Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-4". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Юсси Адлер-Ольсен

Соавторы: Эрл Дерр Биггерс,Питер Аспе,Том Вуд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 163 страниц)

– Ладно, не сердись! Хочешь, я заварю тебе кофе, чтобы стимулировать работу твоего серого вещества не первой свежести? – лукаво улыбнувшись, проговорила Ханнелоре.

– В шкафу остались пирожные, – сказал Ван-Ин. – А я пройдусь и заодно куплю тебе чего-нибудь солененького.

Когда в половине седьмого Ван-Ин вернулся домой с двумя баночками соленых корнишонов, он застал Ханнелоре в гостиной с каким-то болезненно бледным молодым человеком.

– Это Ксавьер Вандекерхове, – сказала она, лучезарно улыбнувшись.

Ван-Ин был ошеломлен этой встречей. Он сразу же узнал ассистента Вероники в этом бледном, худом, невзрачном юноше. Он вспомнил, как Ксавьер с огромным трудом тащил сумки с покупками Вероники. «Это конец», – тяжело вздохнув, подумал Ван-Ин. А вот у Ханнелоре, судя по всему, было отличное настроение.

– Этот молодой человек избавит тебя от долгих и бесплодных раздумий. Не так ли, Ксавьер? – спросила она.

Молодой человек неуверенно кивнул. Ван-Ин поставил баночки с корнишонами в холодильник и налил себе чашку кофе. Хотя сейчас он с гораздо большим удовольствием выпил бы бокал «Дювеля».

– Добрый вечер, комиссар Ван-Ин, – сказал Ксавьер. – Думаю, мой приход стал для вас неожиданностью.

«Ты совершенно прав», – подумал Ван-Ин. Его бросило в холодный пот.

– Я долго не решался прийти к вам домой, но обстоятельства в конце концов вынудили меня это сделать, – признался Ксавьер.

Молодой человек тщательно проговаривал каждое слово. Казалось, он пришел сюда прямо из кабинета логопеда.

– С вашей стороны это очень смелый поступок, Ксавьер, – заметил Ван-Ин и бросил на Ханнелоре полный отчаяния взгляд. Но выражение лица у Ханнелоре было таким же равнодушным, как у королевы острова Саба.

Молодой человек не стал ходить вокруг да около.

– Я хотел рассказать вам о моем отце и о «Туле», – сказал он.

Ван-Ин сделал глоток кофе из своей чашки.

– Я вас внимательно слушаю, – кивнул он.

– Почти никто не знает, что у моего отца на самом деле двое сыновей. Он всеми силами скрывает от всех мое существование. Отец всегда любил Рональда. А меня считал неудавшимся ребенком. Потому мало кто знает, что я его сын.

Ксавьеру, судя по всему, было нелегко об этом говорить. Нижняя губа его дрожала, словно он был на грани нервного припадка.

– Отец всегда говорил, что я не могу ни на чем сосредоточиться. И потому отказался принять меня в свой бизнес. Но, надеюсь, вы понимаете, что я не умственно отсталый?

– Ну разумеется, – поспешил заверить его Ван-Ин. – Мне это и в голову не могло прийти!

– Мой отец был в «Итальянской вилле» 11 февраля. Это я попросил Веронику рассказать вам об этом, – сказал Ксавьер.

При упоминании о Веронике Ван-Ин похолодел.

– Да, она мне об этом рассказала, – не зная, куда девать глаза, смущенно сказал он.

«Если Ксавьер продолжит разговор на эту тему, в Брюгге станет на одну мать-одиночку больше», – подумал он.

– Вероника – замечательная девушка. Конечно, она спит со всеми подряд, но меня это совсем не волнует. Я уже давно люблю ее. Хотя никто этого не знает.

Ксавьер умел накалять обстановку. В этом ему, похоже, не было равных.

– Я думал, что вам удастся раскрыть это преступление благодаря информации, которую я передал. Но я не знал, что отец обеспечил себе железное алиби.

– Не такое уж оно и железное, – возразил Ван-Ин. – Мы заметили в истории, которую он рассказал, кое-какие несоответствия.

– Слава богу, – облегченно вздохнув, проговорил Ксавьер. – А я-то уже испугался, что ему, по обыкновению, все сойдет с рук.

На лбу Ксавьера показались капельки пота. В свете огня, горевшего в камине, его землистого цвета лицо казалось желтым, как пергамент.

– А теперь расскажите мне о «Туле». Вы что-то упомянули об этом, – попросил его Ван-Ин.

Он надеялся, что Ханнелоре не заметит, как отчаянно он пытается увести разговор от тем, так или иначе касающихся Вероники, и перевести его в безопасное русло.

Ксавьер покорно кивнул.

– Электроника – мое хобби, – гордо сказал он.

Ханнелоре посмотрела на Ван-Ина, а он поспешил отвести взгляд. Они оба подумали об одном и том же. Отец Ксавьера был не так уж и не прав. Ему действительно было сложно сосредоточиться на конкретной мысли.

– Пожалуйста, наберитесь терпения, комиссар. Сейчас вы поймете, к чему я клоню, – будто прочитав их с Ханнелоре мысли, попросил Ксавьер. – Мой отец давал мне достаточно денег, грех жаловаться. Так что зарабатывать на жизнь у меня не было необходимости. Но я совсем не знал, чем себя занять.

Ван-Ин закурил. Ханнелоре уютно устроилась в углу дивана, положив ногу на ногу. История, которую начал рассказывать Ксавьер, очень ее заинтересовала.

– Я был одинок в своей родной семье. Наверное, это и было причиной, почему я установил по всему дому прослушивающие устройства. Мне не позволяли участвовать ни в одном семейном мероприятии. Когда приходили гости, меня всегда отсылали в свою комнату. А когда с помощью прослушивающих устройств я слышал разговоры, то у меня создавалась иллюзия того, что я хоть как-то участвую в семейной жизни. Таким образом я и узнал о «Туле», – устало улыбнувшись, признался Ксавьер.

– Насколько я понимаю, «Туле» как-то связано с Фиддлом? – спросила Ханнелоре.

– Конечно, связано, мадам. Общество «Туле» существует уже достаточно давно, ему почти сто лет. Оно берет свое начало от пангерманского рыцарского ордена. Этот орден влиял на политическую и экономическую ситуацию в стране. В 1919 году один из основателей этого ордена, Дитрих Эккард, сказал своему другу: «Нам нужен человек, которого не смутят массовые расстрелы. Пусть эти негодяи, – он имел в виду коммунистов и евреев, – живут в постоянном страхе. Нам не нужны чиновники. Нам нужен рабочий класс, который сможет громогласно провозглашать наши лозунги. Человек, который нам нужен, не должен быть женат. В этом случае мы сможем получить поддержку женщин».

– Разрази меня гром! – проворчал Ван-Ин. – Кажется, им удалось найти подходящего кандидата на эту роль.

Ксавьер бросил на Ван-Ина предостерегающий взгляд.

– Согласно некоторым записям, Эккард был советником Гитлера. Он вдохновил его написать Mein Kampf и помог организовать Ванзейскую конференцию. Именно на этой конференции нацисты приняли окончательное решение.

– Милая, веселая компания, ничего не скажешь, – проворчал Ван-Ин и поежился.

Истории о фашистах всегда навевали на него ужас.

– Я прочитал в энциклопедии, что общество «Туле» было расформировано в 1944 году, – продолжал Ксавьер.

– Вряд ли, ведь тогда… – недоверчиво глядя на своего гостя, начал Ван-Ин.

– Да, вы абсолютно правы. Тогда это движение было наиболее активно, но выполняло совершенно другую роль. Теперь их целью стало экономическое господство.

– Очень интересная теория, – в восхищении проговорила Ханнелоре. – Но как все это связано с событиями, которые произошли в Брюгге?

– Хороший вопрос, мадам. Я постараюсь все объяснить.

Ван-Ин встал с дивана и направился на кухню.

– Я принесу всем пива! – крикнул он на ходу.

– Ксавьеру лучше принеси колы! – отозвалась Ханнелоре.

Ван-Ин посмотрел в окно. Из-за туч выглянуло солнце, и его золотистые лучи заливали все вокруг ласковым нежным светом. Когда он вернулся в комнату, Ксавьер продолжил свой рассказ.

– «Туле» за эти годы превратилось в нечто вроде элитного клуба для богатых бизнесменов. И теперь их целью стало заработать как можно больше денег. У них есть связи с мафией. Они пытаются пробраться в Европейский парламент.

– Черт возьми! – воскликнул Ван-Ин. – И после этого ваш отец считает вас умственно отсталым!

Ксавьер пил свою колу, смущенно потупившись. Ему очень польстил комплимент Ван-Ина.

– Дайте мне закончить, – сказал Ксавьер. – В настоящее время общество «Туле» собирается прибрать Брюгге к рукам и превратить его в нечто вроде средневекового Диснейленда. Их план до смешного прост. Они скупят несколько земельных участков через агентство недвижимости, которое принадлежит моему отцу. На этих участках они планируют построить элитные жилищные комплексы, которые впоследствии продадут богатым бизнесменам.

– Боже мой! – воскликнул Ван-Ин. – Теперь понятно, почему «Инвест-банк» хотел отобрать у меня дом.

– Мой отец проворачивает свои сомнительные дела через этот банк, – сказал Ксавьер.

– Вот негодяй! – проворчал Ван-Ин. – Он мне сразу не понравился.

Ханнелоре улыбнулась. Как хорошо, что ей удалось решить проблему с долгом Ван-Ина.

– Все гораздо серьезнее, чем может показаться на первый взгляд, – продолжал Ксавьер. – Ради достижения своей цели они собираются устранить бизнесменов и владельцев крупных магазинов Брюгге. И переселить из города население, которое помешает их планам. Ведь местное население может стать для них досадной помехой, и его нужно вынудить покинуть город. Большие магазины и торговые центры тоже переместят за город. А мелкие бизнесмены разорятся благодаря их стараниям. Их вытеснят концерны, которые будут продавать «бельгийский» шоколад, шнурки и сэндвичи людям, приехавшим в Брюгге на экскурсию.

Ксавьер посмотрел на Ван-Ина и Ханнелоре, тяжело вздохнул и снова заговорил:

– Второй этап – это создание большого жилищного комплекса недалеко от Брюгге. Подобное было сделано в Венеции. Венеция теперь представляет собой своеобразный музей под открытым небом. Живописный парк, который посещают тысячи туристов. А обслуживающий персонал этого музея под открытым небом будет жить в искусственно созданном микрорайоне под названием Догес.

– Польдеры! – воскликнул Ван-Ин. – Помнишь фотографии, которые нашли в вещах Фиддла, Ханне? – спросил он и вытер ладонью пот со лба.

Ксавьер улыбнулся. Он был рад, что сумел заинтересовать комиссара своим рассказом.

– Мой отец хочет опять соединить Брюгге с морем. Как вы и сами знаете, сельскохозяйственное трудовое законодательство очень плохо сказалось на благосостоянии фермеров. И потому, обанкротившись, они продают свои земельные участки. Чтобы успокоить партию зеленых, общество «Туле» сделает в Бельгии несколько заповедников. А остальные участки, выкупленные у фермеров, превратятся в частные владения. Европейский консорциум планирует выстроить около трех тысяч новых домов под Брюгге.

– Так вот что они хотели потребовать от Моенса, – догадался Ван-Ин. – Получается, это они послали мэру письмо с угрозами.

– По словам Фиддла, мэр являлся серьезным препятствием в осуществлении их планов. Его влияние нельзя было недооценивать, – кивнул Ксавьер. – Предыдущий мэр подписал согласие на проект. И если бы мэра не переизбрали, то проект уже был бы реализован. А Моенс сразу же начал вставлять им палки в колеса.

– Значит, памятник Гвидо Гезелле взорвали и Моенсу угрожали расправой только для того, чтобы он согласился на сотрудничество с ними. Невероятно! – покачав головой, сказала Ханнелоре. – Эти негодяи действуют с размахом.

– Они сделали все это не только для того, чтобы запугать мэра, мадам, – сказал Ксавьер. – Эти взрывы должны были посеять панику среди населения Брюгге. Кроме того, ни для кого не секрет, что основным бизнесом нашего города является туризм. Они знали, что после этих взрывов туристы перестанут ездить в Брюгге, и большинство туристических компаний разорится. Тем более что они и так уже довольно сильно пострадали от экономического кризиса. Перед этим новым испытанием они просто не выстоят. «Туле» таким образом подомнет под себя бизнесменов Брюгге.

– Невероятно! Я просто не могу в это поверить! – передернула плечами Ханнелоре.

Ван-Ин закурил. От всей этой информации у него голова шла кругом.

– Крейтенс тоже член общества «Туле»?

Ксавьер вынул из кармана записную книжку.

– Крейтес, Лассенс и Бостоен участвуют в одном большом заговоре.

– А Валлонское революционное движение имеет к этому хоть какое-то отношение? – собравшись с мыслями, спросил Ван-Ин.

– Не думаю, комиссар. Свалить все эти преступления на якобы возродившееся Валлонское революционное движение было идеей Бостоена. Если бы им удалось доказать, что все эти взрывы устроили валлоны, их план удался бы. Организация «Туле» всегда занималась охотой на ведьм. И в таком деле членам этой беспринципной организации не было равных.

– Да уж, в изобретательности этим ублюдкам не откажешь, – проворчал комиссар.

Ван-Ин взял кочергу и поворошил дрова в камине. Потом он задумчиво посмотрел на бледного молодого человека. Рассказ Ксавьера как нельзя лучше сочетался с теорией хаоса. Ведь ничем не связанные между собой на первый взгляд события и люди оказались частью одного коварного, тщательно продуманного плана. Ван-Ин понял, что информацию об Андриане Френкеле передал членам общества «Туле» не кто иной, как Крейтенс. И они убили Френкеля.

Глава 22

Николаи приехал в Брюгге около полуночи. Молодой валлон на этот раз постарался одеться как можно неприметнее. На нем был черный спортивный костюм и короткий шерстяной пиджак. В его нейлоновом рюкзаке лежал тонкий трос для скалолазания длиной двести футов, пара спортивных кед, ремень безопасности, около дюжины крюков, пакет с магнезией, магниевым порошком, используемый для альпинизма. В правой руке у него была спортивная сумка без лейбла. Вчера вечером он позвонил заказчику и бросил в трубку лишь одну короткую фразу: «Завтра я начинаю восхождение». «Хорошо», – ответили на том конце линии.

В Брюгге было на два градуса теплее, чем в Генте. Согласно прогнозам синоптиков, температура этой ночью не должна была упасть ниже четырех градусов. Это был самый удобный момент, чтобы забраться на башню и заложить туда взрывчатку. Этого дня Николаи ждал уже давно.

Автобус, на который сел Николаи, направлялся в центр города. Он задумчиво смотрел в окно на проносившиеся мимо темные здания. Второй раз в жизни он видел памятник королю Альберту верхом на коне. Все мускулы его тела были напряжены. Он дрожал от волнения. Сердце его готово было выпрыгнуть из груди. Кровь стучала в висках. Николаи всегда нервничал перед трудными восхождениями, хотя по собственному опыту знал, что перед трудным восхождением нужно иметь трезвый ум и быть совершенно спокойным.

Автобус остановился у Рыночной площади, и Николаи вышел. Статуи Яна Брейдела и Питера Деконинка смотрели на него безучастным взглядом. Николаи же в восхищении долго не мог отвести от них взгляд. Ян Брейдел и Питер Деконинк боролись за независимость Брюгге. В 1302 году они выиграли битву с французской кавалерией и избавили Брюгге от гнета феодальной знати.

Брюгге, так же как Генту и Ипру, пришлось долго и упорно бороться за свою независимость. Бесценные документы, которые являлись свидетельством этих великих исторических событий, хранились в башне Белфорт. Вся башня была памятником великим жителям Брюгге, которые избавили город от гнета французских феодалов. Нижние залы символизировали свободную торговлю.

Николаи проработал свой план до мельчайших деталей. Последние несколько дней он только и делал, что читал о Брюгге и его истории. Он считал, что нужно как следует изучить своего противника.

Николаи даже проникся уважением к башне XIII века, которую он должен был взорвать. Как ни странно, но ему было жаль, что целый пласт бельгийской истории окажется погребен под обломками. Но делать нечего, заказ отменить он не мог. И теперь ему придется испортить этот прекрасный памятник архитектуры за горстку серебра. Из-за сознания собственной низости и из-за того, что ему было жаль калечить такое красивое здание, Николаи нервничал еще сильнее. Но как бы там ни было, ему нужно было взять себя в руки, успокоиться и довести это дело до конца.

* * *

Ван-Ин в эту ночь спал очень неспокойно. Он не переставая ворочался в постели и совершенно не давал Ханнелоре уснуть. В конце концов она не выдержала, спустилась на первый этаж и легла на диване. Она знала, что иногда во время депрессии или других психологических кризисов Ван-Ина нужно оставлять одного. Поэтому никаких угрызений совести Ханнелоре не испытывала. Она понимала, что причиной нервного состояния Ван-Ина послужил рассказ Ксавьера. По правде говоря, он тоже выбил ее из колеи.

Она привыкла к тому, что в мире должен существовать порядок. И неожиданности, подобные появлению Ксавьера и его странного и страшного рассказа, ей были совершенно не по душе.

На следующее утро Ханнелоре принесла чашку кофе Ван-Ину в постель. Он крепко спал, и в комнате раздавался его громкий храп. Она поцеловала его, но он не проснулся. Ханнелоре потрясла комиссара за плечо.

– Вставай, дорогой. Уже восемь часов, – объявила она. – Ты опоздаешь на работу.

Ван-Ин открыл глаза, в изумлении уставился на Ханнелоре, заморгал от яркого солнечного света и укрылся одеялом с головой.

– Сегодня воскресенье, – проворчал он. – Опять твои дурацкие шутки!

Ханнелоре пожала плечами, быстро разделась, легла рядом с Ван-Ином и прижалась к нему. Буквально через тридцать секунд он окончательно проснулся.

– Мой дорогой, к сожалению, это не шутка. Сегодня среда, – сказала Ханнелоре.

Когда закончилось их утро любви, Ван-Ин закурил и взглянул на часы.

– Уже двадцать минут девятого, – проворчал Ван-Ин. – Бог мой! Мы потратили целых двадцать минут.

– Ну, тебе уже давно не двадцать. Ты должен с этим смириться, – насмешливо улыбнувшись, проговорила она.

Ван-Ин затушил сигарету и пошел в ванную. Конечно, он был уже не молод, но все еще сохранял мужскую силу греческих богов.

– Ты сегодня вечером свободна? – прокричал он из ванной и включил воду.

– Я тебя не слышу, – откликнулась Ханнелоре, забежала в ванную, задернула занавеску и скользнула к нему под душ.

Они стояли под горячими струями целых десять минут. Потом вытерлись и быстро оделись. С мокрых волос Ван-Ина капала вода. Ханнелоре попыталась пригладить их, но безуспешно. Его непокорные волосы торчали во все стороны.

В половине восьмого вечера Ван-Ин ждал Ханнелоре возле здания суда. Он очень спешил, чтобы не опоздать и прийти сюда вовремя. Сегодня у них с Версавелом выдался на удивление тяжелый день. Им пришлось сделать всю канцелярскую работу и еще массу таких же неприятных дел. Но, несмотря на это, настроение у Ван-Ина было просто отличным. Сердце его радостно билось в предвкушении. Если повезет, к следующему утру это сложное, запутанное дело наконец-то закончится.

Им без труда удалось найти ферму Энзо Скаглионе. Его дом был виден с шоссе, соединяющего Торхаун и Диксмиде. К его владениям вела узкая дорожка, посыпанная гравием.

Одна половина фермерского участка была укатана асфальтом и представляла собой автостоянку. На ней могли спокойно разместиться три машины. Вторая половина участка была превращена в сад. Впрочем, садом этот унылый клочок зелени можно было назвать с большой натяжкой. Видно, садовник, которого нанял Скаглионе, страдал полным отсутствием фантазии и вкуса. Напротив дома была разбита длинная клумба с розами. Остальную же часть зеленого участка составлял аккуратно подстриженный газон. Посреди газона росли три березы.

Традиционная ограда из бирючины скрывала земельный участок Скаглионе от посторонних глаз.

Фермерский домик был почти полностью перестроен. В узкие окна вставили крепкие современные рамы, старинную двойную дверь искусно отреставрировали, стены дома покрасили белой краской. В нише над дверью стояла глиняная фигурка Девы Марии.

Ван-Ин оставил свою машину у двери сарая.

– Ты думаешь, он сейчас дома? – спросила Ханнелоре, когда они вышли из машины.

Ханнелоре дрожала от холода, тонкая курточка совсем не защищала ее от холодного, пронизывающего ветра.

– Мы скоро об этом узнаем, – беззаботно ответил Ван-Ин.

Энзо Скаглионе из окна видел, как к его дому по дорожке, усыпанной гравием, подъехала полицейская машина. Он много раз представлял себе этот момент, как появляется полицейский у его дверей, знал, что рано или поздно это произойдет. Сердце его билось так, что готово было выпрыгнуть из груди. Но, когда он увидел, что машина всего одна, немного успокоился. Ведь если бы полицейские приехали из-за того, чего он боялся, то их было бы значительно больше. Машина подъезжала ужасно медленно. И все это время, пока мучительно долго тянулись минуты, Скаглионе пытался понять, где он совершил ошибку. Андриан Френкель, единственный свидетель преступления, был мертв. Голландец по каким-то неизвестным причинам в тот вечер из бара пошел за Фиддлом. И потому Скаглионе не удалось добить немца на месте. К счастью, Фиддл умер в больнице от полученных ран. Скаглионе не мог понять, как копам удалось обнаружить связь между всеми этими происшествиями. Герр Витц уверял его, что Френкель ни о чем не успел сообщить в полицию. А судья, расследующий это дело, – один из главных членов общества «Туле».

Энзо спрятал свой «магнум» в тайник на балке, он сделал его своими руками. Тайник представлял собой небольшое углубление между потолочными балками. Там имелась незаметная постороннему глазу дверца, которую Скаглионе открывал щелчком пальца.

– В доме горит свет, – сказал Ван-Ин, указав на щель в плотно задернутых шторах. – Значит, Энзо дома.

– Будь осторожен, Питер. Надеюсь, ты вооружен? – с беспокойством глядя на него, спросила Ханнелоре.

Он покачал головой. И ей стало страшно, но она знала, что отступать уже поздно.

Ван-Ин внимательно осмотрел входную дверь. Звонка не было, и он постучал в нее кулаком.

Энзо перевел дух, пригладил волосы и направился к двери. Он дождался, пока полицейский постучит второй раз, и только тогда открыл.

– Добрый вечер, – сухо поздоровался он.

– Добрый вечер, мистер Скаглионе. Я комиссар Ван-Ин из полиции Брюгге. – Он специально не стал представлять Ханнелоре. – Мы можем войти?

«На вид самый обычный коп. Может быть, все еще обойдется. Но нет ли тут подвоха?» – с подозрением рассматривая комиссара, подумал Скаглионе.

– Конечно, входите, – пригласил он.

Энзо впустил их в дом и указал на диван, жестом предлагая присаживаться.

– Чем могу быть полезен, мистер Ван-Ин? – как можно спокойнее спросил он.

Энзо сел на стул под потолочной балкой с тайником. Он был готов в любой момент достать пистолет.

– Это неофициальный визит, мистер Скаглионе, – приветливо улыбнувшись, объяснил Ван-Ин. – Вы не возражаете, если я закурю?

– Конечно. Чувствуйте себя как дома. На столике рядом с вами стоит пепельница.

Ван-Ин закурил, а Скаглионе пришла в голову одна неприятная мысль. На Сицилии киллеры иногда надевают полицейскую форму, чтобы втереться в доверие к своим жертвам. Вдруг это именно тот случай? А женщина рядом с ним – это всего лишь прикрытие.

Скаглионе встал со стула и незаметно переместил руку на балку с тайником.

– Вообще-то ко мне не каждый день приходят полицейские, – смущенно заговорил он. – Не обижайтесь, но вы не могли бы предъявить мне свое удостоверение?

– Без проблем.

Ван-Ин сунул руку в карман и вынул удостоверение. Энзо держал палец на дверце тайника все время, пока комиссар рылся в кармане.

– Моя ферма находится вдали от цивилизованного мира, – с нервным смешком проговорил Энзо. – Если что, защитить меня будет некому. Как говорится, доверяй, но проверяй.

Ван-Ин и Ханнелоре пропустили мимо ушей банальную поговорку.

– Могу я узнать о причинах вашего неожиданного визита, мистер Ван-Ин? – спросил Энзо, сел и поправил галстук.

– Думаю, вы прекрасно знаете, почему мы здесь, мистер Скаглионе. Вы ведь читаете газеты, не так ли? – сказал Ван-Ин.

Ханнелоре напряглась, приготовившись к возможному нападению Скаглионе. Одно его подозрительное движение – и она сразу бросится на пол.

Энзо пожал плечами.

– Нет, я не читаю газет, мистер Ван-Ин, – сказал он.

– Вот как? – усмехнулся Ван-Ин. – Но неужели вы не слышали даже о таком громком событии, как взрыв памятника Гвидо Гезелле? Это произошло на прошлой неделе, не припоминаете? – с холодной насмешкой поинтересовался он.

Атмосфера в крошечной гостиной с каждой минутой накалялась все сильнее. Ханнелоре взглянула на Скаглионе. Он заметно нервничал, и это ей очень не понравилось. В таком состоянии он мог повести себя самым непредсказуемым образом.

– Наверное, вы думаете, что я пошел по стопам своего отца, – сухо проговорил Энзо. – Его дурная репутация, похоже, будет преследовать меня всю жизнь.

Глаза его сверкнули, словно начищенные серебряные монеты, освещенные лучом солнца. Ван-Ин ничего ему на это не ответил, молча выпустив целый клуб дыма в потолок.

– Боюсь, что разочарую вас, мистер Ван-Ин, но мой отец бросил нас с матерью, когда я учился в университете, и с тех пор мы не общались. Потом я узнал, что он умер. Я честно зарабатываю себе на жизнь. Посмотрите на мой дом. БМВ, который стоит в гараже, – самая дорогая вещь, которую я смог себе позволить за всю мою жизнь.

Ван-Ин кивнул и с сомнением осмотрел комнату. Действительно, никакой роскошью в этом доме не пахло. В гостиной стояла только самая необходимая мебель. Телевизор по виду был очень старым. Картины, висевшие на стенах, судя по всему, были куплены на дешевых распродажах.

– Если бы я собирался вас арестовать, то пришел бы не один, – сказал Ван-Ин, чтобы хоть немного разрядить обстановку. – По правде говоря, ваше прошлое нисколько меня не интересует.

Энзо сделал неопределенный жест рукой.

– Недавно я узнал, что взрыв памятника – дело рук общества «Туле». Члены этого общества собирались свалить преступление на Валлонское революционное движение, которое перестало существовать много лет назад. И им практически удалось убедить в этом жителей города и даже полицию. Я по чистой случайности узнал, что все это – хитроумный обман.

На Скаглионе упоминание общества «Туле», казалось, не произвело никакого впечатления.

– Чья это была идея? Фиддла? Вандекерхове? Бостоена? Или ваша, мистер Скаглионе? Интересно, каким будет ваш следующий шаг?

– Мистер Ван-Ин, – запротестовал Скаглионе. – Простите, но я совершенно не понимаю, о чем вы говорите.

Сицилиец сделал вид, что слова Ван-Ина его расстроили. Ханнелоре, следившая за каждым его жестом, видела, что его поведение – сплошное притворство.

– Ну хорошо, тогда я перейду к главному, Энзо. – Комиссар намеренно назвал Скаглионе по имени, чтобы его смутить. – Если я не ошибаюсь, восемь лет назад вашу мать сбил пьяный водитель?

Скаглионе вскочил со стула. «Прекрасно! Кажется, мне удалось задеть его за живое и вывести из равновесия», – радостно подумал Ван-Ин.

– Сядьте, Энзо, и выслушайте меня внимательно, – строго произнес комиссар.

Скаглионе рухнул на стул, словно мешок с мукой. Ван-Ин знал, что одержал верх над Скаглионе, упомянув о гибели его матери. На лице Скаглионе показалась неподдельная скорбь. Хотя со дня гибели его матери прошло много лет, Энзо все еще остро переживал эту утрату.

– Убийца, – Ван-Ин намеренно упомянул это слово, – сбежал, его не смогли найти, и это дело так и не было раскрыто. Полицию подкупили, и преступника намеренно не стали искать. Вы знали об этом, Энзо?

Ван-Ин взглянул на Скаглионе. Энзо плотно сжал зубы, и его верхняя губа дрожала. Такая сдержанность была для итальянца необычным явлением. Обычно они бурно выражают свои эмоции, будь то гнев, печаль или радость. И часто эти состояния духа перетекают у них одно в другое без всякой видимой причины.

– Вы говорите ерунду! – закричал Скаглионе, вскочил со стула и принялся нервно ходить туда-сюда по комнате.

– Сядьте, Энзо. Я и сам узнал всю правду об этом преступлении только вчера, – признался Ван-Ин.

Да, ему удалось выбить Скаглионе из колеи. Он сильно нервничал. Из полицейских отчетов, которые ему прислали по факсу из Нойфшато, Ван-Ин узнал, что в тот день Энзо вернулся домой позже обычного. Он обещал своей матери пойти вместе с ней в магазин. По крайней мере, так он рассказал полиции. Она его не дождалась и решила пойти одна. И как только мать Энзо вышла из дома, ее сбила машина. Ван-Ин предполагал, что Энзо мог все эти годы чувствовать вину перед матерью. Ведь, если бы он пришел раньше, она бы осталась жива. И под влиянием этого чувства он мог чем-то выдать себя. Так оно и оказалось.

– Значит, вы знаете, кто убил мою мать, мистер Ван-Ин? – спросил Скаглионе.

– Да, и я могу это доказать, Энзо.

Скаглионе тяжело вздохнул и огляделся. Его скорбь вдруг каким-то чудесным образом улетучилась. Он взглянул на Ханнелоре. От его пронзительного взгляда ей стало не по себе.

– Значит, вы приехали, чтобы рассказать мне, кто убил мою мать? – абсолютно спокойным тоном спросил он. – Но сомневаюсь, что вы собираетесь сделать это просто так, по доброте душевной. Что вы хотите получить от меня в обмен на эту информацию?

– Это я и пытался вам объяснить, Энзо, когда вы меня перебили, – сказал Ван-Ин. – Я хочу, чтобы взрывы прекратились.

Скаглионе опять принялся ходить туда-сюда по комнате. С одной стороны, у него, как и у всех сицилийцев, был свой особый кодекс чести, запрещающий выдавать чужие секреты. С другой стороны, ему очень хотелось узнать, кто убил его мать восемь лет назад, к тому же он был наполовину бельгийцем. В конце концов желание услышать имя убийцы своей матери перевесило все другие факторы.

– Мне стало известно, что теракты как-то связаны с новым польдерным проектом, – сказал Ван-Ин.

Похоже, этот коп слишком много знал. Скаглионе сердито взглянул на Ван-Ина и сказал:

– Памятник Гвидо Гезелле взорвали, чтобы запугать мэра и тем самым заставить его подписать согласие на польдерный проект.

– Это было своего рода предупреждением мэру, не так ли? – спросил Ван-Ин.

Скаглионе кивнул. Он находился перед непростым выбором и не знал, как ему поступить. Промолчать и никогда не узнать о том, кто убил его мать? Или же выдать чужой секрет и узнать ответ на вопрос, который мучил его целых восемь лет?

– Отличное начало, Энзо, – одобрил Ван-Ин. – А теперь сядьте, и мы все спокойно обсудим.

Скаглионе неохотно сел на стул. В эту минуту он напоминал заключенного, который выполняет приказы конвоира, и при этом всей душой его ненавидит.

– Хорошо, я согласен. Я расскажу вам все. Но за это вы должны сообщить мне, кто убил мою мать, – сказал Энзо.

– Разве я похож на человека, который не выполняет своих обещаний? – притворившись, что сердится на недоверие Энзо, проговорил Ван-Ин. – Я всегда держу свое слово.

– Нет, – спокойно сказал Скаглионе.

Он встал со стула и подошел к старому шкафу, рядом с которым стояла печка. Ханнелоре опять начала нервничать. Ван-Ин тоже с подозрением наблюдал за Скаглионе. Не выкинет ли он какой-нибудь номер? Комиссар перехватил встревоженный взгляд Ханнелоре и подумал, что, наверное, повел себя слишком рискованно, но, услышав звон стаканов, они оба сразу же успокоились.

Когда Энзо повернулся к ним, в руках его была бутылка «Амаретто» и три стакана с золотым ободком. Он поставил все это на кофейный столик, пододвинул стул, сел и молча разлил «Амаретто» по стаканам.