Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-4". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"
Автор книги: Юсси Адлер-Ольсен
Соавторы: Эрл Дерр Биггерс,Питер Аспе,Том Вуд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 158 (всего у книги 163 страниц)
ГЛАВА 66
Пятница, 8 января 2021 года
КАРЛ
Карл уже начинал сходить с ума от вынужденного безделья. Было такое чувство, будто он снова оказался в тюрьме, пусть даже эта «камера» была намного просторнее и в разы комфортнее предыдущей. Разумеется, он прекрасно понимал: пока его сломанные ребра и раны окончательно не заживут, он не продержится на воле долго – особенно с учетом того, как рьяно и интенсивно полиция прочесывает сейчас каждый угол в его поисках. Но разве подобные вещи когда-нибудь останавливали его прежде?
Он с тоской посмотрел в окно на серую, унылую зиму. Это, пожалуй, был первый раз в его жизни, когда такая паршивая погода манила его к себе с безумной силой. Там, за окном, была свобода.
– Я знаю, о чем ты сейчас думаешь, Карл. Даже не вздумай, – осадил его Асад, хотя сам он в этот момент больше всего напоминал запертого в тесной клетке хищника.
– Возможно, у меня есть кое-что, что сможет вас немного взбодрить, – раздался тяжелый голос Харди. Он, тяжело ковыляя, вошел в гостиную и положил на стол старую фотографию.
–Я Валад, вот это да![157]157
Я Валад (от араб. Ya Walad – буквально «О, мальчик / дитя») – распространенное на Ближнем Востоке разговорное восклицание, выражающее сильное удивление, восторг или крайнее изумление (аналог «Ничего себе!», «Святые угодники!»).
[Закрыть] – глаза Асада буквально прилипли к снимку.
Харди довольно улыбнулся:
– Да уж, в те времена мы все еще были крепкими, подтянутыми ребятами. Это когда Маркус был всего лишь вице-комиссаром, а мы бегали у него в шестерках, как зеленые щенки. Взгляните на Бенте, она тут самая молодая из нас. Чертовски горячая была штучка, прямо конфетка.
Карл молча кивнул. Перед ее очарованием тогда действительно никто не мог устоять, это чистая правда. Но взгляд его задерживался скорее на Анкере – широко улыбающемся главном любимчике их команды. Как же странно было думать о том, что произошло со всеми ними потом.
– А я вот больше всего смотрю на Ларса Бьёрна, – тихо произнес Асад.
И Харди, и Карл понимающе кивнули. Смерть Ларса Бьёрна в свое время стала для Асада сокрушительным, тяжелейшим ударом.
– Вот этих двоих я совсем не знаю, – продолжил Асад, указывая пальцем на другие лица, – но посмотрите на вас, Три Мушкетера! Какими же худыми вы были, я вас здесь почти не узнаю.
– И это говоришь МНЕ ты, Асад?! – Харди искренне расхохотался. – Но мы действительно были отличной командой, держались друг за друга мертвой хваткой как единое целое, пока остальные постепенно не разбрелись кто куда. Мать твою, до чего же классные были времена. И именно ты, Карл, был тем самым клеем, который намертво удерживал нас вместе.
– И точно так же всё обстоит и сегодня, – веско вставил Асад, пристально посмотрев на Карла.
Он слегка поерзал на стуле – верный знак того, что у него в рукаве припрятан еще один козырь.
– А теперь пришел мой черёд показать вам кое-что действительно интересное, – выдал он.
Пока Асад выходил в прихожую, Карл продолжал размышлять над его словами. Прямо сейчас он ни в малейшей степени не чувствовал себя «клеем», способным хоть что-то удержать.
И большой вопрос, сможет ли он когда-нибудь снова стать прежним.
– Смотрите, – сказал Асад, возвращаясь в комнату. Он протянул Карлу маленькую, заметно выцветшую и затрепанную книжку. На обложке красовалось название: «Гаити – путевые заметки».
Карл поднес её к лицу и принюхался – от страниц отчетливо пахло машинным маслом.
– Обратите внимание на имя автора, – заговорщицки подмигнул Асад.
Карл неторопливо перевернул титульный лист.
– Пит Босуэлл! – Карл тут же открыл задний форзац, где была напечатана краткая биография и фотография автора – совсем еще молодого Расмуса Бруна.
– О как! Значит, он у нас в авторы путеводителей заделался, – констатировал Харди.
– Да. А теперь зацените, в каком именно месте лежит закладка, – добавил Асад.
Харди быстро перелистнул страницы.
– Ну и ну... – Карл уставился на старую вложенную фотографию. На ней были запечатлены двое ухмыляющихся, пижонисто одетых парней, которые стояли плечом к плечу, позируя на фоне какой-то экзотической торговой улочки. Подпись под снимком гласила: «Пит и Жерар».
– Что ж, судя по всему, именно так всё и начиналось для Расмуса Бруна, – тихо и задумчиво произнес Харди. – Молодой, шальной, самонадеянный и бессмертный парень, который безумно хотел повидать мир и писать о нём. Ну и попутно, я полагаю, промышлял мелкой контрабандой, как и многие в те годы.
Брун нашёл себе сообщника на Гаити, а потом Гайяр приехал вместе с ним в Данию, где и обосновался. Они начали по-крупному возить наркоту и плотно сели на этот крючок, – Карл сокрушённо покачал головой. Всё началось так невинно, а закончилось кровью, убийствами и смертью. Жерара в итоге расчленили, запихали в ящик и по анонимной наводке сочли «Питом Босуэллом». Жестокое предупреждение для Расмуса Бруна, который и был настоящим «Питом Босуэллом»
– Откуда у тебя, черт возьми, эта книга, Асад? – изумился Харди.
Асад бросил мимолетный взгляд в сторону кухни – неужели он тоже почувствовал запах кофе?
– Мне её отдал Нильс Б. А ему её в свое время подогнал Ник, один из тех автомехаников в Сорё. Там, прямо в мастерской, Нильс мог спокойно колоться и упарываться до беспамятства вместе с этой парочкой. Он часто спал у них на диване, поэтому краем уха слышал и видел много такого, чего не следовало. И он рассказал мне эту историю во всех красках.
Асад попытался было сымитировать манерный, утонченный голосок «маркиза», но со смехом сдался после первой же фразы.
– У второго механика, Джейка, был троюродный брат по имени Расмус Брун, – продолжил он, утвердительно кивая, когда заметил, как у Карла и Харди от удивления буквально отвисли челюсти. – Да-да, вы не ослышались. И Джейк с Ником вовсю использовали свою автомастерскую как перевалочный пункт для наркотрафика Бруна. Всё шло как по маслу, но в один прекрасный день им приказали выдвинуться на близлежащую стоянку у шоссе, чтобы забрать очередную крупную партию. И вот когда Нильс Б. перешел к следующей части, его лицо стало предельно серьезным.
– «Они нашли курьера в машине мертвым, а вся дурь и все деньги бесследно исчезли», – процитировал мне Нильс. – «Естественно, Брун пришел в неописуемую ярость и обвинил этих двоих, ну и меня заодно, в том, что это мы прикарманили груз».
– «Нильс, а ты сам-то вообще был тогда поблизости?» – спросил я его.
– «Да ни в жизнь! Брун просто до усрачки боялся, что синдикат повесит эту кражу на него самого. Поэтому он нагло соврал боссу в Копенгагене, заявив, будто поставка задерживается, а сам в панике пытался напасть на след пропавшего груза. Обстановка там была весьма нервной».
– И вот тут я отчетливо понял, что его рассказ начинает принимать крайне интересный для нас оборот.
– Погоди, Асад, я вынужден тебя перебить. Те два механика – это именно они расстреляли нас в тот день, ты это знаешь наверняка? – тяжело спросил Харди.
Асад молча и хмуро кивнул.
Харди крепко оперся о подлокотник кресла, в котором сидел Карл. Взгляды обоих мужчин мгновенно потемнели.
– Но какого хрена?! Что там произошло, расскажи хотя бы в двух словах!
– В двух словах?! Ну, я попробую. Адвокат Кристиан Мандруп приказал им явиться на встречу с боссом. Всё должно было пройти в строго определенное время на окраине Амагера, в полузаброшенном сарае у дяди Джейка, Георга Мадсена, который был их ближайшим связным. Встреча должна была быть посвящена странному и неадекватному поведению Расмуса Бруна.
Харди тяжело вздохнул. Опять этот чертов, насквозь пропитавшийся дорогим парфюмом адвокат.
– Когда они приехали на место, то были по уши обдолбаны наркотой, чтобы хоть как-то набраться смелости, а Ник к тому же втихаря стащил у Расмуса пистолет, о чем тот даже не догадывался. Проще говоря, они были напуганы до усрачки перед этой встречей.
– И именно там они обнаружили дядю с огромным гвоздем в черепе? – подал голос Карл.
– Да, именно это... —Асад словно пробовал незнакомое слово на вкус, явно не из тех, что были в его обиходе. – Это... вынесло им мозг.. Они вообще не понимали, что делать, и в панике ждали босса, которого в глаза никогда не видели.
– И тут появились мы! – горько выдохнул Харди.
– Вот именно! Вы выросли перед домом в своих белых защитных костюмах, и они мгновенно поняли, что им полная хана.
– Они спрятались в кухоньке этого сарая, верно? – уточнил Харди.
Асад кивнул:
– Они видели через окно, как Анкер подошел к соседу и успокаивающе похлопал его по плечу, пока вы двое заходили внутрь дома.
– Кто из них открыл огонь, когда мы все оказались внутри? – спросил Карл.
– Если верить Нильсу Б., это был Ник. Он выскочил из укрытия и в амфетаминовом угаре просто полил вас свинцом.
– А потом они дали дёру! – Карл закинул руки за голову и сделал несколько глубоких, прерывистых вздохов. Те страшные секунды он не сможет забыть уже никогда в жизни.
– Получается, два конченых торчка подчистую сломали мою жизнь, – тихо произнес Харди.
Карл крепко сжал его руку, лежавшую на спинке кресла.
– Но они в итоге получили по заслугам, – резонно заметил Асад. – Хотя Расмус Брун и требовал, чтобы они помогли ему разыскать пропавшую партию, парни становились всё более невменяемыми и неуправляемыми. В конце концов Брун махнул на них рукой, и пару месяцев спустя оба точно так же схлопотали по гвоздю в свои тупые головы. Нильса Б. какое-то время даже подозревали в их убийстве, но вскоре отпустили за неимением улик. Это и стало его спасением.
– Слушай, я не уверен, что смогу переварить еще хоть каплю информации прямо сейчас, – выдохнул Харди. Он с глухим стуком рухнул в свое кресло и около полуминуты невидящим взором смотрел перед собой, после чего насупился и вопросительно уставился на Асада. – Ладно, выкладывай уже, если там есть что-то еще, – сдался он.
Асад шумно прокашлялся. Верный знак того, что у него пересохло в горле? Аромат свежесваренного кофе из кухни, во всяком случае, игнорировать становилось всё труднее.
– Да. Вчера Гордон по моей просьбе прошерстил архивы и наткнулся на старый рапорт об обнаружении тела мертвого голландца на той самой стоянке у шоссе неподалеку от Сорё, датированный 29 декабря 2006 года. Никаких видимых следов насилия – просто смертельная передозировка очень сильного лекарства от сердца.
– Невероятно. Значит, Нильс Б. тупо носил в себе эту тайну долгие четырнадцать лет! Но как тебе, черт возьми, удалось вытрясти её из него, Асад? – изумленно спросил Карл.
– Очень просто. Я дал ему слово, что не издам ни звука до тех пор, пока он не скроется за семью морями.
– Да ладно?! Ты серьезно?! – воскликнул Харди.
– Ну а как иначе? Он бы в жизни не проронил ни единого слова, что мне оставалось делать? Я лично помог ему подчистить за собой все цифровые и реальные хвосты. Так что сейчас наш «маркиз»... – Асад иронично усмехнулся на этом слове, – ...уже наверняка подыскал себе какой-нибудь милый заброшенный замок в глуши Франции.
– Спасибо тебе, Асад, – Харди тяжело вздохнул, его механические протезы рук слегка застучали по коленям. – Теперь мы наконец-то узнали изнанку этой истории, и, признаться, это случилось чертовски вовремя. И если всё это правда, то нам нужно попытаться заново встроить Анкера и нас самих во всю эту схему.
Карл молча кивнул, но к горлу внезапно подступило липкое, тошнотворное чувство, начавшее мерзко расползаться по всему телу. Что за чудовищную правду они сейчас откапывали?
– Я отлично помню, что Анкер со скандалом съехал из их с Элизабет дома как раз под Рождество 2006 года, – задумчиво протянул Харди. – После этого он какое-то время жил в нашей гостевой комнате, и тогда он был абсолютно сам не свой – напоминал какую-то тикающую бомбу замедленного действия. – Харди как-то неестественно дернул головой. – Однажды вечером он и вовсе заявился домой после жестокой драки, вся его одежда была буквально пропитана чужой кровью...
Он резко осекся и вымученно улыбнулся Минне, которая как раз вошла в комнату, неся в руках поднос с дымящимся кофе и чашками.
– Мне кажется, ты путаешь даты, Харди, – мягко вмешалась она, принимаясь разливать напиток по чашкам. – Вы ведь сейчас говорите про те времена, когда Анкер одалживал нашу гостевую комнату? Но он селился у нас несколько раз, и в самый последний раз это было незадолго до его гибели. Насколько я помню, тот жуткий вечер, когда он пришел весь в крови, случился гораздо раньше – кажется, сразу после летних отпусков в 2005 году. Я это запомнила так отчетливо, потому что он сразу пошел во двор и сжег всю одежду в бочке для садового мусора – пламя полыхало так, что едва не обуглило листья на наших плодовых деревьях. А вот про Рождество следующего года ты всё помнишь правильно. Тогда он действительно был на редкость дерганым, у него была паранойя. И сразу после этого он съехал от нас в отель.
Карл внимательно наблюдал за Асадом, который в этот момент накладывал гору сахара себе в чашку. Анкер когда-то делал точно так же.
– Анкер, судя по всему, скитался то тут, то там, – задумчиво произнес Карл. – Но мне только что пришла в голову одна мысль, которая идеально подтверждает время той кражи. Анкер ведь пришел ко мне где-то в районе Нового года, в самом начале 2007-го, и слезно умолял спрятать тот злополучный чемодан. Он утверждал, что хочет начать новый год с чистого листа и подыскать себе постоянное жилье. Раньше я никогда не сопоставлял этот момент с датой нашей перестрелки, но если смотреть относительно кражи наркотиков на стоянке – это произошло всего через несколько дней после нее.
Харди несколько секунд переваривал услышанное:
– Думаю, Анкер заранее прекрасно знал, что партию наркотиков можно будет без труда перехватить и разграбить именно в ту ночь и именно на той стоянке.
Асад принялся задумчиво чесать свои отросшие усы. По его лицу было видно, что в его голове только что зажглась воображаемая лампочка.
– О чем ты думаешь, Асад? – спросил Карл.
– Слушайте, а не мог ли Анкер тогда... ну, скажем так, лично «помочь» тому голландскому курьеру в машине отправиться на тот свет с помощью той самой «ошибочной дозировки» сердечных капель, которая вызвала мгновенную остановку сердца? – предположил он, красноречиво изобразив пальцами кавычки в воздухе.
– Слишком суровое и жесткое подозрение, но, черт возьми, вполне вероятное, да, – согласился Харди. – Если это правда, то не подлил ли Анкер нечто подобное и соседу Георга Мадсена в то самое утро, когда нас расстреляли? Ведь тот старик умер чертовски вовремя в тот же самый день, и именно поэтому в архивах нет ни одного протокола его допроса. Было бы неплохо выяснить, не скончались ли тот водитель-курьер и старик-сосед от одного и того же препарата.
Харди загорелся этой идеей, словно ищейка, почуявшая свежий след.
– Вы тоже думаете, что в то утро произошло что-то такое, чего Анкер ни в коем случае не хотел позволить нам обнаружить?
– И да, и нет, я уже ни черта не знаю, – глухо отозвался Карл. – Мы ведь и раньше допускали мысль, что расстрел нашей группы, и особенно ликвидация Анкера, могли быть спланированы заранее. Так что в этом вопросе мы, пожалуй, можем его оправдать.
– Если история Нильса Б. правдива, то механиков вызвали туда к строго определенному часу, – развивал мысль Харди. Он умоляюще посмотрел на помощника, который тут же подошел и помог ему сделать глоток кофе.
– Да, всё верно. Но идея с пистолетом была их собственной глупой инициативой, – вставил Асад.
– И меня до сих пор не покидает ощущение, что именно мы должны были стать запланированными жертвами, – мрачно произнес Карл. – Но кто срежиссировал весь этот спектакль?
– Я ставлю на то, что это был Расмус Брун, – ответил Асад.
– Вот тут я с тобой не соглашусь, Асад, – покачал головой Харди, пока ему вытирали губы салфеткой. – Расмус Брун уже давно мертв, а лавина нападений на Карла обрушилась именно две недели назад, как раз после того, как был найден тот спрятанный чемодан с краденым кокаином.
– Я лишь говорю, что поведение Анкера, особенно в то роковое утро, прямо указывает на то, что он знал обо всем заранее, – гнул свою линию Карл. – Мы вынуждены признать, что он был по уши погрязшим во всем этом дерьме на самых разных уровнях.
– Это очевидно. Но если вспомнить про расчлененный труп в ящике, который нашли на Амагере... Не слишком ли это изощренно и сложно – верить, будто Анкер сам умышленно оставил там свои собственные отпечатки пальцев? – засомневался Харди. – Зато, как мне кажется, этот факт может кричать о том, что человек, подбросивший эти улики, был кем-то из нашего самого близкого окружения. И, возможно, этот кто-то до сих пор координирует атаки. И от этой мысли мне становится чертовски не по себе.
На целую минуту в комнате воцарилось тяжелое, гнетущее молчание. Каждый погрузился в свои невеселые думы. Наконец Карл снова нарушил тишину.
– Черт его знает, насколько далеко мог зайти Анкер в своих интригах. Но я сейчас снова вспомнил одну фразу, которую Анкер как-то раз вскользь бросил мне. Он сказал: «Карл, ты ведь прекрасно знаешь, кто это». Проблема в том, что я до сих пор никак не могу вспомнить, при каких именно обстоятельствах и в связи с чем он это произнес. – Он внимательно вгляделся в полные ожидания лица своих друзей.
– Но эта фраза лезвием вспыхнула в моей голове, когда взорвали изолятор в Слагельсе. Сперва пришло это удушающее осознание, что весь этот кошмар, унесший столько невинных жизней, происходит исключительно из-за меня. А следом – четкое понимание того, что я мог бы предотвратить эту трагедию, если бы вытащил наружу то, о чем я где-то глубоко внутри себя обязан знать. Я живу с этим предчувствием уже несколько дней, и у меня даже не хватало духу произнести это вслух самому себе.
Потому что то, что я начинаю осознавать, мне чертовски сильно не нравится!
ГЛАВА 67
Пятница, вечер – суббота, 8-9 января 2021 года
БЕНТЕ / АСАД
Команда комиссара полиции Бенте Хансен была одной из самых опытных в Следственном отделе, поэтому дела, которые им поручали, всегда оказывались запредельно сложными и запутанными. В раскрываемости преступлений их обходил разве что только Отдел Q, а люди Бенте были настолько самостоятельными и собранными, что ей в последнее время оставалось лишь раздавать общие директивы, что её полностью устраивало.
– Удалось выудить хоть какие-то читаемые данные из спутникового телефона? – спросила она.
– Мы пока до этого не дошли, так как сейчас пытаемся отследить, кто именно закупал всё то снаряжение, что мы обнаружили в «Мерседесе». Но, честно говоря, вряд ли из самого телефона получится выжать много информации. Мы предполагаем, что этот спутниковый аппарат использовался исключительно в криминальных целях, а потому был настроен так, чтобы сохранять данные только на сим-карте. А поскольку это предоплаченная симка-пустышка без контракта, владелец, скорее всего, меняет её регулярно, да и историю вызовов стирает подчистую после каждого звонка.
– Ладно, я сама на него взгляну, – решила Бенте. – А к остальным вещам вернемся уже завтра утром. Наверняка хоть на чем-то из этого барахла мы да найдем зацепку.
Она указала на двух сотрудников, стоявших в глубине кабинета:
– Ваша очередь дежурить на этих выходных, верно?
Они согласно кивнули.
– Тогда до завтра, хорошей вам ночи. А я побуду здесь еще немного.
Когда оперативники разошлись, Бенте заперла дверь изнутри и подсела к столам, на которых были разложены все изъятые вещдоки. Она взяла в руки залитый кровью паспорт на имя Гюстафа Мюлдера, открыла его, брезгливо всмотрелась в фотокарточку и покачала головой.
«Ну и кретин», – подумала она.
Её взгляд методично сканировал многочисленные предметы, пока не остановился на спутниковых телефонах и квитанции за аренду частного самолета. Информация на этом чеке была скуднее некуда: значились лишь время вылета, пункт назначения и итоговая стоимость. Никаких имен пассажиров, никаких номеров счетов или кредитных карт, с которых проводилась оплата. «Умно, значит, расплатились наличкой», – констатировала она про себя. Сами же билеты, должно быть, остались у выжившего подельника, поскольку ни на трупе, ни в салоне серого «Мерседеса», улетевшего в кювет в нескольких километрах отсюда, их не нашли.
Кроме того, дорожный патруль обнаружил изрешеченную пулями темно-синюю «Вольво», принадлежащую Кеннету Фишеру, который прямо сейчас находился в отделении реанимации Ригсхоспиталета. Из чего логически напрашивался единственный вывод: Карл Мёрк во время своего побега угнал этот автомобиль на общественной парковке неподалеку от тюрьмы Слагельсе.
Но где сам Карл прячется прямо сейчас? Всё еще ошивается где-то в районе, где бросили «Мерседес»? Очевидно одно – он определенно нашел крышу над головой, раз имеет возможность сидеть в тепле и транслировать свои видеообращения.
И еще этот Кеннет Фишер... Бенте смутно помнила его как бывшего военного, проходившего по одному из старых дел Отдела Q. Его расстреляли прямо в собственной машине на парковке у тюрьмы, но что он вообще там делал? Судя по ноутбуку, который лежал у него на коленях, он вел плотную, непрерывную слежку за зданием изолятора и пожарной станцией. Какова была его цель?
Бенте приоткрыла окно, закурила сигарету и уставилась на тлеющий огонек, пытаясь собрать этот хаотичный пазл воедино. Чертов бардак, и распутывать его стало в разы сложнее после того, как она потеряла связь с Эдди Янсеном. Теперь всё это дерьмо мертвым грузом повисло исключительно на ней.
Этот вояка Кеннет мог быть частью заговора, если у него из-за какого-нибудь застарелого ПТСР имелся зуб на Карла. С другой стороны, он мог выполнять роль дозорного, который должен был информировать Мёрка или предупреждать его о любых подозрительных шорохах возле его камеры. Действовал ли он в одиночку или за ним кто-то стоял? Вот это ей жизненно необходимо было выяснить. Возможно, завтра врачи в Ригсхоспиталете смилостивятся и разрешат ей допросить раненого, если тот вообще будет в состоянии говорить.
А если нет, то, возможно, Карл сам когда-нибудь ответит ей на эти вопросы. Но где же он?
Бенте открыла свой ноутбук и запустила видеозапись Карла, вглядываясь в экран пару минут. Задний план был абсолютно нейтральным – судя по всему, обычная стена в жилой комнате. Однако в самом верху кадра можно было едва-едва разглядеть край старинной лепнины, обрамляющей потолок. Бенте прекрасно знала этот тип лепных карнизов: это был классический архитектурный стиль, характерный для роскошных господских квартир и особняков примерно тысяча девятьсот сотого года постройки или чуть позже. Но в какой именно части города находилась комната с таким потолком?
Гордон ранее доложил, что какой-то неизвестный передал две сумки таксисту. С этим водителем полиция уже успела связаться, поскольку Гордон проявил редкое присутствие духа и успел записать регистрационный номер машины. Таксист-марокканец полностью подтвердил эту историю. Он божился, что в обычных обстоятельствах никогда не берет в салон вещи без пассажира, но незнакомец назвал ему имя сотрудника полиции – Гордона Тейлора из Следственного отдела на Тегльхольм Алле, 1, поэтому водитель решил, что просто не имеет права отказать.
«Идиот», – мысленно выругалась Бенте Хансен. В этих сумках вполне могли находиться мощные взрывные устройства. И вдвойне идиот потому, что внешность человека, передавшего груз, он помнил крайне смутно. Единственное, в чем водитель был уверен – это точно был не Карл Мёрк, чье фото ему продемонстрировали. Зато он железно помнил, что его перехватили на Йернбане Алле в Ванлёсе, поскольку он весь день мотался именно по этой улице.
Бенте сделала последнюю затяжку и швырнула окурок в окно. Карл Мёрк находился в непосредственной близости от серого «Мерседеса», так что снова вопрос: не он ли сидел за рулем и подчистую выгреб из машины все те вещи, которые сейчас лежали перед ней на столе? Но кому он их передал? Дал команду привезти их в Отдел Q? Скорее всего. Неужели он наивно полагает, что если сдаст все эти улики полиции, это как-то очистит его имя и докажет невиновность? Или это вообще был не он?
Бенте чувствовала, что окончательно запутывается, а это чувство она искренне ненавидела. Буквально с самого детства ей было жизненно необходимо быть в чем-то уверенной на все сто процентов и идти напролом до победного конца.
Она взяла со стола спутниковый телефон, взвесив его на ладони. Насколько она знала, такой Iridium 9575 Extreme стоил целое состояние, а весил всего каких-то 247 граммов. Так почему эти недоумки-киллеры не прихватили его с собой, ведь он такой компактный? Ну и придурки.
Она вскрыла корпус телефона и не без труда вытащила сим-карту, после чего спрятала её в карман. Затем она потянулась через стол с оружием и схватила пистолет Heckler & Koch – он был точь-в-точь как их табельные пистолеты. Что бы ни случилось дальше, она должна быть готова дать отпор
* * *
– Я думаю, тебе нужно остаться здесь еще на пару дней, Карл, – твердо сказал Асад. – Прямо сейчас вокруг твоей персоны поднялся слишком сильный фуро, чтобы ты мог так неосмотрительно рисковать и выходить из дома.
– Это называется «фурор», Асад, но я понял твою мысль.
– Разве это слово не имеет прямого отношения к слову «ужас» и «уро» – беспокойство? Ну да ладно. В любом случае, Карл, тебе нужно подлечить свои раны. На твое лицо до сих пор страшно смотреть, – подметил он.
– И что ты планируешь делать теперь?
– Мне нужно хорошенько переварить всё, о чем мы сегодня говорили. Из-за этих мыслей мне очень тошно и грустно. А еще я безумно хочу наконец-то обнять свою семью и лечь спать в собственную постель. – На последней фразе Асад осекся, поймав на себе тоскливый, тяжелый взгляд Карла. – Прости, Карл, ляпнул не подумав. – Он аккуратно похлопал друга по плечу. – Не успеем мы и оглянуться, как этот кошмар закончится, и ты вернешься домой к Моне и Лусии.
Карл вымученно улыбнулся, но по его виду было понятно, что он уже не смеет на это надеяться.
Асаду пришлось сменить пару автобусов и проехать на метро, прежде чем он наконец оказался у своего жилого комплекса. Несколько окон, гостеприимно светящихся теплым желтым светом на верхних этажах, безмолвно приветствовали его возвращение.
Он тяжело, измученно вздохнул. Карл к этому моменту был практически на сто процентов убежден, что именно Бенте Хансен стоит за всеми попытками его ликвидировать. В это до сих пор было безумно трудно поверить. И что им теперь со всем этим делать? Улик против нее, способных выдержать суд, у них не было, а рассказать кому-то высокопоставленному означало мгновенно выдать себя. Стоит ей пронюхать об их подозрениях, и она в одно мгновение уничтожит все зацепки и сделает следы «холодными». Единственный способ прижать её к ногтю – это заставить её саму совершить ошибку и раскрыться. Но как? Они договорились, что утро вечера мудренее, и нужно сначала переспать с этой мыслью, прежде чем втягивать в игру кого-то еще.
В тот момент, когда он уже подходил к входной двери подъезда, на дороге позади него на бешеной скорости пронеслась машина. Этот звук заставил Асада резко обернуться – в его нынешней реальности любые внезапные движения не предвещали ничего хорошего. Когда автомобиль скрылся из виду, Асад краем глаза заметил смутный серый силуэт человека, стоявшего на дорожке в темном парке прямо напротив его дома. Он сильно прищурился, мгновенно приготовившись к самому худшему: не было никаких сомнений, что этот незнакомец пристально и неотрывно следит за его подъездом. Неужели этот ублюдок торчал здесь и мерз весь день в надежде, что Асад наконец объявится?
Вдруг человек в темноте достал что-то из кармана. Мобильный телефон? Или пистолет? В полумраке ночной улицы разобрать было почти невозможно. Асад резко сунул руку в карман своего пальто и мертвой хваткой вцепился в рукоять пистолета, который они ранее забрали из машины раненого Кеннета. Видя, что фигура на той стороне дороги замерла, Асад стремительно сорвался с места, пересек проезжую часть и пошел напролом прямо к силуэту. Заметив его приближение, незнакомец у парка резко оборвал свой телефонный разговор.
– Руки вверх! – во весь голос рявкнул Асад, решив действовать на опережение, так как становиться очередной беззащитной жертвой в этой цепочке убийств он явно не планировал.
Но мужчина лишь резко развернулся на пятках и припустил наутек с такой скоростью, словно за ним гнался сам дьявол. И только в этот момент, глядя на убегающую спину, Асад с уколом дежавю осознал: он уже видел этого человека раньше. Эту манеру бега невозможно было перепутать ни с чем. Высоко поднятые колени, неестественно длинные, размашистые шаги, парень бежал буквально на цыпочках.
Никаких сомнений. Это был тот самый тип с поля. Тот самый киллер, который стоял на пожарной вышке и хладнокровно выпустил ракету из гранатомета по тюрьме Слагельсе. Тот самый ублюдок, который нагло показал ему средний палец из окна скрывающейся машины. Значит, он и есть наемный пес Бенте? В голове это укладывалось с огромным трудом.
Асад изо всех сил прибавил ходу, прекрасно понимая: если он сейчас выстрелит убегающему в спину, это может обернуться для него серьезным уголовным сроком за превышение самообороны – и это при условии, что он вообще умудрится попасть в темноте.
Тем не менее Асад нажал на курок. Выстрел ушел в молоко – мужчина ловко вильнул в сторону, проскользнул между густыми деревьями прямо в непроглядную темноту парка и бесследно растворился среди зарослей.
От грохота выстрела в округе мгновенно поднялся неистовый собачий лай, а в окнах окрестных домов один за другим начал испуганно загораться электрический свет. Район вот-вот наводнят наряды полиции, нужно было убираться отсюда и действовать без промедления.
Он на ходу вытащил мобильный и быстро набрал номер Мерете Люнггор.
– Я сейчас же свяжусь с Терье Плоугом и немедленно отправлю своих доверенных людей прочесать весь район вокруг твоего дома, Асад, – мгновенно отреагировала Мерете. – Мы обязаны поднять на ноги всех и объявить тотальный план перехвата.
Асад коротко поблагодарил её, сбросил вызов и на секунду снова поднял глаза к окнам квартиры, где спала его семья.
«Что этому ублюдку было нужно от меня?» – лихорадочно размышлял он. – «Убить? Но почему тогда он не стрелял первым, когда я был как на ладони? Меня ведь, черт возьми, ни с кем другим из-за моей внешности не спутаешь».
Асад мысленно прокрутил в голове последние несколько минут. Попытался смоделировать ситуацию и посмотреть на себя со стороны – глазами того киллера. Расстояние между уличными фонарями составляло около тридцати метров, так что парень в парке, скорее всего, смог окончательно идентифицировать его только тогда, когда Асад шагнул в яркий круг света прямо под фонарным столбом напротив дорожки.
