Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-4". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Юсси Адлер-Ольсен

Соавторы: Эрл Дерр Биггерс,Питер Аспе,Том Вуд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 163 страниц)

– Где, господи, вы взяли эту информацию? – гаркнул Ван-Ин. – И почему вы не сообщили нам?

– Никто не пускал нас через полицейские кордоны, – не моргнув, ответил журналист.

Даже голландским репортерам трудно было подавить смех.

– Конверт был приклеен скотчем к двери фургона.

– Когда вы его нашли? Кто из присутствующих заметил что-то необычное?

Ван-Ин бросал вопрос за вопросом, как реактивная система залпового огня.

– Те двое ничего не видели, – сказал один из голландцев, указывая на двух полицейских, покинувших машину и двигавшихся в полном неведении.

И снова взрыв смеха.

Ван-Ин чувствовал, что его голова сейчас взорвется. Но он понимал, что будет выглядеть полным дураком, если устроит истерику.

Оператор, с горящими глазами, с камерой в руках, собирался зафиксировать сцену, но Версавел остановил его, схватив объектив мощной рукой, и подтолкнул сопротивляющегося оператора к группе коллег-журналистов.

– Я мог бы легко сломать тебе руку и сказать, что это был несчастный случай, – прошипел он. При этом не было даже намека на гнев на его лице. Он улыбался. Версавел был тренированным малым. Он держал хрупкую руку оператора, как деревянную тросточку, обеими руками.

– О’кей, джентльмены, обратите ваше внимание, пожалуйста.

Ван-Ин пытался остановить поток адреналина. Информация была важнее, чем препирательства.

– Кто-нибудь видел пожилого мужчину в течение последнего часа или молодого долговязого?

– Что он сказал? – спросил один из голландцев своего соседа.

– Он хочет знать, не заметил ли кто старика или молодого, высокого и тонкого, – ответил тот, растягивая слова.

– Что можно сказать о парне, который был здесь полчаса назад. Он, должно быть, более шести футов. Он бродил вокруг в течение нескольких минут, уставившись на дом, а затем пошел дальше. Разве вы не видели его, Райен?

Райен наморщил лоб и поиграл с мочкой уха.

– Нет, не видел. Но если ты так говоришь…

Двое голландцев были готовы начать бесконечную дискуссию.

– Таким образом, вы не видели никого рядом с фургоном, – прервал его Ван-Ин нетерпеливо.

– Я только сел за чашку кофе, – сказал голландец так, словно хотел спросить: что вы хотите?

– Мой коллега будет через минуту, чтобы записать ваши показания, – сказал Ван-Ин, когда понял, что голландцу нечего больше сказать. – Спасибо в любом случае.

– Да что там.

Если по срокам голландец точен, то парень не мог уйти далеко. Ван-Ин рысью отправился к дому и поговорил с Д’Онтом.

Он получил подтверждение по радио, что в десяти милях вокруг Брюгге создан кордон. Каждое транспортное средство при въезде или выезде из города обыскивают.

– Если у него нет автомобиля, то он должен быть в городе, – сказал Ван-Ин. – У нас в распоряжении все трудовые ресурсы. Если он бродит где-то, мы должны найти его.

– Если только у него нет хорошего убежища, – предположил Д’Онт.

– У него есть мозги, мы должны отдать ему должное, – сказала Ханнелоре.

– Хуже всего то, что мы сидим здесь и теряем время, – проворчал Ван-Ин. – Если бы мы только имели какое-нибудь понятие о причине происходящего.

Бехейт остался в гостиной, уточняя портреты подозреваемых. То, что один похититель заставил другого болтаться вокруг места преступления, дало ему пищу для размышлений.

– Опрометчиво, мягко говоря, – сказал наконец Бехейт, когда Ван-Ин присоединился к нему и глотнул коньяка. – Если мы принимаем как данность, что есть только два человека, то мы также должны предположить, что Бертраном руководит пожилой мужчина. Они должны быть очень уверены в себе, чтобы идти на такой риск. То, что молодой человек здесь, в Брюгге, кажется мне совершенно бессмысленным.

– Ничто не является случайным или бессмысленным в этом деле, – заметил Ван-Ин. – Это только выглядит бессмысленным, – тихо произнес он. – И, честно говоря, я не особенно беспокоюсь о безопасности мальчика. Похищение не является настоящей целью этих людей.

– У вас есть идея, комиссар?

– Возможно, – ответил Ван-Ин, проклиная себя за неосмотрительность. – Но мы поговорим об этом позже.

– Мы должны работать как одна команда, комиссар, надеюсь, вы это понимаете?

– Разумеется, профессор, но не ждите слишком многого от полицейского ума, к тому же порядком изношенного.

Выражение лица профессора смягчилось, он был удовлетворен и Ван-Ин вздохнул с облегчением.

– Еще чашку кофе, профессор?

Ханнелоре появилась как раз вовремя. Ван-Ину буквально захотелось обнять ее.

– Пожалуй, – сказал Бехейт. – Однако я закончу портрет. Мы можем запустить его утром, когда все немного поспим.

– В сотрудничестве с капитаном Д’Онтом у нас есть пятьсот полицейских, работающих в соответствии с последним сообщением. Брюгге похож теперь на город в осаде.

– Надеюсь, они поймают его, – сказала Ханнелоре оптимистично.

– Я сомневаюсь, – сказал Ван-Ин. Он налил себе еще кофе и достал сигарету.

Он вдруг понял, что Делё стушевался. В шуме никто и не заметил, что он вернулся в полицейский участок.

Ван-Ин ломал голову, пытаясь придумать свой следующий ход. Он как раз собирался закурить, как кое-что пришло ему в голову. Он вскочил и подошел к Д’Онту, стоявшему у телефона.

Ханнелоре была позади него.

– Дайте мне автобусную компанию, – сказал Ван-Ин, – кого-нибудь, отвечающего за планирование.

Д’Онт не задавал вопросов. Он связался по радио со своими людьми и приказал запросить реквизиты директора региональной автобусной компании. Ему нужны были телефонные номера людей как можно скорее. Местные шпики могут быть высокомерными ублюдками, но их профессиональные качества никогда не были под вопросом.

Ван-Ин получил искомую информацию менее чем через три минуты. Д’Онт говорил с региональным директором по телефону так кратко и убедительно, что Ван-Ин даже позавидовал ему. В течение пяти минут он должен был получить номер отдела планирования компании.

Марк Балегер знал наизусть почти всех своих водителей и тут же смог назвать Мишеля Девоса, водителя автобуса Брюгге-коуртрэй.

– Какие-то старые дела, он что-то замышляет? – встревоженно спросил Балегер. – Девос был отличным шофером… это как снег на голову.

– Ничего страшного, – заверил его Д’Онт. – Нам необходима некоторая информация от него, и это срочно.

– Слава богу, если так. – Балегер вздохнул.

Мишель Девос его вспомнил: высокий молодой человек сел в автобус в Осткампе около половины четвертого. Как он мог забыть?

Д’Онт делал заметки о деталях, сообщенных Девосом.

«Парень был примерно шести футов. Ударился головой о двери, говорил с брюггским акцентом, но как будто не жил в Брюгге в течение длительного времени, очень какой-то тонкий, был в очках с толстыми стеклами, одет в выцветшие джинсы и болотного цвета футболку с расстегнутой джинсовой курткой поверх. Девос следил за ним в зеркало заднего вида. В автобусе больше никого не было. Он закапал себе в глаза перед выходом на вокзале».

Д’Онт поблагодарил наблюдательного шофера и спросил, может ли он зайти утром, чтобы сделать официальное заявление.

– Я переговорю с Балегером.

Ван-Ин слышал, как он договорился и повесил трубку.

– Неплохо, комиссар, – признал Д’Онт. – Я должен был подумать об этом сам. Велосипед Бертрана был найден в Осткампе, и вы поняли, что у нашего человека не было автомобиля. Верная мысль.

Д’Онт сообщал по радио точное описание шофера, а Ван-Ин пробрался на кухню. Три пары глаз уставились на него в ожидании.

– Хорошие новости? – спросил Делайе. Это была тень человека, которого Ван-Ин встретил семь часов назад.

Ван-Ин проинформировал их, но настаивал на том, что они не должны лелеять ложные надежды.

– Единственное, в чем мы уверены, – это то, что один из них, молодой, сейчас в Брюгге. С небольшой долей вероятности у нас получится разыскать его до понедельника. Я дам моим людям приказ продолжать поиски, но я думаю, мало что мы можем сделать в настоящее время.

Дегроф-старший собирался запротестовать, но его дочь положила руку на его плечо:

– Господин Ван-Ин прав, отец. Я думаю, всем будет лучше, если мы немного отдохнем.

Шарлотта была сильной женщиной. Она смирилась с известием о похищении сына. Она была такой же практичной, как и ее отец.

– Патруль будет стоять на страже у дверей всю ночь, и один из местных полицейских будет следить за телефоном.

Ван-Ин, Бехейт и Д’Онт договорились встретиться в полицейском участке ровно в семь утра. Ван-Ин также позвонит, если будут новости.

Он был удивлен, что никто не возражал. Но зачем им это? Никто не имел никакого опыта с похищениями. Бехейт был вызван в качестве эксперта, но в реальности этот опыт у него был лишь один раз, и тогда он вел переговоры. А то, как обстояли дела на этот раз, требовало большего, чем опыт в переговорах. Четкий план и странное требование уничтожить картины добавляло неразберихи.

Ван-Ин обратился к литературе. Большинство похищений заканчивались благополучно после передачи выкупа, но это было другое дело. В результате ни один сотрудник следственной бригады не знал, чего ожидать.

– Осмелюсь предложить лифт, мэм, – сказал Ван-Ин Ханнелоре, когда они покидали дом.

– В вашей компании, Шерлок, – язвительно заметила она.

Глава 14

– Почему вы ничего не сказали об Орели? – спросила Ханнелоре, когда Ван-Ин налил им пару «Дювелей» в своей кухне.

Он посмотрел на нее с удивлением.

– А я думал, что это от вас я услышу что-нибудь. Но нет, заместитель Ханнелоре Мартенс должна была получить важную информацию без свидетелей.

Ханнелоре почувствовала, что ее щеки краснеют.

– У меня не было выбора, Питер. Она настояла, чтобы я приехала одна.

– И я готов был в это поверить.

– Верьте в то, во что хотите.

– С другой стороны, – сказал он, – что, собственно, случилось?

Он приоткрыл выдвижную дверь и выглянул наружу.

– Дождь прекратился. Мы могли бы миленько посидеть снаружи. Тогда вы мне расскажете всю эту вашу историю в свое удовольствие.

Ханнелоре очень устала, чтобы препираться, и она была уверена, что он не собирался ее мучить.

– Почему бы и нет. Я даже не знаю, когда удастся выспаться. – Ван-Ин захватил с кухни полотенце и пару стульев.

– Ван-дер-Эйк позвонил мне в четверг, – сказала она, когда они устроились в саду за столом. – Он дал мне идею.

– Что за идея?

– Связаться с Натали Дегроф. Ван-дер-Эйк знал, что она убежала из дома, когда ей было семнадцать лет.

– Он просто знал. Божественное вдохновение?

– Жаль, Питер. Я должна начать сначала. Не обеднеете сигаретой?

Ван-Ин пустил по столу зажигалку и сигареты.

– Вы тоже?

Ван-Ин покачал головой:

– Я пытаюсь бросить курить. Порой ужасная боль в груди, когда поднимаюсь по лестнице. Вы знаете, как много мужчин моего возраста обожают больницы.

Ханнелоре глубоко затянулась, выдохнула облако дыма и начала:

– Ван-дер-Эйк многие месяцы искал достоверную информацию для скандала, который может устранить одного из христианско-демократических тяжеловесов перед выборами. Итальянцы устроили такое в прошлом году как раз перед их выборами в местные органы власти. Итак, почему бы не провернуть подобное в Бельгии. И насколько мы знаем, действительность догнала его.

Социалисты были обезглавлены в главном скандале со взяточничеством, и, если они нароют что-нибудь глубже, не будет никаких представителей социалистов.

– Все для того, чтобы поднялась судья Вероник Анси, политическая убийца. Или это вы хотите быть судьей, Ханнелоре Мартенс? – Ван-Ин присвистнул.

– Не дразните, Питер Ван-Ин, – фыркнула она. – Назовите мне подразделение полиции, которое не коррумпировано, и я буду спать со всеми ними.

– Вы будете что? – спросил Ван-Ин, его бровь поднялась. – Я бы предпочел без помощников.

– Боже, мужики! Вы когда-либо думаете о чем-либо еще?

– Извините, но вы спровоцировали меня.

– Это вы все так говорите!

– Больше никаких замечаний, я не в настроении для феминистских выступлений.

– На чем я остановилась?

– Ван-дер-Эйк и его потребность в скандале.

– Этот человек переполнен силой, он бы отдал свою левую руку ради поста мэра. Я познакомилась с ним на новогоднем приеме, – продолжала Ханнелоре. – В ту пору я являлась безработным адвокатом, только что окончила колледж и была преисполнена страстного желания сделать что-нибудь для равновесия правосудия. Я выпила пару бокалов шампанского, и все произошло, ну, вы понимаете. Пятнадцать минут спустя он сказал, что сможет кое-что сделать для меня.

– И этот парень ищет скандальную информацию, чтобы потопить оппозицию, – усмехнулся Ван-Ин, но сарказм в его голосе был отмечен горечью. Ему также пришлось выполнить пару трюков, прежде чем он получил помощника комиссара.

– Он позвонил мне три месяца спустя и сказал, что планируется назначение нового помощника прокурора. Именно либералы предложили нового кандидата, а мне надоело решать кроссворды.

– Никто не совершенен, – философски заметил Ван-Ин. Он скинул ботинки и положил ноги на садовый стульчик. – Старость – не радость, – сказал он, потирая больную ступню.

– Вы, вероятно, удивлены, почему я все это вам говорю.

Ван-Ин почувствовал настоящее блаженство, растерев ступни. Он избегал смотреть ей в глаза.

– Когда я встретила вас тогда в воскресенье, то почувствовала… как это объяснить…

– Родство?

– Именно, – сказала она. – вы тоже?

– Вы могли бы назвать это так, – проговорил он сквозь зубы.

– Что я подразумевала…

Она колебалась, взяла сигарету. У Ван-Ина перехватило дыхание. Он не мог поверить своим ушам.

– Вы нравитесь мне, Питер Ван-Ин. И не думайте, что я говорю это каждому мужчине.

– Благодарение Господу, – смутился он.

– Послушайте, позвольте мне помочь этой ступне. Она подвинула стул и положила его ногу себе на колени. – Работа в здании суда – это не то, что вы думаете. Мужчины хотят только одного, и, если они не получают того, что им надо, они выкидывают вас, как старую жвачку.

– О, боже, какие ощущения! – Ван-Ин стонал от удовольствия. – Вы понимаете, что делаете?

– Чтобы «подрасти», там вы должны сделать что-то, чтобы заплатить за свое обучение.

– Вы же не имеете в виду, что…

Он вскочил. Ханнелоре не могла сдержать смех.

– Успокойтесь, Ван-Ин. Все было по высокому классу, рядом со спортзалом. Большинство клиентов были спортсменами, и я всегда носила костюм с длинными брюками, похожий на униформу медсестры.

– И прозрачную блузку? Ай, больно. Боже! – вскричал он, когда она нажала на распухшую часть ноги большими пальцами.

– Это научит вас быть осторожным.

Ван-Ин почувствовал приятную истому, граничащую со счастьем. Он вспомнил о Соне, о тех чувствах и ощущениях, которые канули в Лету.

– Полицейский, который дружит с прокуратурой… Что скажут люди? – сокрушался он почти серьезно.

– Так мы оставим это в секрете.

– Право, тайна украшает! Почему я не думал об этом?

Он сделал глоток пива. «Дювель» никогда не был таким вкусным.

– Но прежде чем мы станем романтиками, у вас ведь есть незаконченный рассказ.

Она резко остановилась. Массаж ноги был прекращен.

– Боже, я почти забыла, – ухмыльнулась она.

– Один момент, мисс, но мне трудно будет правильно воспринимать ваш рассказ с ноющей ногой.

Ханнелоре снова взяла его ногу и старательно возобновила массаж.

– О, эти мужчины!

Ван-Ин внимательно слушал пересказ беседы Ханнелоре с Натали.

– Грязный старый мудак, – фыркнул он, когда она закончила свою историю. – Но мы все еще не знаем наверняка, связаны ли эти два случая. Именно поэтому я думал, что пока не стоит говорить об Орели. У большинства семей есть скелет в шкафу, и этот шкаф всегда хорошо закрыт красивым фасадом. Каков следующий шаг?

Она ласкала его ногу одной рукой и держала стакан в другой. Ван-Ин не собирался вставать, пока его нога лежала на ее коленях.

– Я думаю, что пора ударить по Людовику Дегрофу фактами. И это уже будет лицом к лицу, – закусила она губу.

– Не поймите меня неправильно. Я думаю, что лучше, если Дегроф считает, что только один человек знает его прошлое. В его глазах я лишь офицер полиции. Если он даже позволяет немного, по-своему, унижаться посреди беседы, значит, знает, что он в безопасности, вне зависимости от того, что «сольет» нам, потому что это не пройдет в суде по нормам общего права.

Она спокойно кивнула.

– Если при этом я буду не один, кто-то прикроет лучше, если это будет заместитель прокурора.

– Звучит логично. Но почему вы думаете, что существует связь между кровосмесительными действиями Дегрофа, взломом в магазине и похищением его внука?

– Я до сих пор не понимаю. Что за абсурдное происшествие в магазине Гислая, с которого все началось. Вот почему я предположил, что все это было направлено против Дегрофов, как семьи, а не против Гислая. Если виновные не сумасшедшие, их единственный мотив – месть. Но за что? Сначала я думал, что ключ в латинском тексте, но теперь у меня серьезные сомнения.

– Отвлекающий маневр?

– Да и нет. Сам текст открыт для интерпретации, но я больше склонен видеть в квадрате так называемых тамплиеров своего рода подпись.

– Только Дегроф-старший поймет это. Вы предполагали, что он знает, кто это сделал?

– Я думаю, понимает, – сказал Ван-Ин. – И это еще одна причина ничего не говорить ему. Прокурор не поверил бы мне, а с ними и Д’Онт с Бехейтом. Я могу представить себе, что и вам нелегко это принять.

– В самом деле, – улыбнулась она. – Но никто не помешает вам убедить меня. А если Дегроф знает, кто это делает, почему он не говорит? Они похитили его внука и угрожают убить его.

– Может быть, он думает, что все сработает, если он заплатит выкуп, то есть исполнит волю похитителя. Я действительно не знаю. Если вы спросите меня, то я скажу:

Дегроф-старший – это их цель, и они используют ту же тактику, что Ван-дер-Эйк. Но я думаю, любая связь между ними является случайной. Эти маневры вашего патрона дали мне идею, кстати.

– Если у них есть компромат, почему они не идут в прессу?

– Я думал о том же. Я обсуждал этот вопрос с Лео позавчера. Почему Ван-дер-Эйку просто не отправиться в СМИ? Но есть логика в их поведении. Мир заражен скандалами. Они служат для ежедневного взрыва, и мы забываем их столь же быстро. Вы должны разогреть публику, подготовить. Трюк с золотом имел целью обратить внимание на имя Дегроф. Похищение менее чем через неделю было предназначено для международной прессы. Их выбор времени прекрасен: суп, закуска и основное блюдо – все за неделю. Пресса будет жаждать продолжения.

– Так вот что Ван-дер-Эйк имел в виду. Если кто-то роется в грязи, Дегроф попал, как агнец, на заклание.

– Вот почему я подумал: Ван-дер-Эйк был также в процессе или по крайней мере знал, что должно было случиться.

– Но тогда у него нет особой потребности в нас, как я уже сказала, – пошутила Ханнелоре. – Ван-дер-Эйку просто повезло, что кто-то делает всю грязную работу. Вы не устали, Питер?

– Может быть, и так, – признался Ван-Ин. – Но есть еще кое-что. У преступников есть соучастник в семье. Голову даю на отсечение.

– Может быть, вы правы. Я не могу продвинуться дальше. Может быть, мы на зыбком пути.

– Да, – согласился Ван-Ин. – Пора нам поговорить о другом.

– Вы меня опередили, – сказала она. – Попробуйте провести для меня экскурсию в вашем прекрасном доме.

* * *

– Попробуй немного поспать, дорогой, растирание не поможет. Ты знаешь.

– Ты можешь спать? – спросил Патрик Делайе злобно.

– Сделать горячее молоко? – Шарлотта оперлась на локоть и поискала рукой вокруг лампы. – Выкуп, картины. Зачем беспокоиться об этом? Через пять лет ты покажешь свой новый сборник.

– Речь идет не о новых коллекциях, Шарлотта, – проворчал он. – Почему они просто не попросят денег? Где прибыль в этом огненном шоу? И не забывай, у нас нет никакой гарантии, что они…

– Останови это прямо сейчас, – перебила его Шарлотта сердито. – Без раздумий, проволочек. Я не буду слушать. Речь идет о твоем сыне, ради бога.

Патрик Делайе моргнул, когда его жена заговорила так напористо. Он недовольно потер щетину. Он не побрился в тот вечер, а ведь всегда делал это перед сном.

– Мне очень жаль, Лот. Ты права, я глуп. Искать альтернативы нет смысла. Но почему заставлять меня делать это самому? Сама идея…

Шарлотта послала ему воздушный поцелуй от края кровати. Она была одета в одну старую футболку – привычка со студенческих лет.

– Принеси мне виски! – крикнул он, когда она вышла из комнаты.

Футболка часто стиралась и, конечно, сильно протерлась. Он смотрел на нее, когда она выходила из спальни, и вдруг почувствовал желание прижаться к ней. Прошли месяцы с тех пор, как он обращал внимание на ее бедра. Может быть, близость поможет успокоить нервы. Раньше это было прекрасное средство.

Шарлотта заполнила кастрюлю молоком. Индукционная плита немедленно нагрелась. Они отказались от СВЧ в доме. Она ненавидела СВЧ. В барном шкафчике нашлась бутылка Тичерз-крем, и она щедро наполнила большую расписную кружку. Она вспомнила, что у нее еще осталось немного марципана, который купила на благотворительной ярмарке неделю назад. Это было как раз то, что надо, она не ела со вчерашнего обеда.

Патрик жадно глотнул из кружки. Там было так много виски, что молоко немного охладилось. Шарлотта дула на свое молоко и грызла кусочек марципана.

– Хочешь кусочек? – спросила она, сидя перед ним на кровати со скрещенными ногами.

– Что ты ешь?

– Марципан. Я голодна. Разве ты нет?

– Я пас, спасибо.

– Минуточку. Марципан! Что заставило меня думать о марципане? – спросила она.

– Марципан. Синдром Марфана. Один из похитителей… они смогут проследить его… есть регистр. – Она запнулась.

– Что ты говоришь? – спросил он в изумлении. Он едва мог помнить вчерашний разговор.

– Долговязый парень, один из похитителей, который сел на автобус от Осткампа в Брюгге и передал требования выкупа прессе.

– Не понимаю.

Виски на пустой желудок может иметь удивительно быстрый эффект.

– Два свидетеля описали его как исключительно высокого, в очках с толстыми линзами и каплями для глаз. Это заболевание совершенно точно нуждается в лечении. Может быть, у него было несколько операций. Насколько я помню, синдром Марфана встречается крайне редко. Он должен проходить проверку. – Она взвизгнула в эйфории.

– А я думал, что ты – ярый противник врачей, которые диагностируют пациентов, не видя их, – заметил Патрик, не особенно убежденный.

– Но это шанс, малый, но шанс. Я звоню Ван-Ину.

– Сейчас? В два тридцать?

– Если они арестуют похитителей, не придется жечь твои драгоценные картины, – отрезала она.

Ван-Ин и Ханнелоре были еще на заднем дворе. Он немного рассказал о своем разводе, а затем провел ее вокруг дома.

Ханнелоре особенно понравилась комната над таинственным подвалом. Она должна была признать, что у Ван-Ина – или у его бывшей жены – был хороший вкус.

– После развода я отдал Соне всю мебель. Это был единственный способ оставить дом себе.

«Таким образом, это его вкус», – подумала она с удовлетворением.

– Я построил себе камин.

Ханнелоре чувствовала себя здесь комфортно. Не так, как в остальной части дома. Комната над подвалом была аккуратна и хорошо декорирована.

– Какая красивая вещь, – сказала она, указывая на отлично отполированный антикварный комод. – Вы его купили?

– Да. У разведенной пары, которая не знала, что с ним делать.

– Понятно, – улыбнулась она.

– Смотрите под ноги, – предупредил Ван-Ин, когда они вошли в гостиную.

Ханнелоре рухнула в одно из кресел и почти утонула в нем.

– Особый поролон, – пояснил он.

– Дорогой?

– Весьма. Ничего не могу с собой поделать. Я пристрастился к таким вещам.

Два миниатюрных динамика свисали с потолка.

– А где остальные?

Ван-Ин указал на шкаф.

– Я отдам вас «Кармине Буране» через минуту.

Она легко выпорхнула из кресла от «Линье Розе» и пошла к стене напротив, в «музыкальный угол», где, как и ожидалось, висела книжная полка из бука. Она провела пальцем по корешкам.

– Любитель искусства и интеллектуал – все в одном флаконе, – сказала она несколько насмешливым тоном. Эко, Данте, Руюсброек, Юнг. Кто отправил вас служить в полицию?

– Не надо так. Я не единственный из местных такой. По крайней мере, я могу читать и писать.

Они оба смеялись над старой шуткой, и Ван-Ин вдруг понял, как хорошо он чувствует себя в ее компании.

– Что ж, закончим наш тур.

Он намеренно избегал спальни, а она не спрашивала. Он проводил ее в столовую.

– Извините за беспорядок. Но вы знаете, как это бывает у холостяков.

– Должно быть, так, – сказала она. – Я живу весьма одиноко, кстати, и вы должны увидеть мою кухню.

Она встала перед огромным зеркалом на каминной полке и повернулась боком, взглянула на себя в профиль точно так, как это делал Ван-Ин.

– Боже, это зеркало Мишель Мартенс?

– Вы знаете его? – спросил Ван-Ин удивленно.

– Я была на выставке на прошлой неделе. Все, что я могла позволить себе.

– Проблема в том… – он запнулся, – вы должны увидеть и мой экспонат.

– А с ним что-то не так.

– Если б только. – Он взял ее за руку. – Опасная лестница, – объяснил он.

Они спустились по винтовой лестнице, построенной у внешней стены дома.

– Я люблю овальные окна. Не правда ли, в них есть что-то оригинальное?

– Согласен. Подождите, пока войдем в подвал.

Одна из дверей на лестничной клетке вела в подвал, другая – на задний двор.

– Мы под комнатой, которую я так полюбила? – спросила Ханнелоре, когда посмотрела на белоснежные своды. – Такое впечатление, что это пятнадцатый век, не так ли?

– Возможно. Ветте-Виспорт, где-то 1434 год. Пять домов направо – старые богадельни, и мой дом находится слева.

– Конечно, это не богадельня, – сказала она удивленно.

– Нет, совсем нет, – поспешил он добавить. – Никто не знает, почему они построили это напротив богадельни. Говорят, что по заказу продавца рыбы.

– Логично, я полагаю… Ветте-Виспорт… Квартал Жирной Рыбы… Вонища!

– Но историкам не нужно это. Слишком очевидно. Им нужны доказательства.

– Как и нам. – Она улыбнулась.

Они покинули подвал и прошли через дверь на задний двор, потом через коридор, узкий проход между старой стеной канала и задней частью дома. Звезды сверкали в небе, на воды канала мягко мурлыкали, создавая фон для молчаливого дворика, превратив все это в оазис тишины. Утро может подождать, подумала Ханнелоре.

– Я не бывала в доме с видом на канал. Он подходит для художников. Здесь повсюду можно увидеть рыбака.

– Не совсем. В те дни там не было много рыбы для ловли. Канал используется больше для транспортировки рыбы из других мест. По крайней мере, я читал, что это было так. Это часть проходит вдоль старой городской стены начиная с 1127 года, а это значит…

Они оба замерли, услышав телефонный звонок.

– Слава богу, что мы еще не спим, – пошутила она.

Ван-Ин не обратил внимания на это замечание и помчался наверх. Она последовала за ним, однако мешали каблуки.

– Обзвонить все больницы?

Услышала она слова Ван-Ина, когда вбежала в комнату.

Прежде чем он успел спросить: «Вы знаете, сколько больниц в Нидерландах?» – Шарлотта пояснила:

– Начните с университетских, а если они не помогут, можно проверить все крупные.

– Исходя из того, конечно, что этот молодой человек на самом деле страдает синдромом Маршана, – ответил Ван-Ин убедительно.

– Марфана, – поправила она его.

Ван-Ин понял, что он не мог открыто игнорировать ее просьбу.

– Я буду иметь такую возможность примерно в семь. Если мы сможем получить разрешение от министерства о задействовании местной полиции, чтобы они обзвонили клиники в своем регионе. И тогда камня на камне… Я сделаю все, что в моих силах, – сказал он. – И попытайтесь выделить пару часов для сна. У нас еще есть работа завтра, я имею в виду потом…

Ханнелоре вопросительно посмотрела на него, когда он, положив трубку, повернулся к ней.

– Это лишь все усложняет, когда родители начинают играть в детективов, – посетовал он, своими словами вернув ее в состояние бодрости.

– Как вы думаете, есть тут что-нибудь?

Ван-Ин пожал плечами:

– Страна кишмя кишит высокими парнями в очках.

* * *

Бертран Делайе проснулся с ужасной пульсирующей болью в голове. От волнения Лаурент дал ему слишком много успокоительного.

Первое, что он увидел через неприглядные окна ветхой мансарды, – усеянное звездами небо. Он лежал на кровати и как будто не чувствовал своего тела, и комната была не его. Бертран хотел вскочить, но его сковал непонятный физический ступор. Мальчик слышал джингл. Ему потребовалось три попытки, прежде чем он смог встать, и то с большим трудом. Он сделал несколько неуверенных шагов, но вдруг его словно остановила невидимая рука. Бертран был прикован, ему сильно сжало запястье. Он чувствовал себя беспомощным и не мог решиться, вернуться ли в кровать или остаться на месте. Что-то мешало думать, разум кипел в панике. Его томила неопределенность, и было смутное сознание того, что нечто плохое произошло с ним, но это словно не заботило его.

Цепь крепко сидела в стене. Бертран потянул ее несколько раз, но это только усилило головную боль. Он сел на краю кровати, ставшей его пристанищем.

Его глаза привыкли к темноте, и он осмотрел комнату. В ней не было ничего, кроме кровати. Стены были деревянными, прямоугольный ковер на полу. Он встал снова и, сделав несколько шагов, наткнулся на биотуалет. Его родители брали с собой что-то похожее, когда отправлялись в поход, именно поэтому он сразу узнал этот предмет.

Закружилась голова: не нужно было вставать. Он понятия не имел, что происходит, и тупо глядел в пространство. Полоска света под дверью привлекла его внимание. Он услышал, как кто-то шел по коридору, затем раздался звук поворачиваемого ключа в замке. Как ни странно, он не испугался.

– Я принес тебе печенье и лимонад, – мягко сказал Лаурент, войдя в комнату. – Ты должен остаться здесь на пару дней, но не волнуйся, твои родители проинформированы.

Лаурент поставил бутылку и положил печенье в пределах досягаемости Бертрана.

– Нет необходимости бояться. Ничего не случится с тобой.

– Вы можете зажечь свет? – спросил Бертран. – Здесь так темно.

Лаурент нащупал выключатель. Замерцала лампочка не более чем в сорок ватт, но все же она заставила его зажмуриться.

Бертран поднялся и побрел к лимонаду с печеньем.

Старый лысый человек не выглядел опасным.

– Если ты хочешь поиграть в шашки или в шахматы, мы могли бы, – предложил Лаурент. – Может, ты хочешь еще немного отдохнуть?

Бертран был удивлен странному предложению, оно смутило его.

– Вы похитили меня. Вы были в полицейском фургоне. Я узнал вас.

Он схватил печенье и лимонад, пока говорил, а затем вернулся обратно на кровать.

Лаурент продолжал спокойно сидеть и наблюдать, как Бертран ест печенье и пьет лимонад.

Пульсирующая боль в его голове уменьшилась, когда он поел. Галоперидол переставал действовать и его охватил гнев, слепой гнев.

– Позвольте мне уйти! – вскричал он. – Вы не имеете никакого права держать меня здесь.