Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-4". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"
Автор книги: Юсси Адлер-Ольсен
Соавторы: Эрл Дерр Биггерс,Питер Аспе,Том Вуд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 41 (всего у книги 163 страниц)
Удачный прыжок
– Поздравляю вас с блистательным успехом! – торжественно произнес Чан, когда они с Джоном вышли в приемную, оставив Дженнисона с Грином и его помощником. – Мы сделали одни и те же выводы. Разрешите поинтересоваться: какой путь привел вас к истине?
– Догадка осенила меня прошлой ночью. Но чтобы сложить мозаику, нужно сперва заполучить отдельные фрагменты, не так ли? В недавнем разговоре прозвучало, что у профессиональных пловцов должны быть очень сильные и мощные запястья. Я играл в гольф с Дженнисоном; он делает мощные удары, и запястья у него очень сильно развиты. Затем я услышал рассказ про пловца, который спрыгнул с парохода и вернулся в Вайкики. Это окончательно навело меня на мысль, но тогда я подозревал Боукера. Когда же я поднялся на борт и увидел Дженнисона, мне все окончательно стало ясно.
– Последовать за ним в каюту было очень смелым шагом, – уважительно заметил Чан.
– Я вам скажу даже больше: у меня не было никаких доказательств его вины. По сути дела, я блефовал… Но довольно обо мне, я жажду услышать, какие логические заключения проделали вы, Чарли.
– Как я однажды уже упоминал, для меня колоссальное значение имеют мелочи. Слово, улыбка, жест могут послужить ключом к разгадке многих тайн. Помните, когда Боукер заявился в ресторан пьяным, он спросил у Кабреро: «Хозяин я себе или нет?» Следовательно, он ограничен в своей самостоятельности и страдает от этого. Затем в гавани я становлюсь свидетелем того, как этот испанец передает ему толстый конверт. Потом так же, как и вы, наткнулся на информацию, что Дженнисон в свое время был знаменитым пловцом. Кроме того, Кабреро является его другом. Ну, а потом я, как и вы, сосредоточил свое внимание на часах.
– Мистер Чарли, я восхищаюсь вашим блестящим умом! – сказала мисс Минерва.
– Похвала из ваших уст для меня драгоценнее всех сокровищ императора. Предстоящая разлука уже сейчас печалит мое сердце, – продолжил китаец, обращаясь к ней и Джону. – Воспоминания о вас будут согревать мне душу. Когда-нибудь я тоже смогу совершить путешествие по океану, чтобы иметь удовольствие посетить вас в вашем доме.
– Я тоже была очень рада познакомиться с вами, Чарли! – растроганно произнесла почтенная дама.
Они с Джоном сели в автомобиль и направились к миссис Мейнар, а Чарли Чан, лучший сыщик Гавайских островов, остался на крыльце, глядя им вслед подобно улыбающемуся Будде.
– Бедная Барбара! – сказала мисс Минерва. – Ей будет особенно тяжело это узнать…Впрочем, она говорила мне, что в последнее время почувствовала к Дженнисону какое-то необъяснимое отчуждение. Завтра она собирается уладить свои дела с Брэдом, а затем мы вместе уезжаем в Бостон. Думаю, там мы все снова и встретимся.
– Спасибо, что напомнила, тетушка! – воскликнул Джон. – Мне срочно нужно на телеграф… Помнится, Роджер как-то раз назвал меня продуктом пуританской эпохи. Он перечислил, какие приключения нужно пережить, чтобы завоевать его уважение и признание. Все это недавно произошло со мной, о чем я ему и выслал по телеграфу самый подробный отчет. Кроме того, я сообщил, что принимаю предложение вступить в его дело.
– Обдумай все еще раз. Все-таки жизнь в Сан-Франциско совсем не такая, как в Бостоне. Ты можешь почувствовать себя там очень одиноким.
– Вовсе нет, тетушка, тем более что я поеду туда не один.
– Значит, Агата все-таки согласилась на переезд?
– Нет, она сочла, что Сан-Франциско недостоин ее. Наша помолвка разорвана. Нет, я еду и не с Барбарой.
– Но я была уверена…
– Что она отказала Дженнисону из-за меня? Он тоже так решил, поэтому и постарался заставить меня покинуть Гонолулу. Сперва он подкинул анонимное письмо, а затем натравил на меня этих головорезов.
– Но кто же тогда твоя избранница?
– Карлотта Эган, племянница твоего старого друга Артура Копа.
– Боже мой, Джон! Даже представить себе не могу, что скажет твоя мама! Не забудь сразу сообщить ей, что дядя твоей невесты принадлежит к британскому адмиралтейству. Может быть, это хоть частично утешит ее. Она так надеялась, что ты устроишь себе блестящее будущее…
– Во мне течет страстная кровь Уинтерслипов, и она сильнее любых расчетов. Думаю, мама это поймет.
Проводив тетушку к миссис Мейнар, Джон отправился на берег. Ему сказали, что Карлотта уплыла на дальний плот в компании того же морского офицера.
Купальный костюм оставался у миссис Мейнар, но не возвращаться же за ним! Не теряя времени, Джон сбросил пиджак и туфли бросился в море. Горячая кровь Уинтерслипов безостановочно гнала его вперед.
Вскоре он заметил плот, на котором уединились Карлотта с лейтенантом Бузе.
– Вот и я! – воскликнул он, нарушая их идиллию.
– Ну да, снова вы и снова похожи на мокрую курицу, – иронично заметила девушка.
Теперь на плоту они сидели втроем. Легкий пассат чуть охлаждал их, над горизонтом ослепительно сиял Южный Крест. Вдоль берега сверкали огни острова, а маяк на Алмазной горе, казалось, дружески подмигивал им.
– Мистер Бузе! – дружелюбно произнес Джон. – Вы упомянули, что мой прыжок был не совсем удачным.
– Да, ниже всякой критики! – смеясь, ответил моряк.
– А вы не откажете показать мне, как нужно прыгать? Видите ли, недавно я принял решение, что каждый день буду учиться чему-то новому.
Лейтенант Бузе с готовностью подошел к краю плота.
– Сначала вы крепко сжимаете ноги, плотно прижимаете руки к ушам…
– Я весь внимание! А что дальше?
– Дальше остается чуть изогнуться и прыгнуть. Вот так!
С этими словами лейтенант оказался в воде. Джон тут же взял Карлотту за руку.
– Послушай, у нас совсем мало времени. Я люблю тебя.
– Вы с ума сошли!
– С тех пор как первый раз увидел тебя на пароме, я действительно потерял рассудок.
– Но твои родные никогда не примут меня.
– Какое мне до них дело! Поселимся в Сан-Франциско – конечно, если ты ответишь согласием…
– Я? Сан-Франциско?
– Прошу тебя, поскорее! Этот непревзойденный мастер ныряния где-то рядом. Так ты согласна выйти за меня?
– Согласна.
Джон обнял Карлотту и поцеловал так, как умеют только Уинтерслипы.
В этот момент рядом раздалось фырканье, и на плот влез мокрый лейтенант Бузе.
– В чем дело? – поинтересовался он. – Я пропустил что-то важное?
– Она только что согласилась быть моей женой! – ответил ему Джон.
Эрл Дерр Биггерс
Китайский попугай
ГЛАВА I
Жемчуга Филлиморов
На улицах еще лежал ночной туман. Александр Иден с удовольствием прикрыл за собой тяжелую входную дверь и вошел в огромный украшенный мраморными колоннами салон всемирно известной ювелирной фирмы «Мик энд Иден». Прилавки и витрины ослепляли блеском драгоценных камней, золота и серебра. Завидев шефа, его один за другим приветствовали десятки изысканно одетых продавцов. На каждом пиджак без единой морщинки, а розовая гвоздика в левой петлице выглядит такой свежей, будто она только что сорвана.
Иден вежливыми кивками отвечал на приветствия. Его энергичные шаги разносились эхом над блестящими плитами пола.
Это был невысокий седовласый человек с умными глазами и уверенной манерой поведения, полностью соответствующей его высокому положению. Еще бы, ведь, после того как все члены рода Миков один за другим отошли в мир иной, Александр Иден остался единственным владельцем ювелирной фирмы, самой крупной не только в Сан-Франциско, но и на всем Западном побережье Соединенных Штатов Америки.
В холле бельэтажа Идену попалась навстречу секретарша фирмы, мисс Чейз.
– Ну-с, как настроение? – поинтересовался патрон. Девушка ответила очаровательной улыбкой. Чувство прекрасного, выработанное долгими годами общения с произведениями ювелирного искусства, с его шедеврами, не подвело Идена и при выборе секретарши. Мисс Чейз была очаровательной блондинкой с фиалковыми глазами, а ее манеры были столь же изысканны, сколь со вкусом подобранное платье.
Глава фирмы взглянул на часы.
– Я жду гостью, должна быть минут через десять. Это моя очень давняя хорошая знакомая, миссис Джордан из Гонолулу. Как только она придет, немедленно проводите ее ко мне.
– Слушаю, сэр, – ответила секретарша.
Иден прошел в свой кабинет. Снял и повесил в шкаф плащ, туда же спрятал шляпу и трость.
На зеркально полированной поверхности огромного письменного стола лежала утренняя почта. Думая о чем-то своем, Иден скользнул по ней рассеянным взглядом и подошел к окну. Уставившись на здания по другую сторону улицы, глава знаменитой ювелирной фирмы неподвижно замер.
Было еще рано, и туман, затянувший ночью улицы Сан-Франциско, еще не успел рассеяться. Но Александр Иден не видел ни серой мглы, ни выступающих из нее верхних этажей зданий. Перед его глазами разворачивались совсем другие картины, полные красок, света и жизни. Его память устремилась назад по длинному коридору прошедших дней и остановилась на том из них, когда он был стройным темноволосым семнадцатилетним юношей.
…Было это сорок лет назад в Гонолулу, веселом, беззаботном Гонолулу еще времен королевы. За бордюром из высоких папоротников, в углу огромного салона Филлиморов играет знаменитый оркестр Бергера. Посреди зала танцуют Алек Иден и Салли Филлимор.
Молодой человек то и дело спотыкается и сбивается с шага. Виной этому не только новый сложный танец, называемый тустепом, залетевший в Гонолулу совсем недавно. Нет, не только. Молодой человек прекрасно понимает, что держит в своих объятиях самую прекрасную девушку в мире.
Нечасто капризная фортуна одаряла кого-нибудь так же щедро, как Салли Филлимор. Даже если не говорить о редкой красоте – а ее одной уже было бы вполне достаточно! Нет, не только красота делала Салли Филлимор сказочной принцессой. Филлиморы были в то время на вершине своего успеха. Их корабли плавали по всем океанам, на многих тысячах акров земли всех континентов созревал их сахарный тростник. Когда во время танца Алек опускал глаза, он видел на алебастровой шейке Салли зримый символ положения и богатства Филлиморов – знаменитое жемчужное колье, которое глава рода, Марк Филлимор, привез в подарок дочери из Лондона. И стоило оно столько, что от этой суммы просто дух захватывало у скромных жителей Гонолулу.
Стоя у окна и бессмысленно пялясь на туман, Александр Иден с грустью и радостью вспоминал тот давний незабываемый вечер на Гавайях, вечер, полный очарования и запаха экзотических цветов. В ушах вновь звучал веселый, беззаботный смех, звуки музыки, далекий шум океанского прибоя. И, как в тумане, виделись ему яркие искорки в голубых глазах Салли, доверчиво глядевшей на него. И гораздо отчетливее – как-никак сейчас он был уже почти шестидесятилетним бизнесменом – видел Иден на шее Салли громадные блестящие жемчужины с теплым матовым блеском.
Ну что ж, было все это сорок лет назад, было да прошло.
Александр Иден пожал плечами, отгоняя воспоминания. Многое изменилось с тех пор. Салли вышла замуж за Фреда Джордана, а несколько лет спустя родился их единственный сын Виктор. Иден грустно улыбнулся. Какое же неподходящее имя дала Салли этому избалованному, взбалмошному мальчишке, который никогда не умел довести до конца никакого начатого дела, ничему не мог и не хотел научиться!
Иден отошел от окна и остановился у стола, продолжая думать о своем. Наверняка какая-нибудь очередная выходка Виктора стала причиной того, что Салли приехала в Америку и обратилась за помощью к старому другу. Да, несомненно, причина в этом!
Патрон был погружен в чтение почты, когда секретарша открыта дверь его кабинета со словами:
– Миссис Джордан!
Иден встал. Какая она теперь, Салли Филлимор? Улыбаясь, в кабинет вошла дама. Салли Филлимор с успехом противостояла безжалостным годам.
– Алек, дорогой друг! – радостно воскликнула она, протягивая руки.
Александр Иден кинулся к гостье.
– Салли! Как я рад тебя видеть! Садись сюда! Ласково пожимая маленькие ручки Салли, он придвинул ей тяжелое глубокое кресло к самому столу, шутливо говоря:
– Как всегда, самое почетное место – твое! Миссис Джордан села, улыбаясь, а хозяин занял за столом свое место. Казалось, он был немного смущен и не знал, с чего начать разговор.
– Скажи… Как давно ты в Сан-Франциско?
– Уже две недели. Да, в понедельник как раз минуло две недели.
– Ты не сдержала слова, Салли! Не предупредила меня о своем приезде!
– Видишь ли, Алек, я и не заметила, как пролетели эти две недели! – оправдывалась гостья. – Виктор был так внимателен ко мне…
– Ах, Виктор… Надеюсь, у него все в порядке? Александр Иден отвернулся и взглянул в окно.
– О, туман рассеивается! Будет хороший день.
– Дорогой Алек, полагаю, нам нечего притворяться друг перед другом, лучше сразу приступить к делу. Так вот, как я тебе уже сказала по телефону, я решила продать свои жемчуга.
– Почему бы и нет? – кивнул Иден. – Что их жалеть, правда?
– Ну нет! – живо возразила миссис Джордан. – Я бы сказала по-другому: что мне их жалеть? Ты ведь знаешь, я всегда была за гармонию, а мой прекрасный жемчуг к лицу только молодым. А впрочем, я продаю колье вовсе не поэтому и охотно оставила бы его у себя, но это невозможно. Видишь ли, Алек, я разорена…
Она взглянула на Александра, ожидая его реакции, но никакой реакции не последовало. Иден опять засмотрелся в окно, ни словом не отозвавшись.
– Это звучит дико, – Салли ничего не оставалось, как продолжать свои объяснения, – но от всех кораблей Филлиморов, от всех их плантаций и следа не осталось. Наша фамильная вилла в Гонолулу, на берегу океана, заложена и перезаложена. Видишь ли… Виктор сделал несколько неудачных капиталовложений…
– Понимаю, – тихо отозвался Иден.
– О, я прекрасно знаю, что ты сейчас думаешь! Виктор легкомысленный, злой, глупый, а может, и еще хуже. Но после смерти Фреда он – все, что у меня осталось. И я не брошу его в беде!
– Я совсем не думал плохо о Викторе, Салли, – улыбнулся Иден. – Не забывай, у меня ведь тоже есть сын…
– О Алек, прости меня! – воскликнула Салли Джордан. – Я должна была сразу спросить о нем. Как дела у Боба?
– Надеюсь, у него все в порядке. Впрочем, у тебя есть шансы увидеть его. Возможно, он зайдет ко мне еще до твоего ухода, если, конечно, соизволит проснуться.
– Он работает вместе с тобой в фирме?
– Я бы не сказал. Три года назад Боб закончил университет. Потом для расширения своего кругозора целый год путешествовал по южным морям, потом еще год – по Европе, третий же, если не ошибаюсь, провел за карточным столом в своем клубе. И тем не менее последнее время у меня начинает складываться впечатление, что мальчик начал задумываться над своим будущим. Вроде бы он решил стать журналистом. У него много друзей в прессе. – Ювелир обвел рукой кабинет и добавил: – А дело, которому я посвятил свою жизнь, кажется Бобу ужасно скучным…
– Бедный Алек, – тихо сказала Салли. – Так трудно понять эту молодежь! Но я пришла к тебе поговорить о моих собственных проблемах. Итак, как я уже сказала, я разорена. А это колье – все, что у меня осталось.
– Ну, это не так уж мало, – заметил Иден.
– Во всяком случае, я надеюсь, хватит, чтобы помочь Виктору. Хватит также и на те немногие годы, которые еще осталось мне прожить. Я знаю, отец в свое время заплатил за жемчуг девяносто тысяч долларов. По тем временам это была огромная сумма, но сейчас…
– Сейчас… – подхватил ювелир. – Вижу, ты не совсем в курсе, Салли! С тех пор все драгоценные камни, в том числе и жемчуг, сильно поднялись в цене. Сейчас это колье стоит как минимум триста тысяч долларов.
Миссис Джордан была потрясена.
– Что ты говоришь! Невероятно! А ты не ошибаешься? Ведь ты же никогда не видел моего колье.
– Салли, а я как раз перед твоим приходом вспоминал… как раз думал, помнишь ли ты… Теперь вижу, что не помнишь. – Иден не смог скрыть обиду. – Перед твоим приходом я вспоминал нашу молодость. Был один такой вечер сорок лет назад… Я тогда проводил вакации на Гавайях, у моего дяди. Мне исполнилось семнадцать, и твои родители пригласили меня к вам на бал, ты учила меня танцевать тустеп. В тот вечер на тебе как раз было это жемчужное колье. И вечер тот остался одним из прекраснейших воспоминаний в моей жизни!
– Ах, конечно же! – воскликнула Салли. – Теперь я вспомнила! Тогда отец только что привез колье из Лондона. И я надела его впервые в тот вечер. Так ты говоришь, это было сорок лет назад? Ну да ладно… Алек, давай лучше вернемся в сегодняшний день. Воспоминания иногда причиняют боль…
Немного помолчав, Салли спросила:
– Так ты говоришь – триста тысяч?
– Да, такова теперь стоимость колье, но я не могу гарантировать, что мне удастся получить за него такую сумму. Не так легко найти покупателя, который может выложить такую сумму, да еще если тебе деньги требуются срочно. Человек, которого я имел в виду…
– О, так у тебя уже кто-то есть на примете?
– Да, есть. Но этот человек не желает платить больше двухсот двадцати тысяч. И если тебе деньги нужны срочно…
– Они мне нужны очень срочно, Алек! Так кто же этот Мидас?
– Мэдден. Пи Джи Мэдден.
– Сам Мэдден? Знаменитый финансист с Уоллстрит?
– Да, он. А ты что, знаешь его?
– Нет, только по прессе. О таком воротиле и пройдохе всякий знает. Но мы не знакомы, и я его никогда не видела.
Иден слегка нахмурился.
– Это интересно, а вот он тебя, кажется, знает. Прослышав, что он сейчас в Сан-Франциско, я сразу же после твоего звонка решил воспользоваться этим обстоятельством и отправился к нему в отель. Известие о продаже фамильных жемчугов Филлиморов явно заинтересовало его, он сказал, что присматривает что-нибудь для дочери, но был очень осторожен и сдержан. Это поначалу, когда я говорил о драгоценностях моей фирмы вообще. Но как только я упомянул о жемчугах Филлиморов, он захохотал и бросил: «Ах так! Колье Салли Филлимор! Беру!» «Оно стоит триста тысяч», – сказал я. А он на это: «Двести двадцать, и ни цента больше!» И уставился на меня своим леденящим взглядом. Знаешь, с ним торговаться – то же самое, что вот с этим типом, – ювелир кивнул на бронзовую фигурку Будды, украшавшую его письменный стол.
– Нет, Алек, – ответила явно удивленная миссис Джордан, – мы с ним не знакомы, это совершенно точно, и я не понимаю, что он имел в виду. Во всяком случае, за колье он предлагает целое состояние. Очень тебя прошу, поторопись и договорись с ним, пока он не уехал.
Тут дверь кабинета снова открылась, и секретарша объявила:
– Мистер Мэдден из Нью-Йорка.
– Очень кстати! – воскликнул Александр Иден. – Пригласите его, пожалуйста. – И пояснил своей приятельнице: – Я условился с финансистом, что он сегодня зайдет сюда и познакомится с тобой. А теперь, будь добра, послушайся моего совета, не торопись. Может, нам удастся продать колье дороже, хотя я в этом очень сомневаюсь. Крепкий орешек этот Мэдден. Все, что ты читала в газетах о его деловой хватке, бескомпромиссности, даже грубости в обращении с клиентами и партнерами, – правда, чистая правда…
Иден замолчал, не окончив фразы, так как на пороге кабинета появился человек, о котором он говорил, – великий Пи Джи Мэдден собственной персоной, победитель тысяч баталий на Уолл-стрит.
Это был крепко скроенный мужчина огромного роста, с резкими чертами лица и холодными голубыми глазами. В своем сером костюме он возвышался на пороге, как гранитная глыба, сурово глядя на присутствующих.
Хозяин поднялся ему навстречу.
– А, мистер Мэдден, рад вас видеть! Проходите, пожалуйста.
Мэдден и без приглашения уже прошел, и тогда обнаружилось, что он явился не один. До сих пор массивная фигура акулы с Уолл-стрит скрывала высокую неторопливую, уверенную в себе девушку в дорогом манто и худого мужчину делового вида в темно-синем костюме.
– Миссис Джордан, разрешите вам представить, это мистер Мэдден, о котором мы только что говорили… – начал Иден.
Пи Джи Мэдден прервал его. Слегка поклонившись, он коротко произнес:
– Очень рад.
В его голосе звучали жесткие, стальные нотки. Может быть, потому, что ему часто приходилось иметь дело со сталью? Миллионер продолжал:
– Я привез с собой свою дочь Эвелин и секретаря, мистера Мартина Торна.
– Рад познакомиться, – ответил Иден.
Он внимательно разглядывал новых гостей. Известный финансист, отлично сознающий свою силу. Стройная надменная девица, наверняка избалованная отцом сверх всякой меры. Строгий и скромный секретарь, явно старающийся держаться в тени, хотя вовсе не такой уж скромный и незаметный, каким хотел казаться.
Иден пригласил гостей сесть. Мэдден уселся поближе к письменному столу ювелира. Атмосфера в комнате была напряженной. Все чувствовали себя скованно, подавленные силой, исходящей от этой мощной личности.
Разговор начал миллионер, и начал в обычной своей жесткой манере.
– Обойдемся без предисловий, – отрубил он. – Мы приехали посмотреть жемчуг.
– Но, дорогой сэр, – попытался объяснить Иден, – боюсь, вы меня не поняли. В настоящее время колье нет в Сан-Франциско.
Не скрывая раздражения, Мэдден рявкнул:
– Это что же, выходит, вы предложили мне приехать сюда, для того чтобы познакомиться с его хозяйкой…
– Мне очень жаль, но я только это и имел в виду. Салли Джордан пришла на помощь старому другу:
– Видите ли, уезжая из Гонолулу, я еще не знала, что решусь продать свой жемчуг. Уже здесь мне стали известны некоторые обстоятельства, которые заставили решиться на этот шаг. Но не беспокойтесь, я уже распорядилась привезти колье в Сан-Франциско.
Дочери Мэддена все эти разговоры были неинтересны. Девушка явно скучала. Она слегка распахнула манто и со скучающим видом поглядывала по сторонам. Девушка была по-своему красива, но холодна и высокомерна, как отец.
– Я была совершенно уверена, что колье здесь, – произнесла она капризным тоном. – Иначе просто бы не пришла.
– Ну, ничего страшного, – оборвал ее отец. – Значит, – пожелал он уточнить, – вы уже послали за жемчугом, миссис Джордан?
– Да. Колье уже сегодня будет отправлено на пароходе. Если все сложится удачно, оно прибудет сюда через шесть дней.
– Все бы ничего, да вот незадача, – сказал Мэдден. – Сегодня моя дочь уезжает в Денвер, а я завтра утром – на Юг. Через неделю мы с ней должны встретиться в Колорадо, откуда уже вместе вернемся на Восток. Так что ничего не выйдет…
– Я обязуюсь доставить колье, куда вам будет угодно, – поспешил вмешаться Иден.
– Ну разве что так, – согласился миллионер.
Он о чем-то напряженно размышлял, затем обратился к миссис Джордан:
– Скажите, это то самое колье, которое было на вас в 1889 году? Вы останавливались тогда с родителями в старой нью-йоркской гостинице «Палас».
Салли с удивлением посмотрела на него.
– Да, то самое.
По-своему расценив смысл вопроса Мэддена, ювелир тут же кинулся в атаку.
– Уверяю вас, оно стало еще лучше, чем было когда-то, – с улыбкой сказал он. – Да будет вам известно, сэр, что жемчуг обладает свойством приобретать черты человека, который его носит. В зависимости от характера этого человека жемчужины могут стать более яркими или, наоборот, потускнеть. Если это правда, то данное колье за эти годы стало гораздо красивее…
– Что за чушь! – буркнул Мэдден и, спохватившись, попытался исправить бестактность: – О, извините, миссис Джордан, вы, разумеется, очаровательны, но я человек деловой и терпеть не могу глупых предрассудков. Не важно, относятся они к драгоценностям или к чему-то другому. Итак, к делу! Я человек занятой, времени у меня мало, и я не привык его зря тратить. Вот мое решение: я покупаю колье за ту цену, которую назвал.
Александр Иден отрицательно покачал головой:
– Оно стоит минимум триста тысяч, я же вам говорил.
– Но не для меня. Я сказал – двести двадцать. Двадцать сейчас, а остальное в течение тридцати дней со времени получения колье. Это мое последнее слово.
Он встал, давая понять, что разговор окончен, и посмотрел на ювелира сверху вниз.
Александр Иден был опытным ювелиром, торговаться умел, но чувствовал, что имеет дело с клиентом твердым как скала. Он беспомощно взглянул на свою старую приятельницу.
– Все в порядке, Алек, – сказала миссис Джордан. – Я согласна.
– Что ж, прекрасно, – вздохнул Иден. – Поздравляю вас, сэр. Вы заключили выгодную сделку.
– Все мои сделки выгодные, – парировал миллионер. Он вынул из кармана чековую книжку.
– Как я сказал – двадцать тысяч сразу.
Только теперь впервые осмелился подать голос секретарь. И этот голос был высокий, холодный и, пожалуй, излишне вежливый:
– Вы изволили упомянуть, миссис Джордан, что колье прибудет через шесть дней?
– Да, приблизительно около того.
– Посылкой?
– Нет. Его привезет доверенное лицо, – поспешил ответить за Салли ювелир.
Иден только сейчас как следует разглядел Мартина Торна. Высокий бледный лоб, выцветшие водянистые глаза навыкате, длинные белые загребущие руки. Производит впечатление не очень-то приятного человека, надо с ним поосторожнее…
– Доверенное лицо, – веско повторил он.
– Да, понимаю, – отозвался Торн и больше вопросов не задавал.
Тем временем Мэдден заполнил чек и положил его на стол.
Но тут опять возник секретарь:
– Извините, шеф, но я хотел бы заметить… Поскольку мисс Эвелин собирается вернуться и провести остаток зимы в Пасадене, ей наверняка захочется показаться там в новом колье. А поскольку через шесть дней мы будем неподалеку, вот я и подумал… мне кажется…
– Кто покупает колье? Вы или я? – резко оборвал его Мэдден. – Я не желаю, чтобы жемчуг возили туда-сюда по всей стране. Столько кругом воров!
– Но, папа, – вмешалась девушка, – мне бы и в самом деле хотелось надеть колье еще этой зимой и…
Она не договорила, увидев, что доселе красное, обветренное лицо отца побагровело и он стал медленно, зловеще покачивать головой, что являлось верным признаком нарастающего гнева, как об этом не раз писалось в газетах.
– Колье должно быть доставлено в Нью-Йорк, – Мэдден обращался только к Идену, полностью игнорируя секретаря и дочь. – Какое-то время я пробуду на Юге, там у меня дом в Пасадене и ранчо в пустыне, в четырех милях от Эльдорадо. Я давненько уже не бывал там, а ведь известно, что, если хозяин редко заглядывает, прислуга совсем забывает о своих обязанностях, мух не ловит. Как только вернусь в Нью-Йорк, дам вам телеграмму, и вы доставите колье в мой офис. После этого в течение тридцати дней вы получите чек на остальную сумму.
– Это меня устраивает как нельзя лучше, – ответил Иден. – Если вы согласны немного подождать, я тотчас же составлю договор о купле-продаже с соблюдением всех формальностей.
– Согласен, – ответил Мэдден. Ювелир вышел.
Эвелин поднялась и сказала отцу:
– Я, пожалуй, спущусь вниз, папа. Посмотрю, что у них там хорошенького, воспользуюсь случаем, раз уж я здесь. Встретимся внизу, ладно? – И, обращаясь к Салли Джордан, добавила: – Вы знаете, миссис Джордан, в Сан-Франциско можно найти лучшую в мире яшму.
– Вы правы, милочка, – улыбнулась пожилая дама и, встав, обняла девушку. – Перед вашим приходом я как раз говорила Алеку о том, что прекрасные жемчуга Филлиморов должна носить молодая особа. Представляю, как они чудесно будут выглядеть на этой красивой шейке! Желаю вам, дитя мое, носить их долго и счастливо!
Эвелин Мэдден была немного озадачена таким проявлением теплых чувств, но вряд ли они ее растрогали. Правда, первым ее побуждением было что-то сказать в ответ, но она ограничилась лишь коротким «благодарю вас» и вышла.
Мэдден обратился к секретарю:
– Подождите меня в машине.
И когда они остались с миссис Джордан одни, хмуро спросил:
– Вы ведь никогда меня не видели, правда?
– Мне очень жаль, но, кажется, и в самом деле нет.
– Вот именно. Уверен, что нет. А я вас видел. С тех пор прошло так много лет, что теперь я уже могу сказать об этом. Хочу, чтобы вы знали, что означает для меня стать владельцем вашего колье. Сегодня утром зажила одна старая глубокая рана…
– Не понимаю, о чем вы говорите, – сказала миссис Джордан, удивленно глядя на финансиста.
– О, разумеется, вы не понимаете. В восьмидесятые годы вы приезжали с родителями с Гавайев, останавливались в Нью-Йорке, в старой гостинице «Палас». Там я вас и видел. Дело в том, что тогда я… был боем в этой гостинице. Однажды мне посчастливилось увидеть вас в знаменитом колье Филлиморов. Ох, в ту пору лучше вас не было девушки на свете! Надеюсь, теперь я не оскорблю вас, признавшись в этом, ведь теперь мы оба уже…
– …теперь мы оба стары, – тихо подсказала Салли Филлимор.
– Я обожал вас, но… Был я тогда всего лишь боем в гостинице. Вы никогда меня не замечали и только что еще раз это подтвердили. Поверьте, это было очень обидно и больно ранило мое самолюбие! Тогда я поклялся, что достигну высокого положения и женюсь на вас. Сейчас мы оба можем посмеяться над этим. Ничего у меня не вышло. Даже мне не удалось осуществить все мои планы. Но вот сегодня я стал владельцем вашего колье, владельцем знаменитых жемчугов Филлиморов! Спасибо и на этом. Теперь оно будет украшать шею дочери Мэддена. Наконец-то затянулась эта застарелая, но болезненная рана.
Салли Филлимор молча поглядела на него и несколько раз покачала головой. Раньше такие слова могли бы ее обидеть, теперь, умудренная жизненным опытом, она была в состоянии понять чувства, испытываемые этим странным человеком, и пожалеть его.
Помолчали. Каждый думал о своем. Первой отозвалась миссис Джордан:
– Странный вы человек.
– Какой уж есть. Но я должен был вам рассказать об этом, иначе мой триумф был бы не полон.
Вновь наступившее неловкое молчание прервал Иден, войдя с листком бумаги в руках.
– Вот контракт, – обратился он к Мэддену. – Распишитесь, пожалуйста, вот здесь. Благодарю вас.
– Итак, договорились, мистер Иден. Вы получите мою телеграмму. Запомните, жемчуга отправите в Нью-Йорк, и только туда! До свидания, миссис Джордан.
Он протянул руку Салли. Та пожала его руку и улыбнулась.
– Теперь уже я вас заметила.
– И кого же вы видите?
– Страшно честолюбивого, но симпатичного и сильного человека.
– Спасибо, я это запомню. До свидания. Финансист ушел, и Иден устало рухнул в кресло.
– Тяжелый клиент. Ну да ладно, самое трудное уже позади. И все-таки на редкость трудный клиент. Я пытался поднять цену, но это безнадежное дело. Такой всегда настоит на своем.
– Ты прав, Алек, и не переживай. Ты сделал все, что было в твоих силах. Я так благодарна тебе!
– Пустяки. А ты заметила, Салли, я не хотел, чтобы ты при них говорила, кто должен привезти колье? Осторожность не помешает. Теперь можешь сказать мне.
– Конечно же, Алек. Его привезет Чарли.
– Чарли?
– Детектив, сержант Чан из полиции Гонолулу. Когда-то, очень давно, он был старшим боем на вилле моих родителей, еще там, на побережье. Старый, верный друг.
– Чан? Китаец?
– Да. Он поступил на службу в полицию, после того как оставил работу у нас. И многого добился. Он там на хорошем счету, чему я нисколько не удивляюсь – Чарли умен и трудолюбив. Мы с ним дружим по-прежнему. Он давно мечтал съездить на континент, вот я и устроила ему отпуск и подготовила документы. А заодно он привезет колье в Сан-Франциско. Лучшего посыльного просто не найти! Я доверила бы Чарли не только фамильные драгоценности, но и собственную жизнь. Даже больше – жизнь самого дорогого мне человека.
