Текст книги ""Фантастика 2025-171". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Глава 13

Ворота Изимы распахнулись, едва забрезжил рассвет. Никаких долгих прощаний и слез не было. Для этого Чонсок выделил всем несколько дней покоя. Нестройными рядами люди покидали город, который был их обителью все эти годы, спасая от монстров, который был и их тюрьмой. Впереди и позади изимцев шли маги, специально, чтобы защитить, если потребуется.

Лайя шла во главе отрядов рядом с Фенрисом, Чонсоком, Тэруми и Лукасом. Чувства она испытывала смешанные. Ей казалось, что совсем недавно стояла перед стенами Изимы и испытывала разочарование от своего возвращения, и вот она идет и тревожится, потому что эти стены покидает. С одной стороны, она так и не смогла полюбить этот город и была рада вернуться в королевство, но с другой стороны, предстоящее будущее пугало её до состояния легкой паники. Вот и получается: впереди её ждала неизвестность, а позади – муки ожидания.

Расправив плечи, она отбросила ненужные страхи и с вызовом улыбнулась простирающейся дороге. Что бы ни случилось, какое бы будущее ни было уготовано, шаг вперед – всегда к лучшему.

– Ведьмочка, как мы с тобой втяпались в это? – ворчливо спросила Тэруми, впервые со времени смерти Дэкстора заговорив с ней о чем-то отстранённом, не касающегося важного дела.

– Не перестаю задавать себе этот вопрос, – с прохладцей ответила Лайя, не поворачиваясь к ней.

– Не злись на меня.

– И не думала.

– Почему тогда такой голос?

– Какой «такой»? – съехидничала Лайя.

– Вот именно такой, – перековеркала её Тэруми, а потом уже скучающим тоном добавила: – Всего лишь одного азура пожалела. Что здесь такого? У всех бывают минуты слабости.

Лайя хмыкнула, Тэруми пододвинулась к ней, толкнула локтем и прошептала:

– Давай уже мириться, пока Чон не услышал, что я говорю про наш народ.

– Чон всё слышит, – недовольно сказал воин.

– Угрюмый сдал, по-любому. У него уши большие, вот и…

– Ах ты зараза! – Лайя рванула к ней, собираясь навешать от всей широты души. Тэруми захохотала и спряталась за Чоном.

– Одна – супруга Правителя, вторая – Верховная ведьма, – намекнул им о приличиях Чонсок, хмурясь.

– Ой, один – зануда, второй – из себя великого стратега корчит. И что с этого? Ходить теперь с каменными лицами?

– Ничего я из себя не корчу, – возразил Чонсок, пряча улыбку и делая вид, что не понимает намеков.

– Вообще-то, говоря о зануде, она имела в виду тебя, – заметил Фенрис, поворачиваясь к другу.

– Учитывая твоё замечание, которое только что прозвучало, я бы поспорил, – посмеиваясь, сказал Чон.

– Вы оба недалеко друг от друга ушли, занудливые стратеги! – вмешалась Лайя и засмеялась с их ставших показательно оскорбленных лиц.

Тэруми подхватила смех и вернулась на своё место, бодро шагая вперед, открыто наслаждаясь дорогой.

– Четыре души. Один путь, – сказал вдруг Лукас, смотря на них.

– Сгинь! – одновременно сказали ему Лайя и Тэруми, оборачиваясь.

– У меня приказ Магистра, – ехидненько почти пропел маг духа. – Я буду всегда рядом.

– Звучит как проклятие, – буркнула Тэруми.

– Все вопросы к Магистру.

Магистр приподнял руку, молчаливым приказом останавливая ребячество. Тэруми перековеркала его выражение лица – Лайя тихонечко захихикала с этого, но тут же постаралась собраться и набросила на себя серьезный вид: всё-таки Верховная ведьма и за спиной сотни людей.

Впрочем, уже довольно скоро мысли о веселье перестали и вовсе приходить: всё слилось в долгую, выматывающую дорогу, хоть и безопасную. Те монстры, которые, на свою беду, попадались на пути, не то что нападать не успевали, они не успевали убегать, даже если и рисковали показаться на глаза. Такое количество магов с возможностью дистанционной атаки не оставляли никаких шансов. Обычные хищники вовсе затаились: шум от перемещения такого количества людей заблаговременно оповещал об опасности, которую эти люди несут. Знали ли о приближении неожиданно образовавшейся армии имперцы, оставалось только гадать.

К Башне Инквизиции подходили открыто. Чонсок считал, что если армия империи снова обосновалась там, то об их приближении всё равно знают и к встрече готовы. Устраивать засаду местность не позволяла, поэтому ожидать удар с тыла не приходилось. Да и подстраховка в виде армии эльфов, идущей параллельно на востоке, надежно защищала от непредвиденных ситуаций.

О том, что бывший дом магов так и остался нежилым, стало понятно ещё до того момента, как они зашли на территорию Башни. Вряд ли кто-то смог бы долго жить в окружении тяжелого, сладковато-прелого запаха старой смерти, смешанной с запахом влажной земли, ржавого металла и цветущих растений; жить в окружении запаха, который въедался во всё вокруг, заранее рассказывая о том, что люди сейчас увидят.

Суровость жизни лишила изимцев впечатлительности, поэтому массу тел, которую медленно, но неотвратимо поглощала природа, они воспринимали относительно спокойно: прятали носы в ткань одежды, переступали через останки и шли к уцелевшим зданиям. Сегодня они смогут спать под защитой стен – иное изимцев не беспокоило. Оружие, которое лежало возле трупов или на самих трупах сразу же забиралось, превращая путь к зданиям в какую-то безумную игру с поиском ценного.

Маги же не собирались ничем живиться – их оружие было при них всегда – поэтому просто разбредались по территории, неосознанно желая вернуться в свои прежние комнаты хотя бы на короткое время.

Чонсок старался смотреть только на впереди стоящее здание, заставлял себя не думать… Но нога нет-нет да наступала на неровности, вынуждая обращать свой взор вниз, вынуждая видеть, что скрывает проросшая за несколько месяцев, обильно удобренная смертью, трава. И можно было десятки раз услышать историю про побег магов из Башни и про гибель отрядов империи от ледяного дыхания дракона, и можно было сожалеть о стольких загубленных жизнях, но услышать и увидеть своими глазами это не одно и то же.

Один из изимцев, заметив отличное оружие, наклонился и ногой бесцеремонно подпихнул тело гвардейца, переворачивая его, чтобы забрать нужное. Один из магов переступил небольшую, худую фигурку, облаченное в черное, и прошел дальше.

Чонсок замер, чувствуя, как ему не хватает воздуха. Грудь стала вздыматься чаще, но от этого становилось лишь больнее. Он упал на колени, из глаз полились слезы.

– Хватит! Перестаньте! Это же люди! – закричал он, захлебываясь в собственном отчаянии.

Это люди… его люди… отдавшие жизнь за свою страну. Это не досадное препятствие на пути, через которое надо переступить, брезгливо морщась. Они не заслужили закончить свою жизнь так. Они не должны стать добычей падальщиков. Они заслужили быть преданными земле. Заслужили почестей.

Он чувствовал себя жалким, виновным. Он не смог стать для них хорошим Повелителем. Он не смог предотвратить бессмысленную войну. Он не может их даже похоронить.

На плечо легла рука. Он знал уже этот жест и знал, кому тот принадлежит.

– Помоги, пожалуйста, – взмолился он, поднимая взгляд на Фенриса. – Пусть станут ветром. Пожалуйста… Ты же можешь… Как тогда в подземелье эльфов… Прошу…

Фенрис кивнул и посмотрел на замерших в стороне людей, приказал им:

– Отойдите.

Все послушно поспешили отойти ближе к зданиям, подальше с открытого места. Фенрис указал рукой Лайе на установленный на крыше одного из зданий кристалл. Одинокая стрела достигла цели, но не смогла сбросить его вниз. Остальные лучники вскинули оружие. По команде стрелы сорвались и полетели. Устройство, которое заглушало магию в Башне, качнулось, но отправленный следом ещё один общий залп окончательно сбросил его.

– Чонсок Лим, – позвал его Фенрис. – Если ты хочешь что-то сказать своим людям на прощание, то сейчас самое время.

Чонсок вытер слезы, поднялся и вытянул руку, отдавая последнюю честь воинам, которые доблестно служили Азуриану и своему Повелителю. Он не посмел оскорбить их память дрожащим голосом. Слова упокоения звучали твердо. Фенрис дождался окончания прощания и коснулся ближайшего тела. Жесткий, колкий иней впитался в некогда живую плоть. Белизна поползла дальше, разрастаясь со скоростью трескающегося стекла, захватывая всё свободное пространство, сковывая разрушающим холодом всё, до чего Магистр позволил дотянуться.

Легкое движение руки. Тихий шорох миллиона рассыпавшихся частичек. Живые люди стояли и смотрели на белоснежный ковер, который устилал теперь двор Башни. Кто-то из магов воздуха призвал ветер. Ледяная крошка поднялась высоко вверх и, тихо кружа, улетела прочь, постепенно рассеиваясь и тая.

Морозный запах свежести имел горький привкус безвозвратности.

Чонсок глубоко вздохнул и провел по лицу рукой, запирая тяжесть момента у себя в душе до того времени, когда горе будет уместным. Пользуясь тем, что никто никуда не ушел, он обратился сразу ко всем людям:

– Обыскать Башню и окрестности. Все найденные доспехи, оружие, еду принести в это, – он указал рукой, – здание. Монеты, если найдутся, тоже несите. Пересмотрим и распределим между всеми. Командиры отрядов подойдете ко мне после, назначим людей для дозора. Едим сегодня вместе: кухня здесь найдется, побалуем себя горячим, дежурных назначим. – Он хлопнул в ладоши, обозначая конец речи, и добавил: – За работу. До темноты нужно уложиться.

Он сделал несколько шагов по направлению к зданию, которое назначил своим штабом, но остановился, не понимая, почему никто не двигается и почему все так странно на него смотрят. А потом маги один за другим приложили раскрытую ладонь к левому плечу. Чонсок недоуменно обернулся к Фенрису, ища пояснений. Глаза друга излучали тепло и затаенную гордость. Он тоже коснулся плеча раскрытой ладонью и чуть склонил голову. Чонсок опешил и снова посмотрел на магов, те повторили жест эльфа. Где-то в глубине памяти возникло воспоминание: так отдавали дань уважения в Башне. И это привело его в ещё большее смятение.

Аларик первым опустился на колено и склонил голову, запуская цепочку реакции. И вот уже и люди Изимы отдавали дань уважения.

Чонсок обводил глазами простых людей и магов, видел склоненных в почтении своих родных и испытывал трепет с яркой примесью страха. Они верили ему, приняли его. Не потому, что так надо по праву рождения, не потому, что их заставили. Сами. По велению души. Чонсок не тешил своё самолюбие и не лелеял тщеславие, понимал, что это была ответственность несоизмеримо большая, чем какая-либо другая, ложившаяся ему хоть когда-то на плечи. Это было доверие, которое было страшно не оправдать. И сейчас он молил своих Богов, чтобы те даровали ему мудрость оказаться достойным оказанной ему чести.

– Правитель Лим, – четко обратилась Тэруми, по-военному строго выпрямляясь. – Разрешите исполнять?

Он взглянул в её красивые глаза, поймал отраженную там гордость и любовь и улыбнулся.

– Разрешаю. – А потом повторил уже для всех: – За работу. До темноты нужно управиться.

* * *

Мир уже вовсю обнимала ночь. Обыскав каждый закуток, уставшие люди поужинали, равномерно распределились по уцелевшим комнатам Башни и уже как несколько часов отдыхали. Фенрис в общих делах не участвовал, приходил только поужинать. Он перебирал документы в кабинете леди Ивори. Чонсок и Тэруми до сих пор занимались организационными моментами. Поэтому Лайя, предоставленная сама себе, бродила по территории Башни, воображая, как всё выглядело раньше, до восстания, до войны. Не спалось не только ей: приметную фигуру красноволосого мага заметила издалека, к нему и направилась.

Дарий отметил её присутствие мимолетным взглядом: всё его внимание занимала потрескавшаяся статуя орлэна. Тихие слова и небрежный жест – птицу обнимает огонь.

– Сад стихий, – отрешенно проговорил он. – Красиво, правда?

– Очень, – прошептала Лайя, смотря на оранжевые переливы огня, такие же яркие, как и у настоящего орлэна.

Дарий грустно улыбнулся и медленно прошел дальше, приглашая к прогулке. Лайя последовала за ним. Но уже возле ближайшей лавочки он остановился и сел с краю, оставляя вторую половину для девушки.

– Это так странно… Вернуться сюда. После всего, что было. Инквизитор, и я, её кайнарис. И все казни, побеги. Мои безумные надежды, ради которых я был готов умереть… Словно не в этой жизни. Или не со мной.

Он вдруг повернулся к ней и заскользил взглядом по её лицу. Так рассматривали человека, которого впервые встретили, но который казался знакомым.

– Дарий, мне жаль…

– А мне нет. – Он снова уставился на огонь, всё ещё обнимающий тело статуи. – Сейчас я уже не могу представить себя в Башне, одним из сотен других магов, которые смиренно ждали своей участи и решения Инквизитора. Не могу себя представить без Исалиэль. Я много думал об этом и понял: всё, что сейчас происходит со мной, с нами, не просто так. Как и наша с тобой встреча в том доме в деревушке. Как и наша связь. Так нужно было.

Соглашаясь, Лайя протянула ему руку – Дарий пожал её, словно заново знакомясь.

– Там жил Эарендил, – сказал спустя паузу он и указал рукой на дыру в стене одной из башен.

Лайя проследила за направлением его руки и удрученно вздохнула. Как бы она хотела побывать в комнате Фенриса, прикоснуться к месту, которое долгие годы было его домом, впитать в себя частичку его истории.

– Каким он был?

– Кто? Эарендил? – Лайя кивнула. Дарий неопределенно пожал плечами и на какое-то время задумался. – Призраком. Отстранённым и неживым. Тем, кого со временем перестаешь замечать, потому что так проще.

– Почему?

– Маги попадают в Башню детьми. Здесь уже и остаются. И вот представь, годы идут, все взрослеют, меняются, в итоге стареют, сменяются поколения, а он остается таким же, как и был, молчаливым свидетелем чужих жизней.

Лайя поежилась, понимая, что Дарий весьма точно описал суть того Фенриса, которого встретила когда-то и она. «Со всеми, но один».

Дарий вдруг громко засмеялся, кощунственным образом нарушая тишину этого укромного места.

– Если бы мне раньше сказали, что я буду сидеть ночью на лавочке с красивой девушкой и рассказывать ей о её муже, то я бы плюнул в лицо этому бессовестному лжецу. Это уже старость? Да?

Лайя тоже засмеялась.

– Скорее степенность и счастье взаимности.

Дарий хмыкнул, не соглашаясь с ней, но спорить открыто не стал.

– Даже сейчас она умудрилась выследить нас и помешать, – иронично сказал он и указал глазами на идущую к ним Тэруми.

Дожидаться колкостей азурианки Дарий не стал, да и уже всё равно собирался попрощаться, поэтому тепло улыбнулся Лайе, и ленивой походкой направился к своей бывшей комнате.

– Что упырю от тебя нужно было? – с подозрением спросила Тэруми, плюхаясь на место мага.

Лайя обняла её и взъерошила волосы. Тэруми стала отбрыкиваться.

– Ты самая лучшая сестра, – сказала Лайя, расплываясь от умиления. Её вредина.

– Так говоришь, как будто у тебя сестер по меньшей мере три, и я по каким-то критериям стала лучшей.

– Самой лучшей!

Тэруми фыркнула и скосила на неё глаза.

– Это ты так от ответа уходишь?

– Признавайся, тебе Фенрис доплачивает, чтобы ты следила за мной? – посмеиваясь, пошутила Лайя.

– Дождешься от него, как же, – буркнула Тэруми. – Хотя идея неплоха…

В кустах что-то зашуршало, а потом показалась чья-то тень. Тэруми вскочила на ноги и застыла перед Лайей с зажатым в руке оружием.

– Без глупостей, – сказала она тени. – Выходи медленно, чтобы я видела твои руки.

Тень оформилась в невысокую и очень худую девушку в грязном, оборванном платье. Серые глаза на изнеможённом лице незнакомки казались огромными.

– Тише, – почти зашипела на неё девушка. – Не шуми, пока они не вернулись.

Тэруми, стараясь не упускать из вида незнакомку, стала искать взглядом возможную угрозу.

– Как тебя зовут? – мягко спросила Лайя, уже зная, кто перед ней.

– Маргарет, – ответила та и стала бегло осматриваться, словно ожидая нападения, а потом протянула руку к Лайе. – Идем с нами, пока они не догадались, кто ты, и не вернулись. Мы нашли укрытие.

– Никуда она с тобой не пойдет! – разозлилась Тэруми и перегородила дорогу сестре.

– Не шуми! – снова по-змеиному прошипела ей Маргарет. – Погубишь нас, непутевая! – Она опять протянула руку Лайе. – Скорее…

– Маргарет, здесь много друзей, которые смогут нас защитить, – успокаивающим голосом проговорила Лайя. – Ты же ведьма, так ведь? Откликнулась на зов?

Тэруми в изумлении уставилась на грязную оборванку.

– Друзья не защитят тебя от магов! – возразила Маргарет. – У нас есть убежище. Идем, скорее…

– Они не тронут тебя. Маги и есть наши друзья. Мы теперь заодно, – попыталась убедить её Лайя.

– Как это заодно? Приворожила?

Лайя чуть успела спрятать улыбку.

– Просто верь мне. Идем, я всё объясню, – теперь уже Лайя сама протянула ей руку.

Маргарет ещё секунды сомневалась, но потом вышла и взяла её за руку.

– Мы ждали тебя, – сказала девушка, доверчиво заглядывая ей в глаза, и вдруг встрепенулась, вспоминая: – Я не одна! Я сейчас!

Она бросилась прочь так быстро, что Тэруми не успела среагировать.

– Что это было? – не поняла Тэруми, переводя взгляд с кустов, в которых скрылась незнакомка, на Лайю.

– Ведьма, которая меня нашла. Кажется, светлая.

– Кажется?! – переспросила Тэруми и в недоумении подняла брови, таращась на сестру. – Позволь напомнить тебе, что и они не безобидны.

– Я их Верховная ведьма. Они скорее умрут, чем причинят мне вред.

– Ох, я бы не была так уверена… Нет ни одного правителя, которого не хотели бы сместить…

В кустах снова зашуршало, и Тэруми сразу пожалела, что не сбегала за Фенрисом. Вернулась Маргарет ещё с тремя девушками, на вид примерно такого же возраста, как и сама Маргарет, до лет двадцати, не больше. Позади них стояли ещё две девочки лет десяти. Внешний вид у всех был наглядной демонстрацией их положения дел. Одна из них носила на шее знак ковена, такой же открыто носила когда-то и Карина, ведьма, жившая у границы Гиблого леса.

Обеспокоенный долгим отсутствием Лайи и Тэруми показался Чонсок. Маленькие ведьмы закричали и спрятались за спинами более старших сестер по стихии. А та ведьма, которая носила знак ковена, бросила в Чонсока темное заклинание – Лайя чуть успела оградить воина защитным куполом.

– Это друг! – воскликнула она, становясь между опешившим Чонсоком и по-звериному яростно шипящими ведьмами, готовыми к бою.

– Азур!

– Он не такой, как остальные! Он друг! Поможет!

На след магии прибежал Фенрис, Маркус и ещё часть бывших кайнарис, которые смогли уловить всплеск энергии через расстояние. Готовые к бою маги не оставляли шанса ведьмам, и те затравленно пятились, бросая полные ужаса взгляды на Лайю.

– Всё хорошо! Это мои ведьмы, – сказала Лайя, обращаясь к мужчинам. – Пожалуйста, уберите посохи. Вы пугаете.

Фенрис кивнул магам, и только тогда они преобразовали посохи в браслеты и сделали несколько шагов назад.

– Пойдёмте в дом, поедите, переоденетесь, и я вам всё расскажу, – с дружелюбной улыбкой сказала Лайя настороженным ведьмам.

Она подошла к ним, взяла за руку одну из девочек и повела за собой. Остальные, не сводя глаз с застывших мужчин, шли за своей Верховной ведьмой шаг в шаг, а когда миновали магов и азура, часто оборачивались, явно ожидая удара в спину.

Когда сестра и незнакомки скрылись из вида, Тэруми убрала оружие, дошла до лавочки и, растерянно озираясь, опустилась на неё. Ведьмы оставили после себя неизгладимое впечатление. Лайя тоже была дикой и недоверчивой первое время, постоянно ожидающей удара в спину и предательства, но это было так давно, что почти стерлось из памяти. И сейчас эти девушки снова напомнили о суровой реальности ведьм. По глазам Чонсока и Фенриса она поняла, что те тоже вспоминали начало знакомства с их ведьмой.

– Я пойду с ними, – спохватилась Тэруми, опасаясь за сестру. Связь связью, но подстраховка от безумия лишним не будет.

– Ты как? – спросил Фенрис у Чонсока, тоже приходя в себя от неожиданного пополнения в их армии. – Не зацепило?

– Лайя успела.

– Никуда не ходи один больше.

– Ты на меня и так Лукаса повесил. Теперь ещё и охрану приставишь? – раздраженно проговорил Чонсок и направился к домам.

– Если рядом я, Тэруми или Лайя, то можно и без охраны. А так да. Всегда с кем-то.

– Пф-ф-ф… Закончилась свобода от условностей. Да здравствует привычная жизнь, – сердито пробормотал Чонсок.

– От судьбы не уйти.

– И это ты мне говоришь?

Фенрис хмыкнул и вдруг вспомнил:

– А где Лукас?

– Я его отпустил.

– Правитель Лим, – с нажимом произнес Фенрис, открыто осуждая.

– Магистр Эарендил, – в тон ему ответил Чонсок, а потом устало выдохнул и добавил: – Он на ногах уже не стоял толком. Пусть отдохнет.

– Такие вещи нужно обсуждать со мной. Я бы назначил другого сопровождающего.

– Хорошо, – покладисто согласился Чонсок, мечтая уже куда-нибудь присесть и отдохнуть, а лучше прилечь.

* * *

Тэруми сидела в одной комнате с Лайей, Лоран и с шестью незнакомыми ведьмами – девочки тоже оказались с даром, – и понимала, что не хотела быть частью их круга. И дело не в личных предубеждениях, с которыми растут все жители империи. Нет. От них она уже давно избавилась. Тэруми не хотела испытывать то раболепие, какое вызывала у незнакомок Верховная ведьма, не хотела она и единства, которое пронизывало всех, находящихся в этой комнате.

На Лоран особенно тошно было смотреть. Она окружила вниманием и лаской девочек, ворковала с ними, как заботливая мать. Участливо слушала, переживала и за тех, кто старше. Это выглядело так искренне, что у Тэруми даже сквозь амулет, сдерживающий магию, просыпалась её тьма. Хорошо хоть Лайя вела себя с ведьмами покровительственно, но отстраненно. Без лишних проявлений неуместной любви, взявшейся на пустом месте.

Вымытые, сытые и переодетые в чистое ведьмы утратили свой затравленный, озлобленный взгляд и вполне могли сойти за обычных девушек. Но Тэруми всё равно испытывала острое желание рассказать всем людям Изимы и магам, что это ведьмы и что с ними нужно быть настороже.

– Не надо испепелять их взглядом, – тихо сказала Лайя, присаживаясь рядом с ней. – Они не кусаются. – Тэруми подарила ей скептическую ухмылку, а Лайя миролюбиво продолжила: – Мне ничего не угрожает, иди уже отдыхай. Я скоро буду.

Тэруми упрямо покачала головой.

– Нам всем нужно отдохнуть, – сказала Лоран, догадываясь, о чем шептались её дочери. – Вы идите, я переночую с девочками.

Лайя кивнула и мягко подтолкнула Тэруми к выходу.

– Ты собираешься тащить их с собой? – спросила Тэруми, когда оказалась с сестрой наедине.

– В Трекании оставим младших девочек. Думаю, Грегори поможет их пристроить в хорошую семью. А взрослые ведьмы – да, с нами будут.

Тэруми нахмурилась. Беспокойство съедало её. Она не была уверена, что Лайя сможет удержать этих ведьм в повиновении, но открыто сомневаться в сестре не хотела, поэтому просто переключила своё и её внимание на другие, более нейтральные темы, непринужденно болтая по дороге к месту ночевки.

Комнату они выбрали ещё ранее, одну на четверых. Фенрис, подложив руку под голову, лежал на боку и скучающе изучал стены, а Чонсок беспокойно мерил шагами комнату. Когда девушки зашли, эльф подарил другу взгляд «я же говорил, что не стоило беспокоиться».

Лайя сразу побрела к мужу и устроилась под его боком, а Тэруми сменила Чонсока в беспокойном измерении ногами пространства.

– Они мне не нравятся, – всё-таки не выдержала и высказалась Тэруми, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Мне тоже, но враг моего врага – друг. Ты же помнишь? – ответил Чонсок и потянул её к ещё одной имеющейся здесь кровати.

– Одна темная ведьма и три светлых, – зевая, сообщила Лайя. – Все неопытные, в бою и при лечении мало чем помогут. Если только мама их подучит.

– Учитывая её проявленное рвение, она их ещё и удочерит, – съязвила Тэруми.

– Она всегда заботилась о других ведьмах, – вступилась за Лоран Лайя, вспоминая время, когда любая ведьма могла рассчитывать на свою Верховную ведьму и на её свет.

– Это так благородно! – продолжила ехидничать она. – Заботиться о других, но выбрасывать из своей жизни родных.

– Хотела стать такой, как эти девчонки, которые пришли сегодня? – рассердилась Лайя и села на кровати.

– Ты ещё предложи мне поблагодарить её за проявленную милость! – Тэруми тоже села и гневно уставилась на неё.

– Ну всё, – сказал Фенрис и потянул Лайю, вынуждая снова лечь. – Покричали, и хватит.

Чонсок силой уложил Тэруми обратно и придавил рукой и ногой.

– Спи, моя дорогая супруга, – прошептал он и поцеловал её макушку.

– Недалеко от Кардо прячутся ещё четыре ведьмы, я чувствую их, они взывают к нашей связи, – сказала вдруг Лайя, приподнимая голову и смотря на сестру, желая её позлить.

Тэруми презрительно фыркнула и демонстративно отвернулась. Лайя тихонько захихикала и сказала:

– Люблю тебя.

– А я тебя нет! – огрызнулась Тэруми.

Лайя засмеялась уже громче – Тэруми показала неприличный жест.

– Сейчас выставлю обеих из комнаты! – пригрозил Фенрис.

– Э-эй! – одновременно возмутились они и повернулись к эльфу.

Тяжко вздохнув, Фенрис отвернулся от всех к стене – ответом ему был дружный смех уже троих.