Текст книги ""Фантастика 2025-171". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Александра Власова

Соавторы: Эмили Ли,Василий Щепетнёв,Ли Эмили
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 292 страниц)

Глава 10
Смерть

Наши дни

Девочка была симпатичной – какой ей еще можно быть в восемнадцать лет? Длинные пушистые ресницы, глаза голубые, сама стройненькая, нежная, чуть смущенная.

Короче, все при ней, помимо мозгов.

– А Витя меня любит? Любит хоть чуть-чуть? – допытывалась клиентка, всем своим существом вымаливая утвердительный ответ.

Ведьма Алика тяжело вздохнула, взглянув на расклад. Эх, ну сколько раз ей еще нужно объяснять одно и то же?

– Не-а. Вообще не любит. Даже привязанности не испытывает. Он тобой играл, как кошка мышкой, то приближался, то отдалялся вновь. Манипулировал.

Кукольные глазки девочки наполняются слезками, губы дрожат. И вот уже Алика чувствует себя злобной каргой из сказок, которая издевается над ребенком!

Ведьма с притворным равнодушием протягивает Лере упаковку бумажных платочков.

«Ты не должна им сочувствовать. Не смей проникаться ее эмоциями: чем сильней колдунья отстранена, тем лучше сможешь помочь».

– А когда… когда мой Витя вернется?

«Опять за свое… Вот дурочка! Ты вообще меня слушаешь? Я только что сказала: он тебя просто использовал».

Но ее дело – лишь разложить карты вновь.

Все то же самое!

– Мне очень жаль. Не вернется. Никогда.

Девочка больше не плачет. Вздрогнула. Побледнела.

Что она делает?

Зачем-то вынимает из ушей сережки, в которых, будто капельки росы, поблескивают бриллианты. Вкладывает в руку ведьмы.

– Больше денег у меня нет. Но есть сережки, подарок бабули. Золото и камни настоящие, можете проверить в ломбарде. Сделайте так, чтобы он вернулся. Пожалуйста.

Вот это новости. Знает ли мама, как дочь обошлась с семейной реликвией?

– Ты пытаешься заказать приворот, – смеется Алика. – Представляешь, какие будут последствия? Ты осознаешь, что хочешь сломать волю человека, привязать его к себе насильно, что…

Лера кивает.

– Я заплачу любую цену! Душу продам, если надо! Только верните его. Пожалуйста.

«Душу продать решила. О как! Да кому нужна твоя душа? Маленькая, глупая, вся дрожащая…»

Но Алика видит: девчонка любит преданно, унизительно-безотвязно, как брошенная собака.

Она терпела всё: уничтожающие шутки, пьянки, измены. Моталась по психологам в попытках «выстроить здоровые отношения», читала «мудро-женственную» литературу, которая учила девочку предугадывать желания своего мужчины и постоянно подстраиваться в попытках ему угодить.

Витя не был злодеем с прилизанными темными волосами и бархатным голосом, как ни пыталось Леркино восприятие навязать ей обратное.

Он оказался обычным, не слишком далеким парнем. Пользовался девчонкой, потому что она позволяла, и бросал, как грязную салфетку, когда Лерка надоедала, что из-за ее прилипчивости случалось достаточно быстро.

Как только девушка начинала отходить от своей безумной любви, чувствовал нехватку энергии.

Еще бы, лишиться такого самоотверженного донора!

Сам, что происходит, не осознавал. Просто у Вити возникало желание позвонить забавной, влюбленной в него по уши девочке, и он звонил. И по новому кругу!

Все это Алика видела тысячи раз. Сюжет настолько избитый, что даже не интересно.

Она взглянула на сережки – красивые. Бабушка была не лишена вкуса и очень любила внучку. Не возьмешься – девчонка побежит к кому-то другому.

И хорошо, если ее просто обдерут, пользуясь детской наивностью. Но что, если Лера нарвется не на шарлатана, а на настоящего мага, который сделает приворот?

Сколько времени пройдет, прежде чем этот Витя начнет ее бить? Пить по-черному?

Человек, каким бы он ограниченным ни был, не может не чувствовать, что его одолевают навязанные мысли и влечения. Начнет сопротивляться как умеет.

А ее Виктор не отличается изобретательностью. Сможет только так.

Да, дело дрянь.

– Возьметесь? – Голубые глаза дурочки светятся надеждой.

– Возьмусь-возьмусь, – бормочет Алика. Врать клиентам нехорошо, не врать – еще хуже. Ведьма она, в конце концов, или нет?

– Пожалуйста, сделайте так, чтобы у нас все было хорошо!

Алика берет нож и отточенным движением разрубает паразитическую связь. У нее не получается назвать «любовью» этот психоэмоциональный канат, заставляющий двух совершенно чужих людей постоянно ранить друг друга. Лера морщится – конец отношений всегда маленькая смерть.

Была бы там любовь, сейчас Лере было бы гораздо больнее. Но девочка пока этого не понимает.

Я выполнила твой запрос. Сделала так, чтобы у вас было все хорошо. Только по отдельности.

– Готово, – говорит Алика.

Как только Виктор почует: канал, ведущий к донору, оборвался – сразу прибежит. А Лерка подумает, что приворот сработал. Только будет ли ей теперь такой Витя нужен – большой вопрос. Алика надеялась, что нет.

Когда-то очень давно, лет десять назад, она постучалась к колдунье.

За окном так же, как и сегодня, бушевала метель, а Алику душили слезы – горячие, жгучие. Ведьма сделала остуду, позже призналась: обычный обрыв привязок не помог.

Алика до сих пор помнит: там, где нежным цветком жила любовь (или то, что она считала любовью), остался лишь кладбищенский холод.

Если бы ей сказали, что внутри нее идет снег, девушка бы поверила. Она чувствовала себя очень странно – будто сделала аборт. Но боли там больше не было.

Алика сих пор не знает, правильно ли та колдунья поступила, убив ее первые чувства. «А я? Надеюсь, я сделала правильно?»

– Спасибо, мне прямо полегче, – защебетала Лера, вернув Алику назад, в ее кабинет. – И плакать совсем расхотелось. А насчет Вити не знаю. Позвонит – хорошо, не позвонит…

– Он позвонит, – заверила ее ведьма, поспешно спровадив девочку за дверь.

После приема Алика чувствует себя усталой. Кажется, в чае присутствует едва различимая горчинка, хотя колдунья не добавляла ни гвоздику, ни можжевельник.

Ну а пока Алика смотрит в окно на хрупкую фигурку девчушки, читает ее будущее и улыбается.

«Фиг бы ты поступила в художку, если бы с этим Витьком осталась. Был бы только вечно пьяный жестокий муж с поломанной психикой и его затравленная прислужница, в двадцать лет уже уставшая от жизни. А выставок картин не было бы. И того парня, Егора, не встретила бы, слышишь? Познакомитесь через пару лет!»

Но девочка слышала только ветер, ласкающий ее волосы. Он принес первые запахи весны – талой воды и подснежников.

А сережки Алика оставила. Пригодятся. Через много-много-много лет внучке подарит. «Надеюсь, когда влюбится, она принесет их к правильной ведьме, – грустно улыбнулась колдунья. – Очень надеюсь…»

Пять лет назад

Алика

Я беззвучно плачу все время – когда иду в школу, возвращаюсь домой или стою в очереди в супермаркете. Внешне я продолжаю улыбаться, что-то отвечать людям, если ко мне обращаются, делать домашние задания и даже нахожу силы посещать занятия бабы Марьи.

Но чем бы я ни занималась, внутри меня постоянно катятся слезы, прожигая все, будто яд.

В голове постоянно крутится: «Если бы…» Если бы я не решилась на тот заведомо провальный ритуал, все бы было иначе! Кем я себя возомнила?!

Надо было брать парня за шкирку и тащить к сильному практику. Оказывается, для чистки было достаточно согласия его старшего кровника – почему я об этом не знала?!

Нужно было броситься к матери Эрика и все объяснить. Любая мама, какой бы никудышной она ни была, зная, что ее ребенок в беде, дала бы согласие на то, чтобы его спасти! Если бы…

Баба Марья сто раз объяснила, что в случившемся не было ни моей вины, ни ответственности.

Эрик был предупрежден, чем может закончиться подселение. Впустить в себя тварь – был его осознанный выбор, и ни его девушка, ни кто-то иной не могли ничего изменить.

Я кивала. Не потому, что согласна: сил на споры совсем не осталось.

Как оказалось, страшные слова Лизы не означали физическую смерть. Но порой кажется, да простят меня боги, лучше бы он погиб.

Ежедневно я вижу фигуру Эрика – он по-прежнему ходит в школу.

У этого создания куртка моего бывшего парня, его рюкзак и тело, но Эрика там больше нет. Изменилось всё: мимика, походка, даже взгляд и запах.

Это случилось не из-за моих ударов. Парня полностью вытеснил «помощник», так что от личности ничего не осталось.

В эзотерике такое существо называется симбионтом и встречается настолько редко, что многие маги не верят в их существование.

Я когда-то тоже не верила.

А сегодня мы столкнулись нос к носу в магазине. Тварь меня заметила, глумливо улыбнулась и победно прошествовала мимо.

Несмотря на то что я выжила в больнице и, как тогда казалось, одержала победу, на самом деле выиграл он. Демон дает мне это понять по издевательской ухмылке и высокомерному взгляду сверху вниз.

Эта встреча произвела на меня сильное впечатление – уже три часа я сижу в комнате, обхватив руками колени, тупо пялюсь в потолок и, кажется, начинаю не на шутку пугать маму.

На самом деле я «просматриваю», как демон одерживает верх над Эриком снова и снова.

…Бес в ярости из-за нашего неуклюжего ритуала. Он пытается заставить Эрика навесить на меня порчу.

– Ни за что! – жестко чеканит парень, и его глаза светятся решимостью, на которую, как демону казалось, вечно покорный «хозяин» уже не способен.

– Да ладно? – «Помощник» смотрит на Эрика со снисходительным раздражением, как на бестолкового щенка, который вдруг перестал поддаваться дрессуре.

Сначала дух пытается его подкупить. (Одно воздействие, и я отстану на целую неделю или на месяц. Хочешь?)

Затем навязать Эрику компромисс: нам не обязательно ее убивать, достаточно хорошенько проучить!

Как только Алика поймет свою ошибку, запросит пощады и приползет назад, я сниму порчу, обещаю!

Когда и это не дало желаемого результата, тварь попыталась разжечь в Эрике ярость.

– То, как она беспринципно бросила тебя, нельзя оставлять безнаказанным, – вкрадчиво шептал демон день и ночь, – не будь таким тряпкой! Эта предательница вот-вот на нас нападет! Неужели ты не сделаешь ничего, чтобы постоять за себя?!

Ничего не сработало.

Тогда до «помощника» начало медленно доходить. Легко управляемая марионетка внезапно вырвалась из-под контроля, обрела собственный голос и разум.

– А может, – дух подозрительно прищурился, – ты и сам не прочь от меня избавиться?

– А что, если так?! – с вызовом спросил Эрик.

И эта фраза стоила юному магу жизни.

Перемена в «помощнике» произошла мгновенно.

Раньше бес представал перед Эриком в виде развязного хулигана, отпугивающего броней из агрессии и нахальства, но внутри заботливого и совсем не злого.

Эрик привык думать о духе как о старшем брате, который всегда готов за него постоять.

Но это была лишь личина, за который все время скрывается существо, больше напоминающее хищного зверя, чем человека, голодного, разъяренного, притом изворотливого и злого.

Бес сбросил старый облик дракона как надоевший костюм и надел другую, более устрашающую и безобразную маску: с удлиненным языком, с которого капает слюна, светло-серой кожей, струпьями свисающей с тела, и рогами, упирающимися в потолок.

Он был такой огромный, что занимал почти все пространство в комнате. Тварь угрожающе зарычала и предупреждающе выпустила клыки.

Только тогда Эрик полностью осознал: его собственные интересы, как и наше счастье, «помощнику» просто по барабану.

И от этого стало так горько, так обидно, что маг едва удержался, чтобы не разреветься как ребенок. События последнего полугодия предстали вдруг в новом ужасном свете.

Парень наносил один магический удар за другим, ни разу не усомнившись в собственной правоте. Чуть не лишил жизни одноклассника, который когда-то посмеялся над его старой ободранной курткой.

Чуть не убил незнакомую девушку Катю.

«И это я считал справедливым?» – зрачки Эрика расширились.

Парень до последнего момента считал себя одаренным и сильным магом, который подчинил духа, чтобы построить – хотя бы вокруг себя – лучший мир.

Оказалось, он нес только боль всем вокруг.

Но этого больше не повторится. Не с ней.

…Демон устроил Эрику ад на земле. В ход шло всё: игра на потаенных страхах, шантаж, угрозы.

Но парень не сдавался, даже когда его тело корчилось от боли, а в соседней комнате пьяный отец снова и снова поднимал руку на мать.

– Если ты останешься без моей защиты, так будет проходить каждый день. Тебя сожрут одноклассники и дворовые парни, отец не оставит на тебе живого места! Но одно слово, и все это закончится, – ласково улыбнулся дух Эрику, как непутевому младшему брату.

Но Эрик шептал «Нет, нет, нет» и еще раз «нет» на предложение причинить боль любимой.

Лучшая часть его личности бунтовала против того, что делал бес, бунтовала уже давно, не давая Эрику окончательно погрязнуть во тьме, и сейчас все недовольство, все застоявшееся возмущение вырывалось наружу.

Они боролись три дня – Эрик держался стойко, но демон использовал весь арсенал, испытанный на более опытных и могущественных колдунах…

К моменту, когда я шла с ритуала, «помощник» сломал Эрика, полностью перехватив контроль над телом.

Баба Марья говорит, от Эрика ничего не осталось. Его можно считать мертвым.

Тварь проживет в этом теле несколько лет, потом организм начнет сопротивляться с помощью неизлечимых заболеваний, и душа Эрика наконец-то обретет долгожданный покой.

Но в учебниках по психологии и психиатрии пишут, что даже в самых запущенных случаях, когда пациент теряет человеческий облик, где-то в подкорках сознания, будто в клетке, сидит прежняя личность и молит о помощи.

Главная задача врача – до этой личности достучаться.

Может быть, с одержимостью работает так же?

– Не работает! – раздается над ухом, и я вижу перед собой бледную физиономию Лизы.

Странно, я не слышала, как ведьмочка вошла.

Скорее всего, мама открыла дверь или я забыла запереть ее на замок. В последнее время я все чаще выпадаю из реальности и не слежу за тем, что происходит вокруг.

– Мазохистка! Оттого что ты просмотришь это пятьсот тысяч раз, ничего не изменится. Учись принимать поражения. Раз выбрала магический путь, их будет немало. Ты ела? – строго спрашивает подруга.

Лиза, видимо, решила стать моей второй матерью.

Она кормит меня, если видит, что еда в холодильнике не тронута, заставляет принимать таблетки, которые прописал врач.

Как будто это имеет какое-то значение.

– Не ела, – тяжело вздыхает подруга, и через десять минут передо мной приземляется тарелка домашних пельменей. – Баба Марья сама налепила.

– Я не голодная.

– Ага, именно поэтому за последнюю неделю ты похудела на пять килограммов, – огрызается ведьма. – Анорексичка! Продолжишь – у тебя начнут выпадать волосы, затем зубы.

Я начинаю есть только ради того, чтобы Лиза отстала.

После ее ухода можно вызвать рвоту – наслаждаться едой, когда Эрика больше нет, кажется мне немыслимым преступлением.

Подруга снова вздыхает. Садится напротив. Сейчас она выглядит совсем не так, как раньше, – темные круги под глазами, ни грамма косметики.

– Ты можешь заниматься самобичеванием сколько душе угодно. Но я лично не считаю, что ты сделала что-то неправильно: на тебя напали, ты дала отпор. Я бы на твоем месте поступила точно так же. – В глазах молодой ведьмы мелькает знакомое мне жесткое выражение.

Как только первые слезы по бывшему другу прошли, Лиза вновь начала смотреть на жизнь с привычного ракурса разумного эгоизма.

– Посмотри на ваши отношения: это была не любовь. Эрик запрещал тебе общаться с друзьями, угрожал, использовал как «кормушку» для твари, оставил наедине с бесом в конце концов! Только представь, что тот мог с тобой сотворить. Подумай вот о чем: может, это даже хорошо, что все так обернулось, а? Теперь ты свободна!

Я знаю, подруга пытается поддержать. Но каждое слово Лизы, будто умело направленный дротик, летит прямо в сердце.

Хочется тряхнуть ее за плечи и закричать: «Не смей говорить о нем плохо! Не смей! Хотя бы сейчас!» Или вылить горячий бульон прямо на голову лучшей подруги.

Вместо этого я продолжаю жевать.

– Он предал тебя в тот миг, когда решился на ритуал, – продолжает капать на мозг ведьмочка. – Мы не можем помочь Эрику. Но ты сейчас не меньше нуждаешься в поддержке. Ты похудела так, что на заднице не держатся ни одни джинсы! На тебе лица нет! Позволь помочь тебе!

Я позволяю. Может, потому, что подруга говорит с той же интонацией, что и я, когда надеялась спасти Эрика. Может, потому, что мне уже все равно.

Лиза звонит бабушке, договаривается о проведении какого-то ритуала. До меня даже не сразу доходит какого. Путь к дому бабы Марьи проходит как в тумане, и вот я сижу напротив наставницы.

– Согласна ли ты оборвать эту связь? – спрашивает колдунья, не сводя с меня печальных проницательных глаз.

Киваю.

Оточенным движением Марья перерубает канал, ведущий от меня к Эрику. Вернее, к тому, что от него осталось. Колдунья критично осматривает свою работу. Морщится – видимо, Марья осталась не слишком довольна результатом. И начинает делать остуду.

– Пусть сердце не страдает, душа памяти не знает… – Знакомые слова заговора льются и льются, унося в даль всю нежность, вину и печаль.

С каждой секундой боль затихает, а на ее место приходит ледяное спокойствие. Кажется, если сейчас по миру промчатся всадники Апокалипсиса, я лишь равнодушно пожму плечами.

Под конец ритуала вдруг вспоминаю, что мне нечем заплатить бабе Марье. Моих жалких карманных денег навряд ли хватит на услуги такой опытной колдуньи.

– Вот это. Я возьму их, – указывает Марья на серебряные сережки.

Заевший замок в этот раз расстегивается совсем легко. Я кладу украшение в морщинистую руку старой ворожеи.

Серьги переливаются и сияют – несколько секунд мы любуемся на них. Как странно видеть в этих сережках не символ любви, а просто красивую вещь.

Если бы кто-то сказал, что внутри меня идет снег, я бы поверила. Но боли там больше нет.

Лиза провожает меня до дома, говорит, ощущение холода отпустит, оно временное. Она тоже однажды через это прошла. Подруга хочет поделиться какой-то сокровенной историей, но я быстро прощаюсь.

Меньше всего сейчас хочется слышать о чужих ошибках.

Вечер я провожу как обычно: делаю уроки, затем выкидываю остывший ужин так, чтобы этого не заметила мама, и ложусь спать.

Меня будят собственные слезы – горячие, жгучие. Перед глазами вновь стоит лицо Эрика.

Чувство вины наваливается сверху, прижимает к кровати и, кажется, вот-вот раздавит. «Прости меня, прости, прости! – шепчу я, зарываясь носом в подушку. – Прости!»

Я не сомневаюсь в профессионализме бабы Марьи. Токсичный канал и зависимость между людьми действительно легко убрать с помощью ритуала. Но я не хочу называть все, что было между нами, «токсичным каналом» и «зависимостью».

Возможно, я могла бы идти дальше – забыть все былое, вычеркнув Эрика из сознания.

Сделать так, чтобы «душа не страдала, сердце памяти не знало», притвориться, будто не было ни первых неловких поцелуев, ни разговоров до утра, ни признаний и клятв.

Возможно, так правильнее и мудрее.

Но, глядя на то, как звездное небо за окном сменяется молочным рассветом, я понимаю, что я НЕ ХОЧУ, чтобы перестало болеть, и не желаю ничего забывать.

Пусть любовь прошла, но, пока мы были вместе, между нами образовалось нечто большее: все, чем мы могли бы стать, но не стали, незаконченные разговоры, непрожитые вероятности будущего и горы воспоминаний – и тех, от которых кровь стынет в жилах, и тех, что заставляют меня сиять.

На следующий день после школы меня встречает Лиза. Подруга выглядит мрачной и виноватой.

– Бабушка сказала: воздействие не сработало. Здесь нужно твое волевое усилие, но ты только сопротивляешься. Она попросила передать это, – в мою ладонь опускаются серебряные сережки.

Пока я возвращаюсь домой, в голове роятся новые полубезумные идеи.

Да, в прошлый раз победить демона не удалось, но тогда я не подготовилась. Втянула в это начинающих магов, была ослеплена яростью. Отнеслась к ритуалу как к страшной игре.

Сейчас у меня, как ни странно, меньше шансов «все испортить», ведь Эрик практически умер, хуже ему стать просто не может.

Когда демон проник в мой сон, он обмолвился, что не убил меня сразу лишь потому, что видел, как мы заключим договор. Сущности могут лукавить и недоговаривать, но никогда не врут.

Значит, с ним возможно договориться!

Мозг лихорадочно вспоминает все, что мне известно о бесах и конкретно о твари, поселившейся в Эрике.

Меня догоняет дворовая собака, преданно заглядывает в глаза.

«Зачем ты столько делаешь для него?» – говорит ее усталый взгляд. Я чувствую – этот вопрос хотят задать мои духи.

– Не для него.

Если я оставлю все так, то не смогу спокойно спать и есть, не смогу влюбиться в другого, не чувствуя себя предательницей, снова радоваться дружбе с ребятами и занятиям магией.

Я не допущу, чтобы эта история закончилась так ужасно.

И сделаю это для себя.

– Никита, привет.

– Привет. – В голосе друга не слышно радости.

– Кажется, мне снова нужна помощь!

– Опять? – Сатанист начинает закипать. – Знаешь что, Лика. Прежде чем ты попросишь о чем-либо, я хочу тебе кое-что показать. Подъезжай прямо сейчас, скидываю адрес.

«И как это понимать?» Но Никита уже кладет трубку. В ту же минуту мне приходит эсэмэс. Сердце наполняется тревожным предчувствием, но я отправляюсь к указанному месту.

К моему удивлению, оно оказывается психиатрическим диспансером.

Никита так изменился, что я его не сразу узнала, – сатанист осунулся, похудел и помрачнел.

Парень выглядит как человек, перенесший тяжелую болезнь.

– Ну что, пришла? – недобро усмехается сатанист вместо привычных объятий. – Пойдем. – Демонолог заходит в больницу.

Линолеум почти истерт, грязновато-голубые стены кажутся серыми. Здесь все пропитано болезнью, страхом и безнадежностью.

В холле беснуются мерзкие сущности, которые пожирают эту «питательную» смесь. Чтобы сохранить хотя бы видимость самообладания и не стать одной из пациенток, я приглушаю видение.

Нас пытаются не пустить в приемный покой, но парень сует медсестре несколько мятых бумажек, и женщина покорно провожает нас в палату.

Там лежит… Леха. Его лицо кажется серым на фоне огромной белоснежной подушки.

Белосветник не в смирительной рубашке, как психи в фильмах, не дергается и не дерется. Только взгляд парня потух и безвольно устремлен в пустоту.

Как мало общего с тем любознательным ботаником, которого я знала!

Никита едва заметно шевелит губами. Медсестра виновато улыбается и вспоминает, что ей нужно отнести заведующей какую-то бумажку.

Вообще-то ей не положено отходить, но сила заговора оказывается сильнее табу.

– Я вернусь через минуту.

– Что это с ним стряслось? – шепчу я, как только дверь за ней закрывается.

– То же, что и со всеми нами, – огрызается Никита. – Или ты думаешь, обратка прилетела только тебе?

Он усаживается на больничную кровать и начинает рассказ непривычно глухим голосом.

На следующий день после ритуала все почувствовали себя плохо, только, в отличие от меня, к парням на помощь не подоспела добрая наставница.

И со всем ужасом магам пришлось справляться самостоятельно.

Никита едва не умер. Вначале подумал, что заболел: все время лихорадило, и по утрам ощущалась легкая слабость. Решил, может быть, цапнул вирусняк, у них в школе как раз была острая эпидемия гриппа.

Когда к другим симптомам подключился кашель, демонолог снова не удивился. Но сколько бы ни пил лекарств, казалось, проклятое кхеканье только усиливается. После того как сатанист чуть не задохнулся во время очередного приступа, он записался к врачу.

Но в ночь перед приемом Никита проснулся от резкой нехватки кислорода.

Парень открыл глаза и увидел, что над ним склонилась темная безликая фигура и давит, давит руками на шею.

Он не мог пошевелиться, не мог вспомнить ни слова из защитных заклинаний или, на худой конец, самую простенькую молитву.

Парень хотел закричать, позвать на помощь, но крик замер внутри. Эта тварь вытягивала из него не только воздух, но, казалось, и саму жизнь.

Тело стало вялым и безвольным, каждая новая потуга вырваться, отвоевать себе драгоценный глоток кислорода становилась слабее и тише. Потемнело в глазах, он начал терять сознание и уже решил, что это конец.

Никиту отпустили только после того, как парень успел мысленно попрощаться со всеми родными.

Наутро юный маг с трудом смог подняться – сатанист был выжат, как пустой тюбик с зубной пастой. Но Никита нашел в себе силы и записался на прием к опытному колдуну.

Оказалось, прилетела обратка за то, что пытался навредить чужому помощнику.

Самое обидное, с магической точки зрения бес абсолютно прав. На него напали – он дал «сдачи». Пришлось потратить кучу денег на чистку, восстановление и защиту. Все, что откладывал в течение года на новую приставку, отдал! Но сатанист считает, дешево отделался: жизнь, конечно, дороже!

Лехе пришлось еще хуже. Несмотря на то, что он сбежал с ритуала и на белосветника пришелся не самый мощный удар – демон лишь несколько раз попугал парня во снах, – его психика безвозвратно пошатнулась.

Лехе ставят невроз, но это только потому, что Никита с Лизой подмагичили. Реальный диагноз испортил бы парню всю дальнейшую жизнь.

Взгляд Лехи наконец фокусируется на мне, и в нем появляется нечеловеческий ужас.

– Алика, это ты?! Из-за тебя на меня нападал демон! – Парень мечется по кровати, затем начинает рыдать и отползает на самый край. – Если он узнает, что я говорил с тобой, он рассердится! Зачем ты привел ее? Пусть уходит.

– Тихо, тихо, – в голосе сатаниста звучит непривычная для него мягкость. – Все хорошо. Мы поставили тебе мощную защиту, помнишь? Никто тебя больше не потревожит.

Глаза юноши нервно бегают. Затем он собирается с силами и неуверенно кивает.

Никита читает целительный заговор, Леха перестает плакать и постепенно успокаивается. Приходит медсестра, просит нас выйти за дверь – время уколов. Когда мы возвращаемся, бывший маг уже крепко спит.

Несколько секунд я потрясенно молчу.

– И это с ним навсегда?

– Не знаю, – хмурится демонолог. – Мы с Лизой его почистили, поставили защиту. Теперь постепенно восстанавливаем расшатанную психику: травки, рунные ставы, заговоры… Отдохнет, полежит несколько месяцев в клинике, может быть, оклемается. – Не знаю, кого в этом сатанист пытается убедить, меня или самого себя. – Но к магии Леха больше не вернется. Он решил это сразу после того ритуала, еще до болезни. Алика, ты понимаешь, что мы рисковали собой, помогая тебе? А ты позвонила, когда тебе снова что-то понадобилось. – Глаза друга наполняются горечью. – Даже не попыталась узнать, как у нас дела. Живы ли мы вообще.

В сердце впивается острый коготь вины. Хочется исчезнуть, убежать, раствориться! Никита заводится все сильнее.

– Тебя волнует только Эрик. Эрик то, Эрик сё, Эрику вечно нужна помощь, он постоянно жертва, – распаляется парень. – Хотя он сам решил подселить в себя беса. Какому нормальному человеку такое вообще может взбрести в голову?! А ты ничего не видишь, кроме своей безумной любви.

Из глаз текут слезы. При мысли о том, насколько бездумно и легкомысленно я подвергала друзей опасности, становится по-настоящему жутко.

– Ну же, – голос Никиты меняется, – Алика, перестань. Лика… ты же не знала, что все обернется именно так. Ну что ты!

Сатанист неуклюже обнимает меня, как маленькую девочку, и выводит из этого страшного места.

– Что у тебя опять стряслось? Может, зайдешь?

Комната Никиты напоминает берлогу медведя, здесь все очень большое, но в то же время очень удобное.

Два огромных мягких кресла, массивный дубовый стол, даже кружки с чаем кажутся крупнее обычной человеческой посуды.

– Прости, что сорвался на тебе. В последние дни я сам не свой. Лиза предупреждала, что тебе сейчас тоже несладко.

Щеки пылают. Хочется сказать так много, но получается выдавить лишь одно:

– Я так виновата перед вами!

– Брось. Это сделал демон. Не ты. И потом, мы сами согласились помочь. Тебя потряхивает. Замерзла? – Никита укутывает меня пледом. После этого нехитрого дружеского жеста мне становится немного легче.

Я начинаю верить в то, что все еще можно исправить.

– Так с чем тебе нужна помощь на этот раз? Ты решила поменять законы Вселенной? Спуститься в ад и устроить там революцию? – Никита пытается шутить, но получается совсем не смешно.

Кажется, своими безумными идеями я всех изрядно достала.

– Расскажи мне еще раз все, что тебе известно о бесах и демонах.

Мельком бросаю взгляд на книжную полку. Она заставлена трудами по демонологии, искусству чернокнижия, темным ритуалам…

– Алика, – хмурится парень. – «Обряд экзорцизма» ничему тебя не научил? Хочешь добавки?

– Нет, конечно, что ты.

Никита говорил, что раскусит любую ложь в два счета. Сейчас проверим!

– Понимаешь, – проникновенно начинаю я. – Моя наставница ведьма Марья говорит: все, через что мы проходим, – это уроки. И пока не разберешься в случившемся, «предмет» не усвоен. Событие будет повторяться снова и снова!

– Алика… твоя рана еще слишком свежа. Не лучше ли повременить с самоанализом? – недоверчиво щурится друг.

В одной из книг по психологии я читала, что лучший способ ввести человека в заблуждение – сказать правду. Вернее, ту ее часть, которая понравится собеседнику.

– Не хочу, чтобы это случилось с кем-то еще! – совершенно искренне отвечаю я.

Никита

Надеюсь, она ничего не затевает? Алика склонна к самокопанию. Начать в сотый раз расчесывать еще не зажившую рану вполне в ее стиле.

Но мне не верится, что, получив знания, она не захочет их применить.

Откажешь – пойдет к кому-то другому. Все, что я могу сделать, – это сгустить краски. Подать информацию так, чтобы только форменный псих решил ею воспользоваться.

Алика

Взгляд Никиты теплеет:

– Ну, если мои знания помогут тебе успокоиться, я с удовольствием расскажу. Что именно тебя интересует? Что им приносят в качестве откупа? Какими эмоциями питаются?

– Всё!

Глаза демонолога загораются. Слушать Никиту интересно – видно, что человек говорит о том, в чем разбирается.

Парень рассказывает, какие дары темные силы предпочитают в качестве откупа и что приносить категорически нежелательно, какие знаки подскажут, что подношение принято, а какие, что лучше не беспокоить духов вновь, если жизнь дорога.

И, конечно, через каждое предложение демонолог уточняет, насколько все это опасно.

Я едва борюсь с желанием включить диктофон или начать записывать информацию хотя бы в заметки на телефоне.

Но если я сделаю так, друг что-нибудь заподозрит.

Особенно меня интересуют случаи, когда людям удавалось избавиться от сущности без ритуала экзорцизма.

– Считается, что человек с сильной волей может и самостоятельно отделаться от твари, – нехотя признается Никита, – для этого ему нужно перестать излучать те эмоции, которыми она питается. Вести здоровый образ жизни, заняться спортом, не поддаваться на провокации. Но ты же понимаешь, что в случае с Эриком это уже невозможно?