Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-4". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Юсси Адлер-Ольсен

Соавторы: Эрл Дерр Биггерс,Питер Аспе,Том Вуд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 121 (всего у книги 163 страниц)

Альваресу пришлось мокнуть еще с минуту, прежде чем он нашел нужное кафе на улице, где их было, казалось, десятки, и поспешил внутрь. В небольшом помещении с низким потолком свободных столиков не было. Альварес стряхнул часть воды с волос и лица и огляделся. Он увидел Лефевра, который сидел за столиком один и читал газету. Низенький, тщательно одетый лейтенант выглядел в точности так же, как тогда, когда Альварес впервые увидел его полторы недели назад у отеля киллера. Однако держался он иначе. Тогда он был полон апломба и самоуверенности, теперь же выглядел обычным парнем. Он не видел, как вошел Альварес, и заметил его только тогда, когда тот отодвинул стул напротив него.

– Я рад, что вы не заставили меня ждать, – сказал Альварес, сев. – Не то я после того как так промок, был бы готов убить вас.

Лефевр закрыл газету.

– Пить будете?

– Да, кофе, пожалуйста.

Лефевр подозвал официантку и заказал два кофе и шоколадную булочку для себя. Альварес улыбнулся. Копы одинаковы во всем мире: они всегда едят свою национальную выпечку. Альварес снял мокрое пальто и повесил его на спинку стула.

– Вы хотели видеть меня?

– Да, – кивнул Лефевр. – Спасибо, что пришли.

– Не за что.

– Я думаю, мы можем помочь друг другу.

– То же самое я пытался сказать вам неделю назад.

– И мне надо было прислушаться к вам. Но мне предстояло разбираться с кучей трупов в отеле. Прошу вас принять мои извинения за всю мою грубость тогда.

– Принимаю.

– Я буду краток.

Альварес стряхнул еще немного воды с головы.

– Годится.

– Андрис Озолс был отставным офицером советского и российского военного флота, верно?

Альварес ничего не ответил.

– Принимаю ваше молчание за согласие, – сказал Лефевр с полуулыбкой. – Я знаю это и уверен, что вы тоже знаете. И мы оба знаем, что на прошлой неделе он был убит профессиональным киллером. А всего через два часа этого киллера самого пытались убить в отеле, где он перестрелял столько народа. Через два дня этот, пока еще неизвестный, киллер вернулся в Париж. Его узнали, выследили, однако он сумел ускользнуть, убив при этом еще несколько офицеров полиции. Но перед этим он встретился с некой американкой.

– Для чего вы мне рассказываете все это? – спросил Альварес.

Лефевр подался вперед:

– Потому что вы можете добиться в этом деле большего, чем я.

– Почему вы так считаете?

– Джон Кеннард, – сказал Лефевр.

Это имя вызвало в мозгу Альвареса образ мертвого парня. Зарезанного и лежащего на полу грязного уличного сортира.

– А в чем дело?

– Он ведь работал с вами, верно?

– Давайте договоримся: я здесь не для того, чтобы отвечать на ваши вопросы, хорошо?

Лефевр кивнул.

– Как хотите. Я сообщаю вам то, что знаю, и ничего не прошу взамен. Но я надеюсь, что, когда я закончу, вы отнесетесь ко мне благосклоннее.

Подошла официантка и принесла их заказ. Альварес отхлебнул кофе.

– Продолжайте.

– На другой день после убийства Кеннарда по его карточке попытался получить деньги бомж, известный моим людям. Его задержали и допросили. При нем оказался и сотовый телефон вашего коллеги. После подробного допроса этот бомж сказал, что подобрал эти вещи в мусорном баке, увидев, как некто выбросил их туда. Я поверил ему. За ним не числилось случаев насилия, при нем не было ножа, а на его одежде, которую он никогда не только не стирал, но и не снимал, не было следов крови.

По словам этого бомжа, человек, выбросивший карточку и телефон, был одет в пальто и говорил с английским акцентом, – продолжал Лефевр. – Как вы легко можете понять, мне это показалось не очень похожим на типичный грабеж. Гораздо больше это было похоже на умышленное убийство. В рамках расследования были проверены последние телефонные разговоры Кеннарда. Он говорил с друзьями, членами семьи, коллегами – ничего подозрительного, кроме одного французского номера, с которого ему два раза звонили уже после его смерти.

Альварес изо всех сил старался не выказать своей заинтересованности.

– Телефон с этим номером находился в марсельской квартире, где мы обнаружили сложную коммуникационную аппаратуру. Мои марсельские коллеги нашли эту квартиру брошенной. Найденные в ней отпечатки пальцев совпали с теми, что были найдены в парижской квартире, где пытались задержать убийцу Озолса и откуда он скрылся вместе с американкой.

Альварес был поражен. Свой кофе он поставил на стол.

– Как видите, между вашим коллегой, американкой и убийцей Озолса существует какая-то связь. Я не знаю, что это за связь, и иду на большой риск, передавая вам все эти сведения. Насколько я знаю, вы тоже причастны к этому делу.

– Уверяю вас, это совершенно не так.

Лефевр кивнул так, словно его не нужно было убеждать.

– Я – офицер полиции. И моя работа – разыскивать преступников и передавать их в руки правосудия. Но я знаю, как работают разведки. Я знаю, что есть вещи, о которых мне никогда не скажут, которые мне знать не положено. Но что я могу сделать, не располагая всеми фактами?

Лефевр поднял с пола коричневый кожаный портфель и достал из него папку.

– Что это? – спросил Альварес, глядя на нее.

– Это для вас, – сказал Лефевр, передавая папку Альваресу. – Здесь все, что нам удалось пока узнать, все свидетельства.

Альварес взял папку и задал простой вопрос:

– Почему?

– Я уже сказал: потому, что вы можете сделать больше, чем я. Лучше пусть кто-то один из нас добьется успеха, чем мы оба потерпим поражение. Для меня правосудие важнее успеха. Погибли люди. Они заслуживают отмщения. Поэтому я полагаюсь на вас. Взамен я прошу лишь одного: когда вы добьетесь успеха, неофициально рассказать мне о нем.

Это был очень скромный запрос.

– Расскажу, – сказал Альварес. И он намеревался сдержать свое слово.

Лефевр указал на папку:

– Там есть отпечатки пальцев американки. Я предлагаю вам начать с выяснения, кто она такая.

– Не знаю, как и отблагодарить вас.

– Не стоит благодарности, – улыбнулся Лефевр.

Никосия, Кипр

Четверг

23:49 СЕТ

Ребекка сидела на краю кровати, перебирая каналы спутникового телевидения отеля. Это была забавная смесь англо– и грекоязычных каналов с каналами местного кипрского телевидения. Виктор укладывал свой рюкзак. Любопытство побудило ее спросить, что за оборудование он добывал. К ее удивлению, он ответил. Во-первых, это был внешний жесткий диск большой емкости для копирования содержимого жестких дисков компьютеров компании. Во-вторых, это были радиопередатчик и радиоприемник для прослушивания телефонных разговоров на случай, если они не найдут на записях того, что им нужно. Назначение отверток, плоскогубцев, гаечных ключей, карандашей и бумаги ей не нужно было объяснять. Набор отмычек, стеклорез и присоска были уложены в отдельную сумочку, которая тоже была помещена в рюкзак.

– Думаете, все это понадобится? – спросила Ребекка.

Виктор покачал головой.

– Лучше я возьму то, что может не понадобиться, чем окажусь без чего-то нужного.

Когда все было как следует уложено, он взял комплект одежды, пошел в ванную и прикрыл за собой дверь. Дверь осталась закрытой не полностью, и через щель Ребекка могла видеть в зеркале, как он переодевается. Она мельком увидела его обнаженные руки, худые, но с твердыми выпуклыми мышцами. Она продолжала наблюдать, надеясь украдкой разглядеть остальные части его тела, и вздрогнула от увиденного.

Его торс был испещрен шрамами. В середине грудной клетки выделялся круглый синяк размером с кулак, были два шрама, похожие на следы пулевых ранений, и шрамы, которые она сочла следами ножевых ранений. Были и другие, разглядеть которые она не успела.

Пораженная и напуганная, она отвернулась.

– Ну что, красиво?

Ребекка подняла взгляд и увидела, что Виктор смотрит на нее в зеркало. Ее лицо вспыхнуло, и она отвела глаза. Прежде чем она набралась смелости ответить, Виктор захлопнул дверь. Она слышала, как щелкнул засов.

Через несколько минут он вышел, взял с прикроватного столика складной нож и сунул его в карман. Нож он купил в городе. Пытаться добыть пистолет не стоило, это привлекло бы слишком много внимания, объяснил он.

– Я думаю, что растворимый кофе вы не любите не меньше, чем я, поэтому я приготовила нам чай, – сказала Ребекка.

Виктор взял у нее кружку и сделал глоток. Видимо, ему понравилось, потому что следом он сделал второй, более долгий глоток.

– Я думаю, мне нужно пойти с вами, – сказала Ребекка.

Виктор не смотрел на нее.

– Я работаю один, – сказал он.

– Вряд ли это имеет значение, я…

– Кроме того, – прервал ее Виктор, – остаться здесь вам безопаснее.

Ребекка вздохнула. Спорить с ним было бесполезно. Он был как ребенок. Упрямый и ограниченный, слишком привыкший делать все по-своему, чтобы допустить, что кто-то другой может помочь ему.

– Запомните, – сказал он. – До утра не выходите из комнаты. Если к восходу солнца я не вернусь, значит, со мной что-то случилось, и я уже никогда не вернусь. Сразу же покиньте остров и исчезните. Уезжайте морем, а не на самолете…

– Я знаю, знаю. Мы уже обсуждали это.

– Но я буду повторять все это, пока не удостоверюсь, что вы все поняли.

– Было бы очень хорошо, если бы вы хоть немного доверились мне.

Какое-то мгновение он смотрел на нее.

– Я именно это и делаю.

Ребекка пыталась пробиться сквозь стену, которой он окружил себя, даже если для этого потребуется вывести его из терпения. Она хотела отколоть еще хоть маленький кусочек от этой стены, но вместо этого неожиданно для себя самой спросила:

– А почему вы занимаетесь этим?

Он безучастно посмотрел на нее.

– Что?

– Я спрашиваю, почему вы занимаетесь тем, чем занимаетесь?

Ребекка изучала его лицо, а он мучился над ее вопросом. Она ожидала какого-то резкого ответа, пренебрежительной усмешки, даже прямого отказа отвечать. Но нет, Виктор выглядел смущенным, даже огорченным, и Ребекка пожалела о своем вопросе.

– Ладно, – сказал она, пытаясь смягчить ситуацию. – Можете не отвечать.

– Это единственное дело, которое я когда-либо умел делать хорошо.

Ребекка видела, что это не оправдание и даже не признание, а исповедь, Виктор отвернулся и взял рюкзак с кровати. Она следила за ним, впервые начиная видеть в нем не убийцу, а человека.

– Как же вы умудряетесь спать по ночам?

– Сначала я закрываю глаза, – ответил он с каменным лицом. – Дальше все происходит естественным образом.

Ее щеки вспыхнули.

– Я думала, вы не умеете шутить.

– Я учусь.

На его лице она заметила самоуверенную полуулыбку. Он был доволен собой, но в его словах она видела стремление уйти от ответа.

– Назовите мне ваше имя.

– Что?

– Я знаю вас почти неделю, но до сих пор не знаю, как вас называть.

Ребекка и раньше хотела спросить его об имени, но ей не хватало смелости. А теперь она увидела, что смелости и не нужно. Она увидела его слабое место – боязнь того, что, заставив его говорить о себе, она подойдет к нему слишком близко.

Она смотрела, как он роется в своем рюкзаке, словно проверяя что-то.

– Вам нет надобности как-либо называть меня.

– Просто назовите имя.

Он прекратил делать вид, что копается в рюкзаке, и посмотрел на нее.

– Если хотите, зовите меня Джеком.

– Но ведь это не настоящее ваше имя.

– Я живу под любым именем, которое записано в моем паспорте.

Ребекка нахмурилась.

– Так я буду звать вас Джеком?

Виктор повесил рюкзак на плечо.

– По крайней мере, до тех пор, пока я не сменю паспорт.

Ребекка смотрела на него, стоя по другую сторону кровати.

– Но если вы пользуетесь столькими разными именами, что мешает вам назвать мне свое настоящее имя?

– Я чувствую себя увереннее, если представляю себя человеком, которым значусь в паспорте, – объяснил Виктор.

– Вы говорите это так, словно стараетесь убедить больше себя, чем меня.

– Имя само по себе ничего не значит, – заговорил Виктор громче, рассерженный, но пытающийся это скрыть. – Моего настоящего имени не знает никто. И так дело и останется.

– А как же вас называют члены вашей семьи?

Виктор ничего не ответил. Ребекка поняла, что он и никогда не ответит.

– А ваши друзья? Знают ли они ваше настоящее имя или зовут вас фальшивым именем? Или разные друзья зовут вас по-разному?

Ребекка выключила пультом звук телевизора и ждала ответа. Виктор отрегулировал лямку рюкзака и снова повесил его на плечо. На ее вопрос он не ответил.

– Боже, – сказала она, понимая. – Как вы можете так жить?

– Лучше жить так, чем умереть, – ответил он просто. – Или погубить кого-нибудь невинного вместо себя.

И он направился к двери.

– Пора идти.

На то, чтобы открыть замок задней двери компании Olympus Trading, даже без помощи самых современных отмычек хватило нескольких секунд. Признаков наличия защитной системы Виктор не обнаружил, так что отключать электропитание не потребовалось. Уличных фонарей поблизости не было, а дороги были пустынны. Виктор проскользнул внутрь, закрыл за собой дверь и прислушался. Он стоял неподвижно, пока не убедился, что никаких звуков, кроме его собственного дыхания, нет.

Виктор включил слабенький карманный фонарь и с его помощью осмотрел помещение. Это был склад, почти пустой – лишь несколько ящиков стояли друг на друге в одном из углов. Позади них виднелись кресло, телевизор и стол – чье-то личное укрытие, но в нем никого не было. Не производя никакого шума и держась все время у стены, Виктор прошел к дальнему концу помещения. Там узкая лестница вела к кабинету на верхнем этаже. Виктор стал медленно подниматься, останавливаясь на каждой ступеньке.

Кабинет был не заперт. В луче фонарика Виктор увидел несколько столов и два компьютера – рабочее пространство для двух-трех человек. У стены стоял высокий шкаф, а в стену был вмонтирован сейф. Рядом с одним из мониторов лежала сложенная газета.

Начал Виктор со шкафа, поочередно исследуя ящики. Там были счета-фактуры, заказы, накладные, лицензии, корреспонденция, памятные записки. Он искал конкретные даты, связанные с его прошлыми заказами, – любые значительные суммы, проходившие незадолго до этих дат или вскоре после них, – и забирал все, что казалось хотя бы отдаленно полезным.

Из обоих компьютеров он извлек жесткие диски, а затем обратился к сейфу. Если где-то и могло быть еще что-то полезное, то именно в нем. В рюкзаке Виктора был тонкий, но мощный ноутбук, в котором была установлена специальная программа взлома кодов электронных ключей. С помощью беспроводного соединения она вламывалась в порт программирования замка, после чего начинала прогонять непрерывную последовательность чисел и прогоняла ее до тех пор, пока не находила нужную комбинацию. Виктор скачал ее с веб-сайта одной компании за немалые деньги, но в случае отсутствия эффективных мер противодействия она оправдывала свою цену. Однако применительно к традиционному замку с последовательным набором цифр с помощью лимба она была совершенно бесполезна.

Сейф был выпущен, похоже, лет тридцать назад. К счастью, он относился, судя по виду, к группе 2, наиболее распространенному из двух типов сейфов и отличавшемуся меньшей степенью защиты. В этих сейфах не было ни мер противодействия взлому, которые могли бы вызвать затруднения у Виктора, ни выброса кислоты для уничтожения содержимого. И все же без надлежащих инструментов вскрытие сейфа могло занять несколько часов. К счастью, сейф подставной компании ЦРУ был стар. Мощный ноутбук в рюкзаке Виктора был здесь не полезнее пресс-папье.

Традиционные лимбовые замки работают по одному и тому же принципу. При вращении лимба связанный с ним валик вращает приводной диск, а тот в свою очередь вращает рабочие диски. На периферии каждого рабочего диска имеется паз. При наборе правильной комбинации пазы всех рабочих дисков выстраиваются в одну линию, образуя канавку, в которую проваливается расположенный над дисками хвостовик рычажка, называемого гусаком, позволяя сдвинуть запирающий сейф засов и открыть сейф.

Виктор снял куртку, сложил ее и положил на пол как подушку под колени: стоять на коленях ему, возможно, придется долго.

Первым этапом вскрытия должно было стать определение числа рабочих дисков. Каждый диск соответствует одной из цифр комбинации. Приводной диск тоже имеет паз, в который западает носик гусака при наборе правильной комбинации. Каждый раз, когда при вращении приводного диска его паз проходит под носиком гусака, носик немного западает, издавая слабые щелчки, «правые» при западании и «левые» при выходе. Виктор с помощью стетоскопа внимательно вслушивался в эти щелчки, которым соответствуют цифры на лимбе. Угловое расстояние между «правым» и «левым» щелчками называется зоной контакта.

Определив эту зону, Виктор установил лимб в прямо противоположное положение, называемое положением парковки дисков. Затем он стал медленно вращать лимб по часовой стрелке. Каждый раз, когда лимб проходил через положение парковки, раздавался слабый щелчок. Виктор считал количество щелчков, пока они не прекратились. Их оказалось три. Каждый щелчок соответствовал рабочему диску, это значило, что дисков было три, то есть код сейфа состоял из трех цифр.

Поворотом лимба на несколько оборотов по часовой стрелке Виктор установил замок в исходное состояние. Затем установил диски в положение парковки и стал медленно вращать лимб против часовой стрелки. При каждом «правом» и каждом «левом» щелчках он отмечал соответствующие цифры на диаграмме, пока не завершил полный оборот.

После этого он повторил эту операцию, вновь установив диски в положение парковки и медленно вращая лимб против часовой стрелки, но начав с положения, отличающегося от первоначального на три цифры в сторону против часовой стрелки. Это значило, что контактная зона, где носик гусака проходит над пазом, будет иной. И снова записывал положения щелчков.

Виктор повторял эту операцию несколько раз, каждый раз со сдвигом на три цифры, пока не отметил все точки лимба. Когда весь этот сложный и трудоемкий процесс был завершен, у Виктора оказались два графика: один для «левых» щелчков, другой для «правых». Соединив полученные точки, он получил две зигзагообразные линии.

Цифры, отмеченные на обоих графиках, совпадали в трех точках, определяющих цифры кодовой комбинации. Виктор записал все шесть возможных комбинаций этих трех цифр и стал по очереди пробовать их. На четвертой комбинации сейф открылся. Виктор посмотрел на часы. Все дело заняло семьдесят минут. Неплохо.

В сейфе оказались пять пачек купюр в банковской упаковке по пять тысяч евро в каждой, скоросшиватель и бутылка джина. Виктор сложил деньги в рюкзак и открыл скоросшиватель. В нем было множество файлов, которые он тоже сложил в рюкзак. После этого он вышел из кабинета и начал спускаться по лестнице.

Работа с бумагами никогда не была сильной стороной Виктора, но Ребекка должна быстро разобраться с ними и найти нужные сведения. Виктор был рад, что работает с ней. Один бы он никогда не добился таких результатов. Он бы до сих пор бродил вслепую, ожидая, что ЦРУ найдет его. Он уже несколько раз убеждался, что она была ценнейшим помощником, даже партнером, хотя ему было нелегко это признать.

Ему не хотелось признаваться и в том, что она стала больше, чем партнером. Еще не другом, но компаньоном, с которым ему по-настоящему хотелось говорить, хотя все еще было трудно. Отчасти это объяснялось впечатлением, которое она на него производила, а отчасти натурой Виктора. Играя роль, он мог быть вежливым и даже обаятельным с женщинами, если это требовалось, но будучи самим собой, он был неуклюжим и несмелым. И у него давно не было практики такого общения. Строго говоря, у него никогда ее не было.

Он отказывался от сближения, хотя Ребекка и привлекала его. Его взгляд задерживался на ней всякий раз, когда она на него не смотрела. Вид ее тела заставлял его пульс учащаться сильнее, чем вид тела любой проститутки. Но она возбуждала в нем не только желание. Она была единственной во всей его жизни женщиной, которая знала, что он собой представляет, и, зная это, не смотрела на него с омерзением. Перед уходом он даже заметил сочувствие на ее лице, когда она смотрела на него. Хотя симпатия к кому-то мало вязалась с характером человека, старающегося выжить в одиночку.

Виктор много раз уверял себя, что ему в жизни никто ни для чего не нужен. Возможно, когда-то это так и было, но сейчас это было явно не так. А может быть, ему всегда просто было легче убедить себя в том, что ему никто не нужен, чем признать правду.

Он вышел со склада, понимая, что хочет встречи с Ребеккой в отеле. Он нахмурился. «Это плохая идея, – сказал Виктору внутренний голос, – не ходи туда». Только Виктор больше не слушал свой внутренний голос.

01:1 °CЕТ

Ребекка зевнула и потерла воспаленные глаза. Виктор ушел около часа назад, и она представления не имела, когда он вернется. На вопросы о времени он отвечал уклончиво. «Как получится», – это самое большее, что она услышала. Она хотела не спать, когда он вернется, и поэтому позвонила в отдел обслуживания и заказала тройной эспрессо. Если это не поможет ей не заснуть, то и ничто другое не поможет.

Она уселась смотреть новостной канал. Это помогало не закрывать глаза даже тогда, когда события не представляли для нее интереса. «Возвращайся поскорее», – думала она. Ей не нравилось быть одной даже в относительной безопасности номера в отеле. Никому не открывать дверь, наставлял ее Виктор. Эта подозрительность начинала становиться невыносимой.

Но тут она вспомнила его шрамы. Для нее они стали откровением. Она не могла представить себе существование человека со столькими травмами. И если у него было столько телесных ран, сколько же у него было душевных? Она поняла, почти с удивлением, что жалеет его.

Ребекка подумала о том инциденте в баре, когда он вмешался, чтобы помочь ей. Действительно ли он хотел ей помочь или сделал это лишь для того, чтобы подчеркнуть ее несамостоятельность? В тот момент она была поражена тем, что он не оставил ее защищаться в одиночестве, и думала, что даже у наемного убийцы может быть благородство, пусть и деформированное, как у него. Но теперь она считала более вероятным, что, выводя ее из-под удара, он защищал самого себя. И все равно, мысль, что он присматривал за ней, тронула ее.

Он уже дважды спасал ее. Она улыбнулась. Как ангел-хранитель. Хотя правильнее назвать его ангелом-хранителем смерти.

Убьет ли он ее, когда все закончится? В последние дни она десятки раз задавала себе этот вопрос. Вначале, когда он сказал, что они больше никогда не увидятся, Ребекка ожидала, что он прострелит ей голову в тот же момент, когда перестанет в ней нуждаться. Ей приходила мысль соблазнить его, чтобы не попасть в список потенциальных жертв, – она видела, как он смотрит на нее, но ей не хватило смелости.

Теперь, увидев, как он уклонился от того, чтобы назвать ей свое имя, она была уверена, что убивать ее он не собирается. Назови он ей свое имя, и она стала бы для него еще опаснее, и его профессиональное мышление заставило бы его исключить этот риск. Но он не захотел называть. Может, он поначалу и намеревался убить ее, но теперь не намерен. Она улыбнулась, понимая, что нравится ему, пусть он даже никогда не признается себе в этом.

У нее не было иллюзий относительно того, кем он был и как зарабатывал себе на жизнь, но, может быть, за всем этим все же скрывалось что-то близкое к человечности. И, может быть, когда все закончится, она сумеет понять, каково это человеческое в нем.

Когда кофе доставили, она уже наполовину спала. Ребекка открыла дверь и взяла у официанта чашку с блюдцем, зажмурившись от яркого света в коридоре у него за спиной, и вернулась в номер, чтобы взять немного денег на чаевые.

Обернувшись, она увидела, что он вошел вслед за ней. И, хотя ее сонный взор был нечетким, она поняла, что по возрасту этот человек не похож на официанта из отеля. Волосы его были черными, но тон кожи – светлым, не греческим. Внезапно испугавшись, она отступила на шаг в глубь номера.

Выражение лица этого человека не изменилось, когда он закрыл за собой дверь. Двигался он мягко, неспешно. Она увидела его глаза: ледяной синевы. Это были глаза человека, лишенного души.

Ребекка молилась, чтобы появился тот, чьего имени она не знала, но он не появлялся.

В этот раз он не собирался ее спасать.

01:49 СЕТ

Когда Виктор вернулся в номер, верхний свет не горел. Правильно. Он сказал ей не включать его, включать только прикроватные светильники. Но и они не горели. Он услышал шум льющейся воды в ванной. Он не говорил ей, чтобы она никогда не принимала ванну в его отсутствие. Он не думал, что это будет иметь значение, если кто-то придет по ее душу.

– Это я, – сказал он.

Ответа не последовало. Но за шумом воды Ребекка могла его не услышать. Оконные занавески были задвинуты не полностью, и в комнату проникал лунный свет. Немного света проникало и из-под двери ванной. Это позволило ему разглядеть, что в комнате ничего не изменилось. Но он был осторожен – как всегда. В темноте он прошел к своей кровати, ближайшей к двери, и щелкнул выключателем настольной лампы, но она не загорелась.

Вздохнув, он прошел к кровати Ребекки. Они всегда снимали номер с двумя отдельными кроватями. Спать, зная, что Ребекка в одной комнате с тобой, но не в одной постели, было трудно. Однако после многих лет одиночества Виктор не знал, будет ли на что-то способен, окажись с ним в постели женщина. Он не хотел пробовать, боясь увидеть, насколько он далек от нормального мужчины.

Лампа у этой кровати тоже не загорелась. Виктор обернулся. Свет в ванной горел, значит, электропитание не было выключено. И то, что обе лампы не включались, было мало похоже на совпадение.

В руке у Виктора появился нож.

Он подошел к выключателю верхнего света. Правила не позволяли включать верхний свет, если имелись более слабые источники освещения, но их не было. Виктор протянул руку к выключателю, коснулся его, но включать не стал. Что-то было слишком не так.

У него возникло ощущение, что его направляли к этому выключателю. Возможно, он ошибался, но испытывать судьбу не хотел. Он опустил руку, вынул карманный фонарик и направил свет на выключатель. Совершенно обычный, точно такой же, каким он был, когда Виктор уходил, но головки винтов казались поцарапанными. Виктор направил свет на пол. Только через несколько секунд он заметил на ковре маленькое белое пятнышко. Виктор нагнулся и потрогал его пальцем. Штукатурка.

Когда они въехали, номер был в безупречном состоянии.

Пульс Виктора стал учащаться. Больших шкафов в номере не было, места под кроватями тоже. Оставалась ванная.

Виктор включил телевизор, вывел его на полную громкость и вернулся к кровати. С фонариком в левой руке и ножом в правой он тихо подошел к двери ванной. У него был жуткий страх перед тем, что ему предстояло там увидеть.

Он пинком распахнул дверь.

Ванная была маленькой. В ней никто не прятался, никто не ждал.

Во всяком случае, там не было никого живого.

Ребекка и сейчас выглядела хорошо, хотя ее лицо и закрывали мокрые волосы. Ее голова покоилась на краю ванны, словно Ребекка отдыхала, но угол между головой и туловищем был немыслимым. Вода из душа плескала ей на лицо и открытые глаза. Виктор медленно подошел и закрыл душ.

Никакие дыхательные упражнения не могли замедлить сердцебиение Виктора. Он присел у ванны и выронил нож. Понимая, что это бессмысленно, он все же проверил у Ребекки пульс. Кожа ее была еще теплой. Он протянул руку и убрал светлые волосы с ее лица. Она была недовольна, когда Виктор приказал высветлить их. Он осторожно закрыл ей глаза. Она выглядела мирно спящей. Виктор оставался возле нее гораздо дольше, чем этого требовала осторожность.

Он подобрал нож и поднялся. Костяшки его пальцев были белыми. Он чувствовал себя больным. Когда он вышел из ванной, в его глазах была холодная ярость.

На теле Ребекки не было ран, не было никаких следов борьбы, никакой крови, никакой кожи под ногтями – ничего, что говорило бы о том, что она хотя бы пыталась бороться. Но Виктор знал ее достаточно хорошо, чтобы не сомневаться, – она не могла не попытаться защищаться. Но борьба с убийцей, кем бы он ни был, закончилась в ту же секунду, как началась. Убийца был профессионалом. И он был еще здесь. Ему нужна была не только Ребекка, ему нужен был и он, Виктор. Виктор обернулся и снова посмотрел на выключатель.

С ним что-то должны были проделать: присоединить к детонатору, который взорвался бы при попытке включить свет и вызвал бы взрыв спрятанного за стеной заряда взрывчатки, достаточно мощного для того, чтобы после взрыва никто в номере не мог бы остаться в живых. Пойди тогда Ребекка с Виктором в Olympus Trading, погибли бы они оба. Но он велел ей остаться. Так было безопаснее.

Киллер был где-то поблизости. Он не мог просто заложить бомбу и уйти, надеясь, что все пройдет, как он задумал. Нет, он должен был убедиться. Он где-то следит и ждет, а уйдет лишь после того, как увидит вырвавшийся из окна огненный шар.

Виктор не намеревался заставлять его ждать долго.

Ножом он отвинтил лицевую пластинку выключателя и осторожно снял ее. Под ней он увидели именно то, что и ожидал. К проводам был подключен детонатор, заделанный в большое количество вещества, похожего на американскую взрывчатку С-4. Она была не в виде блока, а тщательно вмазана в полость за стеной. И было ее, похоже, несколько фунтов. Кроме того, там было несколько пластиковых бутылок с дизельным топливом, чтобы взрыв вызвал беспощадный пожар, который должен испепелить их тела, дабы не оставить никаких зацепок в отношении того, кто организовал все это. Виктор полагал, что в комнате номера и в ванной есть и еще такие бутылки.

Киллер, ожидающий поблизости, должен был видеть, как Виктор вошел в отель. Если взрыва не будет достаточно скоро, он может сообразить, что произошло. Виктор не мог этого допустить. Он отключил телевизор от розетки, отрезал его шнур длиной около метра и зачистил провода на дальнем от вилки конце этого шнура. Затем он отключил от сетевого гнезда телефон отельного номера, снял его кожух и подключил к проводам его питания зачищенные концы проводов шнура от телевизора. А другой конец телефонного провода он подключил к детонатору, предварительно осторожно удалив провода, присоединенные к нему раньше. Когда все было готово, он подключил телефон к розетке возле телевизора.

Теперь, как только телефон зазвонит, он воспламенит детонатор, и все взорвется. Виктор быстро собрал свои вещи и вышел. Он не мог терять времени.

Ему нужно было позвонить.

Несмотря на позднюю ночь, бары и кафе, которых было много на улице, были открыты и отнюдь не пустовали. В них веселились как киприоты, так и туристы. Рид сидел за столиком перед одним из наименее шумных заведений, тихо посасывая свежеотжатый апельсиновый сок из высокого стакана. На столе перед ним лежала книга. Он не читал ее, но она помогала объяснить его необщительность. Он видел, что официантка удивляется, чего ради он сидит здесь почти весь вечер, но завтра к этому часу ему предстоит наслаждаться большим бокалом первосортного коньяка уже в Англии. Со своего места ему был виден темный прямоугольник окна номера Тессеракта. Он ждал большого взрыва, и его пульс был на три удара чаще нормального. Он видел, как тот вернулся в отель, и рассчитывал, что взрыв произойдет через несколько минут после этого. Рида несколько огорчало, что он не знал имени своей жертвы. Ребекка Саммер не смогла назвать его, как ни старался Рид ее убедить. В итоге он поверил, что Тессеракт не сказал ей его. Он ожидал этого. Люди вроде Тессаракта и его самого не имеют имен.