Текст книги ""Фантастика 2025-171". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Глава 9

Впервые при виде стен Изимы Лайя ощутила прилив радости и нетерпения. Там её ждали её родные: Тэруми, Чон, мама, Аларик. Люди, работающие в лесу за восточной стеной, первыми увидели путников. Раздались приветственные возгласы, по цепочке передалась и новость, что вернулся Фенрис и Лайя. Чонсок бросил топор, которым рубил дерево, и поспешил навстречу. Уже через секунды Лайя оказалась крепко прижатой к разгоряченному тяжелой работой телу воина. Его губы коснулись её виска. Он сразу отпустил её и, счастливо улыбаясь, похлопал Фенриса по плечу.

– Рад видеть, – уже более официально сказал Чонсок Натаниэлю и протянул ему руку.

Эльф сдержанно кивнул ему, на рукопожатие ответил.

– Аэрин Эарендил, – представил остановившуюся в стороне от всех эльфийку Фенрис и представил ей Чона. – Правитель Лим.

Чонсок уже по её выражению лица понял, что протягивать руку не стоит, поэтому просто кивнул.

– Наши гости планируют отбыть уже завтра с утра, – сразу предупредил его Фенрис, давая понять, что время ограниченно.

Вопросов было много – на главный, который воин хотел бы узнать в первую очередь, Фенрис чуть заметно кивнул. Карие глаза ответили теплом во взгляде.

Едва ворота приоткрылись, оттуда выскользнула худенькая фигурка и побежала прямиком в объятия Лайи.

– Ведьмочка, это же какой-то кошмар наяву! Вы там одни, не пойми где, а я заперта в городе и не могу вам ничем помочь! В следующий раз только со мной! – тихо возмущалась Тэруми и стискивала в объятиях сестру. И лишь после удовлетворения своего беспокойного порыва нежности она отпустила Лайю и тихонечко ткнула Фенриса кулаком в грудь, даря при этом теплую улыбку. Ещё двух эльфов встретила насмешкой: – О, прибавка эльфийской расы. Так вы все сюда переедете…

Аэрин презрительно скривила губы, но под предупреждающим взглядом Натаниэля удержалась от колкости.

Чонсок положил руку на плечи Тэруми, давая понять, что нужно идти. Новые эльфы в городе не вызвали у жителей особого интереса. Да, их провожали взглядами, но не более. Фенрис, Мориан, Исалиэль за время жизни в городе примелькались достаточно, чтобы привыкнуть к обществу ранее враждебной расы. Зато Натаниэль рассматривал город и жителей с едва сдерживаемым любопытством. Словно впервые видел такое количество людей. Что Лайя посчитала странным.

– Вы разве не воевали с людьми? – всё-таки спросила она.

– Я не участвовал в военных действиях, – ответил Натаниэль.

Удивление стало ещё больше. Аркуэн доверял ему, даже в Изиму отправил на переговоры, поэтому Лайя вполне логично предположила, что он был каким-то военачальником. Её мысли он угадал. Возможно, потому, что она и не думала скрывать их.

– Я родился после окончания активных военных действий, поэтому застал только изоляцию, – решил пояснить он.

Аэрин грубо высказалась на эльфийском. Перевод был не нужен. Лайя и так поняла, что та очень негативно отнеслась к словам Натаниэля и его попытке вести беседу. Фенрис вмешаться не успел – Тэруми обернулась и окинула Натаниэля задорным, чуть ироничным взглядом.

– То есть вы ещё юны, по меркам эльфов, но уже имеете важный статус и занимаете высокое положение?

– Возраст не гарант таланта и ума. – Прозвучало нескромно, но и не хвастливо. Натаниэль просто не считал нужным преуменьшать свои заслуги.

– Согласна. Я тоже у себя на родине была одним из самых молодых командиров. Возглавляла отряд, – неожиданно дружелюбно и без тени ехидства сказала Тэруми.

– Но магия у вас под запретом, – заметил Натаниэль.

Тэруми присвистнула, а потом сказала:

– Вот это осведомленность! Я под впечатлением. Но возвращаясь к теме: да, под запретом. Я ей и не пользовалась. Хватало талантов и навыков без неё.

Она весело подмигнула ему – Натаниэль чуть улыбнулся и кивнул, выражая почтение.

Эльфийка теперь смотрела на него с таким же презрением и желанием раздавить, как и на людей. С её губ тихим шелестом сорвалось какое-то слово. Оно было оскорбительным – догадаться было несложно, – но Натаниэль предпочел сделать вид, что не услышал, а Фенрис не стал вмешиваться, не желая без лишней надобности обострять ситуацию.

Завидев дочь издалека, Лоран приблизилась ровно настолько, чтобы можно было удостовериться, что с ней всё в порядке, и, махнув ей рукой, осталась в стороне. Аларик же такой выдержкой не обладал, до сестры дошел и заключил в мимолетные объятия.

– Через два часа приведи Сэм Джи в кабинет, – сказал ему Чонсок. – И у дверей охрану выставь, чтобы нас не беспокоили во время разговора.

Аларик скользнул беглым взглядом по прибывшим эльфам и кивнул Чонсоку. Перед тем как уйти, он обернулся, снова скользя взглядом по эльфийке. Отойдя ещё чуть дальше, опять обернулся. Его словно приковывала к себе эта девушка. Лайя мельком глянула на остальных: никто не заметил странного поведения Аларика. Сама же эльфийка выглядела растерянной.

– Кто это? – спросила Аэрин.

Чонсок, Тэруми и Фенрис обернулись, не понимая, о ком именно она говорила.

– Аларик, – ответила Лайя, удивленно рассматривая эльфийку. – Вы могли его видеть в Дэйлоре. Он был с нами.

– Не видела. Я бы запомнила, – задумчиво проговорила Аэрин и тут же словно одернула себя, возвращая лицу привычную надменность.

Лайя поймала вопросительный взгляд сестры и пожала в ответ плечами. Ехидство, которое мелькнуло в родных карих глазах, Лайя не разделяла. Аэрин она видела несколько дней – презрение и ненависть к людям текла по венам эльфийки, и никакой красивый представитель человечества это навряд ли смог вымыть. Хотя… если подумать… она, Лайя, ищеек тоже крайне не жаловала, но любви не приказать. Эта мысль заставила улыбнуться. Фенрис приподнял одну бровь и скосил на неё взгляд, ища причину веселья жены, но та лишь шире улыбнулась и нежно провела пальцами по ладони.

Право первой привести себя в порядок с дороги предоставили Аэрин, потом уже Натаниэлю. Лайе пришлось дожидаться своей очереди. Потом для важных гостей торопливо организовали трапезу. И только спустя два часа, отведенных на отдых, все собрались в кабинете: два представителя Дэйлора, один – Эктиана и они вчетвером.

Лайя в столь масштабных делах ничего не смыслила, но Фенрис настоял, что и она должна быть. Ей предстояло вести за собой ведьм. А это тоже, маленькая, но такая сильная армия. Вот только сначала этих ведьм нужно было призвать к себе. Чонсок, Фенрис, Тэруми, Сэм, Натаниэль и Аэрин склонились над картой королевства, и Лайя отбросила все ненужные мысли и сосредоточилась на главном.

– Фенрис ввел меня уже в курс дела, – начал Чонсок, – и сообщил о решении Дэйлора присоединиться к нам. От лица всех жителей королевства позвольте поблагодарить вас и выразить полную готовность в случае необходимости поддержать народ Дэйлора в любой трудной ситуации. – Эльфы ответили вежливым поклоном, как и требовали приличия. Чонсок продолжил: – Сэм Джи – уполномоченный вести переговоры от лица Эктиана, ещё одного нашего союзника. – И снова все соблюли положенный этикет.

Рассказывать о противнике не имело смысла: Эктиан знал об империи более чем кто-либо ещё, а Фенрис дополнил картину, которую собрала разведка эльфов, отцу ещё в Дэйлоре. Поэтому Чонсок сразу перешел к делу, рассказывая и показывая на карте.

– Наступление на королевство предлагаю начать одновременно. Люди Изимы, маги и ведьмы пройдут по западной стороне к Башне, и уже оттуда, через Илану, дальше. Армия Дэйлора отправится вдоль восточной границы с Азурианом, но не пересекая её, и уйдет выше, на север. Так мы избежим возможного перемещения врага в тыл. Перед Гиблым лесом, в этой точке, произойдет объединение и частичное перераспределение армий. Далее каждый отряд будет сопровождать несколько магов, которые помогут преодолеть Гиблый лес и минимизируют потери. Кардо и Трекания в настоящий момент не заняты армией империи. Если так будет и дальше, то там мы доберем в свою армию ещё людей. За остальные города придется сражаться. И первой на пути у нас стоит Налия…

Чонсок сделал паузу и посмотрел на Сэм Джи, тот понял, что сейчас его часть плана, и заговорил:

– Эктиан вступит в войну, когда ваша объединенная армия людей, магов и эльфов достигнет Трекании. Армия Эктиана пересечет северную границу королевства и направится в оккупированную Дланию. Наших сил хватит, чтобы снести имперцев и освободить город. Дальше вниз, навстречу вам. Иллия, Виллия…

– Как империя отреагирует на неожиданный отпор двух армий? – спросил Фенрис, переводя взгляд с карты королевства на Чонсока.

– Отдельные подразделения больше не отправит. Вместе мы станем противником, с которым придется считаться. Азуриан возьмет паузу, чтобы собрать всю военную мощь, направит обязательное требование союзникам и своим провинциям о присоединении в войне, а потом выступит единым фронтом. К этому времени нам нужно будет встретить их у границы, чтобы не допустить повторного захвата городов и взятия в кольцо.

Тэруми на мгновение прикрыла глаза, пряча страх. Масштабы объединенной армии Повелителя представляла. Беспокойство, которое мелькнуло на лице Сэм Джи, лишь подтверждало опасения Тэруми. Чонсок упрямо стиснул челюсть, готовый принять этот бой, который с большей долей вероятности станет для всех последним. Отступать было не в его правилах. Натаниэль и Аэрин молча ждали продолжения разговора, не представляя, какая в душе у остальных участников разворачивалась драма. Фенрис в поддержке сжал плечо Чона.

Лайя смотрела на них и приходила в отчаяние. Хотелось вскочить и закричать, встряхнуть каждого, сказать, что они глупцы, что пока не поздно нужно бежать! Забрать тех, кого ещё могут спасти: изимцев, магов – и скрыться в Дэйлоре! Только так они все выживут! Места хватит всем в белом городе у океана! Неужели они не понимают этого сами?

Вот только её сестры, её ведьмы не успеют добраться до Дэйлора: сгинут. Их и так осталось очень мало. Смерть каждой была слишком ужасной – Лайя знала, проживала это сама, каждый раз. Поэтому если есть хоть один шанс… хоть один… они должны попробовать.

– Мы наймем кайми, – сказала она, поднимаясь со своего стула и становясь возле остальных. – В Кардо всегда есть воительницы из клана. Они передадут наше предложение всему клану. Воевать за свободу и идею не будут. Только за монеты. Когда Трекания и Кардо будут наши, вопрос оплаты не встанет. Они же и передадут наше предложение аграм. Оплот и клан кайми находятся на севере королевства, поэтому присоединятся к армии Эктиана, и уже все вместе мы заберем столицу себе.

– Я думал об аграх, – тихо проговорил Фенрис. – Монеты им интересны, да, но всё же не до такой степени, чтобы подставляться за королевство.

– А если кровная месть? – предложил Сэм. – Если отправить часть людей под флагами Азуриана и напасть на оплот? Сделать видимость нападения? Не думаю, что их интеллекта хватит, чтобы различить эктианца и азура.

– Может сработать, – задумчиво проговорил Фенрис. – Отомстить, да ещё и заработать при этом… – Он одобрительно кивнул Сэму. – Да. Организовывай.

– А форма империи, оружие, знамена Азуриана? – недоверчиво спросил Чонсок, переводя взгляд с одного на другого.

Сэм криво усмехнулся и с ноткой вызова взглянул в глаза бывшему данхне.

– У Эктиана всё найдется в нужном количестве.

Чонсок с такой силой сжал столешницу, что пальцы побелели, но от других проявлений эмоций воздержался.

– Нам нужно время для подготовки собственной армии и время для расчистки леса от монстров, чтобы обеспечить безопасный проход эльфов до Полосы отчуждения, – сказал всем Фенрис. – Да и Сэм Джи нужно добраться до Эктиана.

Последовала череда уточняющих моментов и согласований. На этом этапе уже подключилась и Тэруми. Практическая сторона совместных действий было по её части, а великие замыслы она оставляла для Чонсока и Фенриса.

Лайе же оставалось смотреть на них со стороны и мечтать о моменте, когда она ляжет в свою кровать и забудется сном, желательно в объятиях мужа. Но Фенриса после собрания ждал ещё один, крайне неприятный разговор. Аркуэн за свою помощь выдвинул единственное условие: Исалиэль должна была вернуться в Дэйлор и оставаться там до окончания войны. Об этом Фенрису и нужно было сообщить ей, а ещё о смерти приемной матери. При мысли, что ему придется говорить об этом и снова тревожить собственную боль души, Лайе хотелось плакать.

Разошлись они уже за полночь. От своего решения уйти на следующий день эльфам пришлось отказаться – аргумент, что Исалиэль не успеет собраться, сработал. На самом деле Фенрис не хотел врываться среди ночи к ней и сообщать о смерти матери. Пусть хотя бы ещё одну ночь будет счастлива и рядом с любимым человеком.

Сэм такой роскошью, как время, не обладал. Поэтому, договорившись с Чонсоком о времени отбытия, он направился к Катрин: проститься посчитал правильным, заодно нужно было объяснить, почему не смог с ней сегодня погулять, ведь договаривались.

Дверь дома была открыта, проблем не возникло, а вот в дверь комнаты пришлось тихонечко постучать. Сэм стоял и жадно вслушивался в раздающиеся за дверью шорохи и почему-то волновался. Катрин приоткрыла дверь, выглядывая. При виде него изумленно ахнула и захлопала ресницами. Дверь открылась чуть шире, и Сэм уже смог рассмотреть на женщине смешную застиранную пижаму в некогда зеленый кружочек.

– Что-то случилось? – прошептала она и воровато бросила взгляд на лестницу, словно опасаясь быть обнаруженной соседями.

Это тоже позабавило Сэма и добавило улыбку на лицо. Не спрашивая разрешения, он юркнул внутрь комнаты – Катрин ничего не оставалось, как пропустить его.

– Я завтра с утра ухожу, – сказал он.

– Я догадалась, – грустно произнесла она. – Фенрис же вернулся. Ты говорил, что когда…

Сэм жадно прильнул к её губам. Катрин напряглась и замерла, не отвечая на поцелуй. Он отстранился, терзаясь сомнением. Неужели показалось? Неужели все её взгляды, смущение, волнение от его случайных прикосновений ему только почудились. Или были продиктованы другим чувством, а он расшифровал их так, как хотел? И… как себя повести теперь? Просто попрощаться, как собирался до этого?

Катрин притянула его к себе и жарко поцеловала. Руки, в охватившем порыве страсти, принялись нетерпеливо стягивать с него одежду. Сэм тихо и радостно рассмеялся, когда её пальцы запутались в ремешках его куртки, и сам расстегнул хитрые крепления. Следом на пол полетел и пояс с оружием…

* * *

Проснулась Катрин в кровати одна. Солнце за окном сообщило, что день уже начался. О том, что это ей всё не приснилось, напоминала её валяющаяся на полу одежда. Катрин коснулась пальцами своих губ и закрыла глаза, вспоминая, как горела от поцелуев Сэма. Она знала, что он уйдет не попрощавшись. Просто исчезнет, и они больше никогда не увидятся. Грустно не было: она была благодарна судьбе даже за то время, которое они смогли провести вместе. Ну разве что совсем чуть-чуть.

* * *

Пыльное помещение склада давило на неё. Катрин без цели слонялась из угла в угол, так и не находя себе применения. За Исалиэль почти сразу после завтрака зашел Фенрис, больше Катрин подругу не видела, на склад та так и не пришла. А ей очень, очень она была нужна. Если Катрин не расскажет кому-нибудь о Сэме, о своей потере, то просто изведется. Ей нужно, чтобы он жил не только в её памяти. Ей нужно, чтобы его имя прозвучало вслух.

Проходя мимо зеркала и поймав своё отражение, Катрин замерла. Сегодня она снова надела красивые вещи. Те, что ей подобрала Исалиэль.

– Для себя, – сказала она сама себе. – Я буду жить для себя.

Повисшая после этих слов тишина легла на плечи, давя нереализованными мечтами. Когда-то она мечтала выйти за стены. Мечтала быть охотницей, но женщин туда брали за редким исключением. Катрин смирилась. Со временем она даже убедила себя, что находится на своем месте, что приносит городу гораздо большую пользу, чем принесла бы охотницей. Так и было до недавних пор. Теперь на охотников учили. Это был её шанс, который ей почему-то не давали. Зато давали другим.

Сердце в волнении застучало чаще. Если она не может стать охотницей, то вполне может сражаться. По силе и телосложению она составит конкуренцию не одному мужчине. Тем более что Правитель Лим заберет с собой в королевство всех, кто будет достаточно сильным и выносливым, чтобы воевать. Женщин, особенно тех, кто умел сражаться и защищал раньше город наравне с мужчинами, он тоже допускал в свою армию. Это её шанс! Ей нечего терять: если она погибнет, то никого не оставит сиротой. Насколько она слышала, воевать могли уйти только те женщины, у которых не было детей или у кого они были уже достаточно взрослые.

Её мир снова стал ярче, наполнился смыслом. Преисполненная надеждой Катрин закрыла склад и побежала на поиски их Правителя. Наверное, нужно было продумать свою речь, подгадать удачный момент, но Катрин бы тогда сошла с ума от неопределенности. Оббежав места, где обычно днем работал Чонсок, и расспросив людей о нем, отправилась к дому, где расположен его кабинет. К общению наедине в официальной обстановке Катрин не была готова: этот человек никогда не нравился ей, что-то было в нем такое, что заставляло бояться даже без видимых причин, – но выбора не было.

– Правитель Лим, – негромко сказала она и замерла на пороге кабинета в ожидании, пока Чонсок обратит на неё своё внимание.

Когда взгляд его темных глаз замер на ней, Катрин непроизвольно сделала шаг назад и поежилась. Собственная решимость стремительно утекала. И пока она искала в себе силы заговорить, он с непроницаемым лицом сидел и изучал её. Сказать что-нибудь всё равно надо было, поэтому Катрин прокашлялась, поправила волосы у лица и на выдохе заговорила, к своей чести, ровным, твердым голосом:

– Я хочу отправиться на войну вместе с остальными. С оружием обращаться умею. В защите города не раз участвовала. Драться тоже умею. Родных нет. – Катрин судорожно искала ещё свои преимущества, которые позволят ей уйти из Изимы, но, как назло, волнение поглощало доводы разума.

– Нет, – коротко и выверено, как удар топора по шее приговоренного к смерти, ответил он.

– Спасибо, Правитель Лим, – пробормотала она и развернулась, чтобы поскорее уйти, но уже через пару шагов замерла и вернулась в кабинет. Обида взыграла внутри, делая безрассудной. Что это чужак возомнил о себе?! – Я полностью соответствую требованиям, которые предъявляли к воинам! И хочу сражаться! Сама! Почему нет? Вам не нужны люди?

– Мне не нужны люди, в которых я не могу быть уверен. Как и люди, которые ставят под угрозу жизнь остальных.

– Я никогда… – Катрин осеклась. Страшная догадка пробила её подобно удару молнии. Она испуганно на него взглянула.

– Ты действительно думала, что никто не узнает о том, как ты бегала к заключенному? Как носила ему еду и вела задушевные разговоры?

– Но он же не враг!

– Но и не друг. Он был помещен под стражу, и одного этого для тебя должно было быть достаточным, чтобы не приближаться к нему. Ты хоть примерно представляешь, какой угрозе подвергла бы город своими поступками? Если бы Сэм Джи действительно оказался шпионом Азуриана и сбежал, то у противника была бы информация о городе, жителях, о состоянии укреплений!

– Но я же не освободила его! – задыхаясь от охватившей паники и раскаяния, прокричала Катрин.

– И не собиралась? – В голосе не было ехидства, лишь холодная отстраненность.

Вопрос ударил под дых, окончательно подвергая её в смятения. У неё не было ответа. Она… не знала, а соврать не смогла.

– Разговор окончен, – отрезал Чонсок.

Из кабинета Катрин почти выбежала, и уже на складе, в нагромождении старых вещей, она вдруг поняла, зачем хотела уйти, зачем ей нужно было в королевство. Там, за барьером, она мечтала встретить его, Сэма. О своей глупой, наивной надежде она догадалась только сейчас.

– Значит, не судьба Сэм Джи, – прошептала она и опустилась на пол. – Храни тебя Создатель.

– Катрин, – тихо позвала её вернувшаяся Исалиэль.

Катрин встрепенулась и облегченно выдохнула. Наконец-то! Можно пожаловаться, поплакать, повозмущаться! Но когда она увидела лицо подруги, то нехорошее предчувствие скрутило внутренности в тугой узел напряжения и подступающего страха.

– Почему сидишь на полу? – голос Исалиэль был под стать выражению лица и пугал отраженной там душевной болью.

Собственное горе сразу забылось. Катрин поднялась и преувеличенно бодро сказала:

– Устала, плохо спала. А у тебя что стряслось? Опять маг, да? С Дарием поругались? Или Фенрис обидел?

– Я пришла попрощаться, – прервала её поток предположений Исалиэль. – Завтра ухожу в Дэйлор.

– Но ты же вернешься? – от надежды, которая сквозила в этом вопросе, покоробило обеих.

– Не знаю, – честно ответила Исалиэль.

– Но почему?.. – Катрин чувствовала, как её мир рушится, теперь уже окончательно, и как это остановить она не знала. – Не спеши так, может, ещё всё наладится с Дарием. Он же любит тебя, да и ты его. Ну нельзя же так…

Слезы побежали по щекам эльфийки, и та не стала их прятать.

– Дарий здесь ни при чем.

– Он с тобой уйдет? Магов же сейчас много и без него…

Исалиэль вздрогнула, словно её ткнули в особо больное место, и покачала головой.

– Он останется здесь, а потом отправится на войну. Я не смогла его переубедить. Прости, но я не хочу больше об этом говорить. Пришла только попрощаться и сказать, что проведу оставшийся день с Дарием.

Катрин обняла её и стиснула, не в силах отпустить ещё и её.

– Это всё он, твой брат, да? Он не разрешает Дарию уйти? Он такой же, как и Чонсок, жестокий…

– Нет, – тихо всхлипнула Исалиэль, перебивая её. – На сей раз нет. Фенрис говорил с нами обоими, и ему выбор дал.

– А тебе?

– Пожалуйста… Ни о чем не спрашивай. Мне так больно… И моя мама… Она… Я… Я пойду. – Исалиэль мягко провела рукой по волосам Катрин и выдавила из себя улыбку. – Береги себя и не позволяй никому обижать. Ты самая красивая. Помни об этом.

Катрин шумно всхлипнула и закивала головой. Когда дверь склада за подругой с тихим стуком закрылась, Катрин снова опустилась на пол и, закрыв лицо руками, разрыдалась.