Текст книги ""Фантастика 2025-171". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Глава 12

Сегодня был последний день активной подготовки к предстоящему наступлению. Выход Чонсок запланировал через три дня – оставшиеся дни люди посвятят отдыху и общению с родными. Часть магов уйдет раньше других в Дэйлор, чтобы сопроводить армию Аркуэна – относительно безопасный проход для армии эльфов был организован, но подстраховка была не лишней.

Поэтому Лайя не могла не прийти на финальную тренировку магов: ей нравилось смотреть на слаженную работу стихий.

За стенами ровными рядами выстроились мужчины и женщины с даром и замерли в ожидании сигнала Фенриса, который стоял впереди всех посередине.

– Я успел? – запыхавшись проговорил подбежавший Лукас.

Лайя шикнула на него и подвинулась. Они оба замерли, волнуясь и предвкушая яркое зрелище.

На поле были раскиданы специально заготовленные чучела и тряпки, которые выполняли роль противника. Фенрис вскинул руку, подавая условный знак. Синхронное движение рук магов воздуха и порыв ветра невысоко подбросил чучела и тряпки вверх, через секунды маги воды отправили ледяные стрелы вдаль. Лайя в красках представляла, как это будет на поле боя. Маги воздуха поднимут вверх первые ряды противника, а маги воды снесут идущих следом. Так, за секунды, можно уничтожить большое число врагов.

Фенрис снова поднял руку, складывая пальцами другую фигуру, и маги воды выпустили ледяные стрелы вдаль, а уже через доли секунд небо взорвалось от многочисленных маленьких вспышек молний. И эти молнии ударяли в летящие стрелы и дробили их на осколки и смертоносные иглы. Представить, как эти осколки вопьются в живые тела, не составляло труда. Стало жутко. Собственная фантазия сыграла против неё – Лайя отвернулась, хоть на поле ничего не происходило.

Лукас же восхищенно выдохнул, завистливо наблюдая за величием боевой магии.

Были ещё сочетания огненной магии и магии воздуха. Где сила ветра в сотни раз увеличивала возможности огня. Только использовать разрушительную силу приходилось очень осторожно и сдержанно. Полноценной тренировки, даже с подстраховкой магии воды, никто не рисковал проводить.

Маги земли могли работать в любых сочетаниях. Дрожь земли, от которой падали ближайшие противники, открывала дорогу для убийственной магии воздуха, огня или воды. Тугие корни, похожие на толстые канаты, призванные магами земли могли нанести вред и сами по себе, раздавливая кости человека, но и могли быть препятствием для врагов на пути к союзникам. Были в арсенале у этих магов и каменные шипы, и ядовитые лианы, и много ещё интересных даров природы, как для защиты, так и для атаки.

После короткого перерыва Фенрис и небольшая часть магов, в основном водной и земной стихии, стали тренироваться отдельно от остальных. Лайя уже знала, что эта группа пойдет в тыл врага, засевшего в Налии. А магами огня и воздуха сейчас руководил Маркус. Маги духа, подобно Лукасу, в тренировках не нуждались, да и никто добровольно не согласился бы, чтобы его волей управляли, поэтому они праздно сидели в стороне на земле и, тихо переговариваясь, смотрели на тренировку остальных.

Неожиданно земля мелко задрожала, но не от магии, а от топота множества серых лап.

– Колокол! – закричала Лайя, и Лукас бросился к нему.

Изима наполнилась движением, а маги за стеной бросились к воротам, собираясь укрыться за стенами. Громкий возглас Фенриса остановил их, приводя в чувства и гася первую волну паники. Он дал знак построиться. И уже через несколько торопливых секунд все выстроились в нужный, отрепетированный десятками тренировок, строй.

Монстров было не так много, как прошлые разы. Точнее, по сравнению с несущей смерть массой, сейчас это было вполне посильная даже для обычных людей задача. Всё-таки уничтожение гнезд монстров и регулярные ночные зачистки сыграли свою роль.

Но хоть опасность, на первый взгляд, была невелика, это была опасность. Лайя с замиранием дыхания следила, как ранее тренировочный бой превращается в настоящий. Как по сигналу Фенриса и Маркуса магия несла смерть монстрам и дарила возможность жить людям. Жизнь во благо остальных. Девиз Башни в действии.

Бойцы Изимы, как и сама Лайя, с ужасом и в то же время с восхищением смотрели, как слаженная работа четырех стихий сносила поток монстров. Главной сложностью было – не дать наргсам взять защищающихся в кольцо. Лоран тронула дочь за руку, давая понять, что рядом. Лайя указала на правый край, куда смещалась часть монстров, явно собираясь обойти магов. Ведьма кивнула, и по сигналу они синхронно создали заклинание, которое очертило на земле линию и не давало приблизиться к людям.

Твари принялись злобно бросаться на невидимую преграду. Полетели стрелы. Лайя мимолетно обернулась. Честер подмигнул ей и снова отправил в путь смертоносное оперение древка, метко попадая монстру в глаз. Лайя хмыкнула в ответ и, не переставая на него смотреть, вскинула свой лук. Стрела, выпущенная наугад, попала в цель: наргс упал замертво. О том, что она сжульничала и помогла себе магией, говорить не стала. Впрочем, Честер не зря был солдатом Инквизиции: о её трюке догадался и показательно осуждающе покачал головой. А дальше они уже сосредоточились на монстрах.

Лайя могла бы использовать свою ведьмовскую силу, но она так долго не стреляла из лука, что отказать себе в удовольствии не смогла. Какое это было всё-таки забытое наслаждение…

Ладонь чувствовала под собой тепло дерева, его живую, неровную текстуру, а пальцы другой руки коснулись тетивы. Легкое сопротивление, натяжение. Окружающие звуки, как и мысли в голове, затихли, уступая место единственному абсолютному фокусу. Не выстрел. Освобождение. И цель, которая точно будет достигнута. А следом – мимолетная радость контроля, единения, силы и невероятной свободы. И новый виток…

Ещё одно заклинание светлой ведьмы.

Ещё стрелы.

Ещё отработанные комбинации смертоносной магии стихий.

Огромный ледяной щит на несколько секунд задержал новую волну тварей и дал время магам перегруппироваться. Первые ряды атакующих людей, израсходовав свой магический резерв, ушли за спину своих сослуживцев. На их место вышли те, кто до этого мгновения лишь подстраховывал.

Мощные, слаженные залпы.

Головокружительная смесь озона, паленой плоти, крови.

И наступившая следом тишина, прерываемая тяжелым дыханием людей.

А потом минута на понимание, что всё закончилось слишком быстро сокрушительной победой.

Маги, привыкшие сражаться с монстрами, к своей победе отнеслись ровно, просто устало направились в город, а люди Изимы громко закричали, радуясь и одновременно не веря своим глазам: монстры не смогли приблизиться к стенам и ничего не повредили, никого не ранили…

Фенрис был доволен и не скрывал этого. Чонсок, который ждал его возвращения, широко улыбался.

– Мы готовы, – сказал ему Фенрис.

Чонсок в порыве чувств сжал его плечо, Фенрис ответил дружеским похлопыванием по спине.

Лайя с улыбкой и гордостью смотрела на обоих.

– Давид подаст на нас жалобу Правителю Лим за нерациональное использование стрел, – иронично сказал Честер, останавливаясь возле неё.

– А кто ему расскажет о нерациональности? – Лайя скосила на лучника хитрый взгляд и приподняла одну бровь.

Честер одобрительно хмыкнул и добавил:

– Ладно, ведьма, в Башне я знаю одно место… там много оружия… Не только стрел наберем. Но и лук тебе приличный раздобудем.

– Мой неприличный лук стреляет лучше твоего приличного.

– А если не жульничать?

– А если стрелу в глаз получить?

Честер засмеялся и подмигнул:

– Люблю властных и сильных женщин.

Почувствовав на себе тяжелый, замораживающий нутро взгляд синих глаз эльфа, который каким-то непостижимым образом, стоя внизу, услышал его разговор с ведьмой наверху, Честер добавил:

– Но ты к ним не относишься. – И набросив на лицо невозмутимость, пряча ехидную ухмылку и веселье в глазах, направился к лестнице, чтобы спуститься со стены.

Переход был резким, но когда Лайя поняла причину, то громко захохотала. Показавшаяся Тэруми махнула ей рукой, подзывая, и Лайя пошла к лестнице, собираясь узнать, что могло ещё случиться…

* * *

День завершился праздничным ужином, вот только настроение у всех было совсем не праздничное. Предстоящая дорога пугала всех, просто кто-то об этом открыто говорил, а кто-то храбрился и пытался через юмор отогнать от себя смерть. Конечно, ни про какие танцы на празднике речи не шло. Все тихо переговаривались и ели шедевры кулинарии, которые смогли изобрести из того, что было, кухарки Беаты.

Аппетита толком не было, но Лайя заставляла себя есть. Глаза отрешенно скользили по знакомым лицам и невольно старались запомнить каждого. Ведь неизвестно, кто из них вернуться не сможет. Неожиданно она поняла, что очень многие были дороги ей. Вспыльчивый, но надежный, родной Аларик, мама, весельчак Давид, мудрый Ирвин, всезнайка Лукас, лукавый Честер, Дарий… А ещё колкая Кларис, ворчливая Беата, вечно недовольная и громогласная Катрин… И… Она почти всех знала по именам… С кем-то стояла в дозоре, с кем-то лечила ранения людей, с кем-то возилась на кухне, с кем-то сражалась рядом, с кем-то работала в поле…

– Эй, ведьмочка! – Тэруми потянулась через стол и сжала её руки. – Всё будет хорошо!

– Я знаю, – выдавила из себя улыбку Лайя, пытаясь сбросить охватившую её тревогу. Хотя она догадывалась, что это было не только её состояние, что где-то далеко её сестры бояться и их состояние передается отголосками и ей.

– Ты лучше скажи, Инквизитора видела?

Чонсок и Фенрис тоже невольно стали искать глазами леди Ивори. Лайя хоть и очень плохо относилась к ней, но не улыбнуться не могла. Леди Ивори так сильно изменилась, что даже не верилось, что это всё та же женщина, которая раньше призраком ходила по городу. Сейчас от неё исходил такой свет, такая легкость и наполненность, что неосознанно хотелось коснуться. Она притягивала взгляды. Теперь её необычная внешность стала украшением и ещё одним магнитом. Из холодной и сломленной женщины леди Ивори превратилась во влюбленную и счастливую девушку. Необычность ещё заключалась в том, что проявлять свои чувства на людях, она не стеснялась: её рука часто покоилась в руке солдата, а если она в порыве чувств хотела коснуться поцелуем щеки любимого, то делала это, несмотря на свидетелей.

– Только мы избавились от розовой и сопливой влюбленности упыря и его принцессы, как теперь новое испытание в виде ещё одной посмотрите-какие-мы-все-из-себя-нежные-и-влюбленные…

Чонсок неожиданно притянул за шею Тэруми и прижался губами к губам, останавливая её ехидство. Все сидящие рядом дружно взорвались смехом.

– Не вредничай, моя дорогая супруга, – с нежностью сказал Чон, когда отпустил её.

Тэруми сердито толкнула его, за что получила ещё один поцелуй при всех. И никакое сопротивление ей не помогло – захват был организован правильно. А может, она не смогла противиться его прикосновению.

Лайя хихикала, смотря на них, а потом дернулась, собираясь повторить трюк Чона, но только с Фенрисом. Он был готов – элемента неожиданности не получилось. Ловко увернувшись, Фенрис обнял её и прижал к себе, а потом сам поцеловал: легко и мимолетно.

Давид стукнул по столу.

– Что ж такое! А мне кого целовать?!

Аларик дернулся от него, словно боясь, что за неимением подходящим дам, тот присмотрится к соседу. Выражение ужаса, какое он изобразил на лице, было столь комичным, что все снова засмеялись.

– Ты очень нравишься Дженни, – сказал Давиду вдруг Лукас. – Её суть меняется при виде тебя. Становится жгучей, как летний зной. Ты для неё словно оазис, к которому очень нужно дойти…

Фенрис бросил на него взгляд, и Лукас умолк, понимая, что не сдержался и снова сказал лишнее. Воцарилось неловкое молчание. Для всех, но не для Давида. Тот расправил плечи и поправил пояс.

– Не знаю, парень, что ты там имел в виду под словом «суть», но слово «жгучей» мне очень нравится. Ну! – Он поднялся и прокашлялся. – Пожелайте мне удачи!

Он взял свою тарелку и направился к дальнему столу к светловолосой девушке с косичками. При виде подошедшего она стала волноваться, юные щеки украсил румянец. Давид что-то сказал, она смущенно кивнула, и уже через мгновения он стал демонстрировать ей всё своё бесхитростное обаяние.

Изимцы, которые были совсем недавно соседями Давида, уставились на мага духа. Лукас же очень увлеченно принялся есть свою порцию. Аларик положил руку ему на плечо и доверительным, с легким налетом небрежности голосом спросил:

– А что там насчет меня?

– И меня…

– И мне скажи…

– Дайте парню поесть! – вмешался Ирвин, а потом тоже понизил голос и спросил: – А что там Беата? Мы хоть и вместе, но знать наверняка никогда не лишним.

Лукас затравленно посмотрел на Фенриса, ища помощи, но эльф лишь дернул уголком рта, открыто демонстрируя «я же предупреждал».

– Простите, я ничего не знаю, я же не гадалка на ярмарке, – торопливо проговорил он и, подхватив свою тарелку, поспешил к выходу.

За ним последовало несколько мужчин. При виде погони маг пустился наутек, расплескивая содержимое миски на пол.

Тэруми и Лайя засмеялись, Чонсок неодобрительно хмыкнул, а Фенрис тяжко вздохнул, провожая незадачливого парня взглядом.

* * *

Она в ужасе смотрела за приближением раскалённого прута. Запах паленой плоти резко ударил в нос. Грудь пронзила боль. Сердце сбивало ритм, не выдерживая муки. Она кричала, пока голос не перешел в хрип.

– У нас впереди много времени. Ты можешь сразу сказать, где она прячется, и умереть, а можешь продлить свою агонию. Но скажешь ты в любом случае.

Его глаза блестели насмешкой, а лицо выражало скуку. Она смотрела на азура и мечтала вырвать его сердце. Всепоглощающая ненависть охватила её, и тьма, живущая внутри, радостно отозвалась, на время придавая ей сил. Раскаленный прут прикоснулся к её обнаженному животу. Боль затопила разум, мгновенно вытесняя всё остальное.

– Лайя… Лайя… Очнись!

Лайя ладонями сильно давила себе на живот, стараясь заглушить боль. Рыдания сотрясали тело.

– Лайя!

Их крики резали ей слух. Она судорожно вздохнула и открыла глаза. Мысли в панике заметались, пытаясь понять, кто она и где находится. При виде двух азуров, склоненных над ней, она испуганно отпрянула и стала отползать назад, отчаянно мотая головой. Слова мольбы застывали на губах, превращаясь в глухие хрипы.

Их лица заслонило другое.

– Лайя! Посмотри на меня. Это я, Фенрис. Ты в безопасности. Со мной.

Синие глаза смотрели на неё с беспокойством и любовью. Поглощающий разум ужас постепенно отступал, следуя за покоем его тихого голоса.

– Вот так, моя хорошая. Это я. Помнишь? Фенрис…

Она помнила. Её сила. Её опора. Лайя жалобно всхлипнула и вцепилась в его одежду, вжимаясь всем телом. Нос уткнулся ему в шею и спрятался под серебристыми волосами, с наслаждением вдыхая ни с чем не сравнимый запах любимого эльфа. Прохладные ладони легли на её спину и подарили такое тепло душе, которое не смог бы дать ни один огонь в мире.

Время успокоило дыхание и бешеный стук сердца. Вернулась ясность ума. Лайя вспомнила. После ужина они отправились домой к Чону и Тэ, сидели и тихо разговаривали. Она при этом рисовала их всех, четверых. А потом вспышка боли, и она в каком-то подвале или комнате… Она не знала, где это… но было страшно, больно…

Лайя зло стиснула зубы, наконец-то понимая, что произошло. Где-то снова пытали её сестру. Мучитель искал Верховную ведьму. Она не в первый раз видела его лицо в своих видениях. Тот азур убил не одну ведьму. Она отстранилась от мужа и схватила альбом, перевернула лист и стала с безумным блеском в глазах торопливо водить карандашом по бумаге. Ненавистное лицо, что часто являлось ей, чьи черты были выжжены в памяти раскаленным металлическим прутом, что раз за разом касался тел её сестер, её тела, поднимали из глубин души тьму и наполняли яростью.

– Ведьмочка, скажи мне хоть что-нибудь, – тихо попросила её Тэруми, делая осторожные шаги в её сторону.

– Я в порядке! – рявкнула она и с ненавистью стала приговаривать: – Их боль – моя боль. Их сила – моя сила. В этом и смысл Равновесия. Ничего не дается просто так. За всё нужно платить.

– Ведьмочка, к черту такую силу, мы без неё справимся…

– Нет! – выпалила Лайя.

Больше никто не рискнул ничего говорить – в молчании смотрели и ждали, когда Лайя дорисует или когда придет в себя. Она подскочила и почти ткнула в лицо Чонсоку альбом.

– Кто это?! Имя!

Рисунок не был законченным, но по обрывистым линиям и хаотично прорисованным чертам лица, человек вполне угадывался.

– Дэкстор, – оторопело произнес он, пытаясь угадать, зачем ей имя и зачем она его рисовала.

Лайя помнила из обрывков рассказов, кто это. Глава секретной службы Повелителя. Тайри. Ярость с новой силой забурлила внутри – Лайя сжала руку в кулак, сминая рисунок.

– Он где-то на территории королевства. Я уверена. – Она в упор смотрела на Чонсока, ожидая, что он подтвердит её слова, словно он мог знать о перемещениях тайри.

– Возможно, – осторожно, тщательно подбирая слова, ответил Чонсок и сделал шаг назад, опасаясь тьмы, которая клубилась сейчас у ног Верховной ведьмы. – Если он в Иллинуе, то, скорее всего, в столице. В Иллии. Но мы сейчас всё равно до него не доберемся. Ты же понимаешь, да?

Фенрис подошел, коснулся плеч Лайи и пообещал:

– Что бы он ни сделал, он ответит за это.

Сначала в голове раздался женский шепот, словно кто-то звал её откуда-то издалека, через плотную пелену тумана, а потом голос стал отчётливее. Слабый, дрожащий, умоляющий. Лайя не успела закрыться и отделить себя от другой ведьмы. Паника и отчаяние говорившей захватили её. Резкая боль заставила её закричать и зажмуриться. А когда Лайя снова открыла глаза, то увидела знакомый полумрак подземелья.

– Твои подруги уже плохо закончили. Сама видела. Разве это того стоило? Говори, где прячется ваша Верховная ведьма?

– Я не знаю…

– Я знаю про вашу связь, поэтому не надо мне врать! Говори! – От удара её голова дернулась в сторону. Новая боль не могла сравниться с тем ужасом, который охватил её, когда азур подошел к открытому огню и стал кочергой шевелить угли. – А ещё я знаю, что огонь причиняет вам гораздо больше боли, чем что-либо другое…

Слезы с новой силой полились из глаз. Изувеченное тело, подвешенное на цепях, мелко задрожало. А мысли в панике заметались, ища способ выстоять и не выдать сестер, не выдать свою Верховную ведьму.

– Помоги мне, прошу тебя, – зашептала она. Древнее заклинание призыва о помощи знала каждая ведьма. – Я больше не могу. Помоги мне… Я просто хочу умереть. Я сама зачитаю заклинание, ты только помоги мне, дай силы… Я знаю, что ты здесь, со мной, сжалься…

– Что ты там бормочешь? Не слышно!

Он медленно подходил к ней, а она в ужасе смотрела на металл в его руках. Древняя речь торопливо слетала с её губ. Тьма окутала все её внутренности, вплетаясь в вены, сжимая сердце, замедляя его ход.

– Прошу… – онемевшими губами пролепетала она.

Лайя вдруг ощутила себя в чужом теле, отделила своё сознание и волю от сестры, деля одно тело на двоих.

– Спасибо… – слетело с её губ.

Магия Верховной ведьмы придала сил пленнице. Тьма сильнее сжала сердце, заставляя его остановиться. Когда раскалённый металл коснулся тела, ведьма была уже мертва.

Лайя осталась одна и через мертвые глаза своей сестры по стихии наблюдала, как разочарованно выдохнул азур, отходя от пленницы. Как раздраженно была отброшена в сторону кочерга. В углу Лайя заметила обнаженные тела ещё двух ведьм. Душа обливалась кровью, хотелось кричать, сыпать проклятиями, но уста мертвой ведьмы, в теле которой она находилась, не могли издать ни звука. От этого было ещё больнее.

Загремели цепи. Люди в черных одеждах отстегнули удерживающие её кандалы. Тело ведьмы упало на холодный пол, но пролежало там недолго. Её подхватили и бросили к сестрам в угол. Голова завалилась набок, и застывшие навсегда глаза ведьмы уставились на изувеченное лицо лежащей рядом женщины, чья магия была светлой и поэтому бесполезной, неспособной убить себя и прекратить мучения.

– Лайя!

Её сильно трясли. Её настоящее тело. Она заморгала. А когда поняла, что снова может двигаться и говорить, то закричала. Громко. Надрывно. Как будто это могло хоть что-то исправить. Ужас вырвался наружу и убивал её, поглощая свет. Фенрис крепко держал её, бережно укачивая, но ей было всё равно…

– Лайя, мы должны разорвать эту связь, – просил её он. – Мы справимся и без силы Верховной ведьмы. Если есть способ это прекратить, скажи… Тэруми, позови Лоран!

Лоран! Мама! Как же она сразу об этом не подумала! Надежда вернула контроль над разумом! Лайя резко замолчала и оттолкнула от себя Фенриса. Глаза нашли сестру и уставились на неё с безумным блеском.

– Идем! – Она подскочила и рванула с шеи Тэруми амулет, который та не снимая носила последнее время, чтобы погасить свою темную магию. – Ты мне нужна!

Чонсок и Фенрис подскочили, преграждая дорогу.

– Дорога каждая минута. Уйдите с дороги. Это только дело ведьм.

Лайя не хотела им угрожать, но, если бы потребовалось, она бы ни перед чем не остановилась… Фенрис правильно понял её посыл и отступил, уводя за собой и Чона.

– Куда ты её ведешь? – напуганно спросил Чонсок.

– К Лоран! – бросила она и перешла на бег, вынуждая бежать и Тэруми.

Уже на улице Тэруми вырвала свою руку и остановила сестру.

– Что происходит?!

– Я потом объясню. Просто доверься мне. – Тэруми такие объяснения совсем не устраивали. Лихорадочный блеск в глазах сестры и вовсе пугал. Лайя встряхнула её и посмотрела уже умоляюще. – Мне нужна мамина сила и твоя. Пожалуйста, пока ещё не слишком поздно.

Тэруми тихо ругнулась, предчувствуя, что очень пожалеет о своем решении, но кивнула. Лайя снова взяла её за руку и помчалась к дому матери.

Дверь в комнату Лоран она открыла пинком, врываясь внутрь. Спящая до этого ведьма испуганно подскочила на кровати и неосознанно оградила себя защитой.

– Мама! Мне нужна твоя сила! Скорее, нет времени объяснять.

За годы опасной и полной неожиданностей жизни Лоран привыкла быстро реагировать и не вдаваться в объяснения, поэтому сразу же подошла к дочерям. Лайя достала кинжал, схватила Тэруми за руку, оголила запястье и, раньше, чем сестра что-либо успела сообразить, надрезала её кожу. Потом проделала то же самое с матерью.

Лайя вцепилась в раненые запястья родных руками, зажимая порезы. Кровь Тэруми и Лоран, просачиваясь через её пальцы, капала на пол. Тэруми дернулась, собираясь освободиться, но Лайя быстро стала читать заклинание. Воля покинула тело темной и светлой ведьмы, и всё, что им оставалось, – это в оцепенении смотреть, как фигуру Верховной ведьмы обнимает тьма, оставляя на её коже яркие черные полосы.

Она снова смотрела на изувеченное лицо светлой ведьмы, что лежала рядом с тем телом, которое занимала сама. Нет. Не сама. Тэруми и Лоран были с ней. Она ощущала их присутствие – они давали ей ещё большую силу, но, как и она ранее, не могли ничего сделать, были лишь наблюдателями.

Лайя не знала, сколько точно у неё времени, но понимала, что медлить нельзя. Её воля управляла телом темной ведьмы, что убила себя. Наспех осмотрев свои конечности и удостоверившись, что они вполне пригодны к перемещению, Лайя поднялась и направилась на выход. Движения были заторможенными, поворот головы – замедленным. Это разочаровывало. Жажда крови и ненависть рвалась наружу и гнала вперед, а тело подводило. Лайя зачерпнула ещё больше силы у сестры и матери и ускорилась.

Она вышла из темницы. Дверь была не заперта. Всё верно. Охранять было некого. Узницы мертвы. Она бывала в этих коридорах ранее, с другими ведьмами, видела их глазами, поэтому сейчас знала, где выход. Одиноко стоящий танэри при виде неё сдавленно закричал. Обнаженная, оставляющая за собой кровавый след, женщина не мигая смотрела на него застывшими глазами и быстро приближалась. Чувство самосохранения взяло над азуром вверх, и в Лайю полетели кинжалы. Холодная сталь с силой впилась в тело, но не причинила боли. Ведь та, чьё тело сейчас продолжало идти на встречу к цели, уже не могла ничего почувствовать. Лайя схватила азура за горло и прижала к стене.

– Дэкстор. Где он? – скрипом искореженного металла прозвучал вопрос.

Танэри указал рукой направление. Едва слышный хруст, и тело азура упало к её ногам. Она переступила через него и поспешила дальше.

Тайри сидел за своим столом и изучал разложенные по всей поверхности бумаги. Удивление в его глазах, оттого что кто-то посмел войти к нему без стука, сменилось животным ужасом, искажая лицо. Рот так и остался открытым, замирая в безмолвном крике. Дэкстор вскочил и попятился назад.

– Ты же хотел меня видеть, Дэкстор. Я пришла. Почему не рад?!

Она не смогла отказать себе в удовольствии и засмеялась. Одеревеневшие голосовые связки выдали вместо хохота что-то типа хриплого карканья. Жизнь почти сошла с лица азура: его губы утратили цвет, а глаза вылезли из орбит.

Лайя знала, что месть не принесет покоя её мертвым сестрам, как и не принесет покоя ей, но всё, что Верховная ведьма могла сделать для них, сделать для той, чьё тело сейчас занимает, это исполнить последнее желание. Она ещё раз воспользовалась силой Тэруми и Лоран.

Всего одно резкое движение. Кровь полилась изо рта азура, и он упал лицом вниз, так и не узнав, в какой момент наступила смерть. Лайя бросила его сердце на пол.

Она подошла к столу и посмотрела на бумаги. Все было написано на азурианском.

– Тэруми, я знаю, что ты со мной и видишь то же, что и я. Мама и ты… Запоминайте… – мысленно обратилась она к ним.

Лайя брала одну бумагу за другой, какое-то время смотрела на неё и чуть смещала, чтобы они могли всё прочесть, а затем переходила к следующей. Время её заклинания было на исходе. Лайя чувствовала это. Но уходить просто так не хотелось. Нужное темное заклинание быстро нашлось в её памяти.

– Помогите мне, – мысленно попросила Лайя, обращаясь сразу ко всем ведьмам.

Все ведьмы круга откликнулись на её зов, даря частичку своих сил: светлых и темных, усиливая магию Верховной ведьмы. Призванный ведьмовско́й огонь занялся по всей площади замка, а не только в этой комнате, и пожрал всё и всех на своем пути, превращая в тлен.

Лайя открыла глаза. Собственное тело отказывалось слушаться. Чтобы отпустить руки Тэруми и Лоран и разорвать сковавшее их тела и души заклинание, Лайе понадобилась вся оставшаяся сила. Как только это получилось, ведьмы и сама Лайя упали на пол. Перед тем как провалиться в беспамятство, она увидела, каким безжизненным и бледным было лицо Тэруми.

* * *

– Почему они не приходят в себя? – зазвучал, словно у неё в голове, гневный шепот Чонсока.

– Нужно время, – строго осадил его голос матери.

– Но вы же быстро очнулись!

– Нужно время, – с нажимом повторила Лоран. – Я влила им зелье и зачитала заклинание. Больше ничего сделать нельзя.

Её руки́ коснулись прохладные пальцы. Лайя очень хотела открыть глаза, но они её не слушались. Туман в её голове постепенно развеялся. Память услужливо стала прокручивать недавние события и остановилась на моменте смерти Дэкстора. Тошнота мгновенно подкатила к горлу – Лайя чуть успела повернуться на бок, исторгая содержимое желудка на пол. В голове, словно колокол, зазвенели страшные вопросы: «Это я сделала?» «Своими руками?!»