Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-4". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Юсси Адлер-Ольсен

Соавторы: Эрл Дерр Биггерс,Питер Аспе,Том Вуд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 126 (всего у книги 163 страниц)

Грузовик маневрировал, пытаясь отъехать от тротуара. И спереди и сзади от него стояли машины, так что сделать это было непросто, тем более что движение затрудняла пробитая задняя шина. Из пробитого бака продолжала течь солярка.

Альварес понимал, что, если он не сумеет что-то быстро предпринять, грузовик уедет и увезет ракеты. Он представил себе, как они в ближайшие дни будут проданы на черном рынке кому-нибудь на Среднем Востоке. Времени терять нельзя, другой возможности не будет.

Он отер кровь с левой руки о штаны и выбежал на дорогу, держась той стороны, где с места водителя его не было видно. Подбежав к задней части медленно поворачивающего грузовика, он здоровой рукой ухватился за заднюю дверь кузова и, подпрыгнув, тяжело ввалился в кузов. Он уже знал, что искать и где. Он быстро открыл ящик с фальшфейерами и взял один из них, но тут грузовик резко остановился, и Альварес потерял равновесие, ударившись раненым плечом об один из баллонов со сжатым воздухом. Он вскрикнул и несколько секунд пролежал, пытаясь превозмочь боль. «Шевелись!» – приказал он себе.

Набрав в легкие воздуха, Альварес взял фальшфейер в зубы, чтобы иметь возможность отпереть заднюю дверь кузова, и вывалился на дорогу. Колени выдержали удар, но новая резкая боль заставила Альвареса согнуться. Грузовик пятился на него, и Альварес быстро перекатился на спину. Остановился грузовик как раз тогда, когда его задние колеса оказались по бокам плеч Альвареса. В воздухе пахло выхлопными газами.

Альварес вынул фальшфейер из зубов и перехватил так, чтобы зубами отвинтить колпачок. Грузовик включил первую передачу. Альварес снова перехватил фальшфейер и держал его зубами за дно, он обернул шнурок вокруг указательного пальца и дернул. Из фальшфейера вырвалась мощная струя ярчайшего пламени.

Грузовик снова двинулся вперед, и Альварес, превозмогая боль, повернулся на правый бок и направил струю пламени на лужу солярки. Та мгновенно вспыхнула, и лицо Альвареса обдало жаром. Он отпрянул назад. Пламя быстро перекинулось на топливный бак и шины. Альварес задыхался от дыма.

В считанные секунды пламя охватило весь правый борт машины, и она резко остановилась. Продолжая лежать на спине, Альварес пытался отталкиваться ногами, чтобы отодвинуться от все сильнее разгорающегося пламени. Его лицо было обожжено, чувствовался запах горящих волос. Он видел, как сбегаются люди, чтобы посмотреть на горящий грузовик. Альварес кричал им, чтобы они отошли, но они его не понимали. Взорвался баллон со сжатым воздухом, и звук взрыва в сочетании с вздувшимся пламенем заставил наконец толпу отойти. Сайкс сумел подняться на ноги и ковылял прочь. Дверь водителя открылась, Дальвег вывалился из кабины, приземлившись на четвереньки, и бросился прочь. Отбежав на безопасное расстояние, он оглянулся на пламя, которое уже охватило брезент тента, и зарычал от злости.

У Альвареса не было сил сдвинуться с места, но он на секунду поднял голову и увидел, что Дальвег смотрит на него.

– Что, гнида, доволен теперь?

Альварес хотел сказать «Да», но вместо этого закашлялся. Дальвег шагнул ближе, его разбитое лицо выражало угрозу, кулаки были крепко сжаты.

– Пусть я теперь не получу своих денег, но уж твое грязное сердце я вырежу наверняка, – прорычал он, выхватывая водолазный нож из поясных ножен.

Альварес снова глянул наверх, оценивая угол, поднял левую руку и швырнул фальшфейер. Тот попал в самую середину груди Дальвега, в пропитанную соляркой одежду.

17:38 ЕАТ

Виктор открыл глаза и несколько секунд не мог сообразить, что случилось и где он находится. Мир был беззвучным, коричневым, размытым, странным. Голова болела. Виктор попытался вздохнуть, но втянул через нос только воду.

Он поднял голову из воды, закашлялся. Какие-то мгновения он висел в машине вниз головой, задыхаясь. Он не знал, сколько времени пробыл без сознания, но полагал, что не больше нескольких минут. Он быстро проверил свое тело, сгибая руки и ноги, шевеля головой. Движения причиняли боль, но конечности слушались. Значит, серьезных повреждений не было.

Виктор отстегнул ремень безопасности и упал на потолок машины, ставший теперь полом, погрузился в воду с головой и выкарабкался через боковое окно, порезав стеклом руки и ноги. Течение в реке было слабым, глубина не превышала шестидесяти сантиметров. Виктор поднялся на ноги и кое-как отступил на шаг от перевернутого джипа. Мокрые одежды липли к телу. Рукой Виктор прикрыл глаза от света низкого солнца.

Прищурившись, он почувствовал острую боль в темени. Пощупал голову и вытащил из нее длинную металлическую занозу. По его лицу сбоку стекала кровь, смешанная с водой. Чтобы обрести устойчивость, Виктор прислонился к джипу. Он чувствовал себя неуверенно, сознание мутилось, дышать было тяжело. Особенно болела левая нога в том месте, куда ударила машина, поэтому он опирался больше на правую. Множество мелких ушибов и ссадин не слишком досаждали ему – адреналин был превосходным анальгетиком, но он знал, что, если доживет до утра, чувствовать себя он будет ужасно. Он это предвидел.

Виктор огляделся. Дальний берег реки был метрах в двадцати, ближний – меньше чем в десяти. Виктор видел помятые кусты и сломанные небольшие деревья – след, оставленный джипом перед тем, как он рухнул с крутого берега. Во рту Виктора был вкус крови.

Места, где разбился убийца, Виктор не видел, возможно, он погиб, но если Виктор выжил, выжить мог и он. Виктору нужно было удостовериться, увидеть тело. Отдохнув несколько минут, он оттолкнулся от джипа и направился к ближайшему берегу, бредя по колено в воде. Она была холодной и прозрачной. Чем ближе к берегу, тем глубина становилась меньше. Без пистолета Виктор чувствовал себя словно голым.

Сделав два шага вверх по глинистому берегу, он увидел выходящего из-за деревьев русского с автоматом «Бизон». Тот двигался, пригнувшись, но уверенно. Ни одна пуля не прошила Виктора, поэтому он остановился и ждал. Русский улыбнулся Виктору и знаком подозвал его. Между ними было метров пять.

– Твое счастье, что ты нужен нам живым. Пока, – сказал русский.

Виктор ничего не ответил.

В каждом из пикапов было по двое русских, где же второй? Виктор подходил медленно, притворяясь, что пострадал сильнее, чем на самом деле. Он огляделся. Через кусты и деревья он не мог видеть дорогу, но знал, что она там, метрах, вероятно, в ста выше по склону. Несмотря на еще яркое солнце, под деревьями было темно. До русского оставалось метра три.

Русский снова сделал Виктору знак подойти ближе, и Виктор продолжал идти, останавливаясь и покачиваясь на каждом шагу, словно он с трудом стоит на ногах. Чтобы попытаться что-то предпринять, ему нужно было подойти ближе, но он знал, что, как только подойдет достаточно близко, получит удар прикладом по голове. Он старался не контролировать дыхание, пусть адреналин накапливается, чтобы все чувства обострились, мышцы налились силой. Осталось два метра.

Еще шаг, и Виктор нападет, надеясь, что русский поверил в его слабость. Шанс очень хлипкий, но единственный.

Из-за спины русского раздался бесстрастный голос:

– Я никому не позволю убить его. Я должен убить его сам.

И раздались два приглушенных выстрела.

Русский качнулся вперед, его черты исказились от растерянности, страха и боли, тело обмякло, и он рухнул лицом в грязь прямо перед Виктором. В его спине виднелись две соприкасающиеся дырочки.

Не дальше чем в десяти метрах в подлеске неподвижно, молча и не мигая, стоял Рид, двумя руками держа пистолет, направленный в грудь Виктору.

Виктор сделал вдох, понимая, что он – труп. Только что была возможность убить русского, но этот враг не намерен оставить Виктора в живых. На таком близком расстоянии Виктор не промахнулся бы, даже будучи раненым, и он знал, что враг тоже не промахнется. Чтобы добраться до единственного возможного укрытия, за деревья, пришлось бы бежать в сторону врага. Бежать назад, к джипу, было бы еще безнадежнее. Если бы даже ему и удалось добежать целым, что делать дальше, не имея оружия?

Ничего. Виктор ничего не мог сделать для своего спасения.

Он подумал, что смерть от руки одного из таких же, как он сам, в чем-то соответствует его образу жизни. Норимов когда-то сказал ему, что он так заботится о том, чтобы остаться в живых, словно в глубине души хочет умереть. И если у него действительно есть такое подсознательное желание, то оно уже почти сбылось.

Он сделал шаг вперед и выпрямился, показывая врагу, что не боится и не хочет просить пощады. Не так уж много, но это было единственное, что мог сделать Виктор, ожидая пули в сердце или в голову. Ждать оставалось недолго.

Рид выстрелил.

17:41 ЕАТ

Но выстрелил он не в Виктора.

Когда Рид прицеливался, послышался треск ломающихся веток позади, этот шум заставил его мгновенно обернуться, и выстрел был направлен в сумрак деревьев. Рид опустился на колено, чтобы представлять собой как можно меньшую мишень, и занял более устойчивое положение для стрельбы. Выстрелил еще раз. В ответ раздалась автоматная очередь, и пули взбили пыль возле позиции Рида.

Виктор не колебался. Воспользовавшись тем, что Рид отвлекся, он бросился к телу русского, к «Бизону», который был в руках убитого.

Рид еще раз выстрелил в невидимого противника, и из зарослей раздался крик. Виктор быстро приближался к цели, однако Рид уже поворачивался к нему. Виктор напрягся, ожидая пули, но увидел, что затвор пистолета Рида остался оттянутым.

Патроны кончились.

Рид стремительно бросился навстречу Виктору. Виктор добежал до автомата первым, схватил его и поднял для стрельбы, но Рид уже тоже добежал и успел отвести ствол в сторону. Рукой он ухватил Виктора за рубашку, а через долю секунды ногой обвил его ноги. Виктор упал на спину, все еще держа в вытянутой правой руке автомат. Рид упал на него, придавив своим весом, и прижал палец Виктора к спусковому крючку.

Из дула автомата выбивалось пламя, в грязь сыпались стреляные гильзы. Отдача заставляла руку Виктора трястись и беспорядочно метаться. Магазин опустел меньше чем за три секунды.

Виктор попытался схватить Рида за волосы, но они оказались слишком короткими. Рид отпустил Виктора, быстро откатился метров на пять и вскочил на ноги. Виктор тоже вскочил.

Какое-то мгновение они смотрели друг другу в глаза. Виктор оценивал противника, понимая, что и тот оценивает его самого. Противник не был крупным, но было видно, что каждая мышца его тела налита силой. Его волосы были острижены коротко, ежик не больше двух сантиметров, без всяких претензий на моду или стиль. Виктор уже убедился, что ухватиться за них невозможно.

Из правого уха убийцы текла кровь. На руках и на теле виднелись поверхностные раны, полученные, как предполагал Виктор, при аварии. Его лицо, мокрое от пота, не выражало абсолютно ничего – ни злобы, ни возбуждения, ни даже решительности. Казалось, что за его глазами нет ни мыслей, ни чувств.

Неспешным движением он сунул большой и указательный пальцы правой руки в левый рукав, извлек из запястных ножен нож и аккуратно раскрыл его. Это был частично зазубренный крис длиной десять сантиметров. Матово-черное керамическое лезвие, прочное, как сталь, но гораздо более легкое и острое, а также не поддающееся обнаружению металлоискателями. Виктор никогда не видел такой модели. Сделано на заказ для специалиста, понял он.

Виктор отступил на шаг. Их разделяло около пяти метров. Это дало Виктору возможность стащить рубашку и плотно обмотать ее вокруг левой руки. Конец рубашки он зажал в кулаке. Рид кивнул – киллерский знак уважения противника. Виктор не ответил.

В пояснице нарастала боль. Болел позвоночник, ушибленный при аварии или при каком-то из предшествующих падений, но Виктор ничем не выдавал этого. Рид тоже стоял так, словно на нем не было ни царапины. Ни один из них не желал выказать слабость, чтобы не дать противнику ощутить преимущество.

Рид свободно держал нож на уровне груди в согнутой в локте правой руке лезвием вверх, большой палец лежал вдоль лезвия. Стоял он, расставив ноги на ширину плеч и слегка согнув колени, готовый в любой момент перенести вес на любую из них. Виктор стоял в такой же позиции. Он был выше противника, но это не имело значения.

Он сделал еще шаг назад, инстинктивно отступая от ножа и в то же время приближаясь к реке, где вода поможет ему опираться на больную ногу.

Рид бросился вперед, быстро покрыв разделяющее их расстояние, и сделал выпад снизу вверх, целясь ножом в шею Виктора. Быстрота его была невероятной. Виктор отклонился и тут же отразил обмотанной рубашкой левой рукой следующий удар, направленный ему в живот, а правой рукой попытался нанести удар в открытую челюсть противника.

Рид отклонился, левой рукой парировал удар и взмахнул ножом вверх. Виктор увидел это движение, отклонился, но почувствовал, что лезвие резануло его правую руку. Нож был таким острым, что боль почти не ощущалась.

Оба одновременно отступили на шаг назад, оба были одинаково уязвимы, и никто из них не хотел идти на неоправданный риск. Лица обоих были бесстрастными масками.

Виктор продумывал свою тактику, не сомневаясь, что то же делает и его противник. У противника был нож, но он был не дурак. Он не предпримет решительных действий, пока не поймает верный момент. Виктор тоже. Но в первой схватке Виктор был ранен, а его противник остался невредимым. И ему достаточно было повторять то же самое, каждый раз ослабляя Виктора. Но Виктор считал, что он не станет повторять такую же атаку, а предпримет что-то другое.

Рид бросился вперед, держа нож высоко и делая широкий взмах с прицелом на глаза Виктора. Виктор не поддался на приманку. Когда рука противника повернулась, направив удар ножа вниз, Виктор отскочил назад, и нож ударил не в шею Виктора, а прорезал воздух. Отбив руку с ножом в сторону, Виктор ударил Рида ногой в живот, но тот подставил левую руку, приняв удар там, где его действие было не сильным.

Виктор еще отскочил назад, и теперь его ноги были уже в воде. Следующая атака была пугающе стремительной, за ней последовали другие. Виктор уклонялся. Рид не ослаблял напора, заставляя Виктора обороняться. Все усилия Виктора были сосредоточены на том, чтобы не позволить острию ножа вонзиться в его тело. Он парировал удары, отклонялся, все время отступая. Вода достигла середины его голеней. Виктор получил порез на животе, когда Рид изменил направление атаки, а он не успел уклониться.

Боль заставила его вздрогнуть, и он выругал себя за то, что не сумел скрыть ее. Вода замедляла его движения, но смягчала боль в поврежденной ноге. Действия его врага она тоже замедляла, но его реакция все же оставалась ошеломляюще быстрой. Теплая кровь на животе и руках Виктора доказывала, что он проигрывал противнику в быстроте реакции. Порез на животе был неглубоким, но Виктор чувствовал, что он расширяется с каждым его шагом. Он не позволит ему замедлить его движения. Если из-за этого он разорвет себя на части, так тому и быть.

Виктор сосредоточился на обороне, на отражении ударов, надеясь измотать противника, и выжидал удобного момента для контратаки. Рубашка, которой была обмотана его левая рука, была разрезана в нескольких местах, но пока еще защищала его руку от порезов. Как и ожидал Виктор, лезвие ножа хоть и было острым, как бритва, но пока еще ни разу не прорезало все слои ткани за один удар. Однако с каждой атакой эта защита слабела. Через считанные минуты ткань станет бесполезной, и тогда отражать удары Виктору придется голой рукой.

Внезапно Рид остановился, дав Виктору отступить еще на несколько шагов. Вода теперь была ему почти по колено. Его противник хотел действовать наверняка, не растрачивая силы на непрестанные атаки, в то время как оборона Виктора требовала меньших затрат энергии, чем нападение. И он стал сдерживать себя, понимая, что поединок вряд ли закончится быстро. По мере нарастания усталости его реакции замедлялись.

Виктор рискнул отвести взгляд от противника и быстро оглядеться, ища чего-нибудь, что могло бы ему помочь. На берегу, невидимый за деревьями, должен быть второй русский, подстреленный убийцей. Рядом с ним должен быть автомат, но добраться до него у Виктора не было ни малейшей возможности. Но и отступать дальше было некуда. Противоположный берег слишком далеко, до него Виктору не добраться. Если бы было темно, у него был бы шанс скрыться, сумей он немного оторваться от противника, но до темноты было еще далеко, он умрет раньше. Боль в спине и ноге не проходила.

Думай. Думай.

Рид снова пошел вперед, пытаясь нанести удар в поясницу, проведя нож под рукой Виктора, раз ему не удавалось делать это над его рукой. Лезвие на секунду застряло в слоях намотанной на руку ткани, и Виктор попытался использовать этот момент. Он бросился вперед и нанес удар локтем в грудь противнику, надеясь сломать ребра.

Рид пожертвовал устойчивостью, перенеся вес на одну ногу, и успел уклониться, так что удар Виктора получился скользящим. Следующий удар Рида Виктор снова отразил защищенным предплечьем левой руки. Рубашку окрасила кровь.

Нож снова пошел вперед, но Виктор опять отразил удар защищенным предплечьем, получив еще один порез, когда попытался захватить запястье противника правой рукой. Рид оказался проворнее и своей левой рукой перехватил руку Виктора за запястье. Но Виктор бросился вперед и, прежде чем Рид успел среагировать, ударил его лбом в лицо.

Рид крякнул, неловко отшатнулся назад и выпустил руку Виктора. Его глаза наполнились слезами, из сломанного носа потекла кровь. Он лихорадочно размахивал ножом, удерживая Виктора на расстоянии.

Виктор чуть отступил, радуясь возможности восстановить дыхание. С подбородка Рида капала кровь. Виктор сделал два глубоких вдоха, хотя хватило бы и одного.

Убийца снова бросился в атаку, целясь выше. Виктор сделал шаг в сторону и попытался ударить Рида локтем сбоку по голове, но Рид левой рукой отбил удар и попытался нанести удар ножом в лицо Виктору. Виктор нырнул, чтобы уклониться от удара, быстро выпрямился и ударил Рида правой ногой. Уклоняясь от этого удара, Рид отпрянул назад, но не смог удержать равновесия.

Левой рукой Виктор отбил в сторону нож, а кулаком правой нанес прямой удар, который пришелся Риду в челюсть, но вскользь – противник был слишком проворен. Он бросился на Виктора из полуприседа. Виктор перехватил его руку обеими руками, но вынужден был выпустить ее, чтобы увернуться от контрудара Рида. Оба сделали по шагу назад. Речное дно под их ногами было каменистым и скользким.

Противник Виктора уже выглядел усталым, его рот был открыт, он жадно глотал воздух. Битва переходила в состязание на выносливость, возможности противников уравнивались, ни один из них не мог быстро закончить бой. С каждой атакой и каждым ее отражением жизненные силы их таяли, и дело шло к тому, что усталость приведет кого-то из них к фатальной ошибке. Но Виктор понимал, что потеря крови, сочащейся из порезов на руках, животе и груди, приведет его к этому концу быстрее.

Боль была сильнейшей, его лицо уже ни на секунду не могло скрыть ее. Его руки отяжелели. Рубашка была изрезана, пропитана речной водой и кровью, и это мешало больше всего. Он перестал удерживать ее и стряхнул. Он подумал, не бросить ли ее в лицо противнику, но это был бы всего лишь театральный жест. Унижаться он не намеревался.

Его грудь вздымалась, челюсть отвисла, пот застилал глаза. Рид снова бросился вперед. Виктор блокировал удар левой, теперь уже незащищенной рукой и почувствовал, что лезвие вонзилось в кожу. Рид тоже почувствовал это, и его глаза блеснули. Виктор оттолкнул его назад, перешел в атаку, но поскользнулся. Ни одна из атак не удалась.

Рид снова бросился вперед, предвкушая победу, увлеченный слишком сильным желанием. Он пренебрег правилами, вложив в выпад непомерно много сил. Виктор легко уклонился, отведя удар правым предплечьем, а левым кулаком нанес удар Риду в лицо. Рид отшатнулся в сторону, его руки ослабли, застыли. Виктор извернулся и попытался нанести еще один мощный удар, воспользовавшись перехватом инициативы, но Рид успел присесть в нижнюю стойку, и Виктор понял, что противник провел его, применив его же тактику.

Рид бросился вперед, нацеливая удар ножом в шею Виктору. Виктор сделал единственное, что мог: подставил под удар левую руку. Он почувствовал, что лезвие пронзило кожу, мышцы и кровеносные сосуды и прошло между локтевой и лучевой костями так, что острие выступило с другой стороны руки. Лицо Виктора забрызгала его же кровь. Виктор задержал дыхание, силясь не закричать. Его ноги подогнулись.

Он ухватил запястье противника, пытаясь вытянуть нож, но он застрял между костями, и сил не хватало. Рид раскачивал нож в ране, расширяя ее и усиливая боль. Из руки Виктора текла кровь. Он напряг всю свою волю, чтобы устоять. У него почти не оставалось шансов. На лице Рида появилась жестокая усмешка.

Эта усмешка уязвила Виктора больше, чем нож в пробитой руке. Она задела что-то в его душе, напомнив ему, что он еще жив. У него оставался единственный шанс спасти свою жизнь. И он умышленно завалился назад.

Свободной рукой Рид пытался удержать Виктора от падения, чтобы удержать и нож, но у него не было достаточной опоры. Дать Виктору упасть, значило потерять нож. Но если он и сам упадет, то упадет на Виктора, что смягчит падение и сможет удержать Виктора под водой и тем, возможно, закончит дело еще скорее.

И он упал.

Но прежде чем они коснулись воды, Виктор успел упереть колено правой ноги под грудину Рида.

Виктор скрылся под водой. Она смягчила падение, но вес двух сплетенных тел усилил удар о каменистое дно. Мощь этого удара через колено Виктора передалась на солнечное сплетение Рида. Рид вскрикнул, и силы полностью оставили его.

А Виктор сразу же вытянул вверх левую руку. Высунувшиcь из воды, она вогнала проткнувшее ее насквозь и торчащее из нее с другой стороны острие ножа на целый дюйм в шею Рида. Глаза Рида широко раскрылись. Виктор, голова которого еще оставалась под водой, превозмогая боль в руке, поворачивал лезвие в шее врага в разные стороны. В какой-то момент показалось, что нож встретил сопротивление. Это была толстая стенка сонной артерии.

Рид отскочил, прижимая руки к шее, но было слишком поздно. Из раны хлынула струя крови. Вода над головой Виктора стала красной. Рид упал в реку.

Виктор приподнялся и вдохнул живительный воздух. Он с трудом поднялся на ноги, поддерживая проткнутую руку. Перед ним в реке плавал Рид, вокруг которого расплывалось красное пятно. Обе руки он бессмысленно прижимал к шее, изо всех сил стараясь остановить кровотечение и совершить невозможное – сохранить жизнь. Виктор не обращал на него внимания.

Нож был всажен в руку Виктора по самую рукоятку. Кровь текла и сверху и снизу. Пользуясь одной правой рукой, Виктор затянул как мог туже вокруг левого бицепса свой поясной ремень, проделав в нем для этого острием пряжки новую дырку. Извлекать нож было бы самоубийством, поэтому Виктор оставил его на месте. Жгут из пояса поможет, но не слишком надолго. Судя по интенсивности кровотечения, в руке сильно повреждено большинство основных кровеносных сосудов, если не все. По оценке Виктора, даже при том, что пояс сдерживает кровопотерю, он истечет кровью не больше чем за полчаса, а идти будет способен минут пятнадцать, в лучшем случае двадцать.

Рид хрипел, из его рта пузырилась кровь. Его лицо было белым, а кровь – почти черной на фоне кожи. Он смотрел на Виктора, не мигая. В его глазах не было ни страха, ни ненависти, только холодная покорность судьбе. «А что выразят мои собственные глаза, когда придет мой черед?» – подумал Виктор. Он последний раз отвернулся от Рида и подумал о Ребекке. Нетвердой походкой он поднялся на берег и пошел через лес по петляющему следу джипа. Вскоре он увидел пикап русских, стоящий у дороги. Он заковылял к нему. Ключ зажигания все еще был в замке.

Виктор гнал в город, его взгляд метался между часами на приборном щитке пикапа и дорогой. В идеале ему нужно было бы сначала уехать как можно дальше и лишь потом обращаться к врачам, предпочтительно – за пределами Танзании, но у него не было времени. Если он попытается сделать это, он истечет кровью за рулем. Его веки тяжелели, и ему становилось все холоднее.

Виктор безостановочно зевал, когда остановил машину вблизи больницы, но за пределами ее территории. Он с трудом ощущал себя, пока ковылял к ней. Встретили его там легким вскриком.

Медсестра взяла его за правую руку и повела по коридору. У него подгибались ноги, когда он старался поспевать за ней. Она что-то кричала и задавала ему вопросы, но он не понимал ее. Потом он услышал английскую речь, и так громко, как смог, выкрикнул свою группу крови и резус-фактор. Он бы упал, но невидимые руки поддержали его. Когда его укладывали на кровать, в глазах у него мутилось. Вокруг появились еще люди, медсестры, возможно, врачи.

В ушах у него стоял визг колес.

Дар-эс-Салам, Танзания

Среда

12:03 ЕАТ

Сайкс изо всех сил старался сохранять спокойствие, но чувствовал, что ему это не удается. Двое суток он почти не спал, но был слишком возбужден, чтобы чувствовать усталость. И хоть в здании работала превосходная система кондиционирования воздуха, он ощущал влагу под мышками.

После трагедии в отеле он поспешил из страны и перебрался через северную границу в Кению. Он прокручивал в голове варианты, периодически глотая антациды и страдая тошнотой, когда их действие заканчивалось. Наконец он понял, что жить беглецом ему не хватит ни смелости, ни умения.

Если он и попробует, есть только малая вероятность, что он сумеет пережить неизбежное падение. Но в отеле в Танге Сайкс видел Рида. Он был уверен в этом. Человека, застрелившего Вихмана. А единственным объяснением его появления там могло быть только то, что Фергусон послал его убить Сайкса. Этого было достаточно, чтобы приоритеты Сайкса сменились. Богатство и карьера отошли на второй план, на первый вышло желание выжить.

Он явился с повинной в Посольство США в Танзании, и с тех пор находился под опекой ЦРУ. Десять минут назад его привели в офис ЦРУ в цокольном этаже посольства. Он молча стоял перед Проктером, который сидел за столом в слишком маленьком для него кресле. Прошло десять секунд, двадцать. Проктер видел, что Сайксу трудно начать.

– Может быть, вы сядете? – спросил он.

– Я предпочту стоять, если вам все равно, сэр.

– Что ж, терпеть вашим ногам.

Сайкс держал руки за спиной. Он говорил без перерыва почти полчаса, начав с основных событий: как к нему обратился Фергусон со своим планом; как он согласился с этим планом; как они завербовали Кеннарда и Саммер; как использовали Саммер, чтобы нанять Тессеракта и проверить его на нескольких пробных заказах; как привлекли Хойта, чтобы нанять Стивенсона; как скрывали передачу денег, используя Сейфа и компанию Olympus Trading; как использовали информацию от Кеннарда, чтобы помочь Тессеракту убить Озолса; как попытались убить Тессеракта с помощью банды Стивенсона; как послали Мак-Клури убить его, когда попытка Стивенсона провалилась; как посылали Рида убивать Кеннарда, Хойта, Сейфа, Саммер и Тессеракта; как были убеждены в успехе Рида на Кипре. Он рассказал о флешке, о поиске и извлечении ракет и о том, как все сорвалось.

Когда он закончил, Проктер казался слишком спокойным после всего услышанного.

– Итак, – начал Проктер. – Целью всей этой совершенно незаконной операции, приведшей к гибели множества людей, была продажа ракет «Оникс» тому, кто больше заплатит?

– Да, все это делалось ради денег, – признал Сайкс.

– Ну хорошо, – сказал Проктер. Казалось, он был доволен откровенностью Сайкса. – И вы участвовали в этом деле с самого начала, верно, мистер Сайкс?

Сайкс чувствовал, что он стремительно тонет.

– Я с самого начала был только инструментом.

– Ценю вашу честность. Я, несомненно, могу понять, как трудно было вам.

Что происходит? Он слышал чуть ли не симпатию в голосе Проктера. Тот явно расслабляет его перед решительным ударом.

– Вас это, возможно, удивит, но я уже знал почти все, о чем вы мне сейчас рассказали, – продолжил Проктер.

Сайкс был ошеломлен.

– Как?

– Это не важно. Важно то, что вы сами пришли к нам. Если бы мне пришлось привести вас принудительно, наш разговор был бы гораздо менее приятным. Расскажите мне подробнее, что произошло в понедельник.

В горле у Сайкса пересохло. Он рассказал о Дальвеге и Вихмане, о том, как они достали ракеты с затонувшего корабля, как вернулись в отель и доложились Фергусону.

– А с этого момента все пошло не так.

И он изложил события так, как помнил их. Проктер выслушал все молча, изредка кивая. Когда Сайкс закончил, он спросил:

– А как Тессеракт оказался в стране, в отеле?

Сайкс покачал головой:

– Единственное, что я могу предположить, что он приехал вслед за мной.

– А откуда он вообще знал о вас?

– Саммер каким-то образом догадалась, что ее хотят убрать, и сбежала. И потом она объединилась с Тессерактом, чтобы уничтожить меня и Фергусона. Полагаю, они узнали, кто мы. Каким образом, не знаю.

Проктер немного помолчал, а потом стал задавать вопросы. Много вопросов. Сайкс отвечал, излагая все кровавые подробности. Но скрыл, что видел Рида в Танге. Незачем Проктеру знать, что он пошел на сотрудничество только из-за того, что Фергусон хотел убить и его. Если это вскроется позднее, ничего не поделаешь, а пока Сайкс хотел убедить себя, что в деле предательства он пал все же не так низко, как Фергусон.

– Вы восполнили множество пробелов в этой грязной и подлой истории, и за это я вам очень признателен, – сказал Проктер. – Однако вы сознательно приняли участие в преступной деятельности, заслуживающей самого сурового наказания, которое только допускает закон.

– Я понимаю это, сэр, и готов принять все последствия.

Приятно было почувствовать себя благородным, пусть даже всего на несколько минут. Но Проктер продолжил:

– Однако на это дело можно посмотреть и так, что вы виновны лишь в том, что исполняли приказы. Все это грязное дело организовал Фергусон, а вы стали жертвой его безумия.

Сайкс не знал, что ответить, и поэтому промолчал. А Проктер продолжил:

– Я вижу, что у вас не было желания проводить эту операцию, но вы попали в безвыходное положение. Фергусон был вашим начальником и героем всей организации. Вы не могли не выполнять приказы, и я могу понять это. С первого дня вас учили подчиняться начальникам и исполнять приказы, даже если вы не понимаете их смысла, так как можете не знать всех обстоятельств. И вы были обязаны исполнять их буквально, даже если не были согласны с ними. Ибо, не исполнив их, вы могли разрушить что-то очень важное.