Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-4". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"
Автор книги: Юсси Адлер-Ольсен
Соавторы: Эрл Дерр Биггерс,Питер Аспе,Том Вуд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 28 (всего у книги 163 страниц)
Глава 16
Роберт Николаи сел на автобус номер 4, который направлялся в центр города. Согласно статистике, которую каждый день публиковала автобусная компания, число пассажиров за последние несколько месяцев увеличилось почти на сорок процентов благодаря новому транспортному плану. Впрочем, этой статистике безоговорочно верить не стоило. Она базировалась на случайных выборочных проверках. Во всяком случае, сегодня Николаи был в автобусе единственным пассажиром.
Николаи задумчиво смотрел в окно. Внимание его привлек памятник королю Альберту I на коне. Это было настоящее произведение искусства. Казалось, статуя оживет, как только из-за облаков выглянет солнце. Талый снег, смешанный с песком, хрустел под колесами автобуса. Но в парках и на крышах снег еще не начал таять. Это придавало Брюгге странное очарование. Город казался еще более таинственным и романтичным, чем обычно. Такая погода, должно быть, вдохновляла поэтов и художников на создание новых произведений. А вот террориста, который собирался осмотреть место будущего преступления, она вдохновляла на иные «подвиги».
Николаи подошел к кассе, расположенной на первом этаже башни Белфорт. К счастью, ему не пришлось долго стоять в очереди за билетами. Посетителей почти не было. Лишь немногие готовы были заплатить сто франков за то, чтобы забраться на самый верх средневековой башни. Удовольствие было более чем сомнительным, а цена за него – непомерно высокой. Николаи стоял за пожилым мужчиной и группой школьников из Франции. Пожилой мужчина весь горел энтузиазмом. Ему не терпелось поскорее забраться на башню. Школьники о чем-то возбужденно говорили по-французски и громко смеялись. Николаи вдруг подумал, что они заключают между собой пари, сможет ли пожилой мужчина забраться на башню или же умрет по дороге от сердечного приступа.
Наконец Николаи купил билет и прошел через турникет, который автоматически контролировал число посетителей. Из соображений безопасности на башне одновременно могли находиться не более семидесяти пяти человек. Впрочем, сегодня желающих собралось гораздо меньше семидесяти пяти. Так что беспокоиться было не о чем.
Николаи торопился забраться на башню первым и потому бесцеремонно отпихнул пожилого мужчину.
– Простите, – мимоходом бросил Николаи.
Ему необходимо было оказаться на башне одному, хотя бы на несколько минут, чтобы все как следует осмотреть. Дома он изучил схему системы безопасности башни Белфорт. Согласно этой схеме, по всему периметру башни были размещены камеры, а все двери снабжены контактными магнитами. В общем, система безопасности башни была на высоте. Когда Николаи забрался на последний этаж, он проверил поверхность потолка и оконных ниш на наличие инфракрасных детекторов. К своей радости, он не нашел ни одного. Камера у входа охватывала не больше половины пространства. Остальные посетители еще не успели забраться наверх, и потому у Николаи было время все как следует осмотреть. Он изучил западную сторону башни, стараясь не попасть в объектив камеры.
Потом он забрался на подоконник, лег на него животом и высунул голову из окна. Его не испугало то, что стена была совершенно отвесной. Для Николаи двести футов высоты были такой же ерундой, как для обычного человека лестница из двух ступенек.
Николаи совершенно не интересовал прекрасный вид, открывающийся из окна. Он сосредоточился только на стене. Он высунул руку и принялся ощупывать стену в поисках углублений. Когда наконец нашел углубление в стене, он изо всех сил надавил на камни пальцами, пытаясь расшатать. Но у него ничего не вышло: камни оказались не такими податливыми, как он рассчитывал.
Николаи услышал топот множества ног, поднимающихся по лестнице. Это означало, что остальные посетители почти добрались до верха и вот-вот войдут. Раздался громкий смех и голоса французских школьников.
Николаи спрыгнул с подоконника, встал у окна и сделал вид, что наслаждается видом заснеженного города, раскинувшегося внизу. Теперь его можно было принять за обычного туриста.
На самом деле валлон надеялся, что снег скоро растает. Ведь ему нельзя было оставить ни единого следа. Таково было непременное условие заказчика. А пока лежит снег, это не представляется возможным.
Дрожащая от холода учительница из Франции воспевала красоты Брюгге. Она рассказывала о том, какой это старинный и замечательный город. Ученики не слушали учительницу, их громкие голоса почти полностью заглушали ее речь.
Николаи решил изучить строение башни. Башня была восьмиугольной. Восемь балок – по одной в каждом углу – поддерживали свод.
Балки были соединены между собой поперечными перекладинами. Вся эта конструкция напомнила Николаи небольшую виселицу. В центре находилось сооружение в виде квадрата, поддерживающее басовый регистр, он был самым большим из колоколов.
Чтобы взорвать крышу башни, Николаи нужно было разместить по четыре фунта взрывчатки в каждую выемку «виселицы». И тогда во время взрыва стены колокольни сложатся, словно стенки коробочки фокусника. Бетонный же пол и каменная кладка основания должны были остаться невредимыми. Заказчик настаивал на том, чтобы уничтожена была только верхняя часть башни, которую называют «фонарем». Нижняя часть пострадать не должна.
Две девушки-голландки все время фотографировали друг друга. Они были одеты в мини-юбки и тоненькие свитера. Николаи подумал, что, должно быть, им очень холодно на этом пронизывающем ветру. Французские школьники принялись звонить в колокола. Шум стоял невообразимый. Но их учительница так сильно замерзла, что уже не обращала на поведение своих учеников никакого внимания.
Ян Броуэрс забрался наверх без пятнадцати пять. Он был одет в блестящую темно-синюю форму и засаленную фуражку. Из-под свитера у него выглядывал плохо завязанный галстук.
– Дамы и господа, – сказал он. Его голос эхом отдавался от стен башни. – К сожалению, мы закрываемся. Так что просьба не задерживаться и спуститься вниз.
Он повторил это несколько раз на разных языках, чтобы все присутствующие могли его понять.
На вершине колокольни оставалось еще довольно много посетителей: две девушки-голландки, пожилой мужчина и супружеская пара из Англии.
Смотритель башни снова повторил свое объявление, подошел к лестнице и жестом показал посетителям, что они должны следовать за ним.
Английская чета с покорным видом принялась спускаться вниз. Они только что забрались на вершину башни и не успели насладиться прекрасным видом, который открывался из окон, но протестовать не решились. Остальные сделали вид, что не услышали смотрителя. Пожилой мужчина тяжело вздохнул. Он целых полчаса взбирался по крутой лестнице, очень устал и сейчас был просто физически не готов пускаться в обратный путь.
Смотритель привык к подобному поведению туристов и знал, как вести себя в таких случаях. Не обращая внимания на недовольный ропот посетителей, смотритель стал спускаться по лестнице и жестом приказал туристам следовать за ним. Николаи шагнул за ним.
– Наверное, у вас всегда полно народу, – обратился Николаи к смотрителю.
Ян Броуэрс улыбнулся Николаи, снял фуражку и почесал в затылке. Ему было приятно, что хоть кто-то из его посетителей говорит на фламандском диалекте. Сильный акцент Николаи нисколько его не раздражал.
– За год башню посещают сто тысяч туристов, – с легким оттенком гордости проговорил он. – Но нам приходится ограничивать число посетителей. Ведь если одновременно наверх заберется слишком много народу, наша башня может покоситься на бок, как знаменитая Пизанская башня.
Броуэрс переключился на местный диалект. Он решил, что Николаи приехал в Брюгге из Гента и так ему будет легче его понимать.
– Я имею в виду Пизанскую башню в Италии. Слышали о такой? – приветливым тоном всезнайки продолжал Броуэрс.
– И вам приходится следить за такой огромной башней одному, – сочувственно покачав головой, проговорил Николаи. – Наверное, это очень трудно.
– Нет, в наши дни большую часть работы делает техника. Видите эту камеру? – спросил Броуэрс и показал на потолок.
Николаи прекрасно знал, что в потолок вмонтирована камера. Но изобразил неподдельное удивление.
– Вот как?
– А еще у нас здесь повсюду инфракрасные детекторы, – продолжал объяснять Броуэрс. Его так и распирало от гордости.
Николаи кивнул и с любопытством взглянул на смотрителя.
– Три недели назад инфракрасные детекторы вмонтировали внутрь. Так что теперь никто и не подозревает об их существовании.
Так вот в чем дело, подумал Николаи, вот почему он не заметил ни одного инфракрасного детектора. Какое счастье, что он разговорился с этим болтливым смотрителем. Николаи никогда не доверял внешней информации, даже если она была совершенно очевидна, предпочитая верить своим ощущениям. Поэтому он всегда перепроверял все по нескольку раз. Благодаря этому он не раз выходил сухим из воды. Вот и в этот раз его интуиция ему пригодилась.
– Даже если на колокольню ночью залетит птица, копы сию же минуту примчатся сюда, – продолжал разглагольствовать смотритель. – Раньше нам приходилось самим делать обход. Но теперь все стало гораздо проще. Если система безопасности включена, мы можем спать спокойно.
Кажется, этот смотритель был любителем поговорить. Это Николаи было на руку. Он решил использовать слабость смотрителя и получить как можно больше информации.
– Вы живете здесь? – как бы невзначай спросил Николаи. – При башне?
– Боже мой! Конечно нет. Я просто слежу за башней, но, когда кончается мой рабочий день, ухожу домой. Здесь живет швейцар. Редкостный олух, доложу я вам. Ему на все наплевать. Видели бы вы его! Этому негодяю платят жалованье, а мы должны делать за него практически всю работу.
Хотя Броуэрс был всего лишь смотрителем башни и ничего собой не представлял, он, очевидно, считал себя гораздо умнее и значимее швейцара. Похоже, в этой системе швейцары находились на самой нижней ступени социальной лестницы.
– А у вас бывали случаи, когда вы случайно запирали кого-то в башне на ночь, не заметив, что не все посетители вышли?
– Нет, слава богу, такого не случалось, – с ужасом глядя на Николаи, проговорил смотритель.
– А кто-нибудь не пытался взломать замок и проникнуть сюда с какой-нибудь целью? – спросил Николаи.
– Проникнуть сюда? Нет, так поступить мог бы только сумасшедший. По ночам здесь очень холодно. Особенно зимой. Яйца можно отморозить. Уж простите меня за грубость, – сказал смотритель и рассмеялся собственной шутке.
– Да, могу представить, – тоже рассмеявшись, проговорил Николаи.
К пяти часам все спустились вниз. Только пожилой мужчина стоял на лестничной площадке между первым и вторым этажом и, задыхаясь, держался за перила.
– Кстати, вы, случайно, не знаете, нет ли поблизости продуктовых магазинов, в которых можно купить качественные деликатесные продукты? – спросил Николаи у смотрителя.
– Что? – с удивлением глядя на него, спросил смотритель. Он явно не понимал, что имеет в виду Николаи.
– Магазин, где продают деликатесы, – терпеливо повторил Николаи.
Броуэрс нахмурился и уставился на серое пасмурное небо, словно хотел получить ответ у облаков, проплывавших у него над головой.
– Я хотел бы купить икры, – объяснил Николаи.
– Икры, – повторил смотритель. – Вы говорите об этих черных рыбьих личинках? Их обычно кладут на тосты.
– Да, именно это я имею в виду. – Николаи всеми силами пытался сдержать подступающее раздражение – тугодумие смотрителя выводило его из себя.
– Может быть, икру продают в «Делхэйзе». Это недалеко отсюда, – наконец нашелся Броуэрс. Он решил, что должен объяснить все Николаи как можно подробнее. – Еще икру продают в «Карефоур». Это за углом.
Николаи решил больше не мучить смотрителя расспросами. Поблагодарив его, он пересек площадь и пошел по направлению к Оуд-Бург-стрит.
Броуэрс помахал ему на прощание рукой, а Николаи приветливо кивнул ему в ответ.
Николаи пришло в голову, что он зря спросил смотрителя башни, где можно купить икру. Вдруг смотритель запомнит этот разговор? Из-за этого у Николаи могут возникнуть серьезные проблемы. Заказчик настоятельно просил Николаи привлекать к себе как можно меньше внимания. «Но что тут такого, – подумал Николаи. – Я просто узнал, где можно купить икры». Похоже, этого смотрителя интересуют только его инфракрасные детекторы. Вряд ли он в состоянии запомнить что-то важное. И вряд ли этот простодушный человек свяжет туриста, который спрашивал о магазинах, продающих деликатесы, со взрывом башни. «Пошел этот заказчик в задницу», – решил Николаи и улыбнулся. Настроение его улучшилось.
По какой-то непонятной причине Николаи пошел не направо, как советовал ему смотритель, а налево. Возможно, его привела в эту часть улицы интуиция. А возможно, он просто невнимательно слушал объяснения смотрителя. Как бы там ни было, он наткнулся на «Дедлюке-Пурвейорс» – самый дорогой продуктовый магазин в городе.
– Простите, сэр, но у нас нет белуги, – с подозрением посмотрев на Николаи, сказала продавщица.
Понять ее было можно. Николаи был одет в потрепанные джинсы и видавший виды шерстяной свитер. И потому человек, одетый столь скромно и при этом спрашивающий о таких дорогих продуктах, как икра или белуга, не мог не вызвать подозрения.
– Значит, и королевской черной икры у вас нет? – с надменным видом спросил Николаи, вынул из кармана десятитысячную купюру и демонстративно потряс ею перед носом продавщицы.
Она смущенно улыбнулась ему, видимо, ей стало стыдно за свою недоверчивость.
Николаи принялся довольно бесцеремонно разглядывать девушку. Она была очень красива. Даже очки в металлической оправе и волосы, собранные на затылке в тугой узел, совсем ее не портили.
Когда она повернулась к нему спиной, чтобы открыть холодильник, Николаи с восхищением смотрел на ее круглый и очень симпатичный задик.
– Вам одну унцию или две? – спросила продавщица, доставая из холодильника две круглые плоские банки.
– Дайте мне, пожалуйста, четыре унции. Я очень проголодался, – объяснил Николаи.
Продавщица повернулась к нему. Ее карие глаза блеснули. Она улыбнулась. В ее улыбке читалась смесь недоверия и восхищения.
– А упаковывать не нужно, – сказал Николаи, когда она потянулась к пластиковому контейнеру.
– Если вы дадите мне одноразовую пластмассовую ложечку, я буду вам очень благодарен, – улыбнулся Николаи.
Весь облик Николаи произвел на симпатичную продавщицу такое впечатление, что она бросилась в подсобку, оставив на прилавке баночки с икрой. Николаи с восхищением посмотрел на ее стройные ножки. Продавщица была обута в туфли на высоких каблуках, но ее ноги не были отекшими.
Когда продавщица принесла пластмассовую ложечку, Николаи положил на прилавок десятитысячную купюру.
– Сдайте мне пять тысяч, а остальное оставьте себе, – щедро предложил Николаи. – Вы ведь принесли мне ложечку. Я должен за нее заплатить.
Николаи положил в карман пять тысячефранковых купюр с тем же видом, с каким обычные покупатели кладут в карманы мелочь. Он направился к двери и спиной чувствовал изумленный взгляд продавщицы.
В этот поздний час Вул-стрит была пустынна. Как только двери музеев закрывались, Брюгге вымирал и становился похожим на город-призрак. Изредка по Вул-стрит проезжали машины. Тусклый свет их фар делал город еще более призрачным и нереальным. Николаи направлялся к Рыночной площади. Ему было холодно, и он хотел посидеть в каком-нибудь кафе, чтобы хоть немного согреться. Наконец он нашел то, что искал. Николаи сел за столик на террасе кафе «Виэр Винден». Терраса кафе хорошо отапливалась, и потому на ней было тепло и уютно. Он сидел там до тех пор, пока не стемнело окончательно. Как только наступили сумерки, Белфор осветили тысячи крохотных лампочек. Пора было уходить, Николаи расплатился и дал официанту на чай. Наверное, еще ни разу в жизни этот официант не получал таких щедрых чаевых.
– Удачного вечера, сэр, – подобострастным тоном пожелал ему официант.
Николаи с гордым видом шел по Халле-стрит. Его можно было принять за богатого, уверенного в себе туриста. По пути ему встретился «Делхэйз», магазин, о котором сказал ему смотритель. На поверку это оказался самый заурядный супермаркет. «Вряд ли там есть икра, – подумал Николаи. – Скорее всего, самые дорогие продукты, которые там продаются, – это треска и лосось». Но он не винил смотрителя за то, что тот его дезинформировал. Наверное, для него «Делхэйз» действительно был дорогим и потому недоступным магазином. Николаи блуждал по улицам в поисках точки, откуда лучше всего просматривалась бы западная сторона Белфора. На Стоун-стрит он вынул из кармана подзорную трубу и принялся изучать гладкие стены башни. Первый этап работы был до смешного прост. На Халле-стрит он присмотрел водосточную трубу, по которой можно будет забраться на крышу залов под Белфором за несколько минут. Что касается оставшихся двухсот футов, то тут уж Николаи придется проявить свои способности к скалолазанию. Хотя, конечно, он мог бы упростить себе задачу и забраться по восточной стороне колокольни. Потом, после того как он окажется на крыше, ему нужно будет перебраться из угловой башенки к вентиляционной решетке. И это было самой сложной задачей в этом деле. Ведь он прекрасно станет просматриваться на совершенно ровной отвесной стене, словно муха на недавно побеленном потолке. Поэтому Николаи решил действовать темной, безлунной ночью.
Николаи опустил подзорную трубу. По его расчетам, он должен добраться до вершины башни за двадцать минут, если не возникнет каких-нибудь непредвиденных обстоятельств. На все про все у него уйдет около полутора часов. И потому он решил начать забираться на башню в три часа ночи. По статистике, даже самые ответственные полицейские в это время сонные, вялые, и бдительность их притуплена.
Инспектор Воллекинд из Специального детективного подразделения с подозрением посмотрел на туриста с подзорной трубой. При других обстоятельствах инспектор не обратил бы на него никакого внимания. Каждый год тысячи людей смотрят на ночной Белфор в бинокли или подзорные трубы. Но Воллекинду были даны строжайшие инструкции обращать внимание на любую подозрительную или необычную деталь.
Он вытащил из кармана свой «никон» и сделал несколько снимков странного, подозрительного туриста. Фотоаппарат 2000 года выпуска был оснащен специальным устройством, позволявшим делать четкие снимки даже в полной темноте. И потому теперь инспектору удалось получить отличные снимки туриста, хотя единственным источником света была горящая спичка.
Стараясь двигаться как можно незаметнее, инспектор Воллекинд пошел за туристом и остановился у витрины книжного магазина «Де Рейгер». Это был отличный наблюдательный пункт, откуда инспектор мог беспрепятственно наблюдать за подозрительным незнакомцем, не рискуя себя обнаружить.
Николаи удобно устроился в одной из оконных ниш нижнего этажа Белфора. Он сидел на широком подоконнике, как бывалый бродяга, устроившийся на ночлег. Николаи любил примерять разные образы: от элегантного денди до бездомного нищего. Только теперь он заметил мужчину, стоявшего у витрины книжного магазина, но не придал этому никакого значения.
Он открыл банку с черной икрой черенком пластиковой ложечки. Во всем этом было какое-то необъяснимое очарование. Он собирался переночевать на подоконнике колокольни, словно какой-нибудь бродяга, и при этом ел черную икру. Он зачерпнул ложечкой немного икры и отправил ее в рот. Черная икра приносила ему такое же удовольствие, как секс с красивой женщиной. Больше всего на свете он любил королевскую черную икру. Ничто не могло заменить ее неповторимый солоноватый вкус. Николаи был настоящим гурманом.
Глава 17
В субботу комиссар гронингенской полиции Джаспер Тжепкема позвонил Ван-Ину. Он понимал, что беспокоить человека в выходной день нехорошо. Но новости, которые он собирался сообщить Ван-Ину, не могли ждать до понедельника.
– Это комиссар Ван-Ин? – раздался в трубке взволнованный голос с сильным голландским акцентом. – Я звоню по поводу Андриана Френкеля.
– Кого? Я не понимаю, о чем вы говорите, – пробормотал Ван-Ин.
Соображал он сейчас с трудом, расстроенный тем, что Картон устроил ему разнос, узнав о безобразиях, учиненных Ван-Ином за последние несколько дней.
– Вы меня плохо слышите? Если хотите, я повторю, – вежливым тоном проговорил голландец.
Ван-Ин постучал по трубке, сделав вид, что не понял Тжепкему из-за помех на линии.
– Секундочку. Я переключу ваш звонок на другой телефон. – Он помолчал десять секунд, откашлялся и снова заговорил, сделав вид, что переключал звонок. – Доброе утро, комиссар Тжепкема, – сказал он. – Комиссар Питер Ван-Ин у телефона.
– Теперь совсем другое дело, – радостно проговорил Тжепкема. – Я звоню по поводу Андриана Френкеля.
– Так вы наконец-то разыскали его? – спросил Ван-Ин.
– Да, можно сказать и так. – Тжепкема отчего-то смутился. – Простите, что мы не ввели вас в курс дела раньше. Все это время мы наблюдали за его квартирой в Гронингеме, но он там ни разу не появился. А потом один из наших детективов узнал, что он отдыхает в своем летнем домике на острове Шиермонникуг.
– Прекрасно, – с воодушевлением воскликнул Ван-Ин. – Вы его уже допросили?
– В этом-то и заключается основная проблема. Дело в том, что допросить Френкеля невозможно. Он мертв. Вчера ночью его летний домик сгорел дотла.
– О, Иисус Гельмут Христос!
– Простите, что вы сказали?
– О, Иисус Гельмут Христос! – повторил комиссар.
Тжепкема удивился, но решил не обращать внимания на восклицания своего бельгийского коллеги.
– Пожарные обнаружили его обугленный труп в гостиной. Пока нам не удалось установить причину смерти Френкеля. Возможно, мы что-нибудь узнаем после вскрытия.
– Очень жаль, – со вздохом проговорил Ван-Ин. – Я так надеялся на его показания. А вы обыскали его квартиру в Гронингене?
– Этим сейчас занимаются мои коллеги, – сказал он. – Я вам дам знать, если они найдут что-нибудь интересное.
– Это очень любезно с вашей стороны, комиссар Тжепкема, – сказал Ван-Ин. – Мне кажется, пожар в доме Френкеля произошел не случайно. Возможно, этот Френкель разворошил какое-то осиное гнездо и стал опасен. Слишком уж вовремя произошел этот пожар. Вам не кажется?
– Значит, вы думаете, что Френкель узнал о чьих-то темных делах, и поэтому его решили устранить? – задумчиво проговорил комиссар Тжепкема.
– Да, – убежденно произнес Ван-Ин. – И это напрямую связано с одним моим расследованием. Мне удалось узнать некоторые факты, которые являются доказательством того, что Френкель погиб не случайно. Как только у меня появится новая информация, я сразу же с вами свяжусь.
– Договорились, комиссар Ван-Ин.
– Пожалуйста, зовите меня просто Питер.
– Хорошо, я буду называть вас Питером. А вы называйте меня Джаспером. Я пошлю вам по факсу отчет о вскрытии, как только получу его.
– А я пока продолжу свое расследование в Брюгге, – сказал Ван-Ин.
– Прекрасно, – сказал Джаспер Тжепкема.
Версавел, нахмурившись, слушал телефонный разговор. Он был не в духе, потому что, как и Ван-Ин, получил нагоняй от Картера. Этот старый пень не пожелал слушать никаких извинений и предупредил, что, если подобное повторится, он предъявит к ним с комиссаром соответствующие санкции.
– Френкель мертв, – сообщил Ван-Ин, как только повесил трубку.
Несмотря на то что новость была печальной, его голос прозвучал почти жизнерадостно. Факт смерти Френкеля подтверждал то, что они двигались в верном направлении.
Со стороны Версавела не последовало никакой реакции. Он, нахмурившись, сидел за компьютером и печатал отчет.
– Что-то случилось? – удивленно глядя на него, спросил Ван-Ин.
Версавел на минуту оторвался от монитора и с осуждением посмотрел на Ван-Ина.
– Да нет, ничего не случилось. Просто я считаю, что мы должны сейчас заниматься расследованием взрыва, а не смертью Френкеля и Фиддла, – недовольно пробурчал он. – Мы расследуем этот взрыв уже целых пять дней, и при этом ни на шаг не сдвинулись с места. Если так пойдет и дальше, мы получим выговор уже от прокурора, а не только от нашего начальства.
– Успокойся, Версавел. Нельзя быть таким впечатлительным. Неужели ты забыл, через что нам пришлось пройти, когда нашим начальником был Де-Ки? Мы целых восемь лет терпели его выходки. И теперь тебя расстроил выговор этого Картона? Очнись, Гвидо. Все это пустяки.
– Между сегодняшним выговором Картона и вспышками Де-Ки существует большая разница, – сухо заметил Версавел. – Когда Де-Ки распекал нас, мы понимали, что это всего лишь его причуды и ничего больше. А мы ни в чем не виноваты. Но сегодня все как раз наоборот. Картон совершенно прав. Вся ситуация вышла из-под контроля. Дело, которое нам поручили, застопорилось.
– Что это значит? – смущенно улыбнувшись, спросил Ван-Ин.
– Ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю, Питер. Ты слишком много пьешь. Раньше это хотя бы не мешало работе, а в последние два месяца… А в последние два месяца ты словно с цепи сорвался.
– Неужели я не могу в кои-то веки отпраздновать положительный прогноз врача? – проворчал Ван-Ин.
– По-твоему, язва желудка – положительный прогноз? – саркастически поинтересовался Версавел. – Странный ты человек.
– Понятно, – недовольно скривился Ван-Ин. – Ты считаешь, что я халатно отношусь к своим обязанностям, что мое пьянство пагубно влияет на работу. Возможно, ты даже считаешь, что у меня развилось слабоумие на почве алкоголизма. И это все говорит мне… Говорит мне какой-то…
– Гребаный педик? Ты это хотел сказать? – язвительно улыбнувшись, проговорил Версавел. – Ты не стесняйся, договаривай. Но зря ты так. Я же тебя жалею, Питер.
– Перестань, Гвидо. Мне хватает нотаций Ханнелоре. О господи, как мне все это надоело!
Версавел ничего ему на это не ответил и вернулся к своей работе. Он давно уже собирался поговорить с Ван-Ином начистоту и высказать все, что о нем думает. Гвидо прекрасно понимал, что, если Ван-Ин не перестанет вести подобный образ жизни, то окончательно скатится в пропасть.
– Ну хорошо, будем считать, что ты меня убедил. С сегодняшнего дня мы полностью сосредоточимся на расследовании этого взрыва, – нарушил молчание Ван-Ин. – Согласен, мы не слишком преуспели в нашем расследовании. И поэтому я предлагаю бросить всю эту бумажную работу и перейти к действию. Так что собирайся, мы отсюда уходим. Или наш босс считает, что мы можем расследовать взрыв, протирая штаны в этом гребаном кабинете?
В бешенстве Ван-Ин так резко распахнул дверь, что весь этаж задрожал. Он был так зол, что чуть не сбил с ног проходившего мимо молодого полицейского и даже не заметил этого.
* * *
В читальном зале было очень жарко и душно. В этот день здесь собралось очень много посетителей. Две ведьмы с крючковатыми носами уткнулись в свои энциклопедии. По виду они были типичными книжными червями. Какой-то лысеющий писатель пришел в читальный зал, чтобы изучить легенды и бельгийский фольклор. Два нескладных студента писали конспекты. Пожилая женщина собиралась за один день познать искусство составления икебаны, и на столе перед ней лежало множество книг по этому вопросу. Создавалось впечатление, что жители Фландрии при первой возможности тянутся к знаниям.
Ван-Ин подошел к стойке, за которой стоял молодой человек в очках в черепаховой оправе и с аккуратно подстриженной бородкой. Он был типичным клерком и с первого взгляда не понравился Ван-Ину. Такие обычно грубят посетителям и смотрят на них сверху вниз.
– Я хотел бы посмотреть подшивки брюггевских газет за 1967 год, – даже не поздоровавшись, хмуро проговорил Ван-Ин.
Ван-Ин был знатоком человеческих характеров и редко ошибался. Но на этот раз его мнение о молодом человеке за стойкой оказалось неверным. Этот клерк был вежлив и вел себя почти подобострастно по отношению к посетителям.
– Конечно, сэр, – приветливо улыбнувшись, проговорил он. – Вы хотите, чтобы я заполнил для вас форму?
– Да, спасибо вам большое, – смущенно ответил Ван-Ин. Он привык к грубым клеркам, которые вечно хамят посетителям. И подобное поведение государственного служащего было для него внове.
– Присядьте вот за тот столик, – предложил клерк. – Я постараюсь принести вам то, что вы просили, как можно скорее.
Клерк опять дружелюбно улыбнулся Ван-Ину и ушел.
Спустя пять минут молодой человек вернулся со связкой пыльных газет в видавшем виды заплесневелом картонном переплете.
– Вам нужны подшивки за весь год? – спросил клерк.
Ван-Ин удивленно посмотрел на него. Он не совсем понял, о чем тот его спрашивает.
– Это подшивки за первый квартал 1967 года, – объяснил молодой человек. – Мне принести остальные?
– Да нет, пока этого вполне достаточно. Спасибо, – сказал комиссар.
Ван-Ин принялся перебирать подшивки. Довольно быстро он нашел нужный номер. В газете за 17 февраля была статья о взрыве. Она называлась: «Брюгге разбудил страшный взрыв».
Ван-Ин начал читать статью. Его раздражал устаревший патетический стиль, которым она была написана, но делать нечего – нужно было прочесть статью до конца.
«В понедельник 13 февраля около трех часов ночи на Бург-сквер взорвалась бомба. Она была оснащена часовым механизмом. Неизвестные установили ее у входа в здание суда. Испуганные жители окрестных домов выбежали на улицы в одном нижнем белье, чтобы узнать, что случилось».
Журналист долго и пространно описывал реакцию местных жителей и причиненный взрывом ущерб. Статья занимала всю страницу, и в каждой строчке читался театральный пафос.
«Серьезно пострадали средневековые витражи базилики Святой Крови…», «Большой ущерб нанесен городу Яна Бреиделя», «Власти готовы потратить любые деньги на восстановление…», «Местные жители шокированы этим чудовищным варварским террористическим актом», «Губернатор приехал на место взрыва, чтобы лично оценить масштабы бедствия».
Но хоть Ван-Ина и раздражал стиль журналиста, он дважды внимательно прочел статью. О взрыве писали еще в двух следующих номерах. Сразу же было возбуждено уголовное дело. Началось следствие. Были задержаны и допрошены работниками прокуратуры несколько человек, подозреваемых в теракте. А потом дело по непонятным причинам закрыли. Хотя преступники так и не были найдены. Весь этот процесс напомнил Ван-Ину забуксовавшую машину марки «Трабант». Много шума и дыма, а результата чуть.
Меньше чем за полчаса Ван-Ин прочитал все статьи, связанные со взрывом.
Комиссару не хотелось возвращаться в полицейский участок, так ничего толком и не узнав. И потому он принялся перебирать другие номера газет, которые были в подшивке. Его охватила странная ностальгия. Внимание Ван-Ина привлекла статья о хулиганах, устроивших драку в ночном клубе. Их главарь Энзо Скаглионе и его друзья были арестованы. В тюрьме Брюгге они ожидали приговора суда. Журналиста это достаточно заурядное дело почему-то очень заинтересовало. Он написал по этому поводу целых шесть статей. Ван-Ин решил прочитать их все, и чем дальше читал, тем больше удивлялся.
