Текст книги ""Фантастика 2025-171". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Александра Власова

Соавторы: Эмили Ли,Василий Щепетнёв,Ли Эмили
сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 292 страниц)

Все взвесив, мама нехотя идет к двери. Она еще не открыла незваному гостю, а я уже знаю, что за порогом дядя Егор, муж тети Гали. Прежде чем прийти сюда, он немного «принял» для храбрости – выпил горькой воды.

Впрочем, для этого дяде Егору не нужен лишний предлог.

* * *

– Кто там? – мама старается говорить спокойно, но внутри у нее все дрожит.

– Это я, ваш сосед, – молодецкая удаль и гонор, с которыми дядя Егор еще минуту назад барабанил в дверь, медленно испаряются. На их место приходит неловкость. – Впусти, хозяюшка.

– Та-а-ак. На опохмел не дам! – мама скрещивает на груди руки. Несмотря на возмущенную позу, я чувствую ее облегчение. Дядя Егор клянчит алкоголь по несколько раз в неделю.

И не только у нас.

– Я не за этим пришел, хозяюшка. Женушка моя в больничку нынче утром попала. Ногу сломала.

– Знаю, Галина обращалась к нам сегодня утром. Фельдшер лично просил машину у председателя колхоза – вашу жену отвозили в райцентр. Там Галине Андреевне и рентген сделали, и гипс наложили. Врач сказал, две недели – и поправится. Ножка будет как новенькая!

– Дело в другом, – дядя Егор смущается, словно ему даже произносить обвинения неудобно.

Обличительная речь красиво звучала, когда пьянчуга шел сюда, репетируя ее в голове. Сказать вслух такое – язык не поворачивается. Совестно.

– В общем, Галина моя отчегой-то удумала, что к ентому несчастию причастна ваша Танюшка.

– Моя Таня? – мама возмущенно взмахивает руками. Она так сильно негодует, что переигрывает, но пьяненький дядя Егор не чувствует разницы. – Пожалуйста, не впутывайте ребенка! Утром, когда Галина сломала ногу, Танечка была в школе. И вообще ваша жена значительно крупнее девочки по… габаритам, – мама осторожно подбирает слова, чтобы ненароком не обозвать соседку толстой.

Когда дело касается обожаемой жены, миролюбивый и тихий алкоголик превращался в разъяренного дикого зверя. Однажды дядя Егор сломал забор, а затем нос мужичку, который неудачно про нее пошутил.

– Галька верит: Танечка ваша – ведьма, – сосед понижает голос до суеверного шепота. – Колдуйством ее сгубить хотела, хозяюшка.

– Колдовством? В нашей прогрессивной стране? – мама заразительно смеется. Она уничтожает пьянчугу едкой иронией – дядя Егор съеживается и кажется ниже ростом.

Мне даже становится его немного жалко.

– Хозяйка, может, пустишь за порог-то? – противно ноет сосед. – Я сам в енту околесицу не верю, да жена заклевала. Она ж меня со свету сживет! Давай загляну в избу, скажу, никакого колдуйства тута нет. Галька потрещит да замолкнет.

Мама задумывается: пускать соседа в дом ей не хочется. Но у Егорки язык без костей. Прогонишь – неизвестно, как мужик преподнесет это своим собутыльникам. А сплетни в деревне распространяются очень быстро.

В конце концов мама отпирает дверь. Из-за вечно красного носа дядя Егор похож на невеселого Деда Мороза. Он заходит в избу, растерянно оглядывается по сторонам.

Что бы ни наговорила ему жена, у нас нет ничего подозрительного – ни пучков засушенных трав, ни зелий, ни лягушачьих лапок.

Даже красного угла не найти – вместо него на самом почетном месте в избе возвышается портрет Ленина. Дядя Егор посрамлен, мама наоборот – торжествует. Она приосанивается и гордо расправляет плечи, почувствовав себя хозяйкой не только дома, но и положения.

– Извиняйте, хозяюшка! Я сам ничего ентого не думал, все жена. Сама упала и на ребетенка сваливает! Правильно говорят про баб: волос долог, ум – короткий.

Чуть смущаясь дядя Егор все же просит у хозяйки водку опохмелиться. Мама плещет ему полстакана горькой воды и угощает остатками вчерашнего ужина. Дядя Егор с удовольствием уминает и бульон, и последние пирожки.

Когда незваный гость с чувством выполненного долга прощается и собирается отправиться восвояси, мы с мамой едва сдерживаем облегчение. Но взгляд дяди Егора цепляется за печку.

– А это что еще там?

– Детские поделки! – мама инстинктивно заслоняет топку. Ее испуг даже для меня выглядел бы подозрительным. – Вчера с дочкой налепили – птичек, зверушек, вот обжигаются…

– Дайте-ка, хозяюшка, посмотреть, – дядя Егор решительно отодвигает маму. Он замирает: в огне лежит куколка. С отломанной, как у его супруги, тети Гали, ногой.

– Чтоб его! – Дядя Егор вначале не верит глазам – думает, допился, вот и мерещится всякая чертовщина. Он моргает, щиплет себя за руку.

Затем пялится так, будто у меня выросла вторая голова, и медленно пятится к выходу. Мне становится немного не по себе. Ведь когда дядя Егор вернется домой, он увидит, что его любимая женушка «мечется в огне».

После того как куколка оказалась в печи, у тети Гали поднялась высокая температура, которую не собьет ни анальгин, ни рассол уксуса, ни растирание водкой. У ее мужа не останется сомнений, чьих это рук дело!

А значит – у всей деревни.

Мама опять плачет – от этого мне хочется ударить и дядю Егора, и любого, кто причинит ей боль. Но я тихонько вытаскиваю куколку из печки, пока та не пошла трещинами, – тогда тетю Галю будет уже не спасти.

Чутье подсказывает: тогда мама расстроится еще сильнее. Когда папа возвращается со смены, она говорит, глядя на отца блестящими от слез глазами:

– Кажется, нам снова нужно переезжать.

* * *

Несмотря на просвещенный коммунизм, в деревнях еще помнят то, о чем в городе предпочитают забыть. Большинство людей здесь при слове «леший», «русалка» или «неупокоенный» не кривят губы в ухмылке, а крестятся и стараются не злить нечистую силу.

Угрозы навести порчу селяне воспринимают всерьез и бегут к ближайшей знахарке, чтобы поставить защиту. Дойдет до дела – будет не до смеха. Благодаря болтливому языку дяди Егора все село знает, кто виновен в Галининой хвори.

Деревенские будто забыли, как им доставалось от злой сплетницы, каждый старается помочь в меру сил: кто принес конфеты, кто угостил вареньем, ну а кто даже приволок целый батон колбасы.

Нас наоборот – сторонятся.

Со мной никто не хочет садиться за одну парту, маму отказались обслуживать в магазине, а папа специально порезался на производстве и теперь сидит на больничном – ходить на лесопилку он побаивается.

Ходят слухи, что несколько лет назад там произошел несчастный случай с одним мужичком, про которого поговаривали, будто тот связался с нечистой силой.

Отец считает – лучше не рисковать.

Тете Гале становится совсем худо. Чем я ни занимаюсь: катаюсь ли на качелях, устраиваю чаепитие для кукол или читаю – в голове все время звучат ее ахи и стоны.

Тетю Галю мучает жар, несмотря на то, что я давно вытащила игрушку из печки. Постоянно напоминаю себе: я защищала маму. Тетя Галя говорила про нее плохо. Я заступилась. Я поступила правильно!

Почему же так грустно, а сердце то и дело царапают крысиные коготки вины?

Домашнее задание выполнено, от нечего делать я слоняюсь по избе и подслушиваю разговоры взрослых. Те напряженно спорят, куда податься…

Мама предлагает осесть в другой деревне – нам бы подошло глухое местечко на севере.

Папа хочет ехать в Москву – в больших городах люди не так суеверны.

В конце концов я не выдерживаю:

– Пойду погуляю!

– Что? Конечно, Танюша, только недолго.

Кажется, мама так сильно взволнована, что совершенно не слушает. Отпросись я полететь на Луну – она бы и туда отпустила.

Стоит мне появиться на детской площадке – игры стихают и ребята расходятся. Даже маленький дух Взлетун не рад меня видеть. Он не понимает, что происходит, но чувствует: когда я прихожу, веселье заканчивается. Поэтому озорник обиженно дуется.

Одной кататься совсем не радостно, но выбора нет – в избе, где мамочка с папочкой думают, куда бы сбежать, находиться еще тяжелее.

Поэтому я продолжаю уныло раскачиваться – скрип старых качелей хоть немного заглушает плач Галины. Внезапно замечаю: я на площадке не одна. Возле старого вяза стоит пожилая женщина. Ее кожа потрескалась, будто кора древнего дерева, во взгляде застыла печаль.

Когда старуха набирается смелости подойти ближе, я уже знаю, кто она:

– Вы мама тети Гали?

Женщина вздрагивает. Прийти сюда ей было нелегко. Мама тети Гали боится меня, как почти каждый житель села. Почему? Ведь я так же, как друзья-духи, – никогда не нападу первой.

– Да, дочка, – воркует собеседница. – Правду говорят – не обычная ты девочка. Ничего от тебя не утаишь.

Жду продолжения. Она здесь явно не для того, чтобы восхищаться моим талантом.

– С самого начала Галя была непростым ребенком. У меня три дочери, но намаялась только с ней. Галька за словом в карман не лезла – самому председателю совхоза однажды такое высказала, – старуха смешно таращит глаза. – Добрые люди говорят, ты обладаешь даром волшебным, – ее речь замедляется. Мать Галины начинает подбирать слова осторожнее, чтобы ненароком меня не обидеть. Она хочет действовать по-другому. – Скажи, деточка, можешь ли ты ее хворь победить?

Несколько минут я раскачиваюсь, любуясь на розовый закат. Раздумываю.

Да, пожалуй, я могла бы помочь. Нужно только уточнить одну деталь:

– А тетя Галя не будет говорить про мамочку гадости?

– Не будет, внученька, – горячо обещает старуха. – Моя Галя – неплохой человек. Только беда: язык у нее мелет, ум за ним не поспевает. Танечка, ты же хорошая девочка. Помоги нам, родная.

Я ни за что и пальцем бы не пошевелила, если бы она запугивала или угрожала.

Но старуха просит – голос пожилой женщины подрагивает от беспокойства, а на глаза наворачиваются слезы. Мама так же волнуется обо мне.

Я сдаюсь.

Лично против старушки я ничего не имею.

Ночью, дождавшись пока родители уснут, утаскиваю куколку к себе.

Весь день я играю с ней как с живой – баюкаю, утешаю, счищаю добрыми словами всю черноту.

Наутро тете Гале становится легче.

Пусть нога все еще не срослась – перелом так просто не вылечить, зато сильный жар отступил. Днем она даже самостоятельно – пусть и при помощи костылей – доковыляла до магазина.

* * *

Старуха сдержала свое обещание – больше ни тетя Галя, ни кто-либо другой не говорит о моей мамочке дурно. Женщина оповестила подружек: Танечка – чудесная девочка, поцелованная самой Богородицей.

– Танюшка исцелила ужасную заразу, с которой не справился даже наш фельдшер, – рассказывает она каждому встречному по пути в магазин.

Большая часть односельчан поверили доброй бабушке. Несмотря на торжество коммунизма, во многих домах остались иконы и магические обереги. И, конечно, простым людям по-прежнему хочется верить в чудеса.

Но остались те, которые не впечатлились старушечьими байками. В их числе дядя Егор, муж тети Гали, что видел куколку своими глазами.

Вначале они с приятелями собирались друг у друга, все шептались и пили горькую воду. Затем дядя Егор и два его друга подкараулили «маленькую дрянь» во время прогулки после уроков.

Я даже не успела испугаться и закричать – удар по голове оказался чересчур неожиданным. Очнулась в лесу, связанная по рукам и ногам. Они сказали – это наказание за порчу, которую бесовское отродье навело на Галину.

Мои похитители куражились и кричали, что главная зараза деревни – мелкая дьяволица и настало время выкорчевать ее с корнем.

Но я слышала мысли каждого. Эти рослые, сильные мужчины боялись меня до дрожи. Даже дядя Егор в ужасе с тех пор, как обнаружил куклу в печи. Страх пожрал все, что когда-то делало их людьми.

Из-за трусости мужчины даже не смогли довести дело до конца – все спорили, кто прикончит ведьму, в итоге бросили связанную «колдунью» в тайге.

Что может девочка, оставшись наедине со смертью?

Многое. Например, закрыть глаза и призвать тех, кто все время обитал рядом. Духов. Они выходят ко мне в обличьях лесных животных – воинственных рысей, пугливых лисиц, разъяренных волков, вечно голодных медведей.

Звери не терзают друг друга и, кажется, вообще не обращают внимания на недавних врагов, лишь смотрят мне в глаза. Их взгляды слишком осмысленны для животных. Лесные обитатели ждут команды.

Меня не обманешь, я вижу, как сквозь их шкуры проступают полупрозрачные очертания существ, что временно захватили тела зверей.

Моя маленькая армия! Здесь есть и мирные, но взбесившиеся из-за поступков людей духи – навки и берегини. Но также присутствуют твари, что пришли, чтобы всласть насладиться человеческими страданиями: в одном из волков притаилось одноглазое лихо; тело дикого кабана занял озлобленный бес.

А в крупном медведе восседает сам Хозяин Леса. Леший свиреп, но справедлив. Он выводит из чащи заплутавших путников, но готов растерзать нелюдей, что обрекли ребенка на смерть.

Прикрываю глаза вновь и вижу: в нашей избе мама не находит себе места от страха – плачет и плачет. Они с отцом искали меня везде. Звонили в милицию, обошли всех соседей.

Те отводили глаза и делали вид, что не знают, куда пропала Танюша. Гадкие люди снова заставили маму рыдать! Ярость переполняет меня изнутри – такая же, как в момент, когда я лепила из глины тетю Галину. Только в этот раз гнев многократно сильнее.

«Это вам за мамочку!» – думаю я. И хищные звери начинают наступление на деревню.

Они не оставят в живых тех, кто знал о готовящейся расправе. О «казни ведьмы» в курсе не только друзья дяди Егора. Еще плотник Паша и пара мужиков, что работали с отцом на лесопилке. И сама тетя Галя – да, она знала.

Люди поступили дурно, они снова заставили мамочку рыдать, а значит – заслуживают самую ужасную участь.

Я сливаюсь с необузданной силой леса, управляю дикими зверями.

Упиваюсь яростью, которую раньше скрывала. Когда волки врываются в деревню и один из них набрасывается на дядю Егора, я ощущаю лишь темное торжество.

* * *

И просыпаюсь от собственного крика.

Первые несколько секунд я даже не могу понять, где нахожусь. Затем оглядываюсь и вспоминаю: я отрывалась в ночном клубе и уехала оттуда вместе с Андреем. Вот же он, сонно щурится рядом. Светлые волосы растрепались, но даже сейчас Дрюня похож на героя-любовника, сошедшего с экрана.

«Духи. Некоторых из них я уже точно видела. Пусть в ином обличье – в виде преданных собак, – но их сущность от этого не поменялась.

Стоп. Какие духи? Это всего лишь сон, пусть и очень реалистичный. Ты живешь не в деревне. Ты – не девочка Таня, и то, что вы так похожи, еще ничего не зна…»

Я смотрю на собственные руки и еле сдерживаюсь, чтобы не закричать вновь. Они измазаны в чем-то липком и красном.

Кажется, это кровь.

* * *

– Лика, что случилось? Ты ранена? – Дрюня не на шутку встревожен – его лоб нахмурен, в бирюзовых глазах плещется беспокойство.

– Да, кровь на руках.

Через секунду волнение во взгляде Андрея сменяется облегчением.

– Это всего лишь вишневый ликер, – выдыхает парень, и на губах красавца расцветает улыбка, – Ну ты даешь! Сама же оставила бокал на каретке кровати и задела его во сне. Осторожнее, не вставай! – предупреждает Дрюня. – На полу осколки!

Он начинает суетиться: заботливо собирает разбитый бокал, вытирает лужу, пылесосит. Только после уборки парень разрешает мне спуститься с кровати.

Тело трясет от холода, будто я действительно лежала связанной посреди леса и управляла волками. Даже два одеяла не помогают согреться.

– Приснился кошмар? – участливо спрашивает Дрюня, излучая тепло и сочувствие.

– Ага.

Он садится рядом, нежно обнимает меня за плечи. Мне нравится вдыхать запах Дрюни – от него исходит аромат топленого молока и надежности.

Очень хочется научиться ему доверять.

– Лика, ты чего-то боишься? Это связано с твоим бывшим, Эриком? Скажи, – лицо Андрюши мрачнеет, – псих тебе угрожал?

– Дело в другом.

Искренняя заинтересованность Андрея окончательно подкупает.

Не знаю почему, но я выкладываю ему все – что когда-то на полном серьезе занималась ворожбой, вступила в ковен, нашла наставницу и пыталась общаться с духами.

Вначале жизнь стала похожа на увлекательное приключение – казалось, будто мы, неофиты, изучаем тайны Вселенной и вот-вот разгадаем, как она устроена. Затем почудилось, что мы можем влиять на мир и других людей, держим в руках читки от игры под названием Жизнь.

И, наконец, нас затянуло в безумие: одного из членов ковена чуть не придушила астральная тварь, другой заработал острый психоз.

Я утаиваю только часть про одержимость Эрика – новому парню, скорее всего, будет неприятно слушать о бывшем. Но в остальном говорю чистую правду: я выгорела, решила сделать перерыв, так как устала от сверхъестественного.

Зловещие знаки, магические воздействия и мистические силы, которые лезли в мою жизнь, больше не вызывали сакрального трепета – они нервировали и сводили с ума.

Я не уверена – хочу ли возвращаться назад. В конце концов, один из моих друзей – Леха – спятил и раз в полгода лечится в психдиспансере.

Эрик тоже несколько не в себе – скорее всего, если показать его специалистам, они найдут целый букет отклонений. Среди практиков постоянно ходят истории про неофитов, которые неудачно сунулись в эзотерику и погибли.

О недавней встрече с существом, принявшим мой облик, я тоже не умолчала. Человек имеет право знать, с кем он связался.

– А теперь этот сон… Видимо, из магии, как из мафии, просто так не уходят. Может быть, духи хотят о себе напомнить? Или та девочка из сна – моя предыдущая инкарнация? Баба Марья говорила: на определенном этапе развития практик начинает вспоминать прошлые жизни, – осекаюсь на полуслове.

Андрей слушает очень внимательно, однако трактует рассказ по-своему. Видно, парень очень переживает за меня, но явно не из-за истории о духах и ворожбе.

– Лик, тебе нужно в душ, – Дрюня говорит ласково, будто пытается успокоить перепуганного ребенка. – Я приготовлю нам завтрак.

– Как можно думать о завтраке в такой момент?

– Ты любишь оладушки со сметаной или сгущенкой? – парень снова не обращает на мои слова никакого внимания.

– Я пытаюсь обсуждать серьезные вещи!

Андрей терпеливо вздыхает. Осторожно накрывает мою руку своей.

– Мы непременно обсудим инкарнации и призраков. Но сначала ты сходишь в душ и немного успокоишься.

Хочу возразить: я уже спокойна – сил на страх давно не осталось.

Но спорить не хочется – я и так устроила Дрюне форс-мажор с утра пораньше! А мы ведь даже не в серьезных отношениях!

Как ни странно, душ действительно помогает.

Струи теплой воды смывают не только липкий ликер, но и осадок от сновидения.

На его место приходят привычная отрешенность и спокойствие. Испачканную одежду сую в стиралку: Андрей, как истинный джентльмен, одолжил мне свою футболку.

Когда я выхожу на кухню на запах свежеиспеченных оладий, чувствую себя другим человеком. Сначала я думала, что поем просто из вежливости – после такого сна как-то нет аппетита, – но не успеваю опомниться, как уминаю порцию целиком. Вкусно. Стоит животу наполниться, масштаб трагедии сужается до банального ночного кошмара.

Во время завтрака Дрюня не сводит с меня влюбленных глаз. Он ведет себя так, будто готов пить чай вечно. И без карт Таро ясно – к обсуждению сверхъестественных явлений парню возвращаться не хочется.

– Что ты думаешь?

Андрюша снова вздыхает. Когда очередная попытка перевести тему не срабатывает, он наконец собирается с духом:

– Честно? Я думаю, твой бывший парень – псих. Он притащил тебя в секту и забивал голову мистической шелухой, потому что ничего, кроме нее, у Эрика нет.

Кажется, я начинаю понимать, к чему Дрюня клонит. И мне его настрой очень не нравится.

– Подожди. Когда я рассказывала, как колдовала, ты решил, что я спятила?

Парень передвигает свой стул поближе. Целует меня в плечо.

– Не спятила, – голос Андрея переполнен любовью и состраданием. – Просто… немного запуталась. Ты была маленькой, внушаемой девочкой, Эрик этим воспользовался. Лика, не знаю, что между вами произошло. Но чувствую одно: у тебя психологическая травма. И болит до сих пор. Поэтому и приснился тот жуткий сон.

Я даже не могу на него как следует разозлиться. Буквально вчера сама же предложила бывшей подруге и сестре по ковену Лизе точно такое же логичное объяснение. Не было никакого вещего сна, это подсознание сыграло с тобой злую шутку.

Забавно.

– Допивай чай, – Дрюня предупредительно пододвигает ко мне кружку, – а то остынет.

Чай действительно умопомрачительно вкусный – с мятой, чабрецом и душицей.

Впервые за полтора года мне удается согреться. И внезапно хочется остаться на уютной кухне, где пахнет оладьями. Здесь нет ни прошлого, ни демонов, ни колдовства.

Только уютный человеческий мирок, который я когда-то так опрометчиво потеряла. Мне было бы безумно жаль утратить его снова.

Парень будто чувствует ход моих мыслей. Он берет меня за руку, словно давая понять: «Я теперь всегда буду рядом».

– Лика, я понимаю, сейчас, возможно, не самый удачный момент, – смущаясь, произносит Дрюня, когда пауза слишком затягивается. – Позади у тебя сложный разрыв, по ночам мучают кошмары и мыслями ты еще в прошлом. Но, может быть, дашь нам шанс?

Его ладонь такая большая и теплая. Напрашивается эпитет «уютная». Секунду Андрей набирается смелости и наконец задает свой главный вопрос:

– Ты готова работать над новыми отношениями?

Возможно. Но для начала мне нужно кое-что уточнить.

Хотя, судя по реакции Андрея на мой кошмар, его ответ не разочарует.

– Скажи, ты веришь в магию?

Второго колдуна я точно не переживу.

– Нет, – безапелляционно заявляет парень, скрещивая на груди руки. Тема настолько задевает, что одно упоминание о ворожбе заставляет Андрея принять возмущенный вид. – Забавно, когда ребенок фантазирует, что он Супермен или Бэтмен. Но если взрослый человек мнит себя колдуном, демонологом, жрецом вуду… да хоть повелителем единорогов, то вначале это кажется смешным, затем – немного печальным.

Думаю, Дрюня прошел главный «тест».

– Давай попробую, – улыбаюсь я.

Почему же в ушах звучит и звучит предупреждение бабы Марьи: «Не отказывайся от магии навсегда, чтобы не случилось беды!»

* * *

Я повторяю мысли Андрея: «Никакой магии нет» снова и снова – так же, как лекции, которые читают нам на психфаке.

Мозг обладает невероятной способностью находить подтверждения своей правоты. Если человек верит в колдовство – он будет видеть магию всюду. Есть совпадения, которые могут выглядеть как знаки Вселенной. Например, сны, что преследуют меня каждую ночь, хотя с первого кошмара прошел уже месяц.

В них проносятся целые жизни, но кем бы я ни была – экстравагантной колдуньей со своим магическим салоном; ученицей знахарки, шепчущей заговоры над больными; маленькой девочкой Таней… – истории заканчиваются одинаково.

Преждевременной смертью.

Иногда мне удается узнать, что происходит дальше – мать погибшей каждый раз убивается и винит себя в участи дочери. Хотя на самом деле она не могла ни на что повлиять.

Но самое удивительное – наутро я долго не могу избавиться от стойкого ощущения, что увиденное действительно когда-то случалось. Просто я успела чуточку подзабыть свое прошлое.

Конечно, если не брать в расчет самую очевидную возможность: сны – это просто сны. Присутствуют и другие странности. Вчера в метро мне вновь встретился собственный двойник.

Калька – думаю, такое прозвище ей очень подходит – тоже меня заметила: помахала рукой, которую словно змейки обвивали браслеты, и, послав воздушный поцелуй, растворилась в толпе. После нашей встречи я с трудом смогла сдержать дрожь – пришлось перед парами выпить несколько стаканов горячего чая.

Конечно, можно все как обычно списать на совпадение. Мало ли вокруг похожих бледных темноволосых девчонок в одинаковых кожаных куртках. Однако в такое сходство верится с трудом. Терзает тревога: что если мое подсознание сыграло злую шутку и происходящее – дебют психического расстройства?

Прежде чем сдаться врачам, я хочу проверить каждое объяснение. Нужно действовать как ученый. В университете твердят: любая гипотеза – всего лишь предположение, пока она не подтверждена или не опровергнута экспериментальным путем.

Что ж – у меня предостаточно возможностей для «тестов».

Каждый день я трачу минимум час, добираясь до университета на метро. Вместо того чтобы слушать музыку или читать книгу, очередную поездку можно посвятить небольшому исследованию.

Впервые за полтора года я включаю «второе зрение», как учила когда-то наставница баба Марья. Несколько секунд нет никакого эффекта. Отсутствие изменений вызывает легкую грусть и одновременно – облегчение. «Магия кажется чем-то веселым лишь в фэнтези-книгах и на экранах кинотеатров, – напоминаю себе. – Мне по душе обычный, тихий мирок».

Вот он: бабушка напротив мирно вяжет шарфик, несколько девчонок оживленно болтают, симпатичный парень-студент тыкает пальцем в планшет.

Я не успеваю как следует рассмотреть пассажиров: унылый вагон метро начинает медленно преображаться. Мир вновь сияет, будто елка перед Рождеством. Помимо ярких красок на меня обрушивается поток чужих эмоций и ощущений.

Я любуюсь на голубую ауру бабушки – от ее биополя исходит мерное спокойствие и тихая земная мудрость; внимательно изучаю рыжеватые коконы подруг – они почти сливаются, девочки общаются очень тесно и научились понимать друг друга с полувзгляда.

Силуэт студента подернут красноватым оттенком – не из-за злости или других негативных эмоций, просто бедняга не выспался, всю ночь готовился к лабораторной работе. Его мандраж ощущается, будто собственный.

Но этого мало. Я много времени провожу в библиотеке психфака и буквально недавно прочитала об одном любопытном феномене – называется синестезией. Возникает, когда мозг по ошибке одновременно задействует те участки, которые не должны работать вместе.

Например, отделы, отвечающие за восприятие звука и цвета. Так появляются люди, которые утверждают, что нота фа – желтая, а ре – голубая, умеют «видеть музыку» или «слышать картины».

Есть отдельный подвид синестезии – аурическая. При ней образ человека сопровождается световыми ощущениями. Именно так ученые объясняют то, что эзотерики называют «ясновидением». А якобы дар считывать чужие эмоции может быть работой зеркальных нейронов.

Тривиальной эмпатией.

Для уверенности в том, что мой навык – не игра разума, нужно нечто большее, чем зрительный образ или субъективные ощущения. Взгляд цепляется за студента напротив.

Прежняя Алика, которая умела испытывать чувства, ни за что бы не решилась ни на что подобное. Но я – не она, поэтому мысленно плету невидимую веревку и привязываю мальчика к себе. Он вздрагивает и поднимает выразительные оленьи глаза.

Тихо. Эксперимент еще не окончен. Следующая станция метро – моя остановка. Выхожу из вагона, не отпуская из рук «поводок». У самого выхода из метро парень меня нагоняет.

– Простите, не знаю, что со мной, – скороговоркой бормочет студент. – Но вы мне так понравились, что я в последний миг выпрыгнул из вагона. Раньше своей остановки! – мальчик не понимает, что произошло, и его мозг подбирает самое удобное объяснение: внезапно возникшая симпатия. – Девушка, как вас зовут? Можете дать свой номер?

Не могу сдержать улыбку – надеюсь, парень не примет ее на свой счет.

Пусть это было немного жестоко, но как же приятно узнать: все, чему я училась, имеет под собой реальную подоплеку. Но для того чтобы окончательно доказать себе, что я не спятила, нужно провести еще один «магический опыт».

* * *

Этот «эксперимент» я задумывала очень давно. Но откладывала его до последнего – «опыт» казался слишком сложным и неприятным. Сегодня после университета я еду не домой, а в больницу.

Здесь сонастраиваться с людьми сложнее – энергетика тяжелее, и, диагностируя чужие болезни, можно испытать симптомы пациентов на себе.

Я пристраиваюсь в самый конец очереди и начинаю разглядывать больных. Ощущения – три из десяти. Худой, сутулый мужчина обхватывает живот – внутри у него черная дыра, которая жрет человека изнутри.

Старик, чья очередь почти подошла, шаркает к кабинету, тяжело опираясь на палку. Его ноги грызут черные крысы, невидимые обычному глазу.

В черепе пухлой опрятной женщины свила гнездо огненная птица. Временами птаха вспыхивает, заставляя бедняжку тихонько постанывать и массировать наливающиеся болью виски.

Не выдержав, я поднимаюсь и дожидаюсь «своих» пациентов снаружи – на свежем воздухе. К каждому подхожу, невзначай завожу разговор, спрашиваю, что с ним. Панкреатит, артрит, хронические мигрени…

Такое списать на простое совпадение не получится. Похоже, магия действительно существует, и некто пытается «достучаться» до нерадивой колдуньи-отступницы.

Но что ему нужно и кто это – духи? При чем здесь воспоминания из прошлых жизней и откуда появился двойник?