Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-4". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Юсси Адлер-Ольсен

Соавторы: Эрл Дерр Биггерс,Питер Аспе,Том Вуд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 88 (всего у книги 163 страниц)

Глава 22
ЧТО СЛЫШАЛ СМИТ

Время тянулось медленно. Смит сидел, безучастно вперив в пространство взгляд. Впереди его ожидало безрадостное будущее, жалкое прозябание на Гавайях. Начальник полиции погрузился в чтение вечерней газеты. Чарли Чан весь ушел в созерцание булавки.

Наконец в дверь постучали. Полицейский доложил, что приехал Файф. Из-за его плеча выглядывал робко улыбающийся актер. Но, завидев Смита, он нахмурился, улыбка исчезла.

– Добрый вечер, – приветствовал он инспектора. – В моем распоряжении двадцать минут, а затем мне необходимо вернуться в театр. Я не вправе опаздывать.

– Двадцати минут более чем достаточно, – ответил Чан. – С мистером Смитом вы знакомы, а это – начальник полиции мистер Джексон.

Файф поклонился.

– Очень приятно. Я полагаю, что вы вызвали меня сюда по веским причинам?

– Да. Вчера у вас состоялась встреча с вашей бывшей супругой. О чем вы говорили, до сегодняшнего дня продолжает оставаться неизвестным. Когда мне представилась возможность услышать, о чем вы беседовали, вы предпочли возвести на себя обвинение в тяжком преступлении, которого не совершали. Вы это сделали для того, чтобы отвлечь мое внимание от этой беседы. Сегодня оказалось, что вы внезапно воспылали большим интересом к живописи, надеясь заодно купить молчание Смита.

Файф побледнел. Подавив вспышку гнева, он прошептал, обращаясь к художнику:

– Вы, несчастный…

Смит поднял руку.

– Знаю, знаю, – пролепетал он. – Меня это печалит не менее, чем вас. Но эти люди могут упечь меня в тюрьму. Очень жаль, но я вынужден рассказать все. Не найдется ли у вас сигареты?

Файф, пораженный бесцеремонностью художника, протянул ему свой портсигар.

– Благодарю вас. Все это, мистер Файф, очень неприятная история, и чем скорее нам удастся перешагнуть через нее и чем скорее она станет прошлым, тем лучше.

Закурив, Смит продолжал:

– Вчера вечером я подошел к павильону и, стоя у окна, увидел, что там находятся Шейла Фен и мистер Файф. Я услышал голос мисс Фен. Она была очаровательна, и я был бы рад возможности написать ее портрет…

– Ближе к делу, – проворчал начальник полиции.

– Да, да. Мне хотелось лишь подчеркнуть красоту этой женщины. Она была так хороша, что мы вправе были бы простить ей один выстрел.

– Что? – Чан вскочил.

– Я слышал, как она рассказала Роберту Файфу о том, как три года тому назад убила в Голливуде…

Файф с глухим стоном закрыл лицо руками.

– Кого убила? – спросил Джексон.

– Ах, вы хотите знать его имя? – Смит заколебался. – Как будто она называла этого человека Денни… Совершенно верно, Денни Майо.

На мгновение в кабинете воцарилась тишина. Затем ее нарушил голос Файфа.

– Позвольте мне досказать! – воскликнул он – Я попытаюсь разъяснить вам… Шейла была такой увлекающейся натурой, такой импульсивной. Вы поймете…

– Мне совершенно безразлично, кто будет продолжать повествование, – сказал начальник полиции.

Файф обратился к Чану:

– Я уже рассказывал вам о том, как Шейла позвонила мне в театр и сказала, что нам необходимо увидеться. В ее голосе звучала такая мольба, что я не в силах был отказать ей. Сначала я сказал, что приеду после спектакля, но она крикнула: «Нет, это слишком поздно!» Она требовала, чтобы я приехал немедленно. Шейла сказала, что должна сообщить мне нечто очень важное и хочет попросить моего совета. Я чувствовал, что она в отчаянии, и поспешил на ее зов.

Дрожащими пальцами Файф достал из портсигара сигарету.

– Я встретил ее в саду и заметил, что она охвачена страхом. Мы прошли в павильон, и там она рассказала о том, что мучило ее все эти годы. Несколько лет спустя после нашего развода Шейла встретила Денни Майо и безумно влюбилась в него. Я знаю ее способность увлекаться… Казалось, Майо отвечал на ее любовь. У него была жена где-то в Англии, выступавшая в оперетте, но он обещал развестись с ней и жениться на Шейле.

Файф несколько раз жадно затянулся.

– Однажды Майо попросил ее вечером прийти к нему. Шейла явилась в условленный час, и он сообщил ей, что они должны расстаться. С его женой произошел несчастный случай и она утратила возможность выступать на сцене. Денни считал себя обязанным позаботиться о ней. Он решил предложить ей приехать к нему в Голливуд. Сообщение это произвело на Шейлу огромное впечатление. Она утратила самообладание, схватила револьвер, лежавший в ящике письменного стола, и, направив его на Майо, пригрозила, что застрелит его, а затем покончит с собой. Я хорошо знаю Шейлу. В такие мгновения она не отдавала отчета в своих поступках. Майо пытался успокоить ее и отобрать оружие, во время борьбы револьвер выстрелил, и Майо упал замертво.

Все в кабинете, затаив дыхание, слушали Файфа. Он продолжал:

– Печальная развязка заставила ее прийти в себя. Шейла достала платок и тщательно вытерла рукоятку револьвера. Затем, никем не замеченная, вышла из дома. Во время следствия никто не заподозрил в Шейле Фен виновницу преждевременной смерти Майо, она была спасена, но потеряла покой… Все эти три года она боялась разоблачения, а после знакомства с Джейнсом, за которого она с радостью вышла бы замуж, к этому добавился страх скомпрометировать имя любимого человека. У Шейлы вошло в привычку во всем советоваться с Тарневеро. Они условились встретиться, но она не собиралась говорить с ним о смерти Денни Майо. Ей хотелось лишь узнать, будет ли она счастлива в браке с Алланом Джейнсом. Однако Тарневеро подчинил ее своей воле, возможно, даже загипнотизировал. Во всяком случае, это дошло до ее сознания лишь после того, как она заговорила о том, о чем говорить не намеревалась.

– Стоп! – воскликнул Чан с обычно несвойственной ему резкостью. – Вы хотите сказать, что она рассказала Тарневеро о том, что убила Денни Майо?

– Да, она сделала это. Я…

– Но Тарневеро сообщил нам совсем иное.

– В таком случае Тарневеро лжет. Шейла призналась ему в том, что убила Денни Майо. Неужели вам непонятно, почему она так хотела поговорить со мной, почему она испытывала такой сильный страх? Ведь я был единственным человеком, сказала Шейла, к которому она могла обратиться. Она заметила, как загорелись глаза Тарневеро, когда она сделала это признание, и теперь очень боялась его. Она была убеждена в том, что он использует ее признание для того, чтобы разрушить ее счастье, ее жизнь, карьеру. Шейла умоляла меня не покидать ее, помочь ей. Но что я мог предпринять?

Файф помолчал, собираясь с мыслями.

– Я, конечно, пообещал ей помочь и сделать все, что будет в моих силах. Она просила меня остаться, но я обязан был вернуться в театр.

Файф закрыл лицо руками.

– Если бы я мог остаться с ней! Почему я не сделал этого? Она была бы жива… Первым моим побуждением было сообщить полиции обо всем, но потом я счел невозможным запятнать имя Шейлы. Представьте себе, какая шумиха началась бы в газетах! Шейла мертва. Что с того, что будет найден ее убийца? Это не вернет ей жизнь. Не лучше ли сохранить имя Шейлы незапятнанным и чистым?

– Но почему вы признались в убийстве, которого не совершали? – Чана не так-то легко можно было сбить с толку.

– Все потому же. Я не хотел огласки. Когда появился Смит, репутация Шейлы снова оказалась под угрозой, и я решил положить конец вашим розыскам… Не знаю, выполнил бы я взятое на себя обязательство до конца. Признаюсь, сегодня утром, обдумывая свое положение, я почувствовал, что взял на себя слишком большую ответственность. К счастью, я не должен был испить чашу испытаний до конца. Вы, мистер Чан, неопровержимо установили вздорность обвинения, которое я возвел на себя. Но одного я все же достиг: Смит понял, что мне было всего дороже на свете. Когда он сегодня утром явился ко мне, я был готов любой ценой купить его молчание… Я не мог допустить, чтобы имя Шейлы оказалось обесчещенным.

Чан положил руку на плечо Файфа.

– Вы доставили мне немало хлопот, но я должен признать, что вы истинный джентльмен. Простите меня, если я окажусь вынужденным продлить мучительную для вас беседу. Вы действительно убеждены, что мисс Фен все рассказала Тарневеро?

– Я уверен в этом. И если бы вам удалось установить какую-нибудь связь между Тарневеро и Денни Майо, то нет никаких сомнений в том, что бедную Шейлу убил именно он.

Чан обменялся с начальником полиции многозначительным взглядом.

– Вы свободны, – сказал он, обращаясь к Смиту. – Надеюсь, что у нас не будет больше причин приглашать вас сюда.

Смит поспешно поднялся.

– Буду очень рад возможности больше не появляться здесь.

Подойдя к Файфу, он сказал:

– Мне, право, очень жаль, сэр, что обстоятельства сложились таким образом. Но я хочу, чтобы вы знали – я сдержал свое слово. Я за весь день не выпил ни капли. Я сидел у себя в комнате и работал, и глотка моя была суха, как пустыня Сахара. Это было тяжелое испытание, но я его выдержал. Кто знает, быть может, мне еще представится возможность снова стать человеком. Вот, – он выташил из кармана пачку банкнот, – здесь тридцать два доллара, все, что осталось от тех денег, которые вы мне дали. Очень сожалею, что я истратил так много, но пришлось купить холст, несколько кистей и краски.

Файф отстранил руку Смита.

– Нет, эти деньги принадлежат вам, вы продали мне великолепную картину. Оставьте их у себя и купите приличный костюм.

В глазах Смита засветилась благодарность.

– Честное слово, вы порядочный человек, мистер Файф. И не думайте обо мне плохо. Завтра утром я приведу себя в порядок и приму решение, которое мне давно следовало принять. Я слышал, что в последнее время на судах часто бывают вакансии стюардов. Может быть, мне повезет и я доберусь до Сан-Франциско, оттуда до Кливленда – рукой подать. Да, я решил, и я это сделаю.

– Счастливого пути, – пожелал ему Файф.

– Благодарю вас. Вы позволите мне попросить у вас еще одну сигарету? Спасибо, вы очень любезны.

У двери он остановился и обратился к начальнику полиции:

– Могу я попросить вас об одной услуге?

Джексон засмеялся.

– Пожалуйста. Я слушаю вас.

– Посадите меня до утра под замок… На улице столько соблазнов. Не могу же я, имея в кармане столько денег… Одним словом, заприте меня и отпустите только утром.

– С удовольствием. Прошу вас, – начальник полиции направился к двери.

Чан обратился к Файфу:

– Должно быть, вас ждут в театре? Благодарю от всего сердца за искренний рассказ.

– Да, мне пора… – Файф помедлил. – Инспектор, я был бы вам очень признателен, если бы все, что я вам рассказал, сохранилось в тайне.

– Боюсь, мне не удастся выполнить вашу просьбу. Но я сделаю все, что в моих силах.

– Во всяком случае, я вам очень благодарен. Вы вели себя чертовски деликатно.

Не успела за Файфом закрыться дверь, как вернулся Джексон.

– Итак, Тарневеро, – сказал он. – А вы построили все следствие именно на его показаниях. Как это непохоже на вас.

Чан угрюмо кивнул.

– Будь у меня свободное время, я забился бы в темный угол, чтобы там пережить свой позор… Итак, дело принимает совершенно иной оборот.

– Что вы хотите этим сказать? – изумился Джексон. – Разве расследование не закончено?

– Вы так полагаете?

– Я в этом убежден. Утром Шейла Фен призналась Тарневеро, что она убила Денни Майо, который был его братом, а вечером она уже была мертва. Ответ напрашивается сам собой, и я немедленно же отдам приказ об аресте Тарневеро.

Чан протестующе поднял руку.

– Нет, нет, не надо этого делать. Вы забыли, что у него имеется алиби, непоколебимое, как каменная стена.

– Не сомневаюсь в том, что оно вымышленное. Или старики лгут, чтобы защитить его, или ему удалось обмануть их так же, как нас.

– Мне эта версия представляется маловероятной.

– Что с вами, Чарли? Алиби Тарневеро – пустяк…

– Вы забываете еще об одном пустяке. Почему вчера Тарневеро сказал, что он сообщит мне нечто, касающееся личности убийцы Денни Майо? Нет, от разгадки мы еще далеко.

– Не понимаю вас, Чарли.

– Показания Файфа проясняют лишь одно обстоятельство. Теперь понятно, почему Тарневеро не хотел допустить, чтобы я познакомился с письмом Шейлы Фен. Он опасался, что я уличу его во лжи относительно беседы с ней. Если бы это письмо попало ко мне в руки, то карточный домик его лживых построений мог бы рухнуть. На счастье Тарневеро, текст письма был таков, что оно могло быть воспринято как подтверждение его рассказа. «Пожалуйста, забудьте о том, что я рассказала вам сегодня утром. Я сошла с ума!»

После некоторого раздумья Чан добавил:

– Тарневеро со свойственным ему хладнокровием попытался запутать все нити. И все же я не думаю, что он убил Шейлу Фен.

– Но в таком случае я не представляю себе, в каком направлении действовать дальше.

– У нас имеется вот это, – Чан показал булавку с бриллиантами. – Я попрошу вас внимательно осмотреть ее.

Джексон долго разглядывал булавку.

– Ну и что? Отломан кончик, – наконец с недоумением произнес он.

Чаи кивнул.

– Вы правы. И если нам удастся найти этот отломанный кончик, то мы достигнем цели.

– Что вы хотите этим сказать? – начальник полиции беспомощно взглянул на инспектора.

– Почему булавка оказалась сломанной? Не догадываетесь? Разбивая часы, преступник попытался создать видимость борьбы. Поэтому он сорвал орхидеи с платья Шейлы Фен и растоптал их. Должно быть, при этом он наступил на булавку, она вонзилась в каблук и сломалась. По всей вероятности, убийца не заметил этого. Мне не дает покоя мысль, что надо осмотреть пол на вилле. Если на нем имеются свежие царапины…

Начальник полиции погрузился в размышление.

– Очень возможно, что все произошло именно так, как вы предполагаете. Что ж, действуйте, Чарли! Жду результатов. Всего доброго!

Выходя из полицейского управления, Чан столкнулся с Кашимо.

– Смит исчез, – объявил запыхавшийся японец.

– Вот как? Смит сидит в камере. Я уже давно нашел его.

На лице японца отразилось разочарование. Инспектор похлопал его по плечу.

– Ну-ну, не огорчайтесь! Я работаю вот уже двадцать семь лет и все еще делаю ошибки.

Глава 23
ТАИНСТВЕННЫЙ СТУЛ

Чарли ехал на виллу Шейлы Фен, втайне надеясь, что это посещение будет последним. Луна еще не взошла, и все было погружено во мрак. Почти сутки назад черный верблюд остановился перед домом Шейлы Фен и увез ее из этого мира.

Несмотря на то, что Чану была известна тайна ее прошлого, несмотря на то, что он знал, какое ужасное злодеяние она совершила, он чувствовал глубокую жалость к ней. Какими мучительными для нее были эти последние три года… «Может быть, мне суждено будет обрести когда-нибудь немного счастья. Я так тоскую о нем…» – писала она в последнем своем письме. И теперь черный верблюд смерти умчал ее в небытие.

Какими бы мотивами ни руководствовался убийца, поступок его был жесток и бессердечен. У Чана было только одно желание – установить, кто этот человек, и передать его в руки правосудия. Мог ли он надеяться на то, что булавка, лежавшая у него в кармане, приведет к цели?

Дверь отворил, как обычно, Джессуп.

– Сэр, я ждал вас. Какая прекрасная погода для прогулки!

Чан улыбнулся.

– Я слишком занят, чтобы обращать внимание на погоду.

– О, я знаю, как вы перегружены работой. Позвольте осведомиться, нет ли чего-нибудь нового в нашем деле?

– Увы, нет, – развел руками инспектор.

– Мне очень жаль. Кого вам угодно повидать? Мисс Юлия и мистер Брешоу на пляже.

– Мне угодно повидать пол в этом доме, – ответил Чан.

Джессуп удивленно поднял брови.

– В самом деле, сэр? Мой почтенный отец говорил, что у стен имеются уши, но о полах…

– Порой пол тоже может сообщить кое-что любопытное. И если с вашей стороны не встретится препятствий, то я начну с гостиной.

За роялем в гостиной Диана Диксон тихо наигрывала незатейливую мелодию.

– Вы кого-нибудь ищете? – спросила она вместо приветствия.

– Да, и надеюсь, что в конечном счете мне удастся найти его.

– Так вы еще не выяснили, кто убил бедную Шейлу?

– Пока мне об этом неизвестно. Скажите, а почему вы не на пляже? Там так хорошо в этот час.

– Не хочется.

– Вы, наверное, тяготитесь вынужденным одиночеством? Здесь нет достойного вас общества.

Заметив нетерпеливый взгляд Чана, она спросила:

– Что вы собираетесь делать в доме?

– Как это ни странно, но я хотел бы остаться один. Можно вас попросить пройти на террасу, пока я займусь осмотром?

– Может быть, вам нужна моя помощь?

– Боюсь, в присутствии такого очаровательного существа, как вы, мисс Диксон, мне трудно будет сосредоточиться на работе.

Отворив дверь, он добавил:

– Право, вы сделаете мне большое одолжение…

Диана с явной неохотой прошла на террасу. Чан закрыл за ней дверь. Он сознавал, что порой из-за своей полноты мог производить смешное впечатление.

Включив свет, инспектор, кряхтя, опустился на колени и, достав из кармана лупу, приступил к осмотру. Он изрядное количество времени поползал по полу, прежде чем обнаружил несколько свежих царапин.

Тяжело дыша, Чан с трудом выпрямился и прошел в столовую. Джессуп у буфета бережно складывал столовое серебро.

– Я вижу, вы еще не убрали обеденный стол, – сказал инспектор.

– Стол не сдвигается. Средние доски вделаны в него наглухо. По-видимому, прежние хозяева были очень гостеприимные люди и принимали большое количество гостей.

– Тем лучше, – Чан с удовольствием посмотрел на голый паркетный пол. Лишь у дверей лежал небольшой коврик. – Я попрошу вас расставить вокруг стола десять стульев так, как они стояли накануне. Джессуп молча повиновался.

Чан наблюдал за его действиями. По-видимому, он придавал очень большое значение тому, чтобы слуга в точности исполнил его просьбу.

– Вы уверены, что они стояли так вчера, когда вы подали гостям кофе?

– Совершенно уверен.

Инспектор схватился за спинку одного из стульев, отодвинул его в сторону и исчез под столом. Затем он стал поочередно отодвигать остальные стулья, весь уйдя в свою таинственную работу. Сделав круг, Чан с лупой в руке показался из-под стола.

– Скажите, вчера гости расселись в определенном порядке? У вас были заготовлены для каждого карточки?

– Нет, сэр. То не был официальный прием, и мисс Фен объяснила мне, что гости рассядутся, как пожелают сами.

– Быть может, вы припомните, в каком порядке они сидели?

Джессуп покачал головой.

– К сожалению, я этого не запомнил. Вчерашний вечер был сопряжен с такими переживаниями… Я только запомнил, что вот этот стул остался пустым.

Чан указал на стул, стоящий по правую руку от него.

– Вы не помните, кто сидел на этом стуле?

– Боюсь, что нет. Кажется, на нем сидел кто-то из мужчин.

Инспектор задумался.

– Скажите, телефон в холле?

– Да. Вы разрешите мне…

– Право, не беспокойтесь. Я пройду сам.

Чан вышел в холл и, переговорив с рядом лиц, позвонил начальнику полиции.

– Вас не затруднит приехать на виллу, где была убита Шейла Фен, в сопровождении кого-нибудь из полицейских? – спросил он.

– Что случилось, Чарли?

Инспектор понизил голос.

– Сломанная булавка, – напомнил он. – На полу в гостиной и в столовой под одним из стульев я обнаружил свежие царапины, оставленные чем-то острым…

– Кто сидел на этом стуле? – оживился Джексон.

– Убийца Шейлы Фен, – ответил Чан. – Но его имя пока неизвестно. Я позволил себе пригласить сюда всех, бывших вчера у Шейлы Фен. Когда они соберутся, я попрошу их сесть за стол в таком же порядке, в каком они сидели вчера вечером. Один стул, предназначавшийся для хозяйки, пустовал. Обратите внимание на того, кто сядет на стул, стоящий справа от него. Это и будет то лицо, которое нас интересует.

Джексон рассмеялся.

– Я вижу, вы представляете себе развязку очень драматичной. Ну что ж, лишь бы это привело вас к определенным результатам. Я скоро буду.

Чан вернулся в гостиную и прошел на террасу.

– Все комнаты снова в вашем полном распоряжении, – объявил он Диане.

– Вы нашли то, что искали? – живо спросила она.

Он пожал плечами.

– Разве есть в этом мире люди, которые всегда находят то, что ищут? Что такое успех? Мыльный пузырь, лопающийся при малейшем прикосновении.

Инспектор откланялся и вышел в сад.

Павильон был погружен во мрак. На скамейке у берега шушукались Юлия и Джим.

– Хэлло, Чарли! Что нового? – спросил Бредшоу.

– Единственная новость, которую я могу сообщить вам, заключается в том, что красота этого пляжа начинает оказывать свое действие. Простите, что помешал.

Джим протянул ему руку.

– Послушайте, Чарли. Вы будете первым, кому я сообщаю об этом. Я женюсь… Мисс Юлия выходит за меня замуж.

– Очень приятная новость. Желаю вам счастья.

– Благодарю вас, – сказала Юлия.

– Вы славный парень, – продолжал Джим. – Я буду скучать без вас и без этого пляжа…

– Вы собираетесь покинуть Гонолулу?

– Увы!

– Вы покинете этот очаровательный уголок земли, о котором вы написали столько прекрасных слов?

– Да, Чарли, я уеду. Здесь слишком хорошо, здесь погружаешься в спячку. Довольно с меня кокосовых пальм, я хочу увидеть сосновый лес. Отныне мой идеал – энергичные люди, полные жажды деятельности.

Чан улыбнулся.

– Вам не удалось уговорить мисс Юлию остаться на Гавайях?

– Мне удалось соблазнить красотой этого уголка пятьдесят тысяч туристов, но девушка, которую я люблю, соблазнила меня. Такова жизнь.

– Что ж! Вы увезете с собой прекрасные воспоминания о Гонолулу.

– Чарли, вы становитесь сентиментальным!

– Что может быть прекраснее молодости и любви? Это неповторимое время. Как жаль, что моя молодость давно прошла…

– Зато вы можете гордиться своим потомством.

– Я могу гордиться лишь тем, что сделал все, чтобы связать прошлое с будущим. Кто сможет упрекнуть меня в том, что я ничего не оставлю после себя? Я уйду, оставив после себя одиннадцать жизней.

– Вы правы, – поспешил заверить его Джим.

– Вы разрешите сказать вам несколько слов с глазу на глаз? – спросил Джима инспектор.

– Что случилось? – спросил Бредшоу, когда они отошли в сторону.

– Каждую минуту может случиться нечто важное. Не позднее чем через час я смогу сказать вам, кто убил Шейлу Фен.

– Боже! – испуганно воскликнул Джим.

– Но прежде я хочу дать вам одно поручение. Как можно осторожнее сообщите Юлии, что Денни Майо застрелила Шейла Фен.

– Неужели такое возможно?

– Да, это установлено. Значит, договорились? Я буду ждать вас в гостиной.

Вернувшись на виллу, Чан застал там Мартино, ван Горна и Аллана Джейнса, приехавших вместе из отеля. Все трое, к удовлетворению инспектора, как и накануне, были в смокингах. Оставалось надеяться, что и обувь на них та же.

– Мы сейчас же откликнулись на ваше предложение, инспектор, – заговорил Мартино. – Вы ожидаете чего-нибудь нового?

– Предстоит маленький эксперимент. Может быть, он даст желаемый результат.

– Надеюсь, ваши ожидания оправдаются, – сказал Джейнс. – Я заказал каюту на пароходе, отплывающем завтра днем, и целиком уповаю на вас, инспектор.

Ван Горн пожал плечами.

– Чем больше я знакомлюсь с этим райским уголком, тем больше преисполняюсь желанием остаться здесь.

– Вас привлекает праздная жизнь? – улыбнулся Мартино. – По-видимому, это сказывается влияние роли, которую вам пришлось играть в нашем неоконченном фильме.

– Позвольте изложить вашу мысль следующим образом, – подхватил Джим, входя в сопровождении Юлии. – «Известный киноартист предпочитает райскую красоту Гонолулу искусственной красоте Голливуда».

– Если вы напечатаете подобное сообщение, то я выступлю с опровержением, – засмеялся ван Горн.

– Вот так всегда! Все самое интересное, что можно написать в интервью с кинозвездой, всегда приходится вычеркивать.

Вильки Баллоу явился со своей супругой. На нем был полотняный костюм и белые туфли. Последнее обстоятельство вселило в Чана легкое беспокойство. Что если именно Баллоу сядет на роковой стул? Каким образом удастся доказать его виновность?

– Что произошло? – спросил Баллоу. – Я собирался лечь спать…

– Мой бедный Вильки привык к размеренному образу жизни, – заметила Рита. – А что ты поделывала весь день, Диана?

В комнату тихо вошел Тарневеро. Он оглядел всех присутствующих, и в его глазах мелькнуло беспокойство.

– Ах, вот как, – усмехнулся он, – снова все в сборе.

Джейнс медленно поднялся, подошел к Тарневеро и протянул ему портсигар.

– Добрый вечер, – сказал он, – не угодно ли закурить?

– Благодарю вас, – дружелюбно ответил Тарневеро. – Я не курю.

– Простите, я полагал, что вы курите.

Чан поспешно подошел к ним.

– Разрешите просить вас присесть. Мы все в сборе, недостает лишь мистера Джексона. Он должен прибыть с минуты на минуту.

Все сели. Наступило напряженное молчание.

Вскоре послышались грузные шаги, и в гостиную в сопровождении Спенсера вошел начальник полиции.

– Ну вот, теперь мы можем начинать, – сказал инспектор.

Вильки Баллоу пожал руку Джексону.

– Очень рад видеть вас, – сказал он, бросая косой взгляд на Чана.

– Я уже говорил вам, господа, – продолжал тот, – что нам предстоит маленький эксперимент. А теперь прошу вас пройти в столовую.

– Что? Снова ужинать? – вырвалось у Риты.

– Не совсем так. Прошу вас, господа.

Все направились в столовую. Присутствие начальника полиции и Спенсера, явившегося в мундире, заставляло предполагать, что произошло нечто важное и что за словами инспектора скрывается какой-то замысел.

В дверях столовой стоял торжественный и невозмутимый Джессуп, готовый исполнять свои обязанности с прежним рвением.

– Теперь я попрошу вас сесть на те самые места, что и накануне, – с расстановкой произнес Чан.

На лицах присутствующих выразились недоумение и растерянность.

– Но я была так взволнована, что совершенно не помню, где сидела, – вырвалось у Дианы.

Гости заметались вокруг стола, силясь вспомнить, в каком порядке они сидели. Наконец Джим Бредшоу первым опустился на стул, стоявший напротив предназначавшегося для хозяйки.

– Я сидел здесь, – объявил он. – Юлия, вы сидели рядом со мной, с правой стороны. А слева от меня сидел ван Горн.

Юлия и ван Горн поспешили занять указанные Джимом места.

– Мистер Баллоу, вы сидели здесь, – сказала Юлия, указывая на место рядом с собой.

У Чана вырвался вздох облегчения.

Вильки Баллоу занял место рядом с Юлией.

– Совершенно верно, – кивнула Диана. – А рядом со мной сидел Вал Мартино.

Теперь одна сторона стола оказалась заполненной.

– Рита, вы сидели напротив меня, – напомнила Диана.

Миссис Баллоу заняла указанное место.

– Мне кажется, миссис Баллоу, что я имел удовольствие сидеть по правую руку от вас, – сказал Тарневеро и сел.

– Совершенно верно. А мистер Джейнс сидел слева, – вспомнила Рита Баллоу и указала на стул, под которым Чан обнаружил роковые царапины.

– Теперь, я полагаю, все в порядке, – заметил Аллан, опускаясь на стул.

Несколько мгновений ничто не нарушало тишину.

– Вы сидите точно в таком порядке, как вчера вечером? – наконец спросил Чан.

– Нет, – ответил ван Горн.

– Что-нибудь не так?

– Мистер Тарневеро сидит по левую руку от меня. А вчера на этом месте сидел мистер Джейнс.

– Совершенно верно! – воскликнула Рита Баллоу и, обратившись к Тарневеро, добавила: – Вы поменялись местами с мистером Джейнсом.

– Возможно, вы правы, – откликнулся Тарневеро и встал.

Джейнс занял его место, и Тарневеро после некоторых колебаний опустился на роковой стул.

– Я полагаю, теперь мы сидим точно так, как накануне, – сказал он.

Чан обменялся взглядом с начальником полиции и вышел вместе с ним в гостиную.

– Тарневеро, – сказал вполголоса Джексон. – Я так и знал. Взгляните на его обувь.

Чан напряженно думал.

– Здесь что-то не так, – заявил он.

– Что опять? Что вам взбрело в голову?

– Мы не можем возбудить обвинение против человека, у которого такое алиби. Даже миллион сломанных булавок здесь не поможет.

– Выходит, мы снова потерпели неудачу?

Не ответив, Чан прошел в кухню и несколько минут беседовал о чем-то с Ву-Кио-Чингом. Сидевшие в столовой по-прежнему хранили молчание.

– Джессуп, – позвал инспектор, вернувшись.

– Слушаю, господин инспектор, – откликнулся слуга.

– После того, как гости встали из-за стола, кто-нибудь сидел здесь?

Джессуп виновато опустил голову.

– Прошу прощения, сэр. Разумеется, совершенно недопустимо, но вчера был такой день… Поэтому мы позволили себе присесть и выпить по чашке кофе…

– Кто сидел за столом?

– Анна и я, сэр.

– Где сидели вы?

– Там, где сидит мистер Мартино.

– А Анна? Где сидела Анна?

– Здесь, – Джессуп указал на стул, на котором сидел Тарневеро.

Чан тяжело вздохнул. Цель была близка.

– Где сейчас Анна?

– Я полагаю, она у себя в комнате.

Инспектор приказал Спенсеру привести горничную и обратился к сидевшим за столом:

– Наш маленький эксперимент окончен. Прошу вас вернуться в гостиную.

Все послушно вышли. Никто не задал Чану ни одного вопроса.

Вскоре появился Спенсер в сопровождении Анны. Инспектор посмотрел на ее черные шнурованные ботинки. Правый в подъеме казался несколько толще левого.

– Мисс Анна, следуйте за мной, – сказал Чан.

Они вышли в холл. Инспектор галантно пропустил горничную в маленькую комнату и плотно закрыл дверь.

– Мисс Анна, у меня будет к вам странная просьба, – сказал он. – Я попрошу вас снять правый ботинок.

Не проронив ни слова, она опустилась на стул и принялась расшнуровывать обувь. В комнату вошел Тарневеро и встал рядом с Чаном. Тот взял из рук Анны ботинок, разрезал ножом резиновый каблук и вытащил обломок золотой булавки.

– Вы свидетель, – произнес Чан и обратился к Анне: – вы были очень неосторожны. Когда вы растоптали орхидеи, то не обратили внимания на эту крошечную улику. Не будь этой маленькой оплошности, моя работа оказалась бы сильно затруднена.

Внимательно осмотрев ботинок, он добавил:

– Я вижу, у вас повреждена правая нога. Должно быть, вы растянули связки?

– Да… Это старый вывих.

– Вывих? – оживился Чан. – Когда это случилось? Где? Вы танцевали на сцене? Конечно, как я раньше не догадался! Вы были женой Денни Майо!

Анна вскочила. Глаза ее горели, кровь отлила от лица.