Текст книги ""Фантастика 2025-171". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"
Автор книги: Александра Власова
Соавторы: Эмили Ли,Василий Щепетнёв,Ли Эмили
Жанры:
Боевая фантастика
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 232 (всего у книги 292 страниц)
С посудой, вопреки ожиданиям, они справились быстро. Зал был убран. Оставалось её перемыть. Они, закатав рукава, выстроились в линию и весело переглянулись, словно затевая соревнование, кто больше успеет вымыть. Тэруми и Фенрис в этом откровенно проигрывали, и хоть рвения у них было более чем предостаточно, опыт явно хромал. Понять, почему танэри и кайнарис плохо управлялись с посудой, вполне можно, но почему так хорошо управлялся с ней данхне – оставалось для Лайи загадкой.
– Чон, всё хотела спросить тебя. Где ты научился так готовить и посуду мыть? Всё-таки это не повелительское дело.
Тэруми тоже перевела на любимого заинтересованный взгляд. Ведь и правда, то, что воспринималось ею как данность, как таковой не являлось.
– Мои родители не обладают особой душевностью и тактильностью, поэтому ребенком я невольно искал это у других. Учитывая, что я был наследным сыном правящего дома, меня сторонились, предпочитая ограничиваться необходимым минимумом. Не приведи Боги, с данхне случится хоть что-то в их присутствии, Повелитель казнит потом незадачливого придворного или слугу, а вместе с ним и всю его семью в назидание.
Чонсок вдруг улыбнулся воспоминанию.
– И всё же один человек нашелся, кто заметил в капризном, взбалмошном, а зачастую и очень жестоком мальчишке скрытое одиночество. Мастер Ву, так я звал его. Для меня он таким и был: мастером своего дела. Он работал у нас на кухне, обычным поваром. Он и научил меня всему. Я проводил рядом с ним всё свободное время. Потом, когда вырос, я вспоминал то время и невольно задавался вопросом, почему Повелитель разрешал это? Ведь повар обращался со мной без должных церемоний, по-простому, как если бы отец в обычной семье обращался со своим сыном. Но так и не понял. Хочется верить, что мой настоящий отец делал это из любви ко мне, хоть так, через кого-то, давая то, что я искал. Впрочем, это уже не так важно. Да и продлилось недолго: мастера Ву убили в одно из покушений на мою жизнь, у меня на глазах. Он спас мне жизнь.
Повисла тяжелая пауза. Все с жалостью посмотрели на него, а сам Чонсок тряхнул головой, вырываясь из плена прошлого, и виновато произнес:
– Простите, не стоило разводить ненужных сантиментов. Но… не отвлекаемся!..
– Что это вы устроили здесь?! – возмущенно воскликнула Беата.
Они вздрогнули и обернулись на её голос. На кухне, подперев руки в бока, стояла кухарка и грозно хмурилась. Позади неё были остальные работницы столовой. Они с заметным любопытством обводили взглядом происходящее, явно не понимая, с чего это кто-то орудует на их кухне.
– Вы вернулись? – удивленно спросил Чонсок.
Беата вырвала тарелку из его рук и отложила, а потом замахнулась полотенцем на Тэруми, как будто собираясь ударить, явно обвиняя именно её.
– Нечего хозяйничать на моей кухне. На выход! И мужа своего забери! Видано ли дело, Правителю посуду мыть, как простой кухарке! А остолопов организовывать и трупы монстров нам потом за него носить, что ли?
Чонсок счастливо заулыбался и в порыве чувств обнял женщину. Беата раскраснелась и заворчала с удвоенным рвением.
– Кыш… Уходите! Все! Не мешайте работать!
Чонсок поклонился ей и, взяв Тэруми за руку, направился на выход. Лайя и Фенрис поспешно отложили посуду, вытерли руки и тоже умыкнули из кухни. Несколько молоденьких кухарок проводили своего Правителя расстроенным взглядом: они бы тоже не отказались от его объятий.
* * *
Катрин покинула столовую, как только можно было. Новость о барьере, конечно, волнительная, но думать прямо сейчас об этом не могла. Она видела, как убежала Исалиэль, и теперь на душе было очень неспокойно. Как человек, который из отношений вынес в основном плохое, догадывалась, что могла испытывать её подруга после ссоры с магом.
В своей комнате эльфийки не оказалось, как и Дария. Они точно не закрылись там, ведь стук Катрин сложно было проигнорировать: силушку она не жалела. В то, что они сейчас где-то вместе, не верила. Значит, подруга прячется и плачет… На ум пришло только одно место, где та могла быть.
Катрин не ошиблась: дверь склада была открыта. Исалиэль она нашла сидящей на стопке старых матрасов. Плач был такой жалостливый, что Катрин чуть сама удержала слезы.
– Прости, что не спросила разрешения, – пробормотала эльфийка, когда увидела её, – но я не могу пойти домой.
Катрин взяла один из массивных шерстяных платков и накрыла плечи Исалиэль.
– Можешь у меня переночевать, – предложила изимка. Исалиэль замотала головой и плотнее закуталась в платок. – Ладно, можем и здесь остаться. Сейчас только печь растоплю, а то замерзнешь.
Исалиэль распахнула глаза и снова замотала головой.
– А как же Ветал? Он придет, а тебя нет, испугается…
Катрин стала пристраивать заготовленные поленца в печь и, не прерывая своего занятия, решительно ответила:
– Не придет и не испугается. Я вчера же прогнала его насовсем. Или забыла, что я рассказывала?
– Я помню, но… может, ещё помиритесь? – От тона изимки Исалиэль на мгновения даже забыла про своё горе.
Катрин хмыкнула.
– Надеюсь, что нет. Когда я снова застала его с… в общем, когда вытащила из чужой кровати, у меня что-то умерло. Понимаешь? Я поняла, что больше не могу… И внутри от этого такая пустота. Двадцать лет вместе, а он вот так… Обманул. Снова. А ведь обещал.
Исалиэль уже не раз слышала такое от неё, но, когда Ветал приходил, Катрин снова каким-то непостижимым образом прощала. Исалиэль вдруг вспомнила момент, когда Инквизитор читала правонарушения Дария и про его связи с женщинами, вспомнила и его обещания про Лайю, его слова про леди Ивори… И представила себя, вот так, спустя двадцать лет, разбитую, потерявшую уважение к себе, прощающую раз от раза обман… Она не хотела стать как Катрин, не хотела любви, которая разрушит её жизнь. Она не хотела быть одной из. Она хотела быть единственной.
Решение, которое в этот момент родилось, окончательно высушило слезы, но словно убило всю радость.
– Сейчас разгорится, а там и воду нагреем, чайку попьем, подруга. А там и жизнь наладится…
– Катрин, – позвала её она. Изимка улыбнулась. – Спасибо, – прошептала Исалиэль.
– Да ладно тебе, для того и нужны друзья.
Исалиэль вымученно улыбнулась и подошла к столу, где они не раз пили чай, стала наводить порядок, аккуратно раскладывая салфетки, представляя, как скоро вернется домой, в Дэйлор, как снова заживет спокойной жизнью, как больше не будет больно… Слеза сорвалась с ресницы и упала на посеревшее полотно скатерти. Исалиэль упрямо вытерла слезы. Думать о том, где сейчас Дарий и что делает, себе запретила. Ей уже всё равно.
* * *
Утром Исалиэль так сильно боялась идти домой, что внутри всё дрожало. Увидеть Дария, сказать ему то, что собиралась, было слишком сложно. То, что вечером было таким логичным и правильным, сейчас рассыпалось в прах. Желание поговорить с ним, оправдаться самой, выслушать его – стало навязчивым. Но как бы ни было страшно возвращаться в свою комнату, нужно переодеться: нельзя же показываться людям в платье с таким пятном.
Комната была заперта. Значит, Дарий уже ушел. Это принесло облегчение. Короткая передышка перед неизбежным. Но когда зашла внутрь, поняла, что зря она вчера осталась на складе – Дарий дома не ночевал. Вот лежит на заправленной кровати её заколка, которую вчера второпях бросила. Вот её платье, в том же месте, где она его оставила. Легкий укол беспокойства сменился жгучей ревностью и тут же прошелся лавиной боли, холодя кожу. Он был с другой. Её утешал.
Исалиэль вдруг засмеялась, до слез, до нехватки воздуха. Думала, судьба сплела новый узор, счастливый. Глупая. Нет, судьба наказала её за предательство. За то, что бросила свой народ. Когда нервное веселье улеглось, она умылась, переоделась, расчесала волосы и спустилась. На первом этаже у самой двери она столкнулась с Дарием. Это было столь неожиданно, что они оба дернулись в сторону, не зная, как себя правильно вести. Исалиэль пришла в себя первой.
– Дарий, нам нужно поговорить.
– Я не готов разговаривать, давай потом, – отмахнулся он, хмурясь и пытаясь ей обойти.
– Я вернусь в Дэйлор, – выпалила она.
Он замер и всмотрелся в её лицо, пытаясь понять степень серьезности. От бессонной ночи на стене города его чувства окончательно растрепались и грозились вспыхнуть от малейшей искры. Усталость забрала у него проницательность, поэтому он не увидел дрожащих рук Исалиэль, её заплаканных глаз, не заметил её неожиданной твердости в голосе. Он увидел лишь манипуляцию, чтобы получить прощение за свой низкий поступок.
– Я, правда, не в настроении в это играть, – выдавил он из себя, старательно держась, чтобы не нагрубить.
– Я не играю. Мы расстаемся, Дарий. Я попрошу Фенриса найти мне другое жилье. До моего отъезда я буду жить отдельно.
Он сначала растерялся, а потом гнев окончательно сжег выдержку и погасил здравый смысл.
– Что ты хочешь от меня услышать?!
– Ничего, – устало сказала она и вышла.
Дарий стоял и в оцепенении смотрел в ту сторону, куда ушла эльфийка. Она же несерьезно сейчас? Он тряхнул головой. Нет, не может такого быть. Он не ночевал дома, конечно, но это не повод же. Он стоял в дозоре, все подтвердят. Стоп. А почему он чувствует себя виноватым, если это она использовала свой дар во зло?
Дарий сердито зарычал. Голова готова была лопнуть. К черту всё. Всех. Ему нужно побыть одному. Со всем разберется, но позже…
До завтрака было ещё время – Исалиэль рассчитывала успеть поговорить ещё с одним человеком. Сейчас это было даже важнее чувств, какие убивали душу после разговора с Дарием.
Ей открыл Коди. Солдат сильно удивился, но догадался, к кому она пришла.
– Я не наврежу, – сразу сказала Исалиэль. – Хочу просто поговорить.
– Я спрошу, – ответил мужчина и отошел от двери, не закрывая.
Исалиэль приоткрыла её шире, заглядывая внутрь. В гостиной леди Ивори приводила в порядок непослушные волосы мальчика. Тот нетерпеливо вертелся.
– Мам, ну зачем? Всё равно сейчас сверху шапку надевать. Они снова лохматыми будут.
– Не будут, – с улыбкой возразила она.
– Ивори, – с нотками беспокойства позвал её Коди, и глаза Ивори сразу же нашли замершую в дверях эльфийку.
– Найлс…
– Знаю, – обреченно выдохнул маг, – иди в столовую с Итаном.
Ивори засмеялась от его кривляний и поцеловала в щеку.
– Он же тебе нравится.
– Кому это я нравлюсь? – громогласно спросил Итан, спускаясь по лестнице.
– Мне, – ответила Полин и несильно стукнула его кулаком в плечо.
Идущий за ними Честер увидел гостью и в несколько прыжков преодолел расстояние до Исалиэль. Откинув белую косу назад, лучник соблазнительно улыбнулся.
– Такая невероятная богиня могла прийти только ко мне, – игриво сказал он, маня глазами.
От такого открытого и неожиданного флирта Исалиэль растерялась. Что ответить так и не нашла.
– Не обращайте на него внимания, леди, – меланхолично бросил мужчина с причудливым рисунком на лице. – Он шутит. – И представился, понимая, что всех она всё равно не запомнила: – Лео.
– Леди пришла не к вам, – утомленным голосом произнес Коди и указал глазами на выход.
Честера пришлось подталкивать ещё и в спину. Когда шумная компания всё-таки собралась и вышла, леди Ивори спокойным голосом проговорила, обращаясь к эльфийке:
– Подождите, пожалуйста, я накину плащ и пойдем.
Исалиэль кивнула, с некоторой насторожённостью смотря на женщину. Она ожидала ненависти, злых слов – заслуженно, конечно, – но не вежливости. Ивори закрыла дом и медленно направилась по улице в сторону столовой. Исалиэль подстроилась под её шаг, собираясь с силами начать разговор. Ивори её не торопила. Её, казалось, и вовсе не смущала спутница, которая ещё вчера была соперницей и причиной возобновления душевной боли.
– Я не рассчитываю на прощение, но всё же хочу извиниться за вчерашнее, – как можно искреннее сказала Исалиэль, надеясь, что эта женщина почувствует: раскаяние было настоящим. – Я не хотела бередить ваши раны. Мне нужен был лишь непродолжительный отрезок вашего прошлого. – Исалиэль резко умолкла, понимая, что проговорилась. Из-за волнения она сказала не то, что собиралась. Выдавать брата не хотела. Пусть лучше все думают, что это она из ревности. Да и это слишком близко к истине.
Ивори тихо хмыкнула.
– Тогда я рада, что ваш план не удался, и вы увидели почти всё.
Исалиэль резко остановилась, словно налетев на невидимую стену. Она не понимала. Ивори чуть повела рукой, приглашая пройти дальше, и снова заговорила:
– Вы вернули мне не только моменты ужаса и отчаяния. Вы вернули мне время, которое из-за случившихся несчастий, я почти забыла. Вы вернули мне Джонатана. – Слезы побежали по её лицу. Ивори тихо всхлипнула, при этом улыбаясь лишь одному ей увиденному миражу. – На короткий миг я снова была счастлива. Как тогда. Спасибо.
Оставшийся путь до столовой они прошли в молчании. Завидев Коди, который стоял у входа в столовую и явно ждал своего Инквизитора, Ивори остановилась и уже холодным, надменным тоном завершила разговор, смотря на эльфийку:
– Последнюю просьбу Фредерика передайте Эарендилу сами. Вы всё видели, поэтому считаю себя свободной от обязательств.
Она отвернулась и направилась к солдату.
– Всё нормально? – тихо спросил он.
– Не стоило волноваться, – мягко ответила леди Ивори и зашла в галантно распахнутую дверь.
Исалиэль стояла перед дверью и чувствовала, как на неё накатывает озноб. Утро было слишком жестоким, а ей предстояло ещё поговорить с братом и Чонсоком. Но прямо сейчас нужно пережить не менее постыдные мгновения. Она при всех должна пройти мимо Дария. Изимцы увидят, что они не вместе. Кто-то позлорадствует. Кто-то бросит сочувствующий взгляд. И то и другое – унизительно.
Она сжала руки в кулаки, собираясь с силами, а потом расслабила их, мысленно подбадривая себя. Зашла. Ещё вчера она всё продумала и решила, поэтому сразу направилась к сидящим в самом конце зала Кларис и Мориану. С недавних пор пара перестала скрываться, точнее, для всех стала официально встречаться. Поприветствовав удивленных влюбленных, Исалиэль спросила:
– Могу я присесть возле вас.
– Конечно, – сразу ответил Мориан, пододвигаясь.
Исалиэль благодарно кивнула и села. Присутствие эльфа из её клана в этом море людей успокаивало часто бьющееся сердце. Она чувствовала каждой клеточкой кожи чужие любопытные взгляды, но продолжала изображать невозмутимость, словно ничего страшного не произошло, словно это не она сейчас горько плачет в душе.
Дарий развернулся и со своего места открыто уставился на Исалиэль. В это мгновение пришло осознание: она говорила правду. Она собралась бросить его? После всего что было? Вот так всё перечеркнуть? Но почему? Наигралась в любовь? Дождалась повода, чтобы уйти? Нет. Бред же. Она же любила. Или нет?
– Дарий, – позвала его леди Ивори.
Он вздрогнул. На него смотрел не только её блеклый взгляд: все его люди притихли и бросали сочувствующие взгляды. Линии на руке ярко вспыхнули. Леди Ивори ему что-то сказала, но он не расслышал: от сдерживаемой ярости в ушах звенело. Видеть её не хотел. Она своим появлением разрушила его счастье. Или всё-таки он его разрушил сам?
Дарий вскочил на ноги и поспешно покинул столовую.
* * *
– Что за драма второй день? – с насмешкой сказала Тэруми, провожая взглядом мага огня. – Закончилась великая любовь принцессы и упыря?
– Это было ожидаемо, – ответил Фенрис. – Торника всю жизнь окружают женщины. Было бы глупо надеяться, что он остановится на одной.
– Почему не предупредил сестру? – изумленно спросила Лайя.
– Предупредил бы, если бы вы не скрыли их роман и не было слишком поздно.
Тэруми иронично усмехнулась, всем видом показывая, что сказанное к ней не относится.
– Но, может, это и к лучшему, – рассудительно добавил Фенрис. – Эльфам нужна Верховная жрица. Если не найдем кого с ней отправить, то я сам проведу её.
– Ни к чему торопиться, – заметила Тэруми. – Кроме того, учитывая количество желающих покинуть город, неразумно хоть кого-то отправлять в Дэйлор, и без того людей мало.
Фенрис стал пристально изучать лицо Тэруми. Она отвела взгляд и непринужденно, возможно, чуть более непринужденнее, чем обычно, сказала уже Чонсоку, переводя тему:
– Амэнэ, что у нас там сегодня в расписании?..
– Конец света, – угрюмо отозвался он.
Глава 15
Лайя заглянула в дом, который с недавних пор переоборудовали под школу. Раньше детей Изимы учили самостоятельно сами родители, если хотели, конечно, сейчас же обучение сделали обязательным и общим. Леди Ивори пришла с этим предложением к Чонсоку, и он неожиданно одобрил и выделил ей в помощь нескольких людей, которые помогли всё обустроить. Обучать грамоте и письму она вызвалась сама.
Учебников, письменных принадлежностей толком не было, но леди Ивори умудрялась использовать то немногое, что сохранилось, так, что детям было интересно и познавательно. Жители сначала восприняли нововведение весьма скептически, особенно учитывая, что большинство решило покинуть Изиму, но вскоре остались довольны таким полезным досугом детей.
Сейчас, вечером, дом пустовал, готовясь принять вторую смену. После ужина и дня привычных работ часть людей шли слушать лекции о жизни на той стороне барьера, а часть уходила на тренировку с Чонсоком. На следующий день изимцы менялись. Рассказывать про монстров попросили кого-нибудь из отряда Дария, ведь маги нужны были на посту дозорных. Вызвался Честер. У лучника к публичным выступлениям оказался несомненный талант. Даже Лайя, заглянув случайно на лекцию, не смогла уйти и осталась слушать до конца.
– Принесла рисунки? – спросил, заходя, Честер.
Лайя с недовольным видом протянула свернутые в трубку листы.
– Как всегда поражен, – восхищенно сказал он, любуясь изображением монстров.
– Как всегда расстроена, что ради этого приходится тратить драгоценную бумагу для рисования.
– Великая цель требует великих жертв, – высокопарно произнес он и понес их к доске, собираясь развесить. – Поможешь?
Лайя подошла и придержала листы.
– Сегодня будешь пугать изимцев тварями покрупнее? – усмехнулась она.
– Да-а-а, – довольно протянул он. – Оставил самое вкусное на десерт.
Лайя засмеялась.
– Самое вкусное будет ждать их в Гиблом лесу. Не представляю, как они его пересекут без подготовки. Хотя, может, часть изимцев останется в Илане.
– Их там, в Илане, конечно, ждут, – с насмешкой произнес Честер. – Впрочем, о Гиблом лесе тоже расскажу. Подробно. – Он игриво пошевелил бровями. – Это тема следующей лекции.
Лайя улыбнулась. Солдат нравился ей. Легкий в общении, он ловко находил ко всем подход. Раздаваемые дамам комплименты не носили в себе интимности, но были приятны. Ответы на мужские насмешки насчет его внешности были столь остроумны, что вскоре и изимцы прониклись к нему симпатией. Он, пожалуй, был пока единственным из новых людей, который за столь короткий срок стал своим для жителей.
Когда всё было готово, Честер принялся расставлять стулья.
– Останешься послушать? – спросил он.
– Нет, сегодня с Фенрисом на восточной стене постою.
– Ты знаешь, что ты по-настоящему особенная девушка? Ты смогла растопить ледяное сердце Эарендила. В Башне по поводу его неприступности ходили легенды.
Лайя усмехнулась его привычке говорить то, что люди хотят услышать, и махнула ему, прощаясь. Как раз вовремя, потому что в зал потянулись люди. Взгляд невольно задержался на заходившей эльфийке, которая исправно посещала все лекции. Внутри снова шевельнулась жалость. Исалиэль так и не помирилась с Дарием. И хоть это было не её, Лайи, дело, порой хотелось мага огня чем-нибудь стукнуть. Очень больно, чтобы у него мозги встали на место.
Зато размолвка влюбленных очень даже устраивала Честера: он открыто симпатизировал эльфийке, впрочем, оставаясь в рамках уважения и не переходя невидимую грань. Вот только глаза при виде лучника у девушки не загорались. Лайя видела, с какой затаенной болью и любовью та смотрела на Дария, когда маг не видел, и не понимала, почему не поговорить? Зачем мучить себя? Или Дарий сам её бросил? Почему тогда ревнует Исалиэль к каждому мужчине, который приближается к ней? Почему ищет взглядом?
Лайя выдохнула и покачала головой, ругая саму себя и напоминая, что это её не касается. Нельзя лезть в чужие отношения.
Её собственные отношения стояли высоко на стене и смотрели вдаль. Ветер играл с его серебристыми волосами, а Лайя любовалась.
Ты смогла растопить ледяное сердце Эарендила…
Почувствовав её приближение, Фенрис улыбнулся и протянул руку, словно мог сейчас помочь ей забраться. Лайя бегом преодолела оставшееся расстояние и юркнула в его объятия. Лицо спрятала в вырез его рубашки, благо, что с каждым днем погода всё больше баловала теплом и можно было не носить теплые вещи. Запах любимого дурманил, и Лайя не удержалась и сначала потерлась носом о его ключицу, а потом провела по коже языком.
– Два дозорных на стене, особенно если это мужчина и женщина, – это ещё не значит, что внимания простирающемуся лесу будет в два раза больше, – посмеиваясь, сказал Фенрис.
Лайя улыбнулась и развернулась спиной к мужу.
– Теперь я вся внимание.
Он поцеловал её шею. Лайя повела плечом, ежась от возникшей щекотки, и тихо захихикала. Фенрис заключил в ласковый кокон объятий и пристроил свою щеку возле её щеки. Они стояли так и наблюдали за медленным приближением змей, которые с наступлением ночи выползли из своих нор.
Лайя давненько не забиралась сюда ночью, поэтому была приятно удивлена тем, какое количество монстров осталось. Значит, план Фенриса сработал, и слаженная работа магов помогла значительно уменьшить число страждущих проникнуть в город змееподобных особей. А следующая мысль согрела душу теплом надежды: возможно, со временем и вовсе получится от них избавиться.
В её тело вдруг резко вторглась чья-то боль, и Лайя вздрогнула и судорожно втянула воздух. Объятия Фенриса стали крепче.
– Как ты? – прошептал он.
– Терпимо, – чуть преуменьшила силу страданий она, чтобы лишний раз не волновать мужа. – Мама говорит, что со временем я научусь закрываться от мыслей, чувств и боли своих сестер и отделять действительно важное и критичное от общего фона.
– Мы справились бы без этого, – впервые со времени созыва ковена, где Лайя стала Верховной ведьмой, высказался Фенрис.
– У нас снова слишком неопределенное будущее, чтобы можно было позволить себе пренебрегать такой силой. Мне повезло, что мама много чего знает и учит меня. Теперь жалею, что не сделала этого раньше и сторонилась её. Сейчас была бы готова встретить любую опасность.
– Как Тэруми согласилась на это? – задумчиво проговорил он. – Ковен – это совместный ритуал единения всех ведьм, где вы одно целое. Ей пришлось на мгновения разделить свою суть с Лоран.
Лайю этот вопрос тоже очень интересовал. Хотя сама Тэруми продолжала настаивать, что это всё во благо их общей защиты.
– Рано или поздно узнаем, что движет ею.
– Лишь бы не поздно.
– Может, попробовать у Чона аккуратно спросить? Вдруг у него есть мысли на этот счет, – предложила она.
– Не стоит. На него и так много чего свалилось. Просто присматривай за сестрой, когда меня нет рядом. Проверяй там ли она, где говорит. Не явно, конечно, чтобы не заметила слежки.
Лайя хмыкнула. Как будто это можно было вот так, незаметно от самой Тэруми, провернуть. Но вслух сказала:
– Постараюсь.
– Большего и не прошу. – Он коснулся поцелуем её щеки и снова устремил взор на издающих неприятные, едва слышные протяжные звуки, чудовищ.
Больше они не говорили, чтобы не привлекать внимание монстров. А спустя ещё какое-то время Лайя отправилась на свой пост на другой конец стены.
* * *
Дарий лежал на кровати, подложив руки за голову, и смотрел в потолок. Идея взять выходной от ночной травли змей, похоже, была не самой удачной. Больше времени на раздумья. Как будто ему мало того времени, которое он проводит днем в дозоре один на один с собой.
Прошло шестнадцать злополучных дней с того самого дня, когда Лиэль переехала в другой дом. Именно переехала. Слова «бросила» и «разлюбила» он больше по отношению к ней не упоминал. За это время он, как и советовал Коди, разобрался в себе.
Одиночество радовало его только первые несколько дней. В те дни он чувствовал себя свободным. От необходимости быть хорошим, внимательным. От необходимости соответствовать столь удивительной девушке, с которой ему удалось начать отношения. Теперь он мог флиртовать с кем хотел. Мог заводить мимолетные интрижки. Мог снова купаться в женском внимании. Перспективы окрыляли.
А потом всё закончилось, так и не начавшись. Даже в мыслях. Чужие девушки были не столь красивы. Оказывать знаки внимания не хотелось. Желание коснуться кого-нибудь так и не возникло. Исалиэль снова стала проникать в его мысли, вытесняя оттуда злость, разочарование, сомнение.
В какой-то момент, вернувшись в свою комнату, Дарий осознал, что всё здесь пропитано ею. Он заметил то, что не видел раньше, воспринимая как данность. Связанный ею из разноцветных лоскутков ковер. Вышитый причудливый узор на занавесках. Да и сами занавески она тоже сама сшила. Нарядное покрывало, которое Лиэль смастерила из обрезков ткани. А ещё салфеточки, платки с их инициалами. Она обустраивала их дом из того, что было, привнося в него красоту и уют. И в этот момент понял, как сильно он по ней скучает. Не только по стройному телу и нежным рукам, не только по ней самой, но и по её свету.
Тогда сомнения другого рода захватили его. Имел ли он права опять вторгаться в её жизнь? Исалиэль создана для другого, для великого, того, чего он дать не сможет. Он просто беглый маг на чужой земле без права выбора и голоса. Он снова в заточении, только не под руководством Инквизитора, а Эарендила. И если эльф решит, что ему, Дарию, нельзя быть в Дэйлоре, он не сможет туда попасть. Так, может, всё случилось именно так, как было правильно? Может, эта ссора им дана, чтобы отболело и прошло? Чтобы они могли пойти дальше, каждый своим путем?
А Ивори? Он думал о ней. О них. Представлял её рядом. Невольно гадал: неужели со стороны было виднее, и он действительно испытывал к ней чувства, как к женщине? Воображал их поцелуй и объятия. Но… даже в мыслях это было так же странно, как и представить себя целующимся с Полин. И понимание пришло само по себе: он беспокоился за Ивори, чувствовал за неё ответственность, потому что больше было некому, потому что она одна и в постоянной опасности. Но сейчас, когда ей ничего не угрожало, когда он видел, что рядом есть тот, кто защитит её, позаботится, Дария отпустило. У него, конечно, никогда не было сестры, но ощущение было именно такое. Словно он передал сестру в другие заботливые руки.
Впрочем, Ивори своё отношение к нему тоже поменяла после того дня. Она не стала хуже относиться или лучше. Просто ровно. Как будто он был одним из её хороших знакомых. И искры расположения, что порой он интуитивно улавливал от неё, погасли. Зато теперь в её глазах горел мягкий свет, который она никому не дарила, который появлялся, когда она была поглощена своими мыслями. Правда, этот свет всегда носил оттенки грусти.
Он закрыл глаза и заставил себя не думать, ведь уже ночь и нужно спать. Утром хандра развеется, точнее, не будет такой изматывающей и, может, правильное решение найдет его само. Но чем сильнее он старался расслабиться, тем сильнее было желание поддаться безрассудности и ворваться в дом Лиэль. И наплевать на мораль и сомнения. На правильно и нет… Прогонит, и черт с ним. Он хотя бы попытается.
Он сердито выдохнул, подавляя новый виток мыслей, и перевернулся на бок. Накрылся с головой. Попробовал считать: говорили, это помогало. Жарко. Раскрылся. Замерз и снова накрылся. Сходил попить. Вернулся. Лег. Стал про себя повторять выученные слова на эльфийском. Вдруг поможет уснуть?
И сдался.
Бездарно потраченная половина ночи. А мог бы столько полезного сделать!
Дарий быстро собрался и побежал к восточной стене. Вроде как смена эльфа ещё не закончена. Хоть змей поубивают. А там, глядишь, устанет и по возвращении сможет заснуть.
При виде него Эарендил не удивился, словно предполагал такой исход. И всё же Дарий зачем-то пояснил:
– Не спалось. – Не дожидаясь ответа, Дарий преобразовал браслет в посох и приготовился атаковать. – Туда ударю. – Показал рукой он.
– Это я попросил Исалиэль залезть в прошлое Ивори.
Дария словно ударили под дых. Он даже согнулся от этого, шумно выдыхая.
– Что?
– Мне нужны были сведения. Или так. Или пытать. Я выбрал более приемлемый вариант, – спокойно сказал Фенрис, смотря на него.
– Какие сведения? Зачем? Ты собирался пытать Ивори? Что ты вообще несешь? – Он ошарашенно уставился на эльфа.
– Не Ивори, а Инквизитора, – жестко сказал Фенрис, делая шаг к нему. В воздухе опасно заискрило древней магией. – Она знала то, что по праву принадлежало магам. И мне было всё равно, какой ценой я бы этого добился.
– Ты больной выродок! – вспылил Дарий, часто дыша от желания испепелить эльфа.
– Возможно, но я также и маг. – Он сделал ещё один шаг к Дарию. – Грядет новый мир, Торник. И тебе придется выбрать, на чьей стороне быть. Выбрать, кем стать… Смиренной жертвой, которую возлагают на алтарь. Или тем, кто эти алтари возводит. – Он отступил и снова вернул себе невозмутимость. – А теперь направь свою ярость на монстров. Это поможет городу больше, чем твоё испепеление меня.
Огненный шар врезался в скопление змей. И почти сразу же полетел ещё один. Фенрис ограничивал излишне разгулявшееся пламя льдом, не допуская пожара, попутно раздавливал змей, которые стремились к яркому свету огня. Выдохся Дарий быстро: слишком сильна была ярость, от этого не соизмерял силу магического удара, зачерпывая из резерва больше, чем требовалось.
– Зачем ты мне вообще это рассказал? – проговорил Дарий и устало опустился на землю.
– Предполагаю, это стало одной из причин, почему вы поссорились с Исалиэль. И хоть я считаю, что ты ей не подходишь, она была счастлива с тобой. Глупо это отрицать.
Увидев направляющуюся к стене смену дозорных, Фенрис направился вниз по лестнице. Вскоре к нему присоединилась Лайя. Ведьма обняла его талию, он пристроил руку на её плече. Так, они медленно побрели в сторону своего дома.
Дарий смотрел им вслед и ничего не чувствовал, хотя раньше его всегда съедала ревность. Значило ли это, что он наконец-то освободился от привычки желать Лайю, – он не знал. Возможно, он просто морально слишком устал, поэтому неспособен хоть на какие-то эмоции. Он ушел со стены, только когда Эарендил с женой скрылись из вида.
Дарий и сам не понял, как его занесло в другой район. В тот, где жила Исалиэль. Он вдруг остановился, прислонился к дереву и издалека стал всматриваться в окна. Ни на что особо не надеялся: время позднее. Просто стоял и гадал, как она там? Спит? Или, как и он недавно, рассматривает потолок?
