Несколько раз Лайя спрашивала зачем это, но Тэруми делала непринужденный вид и говорила, что-то типа пусть будет, а вдруг пригодится, это для нанесения на оружие.

Конечно, Чонсок тоже догадывался о причинах «болезни» недругов и пробовал запретить Тэруми подобное. Получилось неудачно. Тэруми очень талантливо обиделась на «чудовищные» предположения любимого. Изобразила полное непонимание и сопроводила попытки её уличить комментарием: «Судьба наказала заболевшего изимца за злой язык». Но в том, что у судьбы были карие глаза с вредными искорками, никто из них троих не сомневался. Лайя сдавать Тэруми не собиралась, Фенрис методы танэри молчаливо одобрял, поэтому, оставшись в меньшинстве, Чонсок смирился и лишь неодобрительно хмурился, когда случалось что-то подобное.

Легенда о талантливом полководце, который попал в немилость к Повелителю далекой страны из-за отказа несправедливо покарать какую-то там деревню, тоже отлично сработала. Тэруми лишь полунамеками задала ключевые направления, а дальше фантазия людей всё сделала сама. Тэруми даже не пришлось ничего украшать и детально продумывать. Такие сказания пошли, что впору было записывать и складывать в полноценный роман. Был у этого и побочный эффект. Женское внимание. Тэруми почему-то никто из женщин не воспринимал соперницей, скорее, досадным элементом, который не стоило брать в расчет. Злило ли это саму Тэруми? Лайя знала, что да, очень. Но как верный своему Повелителю солдат, Тэруми не показывала вида и продолжала оставаться в тени, понимая, что и это тоже в решающий момент сыграет в плюс.

Скрипнула дверь, вырывая Лайю из задумчивости. Снова пришел Аларик. Она уже по его выражению лица поняла, что тот пришел с очередной идеей, как вытащить мать из такого состояния.

– Приветствую, – насмешливо произнес он и прошел в комнату, плюхнулся за скамью, устраиваясь за столом и наблюдая за Лайей, что растирала семена. – Как жизнь?

– Нормально, – ответила Лайя, терпеливо дожидаясь оглашения цели визита.

– Всё хотел спросить. – Гаденькая ухмылка исказила лицо и предупредила: хорошего не предвидится. – Почему эльф? – Лайя замерла и устремила на него взгляд, рассматривая. Что он хочет услышать? Почему эльф, что? Догадавшись, что ответа не будет, Аларик решил расширить свой вопрос: – Остроухие отличаются от людей. Они жестокие дикари без морали и сострадания. Неужели тебе нравится подобное?

Лайя иронично хмыкнула. Её собственный опыт общения с людьми мог бы поспорить с наблюдениями Аларика.

– В каждой расе и нации есть разные представители, – дипломатично ответила Лайя, не желая устраивать дискуссии. Ей хватило и первой половины дня с болтливыми горожанами.

– Ясно, – разочарованно протянул Аларик, явно рассчитывая если не поругаться, то хотя бы поспорить. – Хотя что ещё можно было от тебя ждать?.. – Последовала пауза. – Я тут подумал, – наконец-то сказал он то, ради чего пришел. – Лоран впала в своё состояние из-за остроухого и его магии, а если он поколдует перед ней, то, может, будет обратный эффект? Она опять увидит его магию, встряхнется и снова что-то почувствует?

– И? – Лайя понимала, что последует далее, но не желала облегчать ему задачу.

– Скажи остроухому, чтобы пришел к ней в комнату и что-нибудь изобразил. Снежинки там, вьюгу… Ну что-нибудь безобидное. Или поговорил с ней. А лучше и то и другое.

– Во-первых, у него есть имя, а во-вторых, почему сам его не попросишь?

– Он откажет.

Лайя тоже склонялась к этой мысли, пробуждение Лоран не входило в его планы. И всё же отчаяние Аларика понимала. Если бы её мать была в таком состоянии, то она бы тоже не находила себе место.

– Не думаю, что откажет, – уклончиво ответила она, – если это будет просьбой, то…

– Пожалуйста, Лайя, – взмолился вдруг он, хватая её за руки. – Она почти ничего не ест. Я не знаю, что делать. Вчера и сегодня вовсе только пила. Она угасает, а я ничего не могу сделать.

Лайя высвободила руки и, в душе коря себя за слабость, проговорила:

– Хорошо. Я попрошу Фенриса.

– Спасибо! – воодушевленно воскликнул Аларик, подскакивая с места. – Сегодня! Нет, лучше сейчас! – Он уже направился на выход, как вдруг повернулся. – И-и-и… Скажи, а у Тэруми и Чонсока серьезно? Или так?.. У меня есть шанс?

– Без вариантов, – с улыбкой сказала Лайя, глядя на его мальчишечий задор в глазах.

– От этого она мне нравится ещё сильнее, – с ухмылкой сказал Аларик, явно не собираясь сдаваться. – Да и что-то я не заметил у них особой любви в отношениях, поэтому не думаю, что всё так категорично. – Он подмигнул ей и вышел.

Лайя хмыкнула и вернула внимание растениям. Те смотрели на неё в ответ скучной и обременительной рутиной. Мысль провести ещё какое-то время в лечебнице показалась совсем тоскливой. Да и очень хотелось увидеть Фенриса. Она, конечно, проводила с ним больше времени, чем Тэруми со своим Чоном, но всё равно скучала, когда его долго не было рядом. Решив, что благих дел на сегодня достаточно, Лайя быстро убрала всё по местам, закрыла лечебницу и вышла на улицу.

Погода радовала уютной температурой воздуха и ветерком, поэтому Лайя медленно, наслаждаясь теплыми, но не обжигающими лучами солнца, брела к центральной стене, так ещё называли западную стену с главными воротами. Фенрис чаще всего стоял там. Хотя, бывало, он обходил всю стену по кругу. Лайя порой удивлялась, неужели ему нескучно стоять вот так, сутками напролет, одному? И дело не в том, что его сторонились изимцы, некоторые были довольно лояльно настроены. Сам Фенрис избегал общения, да вел себя подчеркнуто-отстраненно. В дозоре стоял один. Ни с кем ничего никогда не согласовывал. В глазах всегда холод и безразличие. Лицо – маска. И только с ней и азурами он становился настоящим.

– К угрюмому идешь?

Лайя обернулась, Тэруми догнала её, руки при этом держали волосы у лица, чтобы ветер снова не бросил растрепавшиеся локоны в глаза.

– Да, Аларик попросил привести его к Лоран.

При имени Аларика Тэруми скривилась и закатила глаза.

– Его слишком много в моей жизни. Надеюсь, при следующем нападении на город его сожрут.

Лайя засмеялась и отправилась дальше.

– Лукаса ты тоже раньше не любила.

– Что значит раньше? Я и сейчас его не люблю, – возмутилась Тэруми и фыркнула. – И вообще, как ты можешь сравнивать их? Малой хоть надоедливый, но свой, а этот же самовлюбленный болван какой-то. Сегодня совсем учудил: принес букетик колосков мне прямо в столовую и на глазах у всех работниц подарил.

– Скажи спасибо, что не за завтраком, – посмеиваясь над ней, проговорила Лайя.

– Его от смертного приговора отделяет лишь моё терпение, которое заканчивается, между прочим. Чон узнает, и конец ухажёру. Лукас – малой, поэтому ему делали поблажки, в случае с сыном ведьмы – без вариантов.

– После всего, что было, после проверки расстоянием, смертью, вы всё равно словно сомневаетесь в чувствах друг друга, – тихо сказала Лайя. – Ваша ревность, и его, и твоя, такая сильная… Не понимаю… Я знаю, что Фенрис любит меня и не предаст, и неважно сколько возле него крутится девушек. Какой смысл ревновать?

– А Иримэ? – напомнила ей Тэруми с ехидцей в голосе.

– Она была его прошлым, той, чей портрет он носил. У меня были основания, и то, я нашла в себе силы поверить ему.

Лайя уже и не думала, что Тэруми ответит, столь длинной была пауза, но азурианка всё же заговорила:

– Почему Чон ревнует, могу лишь предположить. Не думаю, что он сомневается в себе и поэтому видит соперников со стороны других мужчин. Скорее, это просто собственнические замашки дают о себе знать. То, каким ты видишь Чона, благородным и смелым воином, правильным и рассудительным, – это лишь одна из его сторон характера. Там, у нас на родине, он обладал властью сопоставимой с Повелителем. Это накладывает свой отпечаток на характер. Он привык, что люди исполняют его волю. Кроме того, он всегда получает что хочет. Способы у этого разные, но итог один… Империя – огромная страна, величие которой стало возможным благодаря сильным правителям. И Чон был не менее достойной сменой…

Последнее снова окрасило лицо Тэруми печалью. Вина, какую испытывала, не оставляла её никогда. Лайя поспешила отвлечь:

– А ты? Неужто думаешь, что он променяет тебя на какую-то Кларис?

– А что с Кларис? – встрепенулась Тэруми и с подозрением уставилась на неё.

Лайя мысленно прикусила себя за язык. И вот надоумил черт её ляпнуть про изимку, что вечно крутится возле Чона. Тэруми и так чуть терпит все влюбленные разговоры и взгляды на её мужчину, а тут ещё и напоминание о самой настойчивой представительнице.

– Это я так, к примеру, – как можно небрежнее произнесла Лайя. – Так почему ревнуешь?

– Потому что он мой! – огрызнулась она, пряча одолевавшие её иногда страхи. – И что это за незапланированные разговоры по душам?