Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-4". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Юсси Адлер-Ольсен

Соавторы: Эрл Дерр Биггерс,Питер Аспе,Том Вуд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 142 (всего у книги 163 страниц)

ГЛАВА 30

Воскресенье, 3 января 2021 года

КАРЛ

Как минимум раз десять Карл пытался на глаз определить размеры своей камеры. На самом деле она очень напоминала ту батрацкую каморку на ферме, которую родители прочили ему на протяжении всего детства. Неужели она и правда была не больше этой? Добрых два метра в один конец и, пожалуй, три метра в другой. Это давало чуть больше восьми квадратных метров, но по ощущениям полезной площади здесь было от силы семь. Разница заключалась лишь в том, что в комнате его детства дверь не запиралась, тогда как здесь она была заперта всегда.

Какая идиотская судьба в святое воскресное утро, когда в обычных обстоятельствах он стоял бы дома у плиты, окутанный ароматным чадом от сковороды с беконом, а за его спиной Мона вовсю орудовала бы блендером. Он почти слышал, как она напевает, а Люсия бегает вокруг на цыпочках. Но реальность сейчас была иной. Семь запертых квадратных метров – вот и весь его мир, и перспектив на то, что всё изменится, пока видно не было.

Слава богу, там, на свободе, были силы, которые работали над его делом, пока DUP вел свое расследование. Возможно, это заставит людей вылезти из своих нор и высказаться в его защиту, на что он очень надеялся. Если бы он только мог хоть в какой-то момент поговорить с Розой и Асадом, тогда… Карл оборвал свои мысли и вздохнул – этому всё равно не бывать. То, что он по-прежнему мог встречаться со своим адвокатом и, возможно, с Моной и Харди, оставалось его единственным шансом принять участие в решении того, как именно пойдет этот бой.

Карл огляделся. Здесь, в следственном изоляторе, не происходило абсолютно ничего. Главным событием дня стало то, что ему удалось смыть большую часть красной краски с волос, и теперь он постепенно возвращался к своему привычному скучному облику. В остальном заняться было нечем. Возможно, через пару дней он начнет читать, но что могло увлечь следователя, который десятилетиями варился в преступлениях и общался с порочными людьми? Телевизор тоже был не лучшим развлечением. Маленький экран так помутнел от нехватки контрастности, что было совершенно всё равно, включен он или нет. И всё же это давало ему какое-то ощущение, что он не один в этом мире. Нечто подобное он уже слышал от заключенных, которых навещал за долгие годы. И хотя выбор каналов в датских тюрьмах зачастую был скудным, телевизор обычно становился лучшим другом арестанта.

С самого завтрака по телеку крутили шоу «Go' Morgen Danmark»[116]116
  «Go’ Morgen Danmark» («Доброе утро, Дания») – популярное ежедневное утреннее информационно-развлекательное телешоу на главном датском коммерческом телеканале TV 2, выходящее в эфир с 1996 года. – Прим. пер.


[Закрыть], и повтор программы по-прежнему навевал тоску. Какое ему дело до того, что сотейник – идеальный инструмент для обжарки овощей, и что рецепты того и сего можно найти на сайте TV 2, если у него нет доступа к интернету? Карл вчитывался в титры и узнавал имена журналистов, которые в лучшие времена умоляли его об интервью. Это было тогда. Хуже всего, как он всегда и считал, была реклама после шоу. Но дома он мог хотя бы встать и выйти в туалет или взять себе пива.

Он посмотрел на кнопку вызова, которую кто-то из прежних жильцов снабдил ироничной припиской. «Room Service», – вывел этот умелец черным маркером. Карл перевел взгляд на раковину. Такая возможность, конечно, была всегда, но он всё же считал выше своего достоинства опускаться до подобного. Матерые зэки охотно мочились прямо в раковину, но только не он, во всяком случае, пока. «Надо будет заказать растворимый кофе Nescafé и посильнее забить холодильник. Хорошо, что Мона перевела немного денег», – подумал он. Три тысячи крон им всё-таки разрешалось иметь на счету, а это уже хоть что-то.

Наконец реклама закончилась буйством красок с гигиеническими прокладками, которые делали женщину невероятно счастливой и уверенной в себе, а под конец показали парочку людей, получавших дикое удовольствие от игры на цифровых «одноруких бандитах»[117]117
  Цифровые «однорукие бандиты» – игровые автоматы в мобильном телефоне или в интернете.


[Закрыть]. «Это просто бесконечный круговорот, – подумал он. – Никакие Сисле Парк в мире не смогут остановить этот идиотизм».

Затем диктор объявил, что в двенадцать часов состоится пресс-конференция, до которой оставалась всего минута. Сколько раз до этого члены правительства и представители органов здравоохранения выстраивались в ряд, чтобы прочитать датчанам лекцию о том, как им себя вести, и в каком обличии новые мутации проклятого ковида будут терзать страну. Поэтому он был немало удивлен, когда сквозь пелену мелкого дождя на экране проступило его родное место работы на Тегльхольмене.

Карл прислонился к стене и с нехорошим предчувствием стал смотреть, как начальник убойного отдела Маркус Якобсен и директор полиции выходят при полном параде, а пресс-секретарь держится чуть позади. Бывало ли вообще такое раньше, чтобы они устраивали пресс-конференцию прямо перед зданием Следственного управления? Карл такого не помнил.

Спустя жалких десять минут новая реальность оказалась отлита в стали и граните. Если благодаря усилиям Моны и таблоида «Gossip» Карл до этого момента удерживал инициативу за счет хорошей прессы и волны сочувствия, то теперь ему пришлось признать: начальник убойного отдела перехватил лидерство и устроил ему самую изощренную засаду.

«Мне нужно поговорить с Моной», – подумал он и нажал на кнопку вызова.

Несмотря на то, что он попросил очень вежливо, в его просьбе было отказано. Среди персонала были заболевшие, поэтому времени на подобные спонтанные глупости совершенно не оставалось, заявил тюремный надзиратель, которого Карл раньше здесь не видел. К тому же у заключенных были четко установленные часы для звонков – раз в три дня по десять минут, но он ведь и сам это прекрасно знает.

– Как думаешь, в дежурке кто-нибудь смотрел этот брифинг перед Следственным управлением? – спросил его Карл.

Надзиратель кивнул:

– Да, думаю, мы все его посмотрели. И начальник убойного отдела отлично справился, как по нам. Вся эта секретность ни к чему хорошему не ведет.

Он был дружелюбен и улыбчив, а нимб над его головой казался почти приклеенным.

– Ну а теперь подошло время для вашей первой совместной прогулки во дворе с Мальте Бёгегордом. На улице холодно, так что надень дополнительный свитер. С вами будет твой новый сосед из пятой камеры, а еще тот парень из карцера, который сам попросил перевести его к кому-нибудь вроде вас, потому что он уже сто лет никого не видел. Мы зовем его Обенро, потому что он оттуда родом.

Карл был разочарован тем, что его просьбу так резко отклонили. «Всегда помни, сынок, что терпение – это величайшая добродетель», – без конца повторял его отец, и, твою мать, как же Карл сейчас был уверен, что старик ошибался. Карл хмыкнул. Помогло ли терпение его отцу, когда проект нового огромного коровника на сорок дополнительных голов так и остался на бумаге? Или когда его бесконечные пустые лотерейные билеты копились стопками на кухонной батарее? Нет, Карл не был терпеливым человеком, но, сидя здесь и понимая, что дирижерская палочка больше ему не принадлежит, он предпочел помалкивать.

Карл вышел во двор первым, и на улице действительно было чертовски холодно. Это называлось глотком свежего воздуха, но на деле было чистой пыткой. Над его головой нависала металлическая решетка, за которой виднелось серое одеяло облаков. Два неопрятных стола с потертыми садовыми скамейками вдоль одной из стен совсем не располагали к тому, чтобы на них присесть. В остальном здесь ничего не было. Красный кирпич по всему периметру, нарисованные черной краской и слишком узкие футбольные ворота на торцевой стене и глухая решетчатая дверь в другом конце. Если уж и восстанавливать силы, то он в любой момент предпочел бы место, где есть хоть немного зелени и значительно теплее.

Когда во двор вошли его товарищи по несчастью, камеры наблюдения в углу наверняка зафиксировали их раньше, чем сам Карл.

– Привет, – произнес один из них. Аккуратный пожилой мужчина, который благодаря своему благородному и сдержанному виду вполне мог сойти за аудитора или банкира. – Пауль Манон, твой новый сосед, – представился он и протянул руку. – Проницательный вор-рецидивист, как меня называют.

Он тепло улыбнулся и отошел к стене.

Мальте шел, глубоко засунув руки в карманы. Он хмуро косился на стоявшего у стены мужчину, словно тот уже успел наступить ему на больную мозоль.

– Привет, – коротко бросил он и встал рядом с Карлом.

Третий мужчина, которого звали Обенро, был живым воплощением замкнутого маленького педофила с бегающим взглядом. Карлу за долгие годы службы часто доводилось пересекаться с подобным типажом. Ты просто сразу понимал, что такого человека ни в коем случае нельзя подпускать к детям в детском саду. Он не был ни молодым, ни старым – просто оболочка, которой уже довелось пережить слишком многое.

Обенро пошарил в кармане куртки и достал пачку сигарет.

– Кто-нибудь хочет? – с надеждой спросил он.

У Карла перехватило дыхание. Черт возьми, да он просто до безумия хотел курить! Он кивнул, пока двое других демонстративно отвернулись.

Руки парня дрожали, когда он доставал зажигалку, чтобы дать прикурить. Неужели он решил, что Карл сейчас отнимет у него всю пачку, а вдобавок еще и съездит по физиономии? Неужели с ним такое уже бывало? Но когда Карл поблагодарил его и сделал первую глубокую затяжку, словно это был последний глоток кислорода перед тем, как утонуть, губы мужчины приоткрылись, и беззвучный вздох облегчения опустил его грудную клетку.

В этот момент блаженства Карл почему-то подумал о Розе. Позволила бы она ему выкурить сигарету в этом забытом богом месте?

– Возьми еще одну, – сказал маленький бледный парень и протянул ему пачку.

В этот момент Мальте сделал шаг вперед, и предполагаемый педофил испуганно отшатнулся назад. Очевидно, ему хватило одного лишь взгляда, чтобы сработали все инстинкты выживания. «Если его срок окажется долгим, он здесь долго не протянет», – подумал Карл.

– Я попросил, чтобы нам разрешили посидеть в одной камере часок сегодня днем, если ты не против, – сказал Мальте.

Карл на секунду посмотрел на этого здорового парня. Неужели в его глазах светилась надежда? В каком-то смысле это выглядело даже трогательно. Но он, должно быть, чувствовал то же, что и Карл: любое разнообразие делало день короче.

– А ты действительно уверен, что этому типу можно доверять? – раздался голос «проницательного рецидивиста».

Пауль Манон в упор уставился на переносицу Мальте, где складка между бровей пролегала всё глубже и глубже. И всё же этот человек казался абсолютно бесстрашным, когда делал шаг к ним двоим.

– Доверять ему? И что же ты такого о нем знаешь, чего не знаю я? Мальте вообще-то спас мне жизнь, этого разве недостаточно? – возразил Карл.

– Этот?! Да он ни хрена не знает, так что пусть просто закроет свой рот! – Мальте резко развернулся к нему. – Ты ведь это понял, а, Манон? – процедил он, вытянул руку, мертвой хваткой вцепился мужчине в горло и сильно сжал его, отчего Обенро испуганно ахнул и бросился в сторону железной двери.

– Эй, прекрати это, Мальте, ты что творишь?! – крикнул Карл.

Но огромная рука Мальте держала крепко. Он повернулся к Карлу:

– Он говорит, что знает всё, но на самом деле он не знает ни хера.

Затем он разжал пальцы, сильно оттолкнул мужчину от себя и оставил его стоять, судорожно глотая воздух.

– Он сидел в камере прямо напротив твоей на Вестре, Карл. Ты что, его там не видел?

Карл покачал головой.

– Я не знаю, какого черта тебя перевели сюда, в Слагельсе, Манон, но тебе лучше очень внимательно следить за тем, какие сплетни ты тут распускаешь.

– Не поворачивайся к Мальте спиной, вот что я тебе скажу, – заходясь в кашле, прохрипел мужчина.

ГЛАВА 31

Воскресенье, 3 января 2021 года

УЭЙН ПЕТЕРС

Когда Уэйну Петерсу было всего четыре года, он открыл для себя все блаженства лжи – и это стало потрясающим открытием. С помощью лжи можно было оправдать абсолютно всё: твердое «да» на самом деле могло означать «нет», а уклончивое «может быть» становилось лучшим ответом, если отвечать не хотелось вовсе. Уэйн так виртуозно и много врал на протяжении всего детства, что ни родители, ни сверстники толком не знали, кто он такой и что у него на уме.

«Сможет ли ложь защитить меня, если я начну воплощать свои фантазии в реальность?» – задумался он позже, будучи подростком. Он начал экспериментировать: воровал деньги у родителей, убил соседскую кошку, а однажды просто так избил случайного прохожего на улице. И поскольку каждый раз ему удавалось выйти сухим из воды благодаря более или менее правдоподобным небылицам, он окончательно осознал: весь мир лежит у его ног.

– Я стану мультимиллионером еще до того, как мне стукнет тридцать, – заявлял он ежедневно, хотя сам понятия не имел, как именно этого добьется.

– У тебя мания величия, – бросил как-то отец, что было не самым умным замечанием в адрес человека, который действительно ею страдал.

И Уэйн отомстил. Месть, как выяснилось позже, стала еще одной безжалостной, но крайне практичной чертой его характера. Отец скончался довольно быстро после того, как Уэйн ради эксперимента поменял местами таблетки в его аптечке. Вскрытие показало, что избыток нитроглицерина не идет на пользу сердечникам, и никто не усомнился в словах Уэйна, когда тот заявил, будто отец в последнее время постоянно бредил самоубийством. Мать, разумеется, была в шоке, ведь она никогда не слышала от мужа ничего подобного, но Уэйн авторитетно добавил, что у него с отцом всегда были более доверительные отношения, чем у нее.

Труп едва успел остыть, как едва достигший совершеннолетия Уэйн потребовал от матери продать дом. Он убедил ее, будто покойный отец перед смертью выразил четкую волю: сын должен немедленно получить половину денег, чтобы твердо встать на ноги. Когда мать заколебалась, он нанес ей решающий удар – подсунул сфабрикованные финансовые отчеты, из которых следовало, что содержать дом ей попросту не по карману. Потрясенной горем женщине пришлось испить эту горькую чашу и уступить сыну.

Прошло всего пара недель: дом был продан, а мать переехала в дешевенькую квартирку в нескольких километрах оттуда.

Имея в кармане внушительную сумму денег, Уэйн сел в отцовскую машину и укатил прямиком в Квартал красных фонарей[118]118
  Квартал красных фонарей – район города, в котором процветает секс-индустрия (бордели, секс-шопы, стриптиз-клубы). Название происходит от красных фонарей, которые традиционно выставлялись в окнах заведений этой сферы


[Закрыть] в Амстердаме, где быстро внушил парочке уличных шлюх, что желает им только добра. Обосновавшись в подпольных притонах, проститутки исправно выполняли свой долг, отдавая ему ровно половину своего заработка – и всегда исключительно наличными.

Когда спустя несколько лет между местными сутенерами развязалась жестокая война, Уэйн предпочел вовремя спрятать когти и переключился на торговлю наркотиками. Будь его отец жив, ему пришлось бы взять свои оскорбительные слова обратно: еще до тридцатилетия Уэйн владел столькими миллионами, сколько обычному человеку не могло присниться и в самом сладком сне.

Когда одна из его постоянных любовниц посмела усомниться в том, что он является тем крутым парнем, за которого себя выдает, и потребовала показать деньги в доказательство его хвастовства, у Уэйна окончательно сорвало резьбу. Больше эту девчонку никто никогда не видел. А ведь у нее были все основания для сомнений: ЕСЛИ он действительно так сказочно разбогател на наркоте и проституции, почему его до сих пор не упекли за решетку? С тех пор Уэйн предпочел окончательно уйти в тень и раствориться в безликости.

Понадобилось несколько месяцев, чтобы Уэйн отчетливо разглядел для себя куда более безопасное и заманчивое будущее. Самым важным для него было стать настолько невообразимо богатым, чтобы обрести безграничную свободу и ресурсы для достижения главной цели – обладать абсолютной, бескомпромиссной властью и полностью подчинить себе всё окружение.

Кроме того, он должен был гарантировать, что никто – абсолютно никто – не сможет раскопать, кто он такой и чем занимается. А если кто-то всё же встанет у него на пути, этот человек должен быть стерт с лица земли, как та девчонка, его собственный отец и еще парочка бедолаг после них. Он желал быть невидимым, неприкасаемым кукловодом, управляющим вообще всем.

Как и в любом другом деле, невозможно стать сказочно богатым, если другие не загребают для тебя жар своими руками. Уэйн знал это лучше других, поэтому спустя десять лет его сеть раскинулась далеко за пределы страны. Сам он поселился в высшей степени скромно в одной из идиллических деревушек к югу от Роттердама. Он искренне наслаждался слепой верой соседей в то, что он всего лишь пожилой, рано ушедший на покой бизнесмен, который всегда проявляет щедрость и радушие к местной детворе.

Да, Уэйна Петерса искренне любили, но он был совсем не тем соседом, за которого они его принимали. За его мягкой улыбкой и добрыми глазами скрывался породистый, чистокровный психопат, напрочь лишенный эмпатии к своим жертвам, а если потребуется – то и к собственным подручным.

«Паршивых овец нужно уничтожать», – стало его главным делом и девизом.

Его штаб-квартира, если это можно так назвать, находилась в Роттердаме, куда ежедневно прибывали и откуда уходили десятки судов. Из Роттердама доставляемые грузы – прежде всего кокаин из Колумбии, Перу и Боливии – расходились по всей Европе. Последние десять лет рынок активно требовал афганский героин, но здесь Уэйн проявлял крайнюю осторожность. Героин ненавидели во всех странах и слоях общества, в то время как кокаин считался наркотиком высшего класса, не вызывающим столь быстрого и разрушительного привыкания. По крайней мере, кокаиновые торчки не валялись в подворотнях Лос-Анджелеса, Барселоны или копенгагенского Вестербро. Кокаин был «чище» и «элитарнее», равно как и его клиентура, которая в большинстве случаев могла оплачивать свою зависимость, не опускаясь до уличного криминала ради дозы. А то, что через его сеть ежегодно всё равно проскакивало несколько сотен килограммов героина (в основном на испанский и голландский рынки, но иногда и в Скандинавию), было делом десятым.

На самой вершине наркоиерархии всегда стояли инвесторы. Именно они принимали ключевые решения и одновременно находились на максимальном расстоянии от их последствий. Поскольку Уэйн был единственным инвестором организации, именно он во всех ситуациях определял стратегию, необходимую для удержания позиций на рынке.

Ступенью ниже стояли импортеры, которые зачастую напрямую контактировали с производителями – нищими крестьянами, зарабатывавшими на этой индустрии сущие крохи.

Далее шли посредники, которые забирали товар у импортеров и нанимали перевозчиков для дальнейшего распределения зелья. Именно эти три звена подвергались самому жесткому контролю.

Скандинавия была просто фантастическим рынком для кокаина: люди там жили богатые и скрытные, а мода сделала порошок настолько популярным, что даже самые обычные добропорядочные граждане вовсю нюхали эту дрянь, когда нужно было поработать на пределе возможностей или знатно оторваться на вечеринке. Однако за последние годы этот рынок стал слишком запутанным и рискованным, особенно в том, что касалось Дании. Обман при расчетах, а иногда и излишняя болтливость карались там беспощадно, из-за чего нескольким перевозчикам и дилерам пришлось расстаться с жизнью.

Как и импортеры, посредники предпочитали оставаться в тени, просто собирая сливки со своего руководства и распределения товара. Так что цепочка от них через дилеров к уличным пушерам и конечному потребителю была надежно замаскирована и скрыта от посторонних глаз.

В Голландии Уэйн Петерс еще на раннем этапе выстроил настолько хитроумную систему, что организация обзавелась собственными осведомителями в рядах полиции, которые успешно срывали множество облав и рейдов. А когда этих людей удавалось привлечь еще и к транспортировке наркотиков и денег, организация получала самое надежное прикрытие, о котором только можно было мечтать.

Уэйн с самого начала требовал, чтобы внутри организации любые проявления нелояльности и крысятничества пресекались максимально жестко. Убийства здесь отнюдь не были исключением, но из-за этого ему приходилось балансировать на грани, учитывая общественное возмущение и огромные тюремные сроки, которые могла повлечь за собой подобная криминальная деятельность.

С другой стороны, со временем Уэйн начал находить особое удовольствие в том, чтобы демонстрировать свою абсолютную власть через изощренные, показательные казни. И именно сейчас в этом возникла острая необходимость.

Крупная партия наркотиков и твердой валюты, украденная у его организации еще в 2007 году, наконец-то была найдена в чемодане, спрятанном на каком-то чердаке в Дании. И эта находка всколыхнула в нем былую ярость. Несмотря на все пытки и карательные меры, ни сам груз, ни вор тогда найдены не были, и Уэйну пришлось жить с позором от того, что его обставил какой-то мелкий воришка.

Еще в 2007 году были ликвидированы несколько предполагаемых виновников, включая одного из датских посредников – вице-комиссара полиции Анкера Хёйера. Позже они вышли на дистрибьютора датского рынка Расмуса Бруна, который, как оказалось, тоже приложил руку к этому предательскому ограблению. В наказание Бруна заживо утопили в дренажной трубе, но перед этим под пытками он сдал нескольких нелояльных псов из цепочки под собой. К несчастью, среди них оказался полицейский, в котором Уэйн Петерс теперь видел растущую и смертельную угрозу. Его звали Карл Мёрк. Он был напарником Анкера Хёйера и подозревался в соучастии в той крупной краже, на что голландская полиция в сотрудничестве с датскими коллегами уже успела напасть на след.

Когда ровно пятнадцать дней назад пропавший груз 2007 года обнаружился на том самом чердаке Карла Мёрка, у Уэйна Петерса не осталось ни единого сомнения.

Этого человека нужно было стереть с лица земли любой ценой. И теперь, когда Мёрк оказался под арестом в Дании, ликвидация становилась всё более неотложной задачей – пока он не начал сдавать всех полиции в обмен на какую-нибудь сделку со следствием ради смягчения приговора.

До сих пор этот коп, судя по всему, держал язык за зубами, но глава местной ячейки в Дании четко дал понять, насколько хитер и опасен Мёрк как следователь. И если им и стоило кого-то всерьез опасаться из тех, кто слишком много знает, так это его. На его ликвидацию были брошены все силы, но до сих пор – тщетно.

Поэтому исчезновение одного из его ключевых людей стало крайне тревожным сигналом. Звали его Эдди Янсен – полицейский из Роттердама, который со временем узнал гораздо больше, чем ему следовало. И то, что это произошло одновременно с событиями в Дании, выглядело крайне подозрительно. Почему Эдди Янсен не позаботился о том, чтобы убрать Карла Мёрка до того, как ситуация зайдет так далеко? Может, он по какой-то причине покрывал его? В этом им еще предстоит детально разобраться.

Уэйн Петерс всегда был крайне осторожным человеком. Его официальный доход составляли проценты от удачных спекуляций с ценными бумагами прошлых лет, и никакая роскошь не могла выдать его налоговым органам, поскольку жил Уэйн Петерс подчеркнуто просто.

Все расчеты велись исключительно наличными, которые тоннами переправлялись на Каймановы острова и оседали в многочисленных банковских ячейках, разбросанных по большинству банков острова.

Никто в организации не знал его настоящего имени. Он сам активно распускал и поддерживал слух о том, что истинными боссами является группа бизнесменов, постоянно проживающих на Нидерландских Антильских островах в Карибском море. Это искренне забавляло его: кому придет в голову подозревать седовласого пенсионера с больными тазобедренными суставами в том, что он является верхушкой айсберга одного из крупнейших наркокартелей Голландии? Ложь и недосказанность во все времена были его излюбленным оружием и тем самым надежным фундаментом, на котором строилась вся его империя.

Поэтому он позаботился о том, чтобы любые контакты с его сетью в Голландии и за ее пределами осуществлялись исключительно через даркнет. Если же ему требовалось лично оценить человека, это всегда обставлялось как случайная встреча в одном из многочисленных кафе в ближайших городах. Держась на безопасном расстоянии, Уэйн обычно устраивался в углу и наблюдал, как работает его самый высокооплачиваемый сотрудник – человек с глазами разного цвета, который называл себя Кес Пауэлс, хотя совершенно точно носил совсем другое имя. Как обычный посетитель кафе, Уэйн со стороны оценивал саму встречу и человека, которого Пауэлс пытался завербовать.

Сам Уэйн крайне редко опускал или поднимал большой палец. Вербовка кадров была прямой обязанностью Пауэлса, а значит, именно на нем лежала ответственность за устранение тех, кто не оправдал надежд его работодателя.

Именно так, к сожалению, произошло с Эдди Янсеном. Буквально пять минут назад Пауэлс прислал сообщение о том, что беглец наконец-то схвачен. Имел ли Эдди Янсен прямой контакт с этим Карлом Мёрком, Уэйн пока не знал. Но как бы там ни было, в самое ближайшее время Эдди станет для организации пройденным этапом.

А Карл Мёрк? Что ж, на него уже объявлена охота, и то, что его достанут – лишь вопрос времени. Прямо сейчас они обдумывали куда более радикальные методы, чем те, что применялись ранее. Да и какая к черту разница! Главное, чтобы это сработало.