Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-4". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Юсси Адлер-Ольсен

Соавторы: Эрл Дерр Биггерс,Питер Аспе,Том Вуд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 147 (всего у книги 163 страниц)

ГЛАВА 41

Вторник, 5 января 2021 года

ФЕМКЕ / КЕС / ЭДДИ

Целых двадцать минут Фемке колесила по тихим переулкам, не имея ни малейшего представления о том, что она будет делать, если перед ней вдруг окажется припаркованная чёрная «Шкода».

Не испортит ли она всё, если обнаружит себя перед этим человеком? И стоит ли вообще так рисковать, когда на задней сидушке в детском автокресле сидит её маленькая дочь? Фемке была на перепутье, её раздирали сомнения.

Как она уже понимала, шансы сохранить свой нынешний статус были невелики в любом случае. Если она бросит мужа на произвол судьбы и ему не удастся выбраться живым, ей придётся изо всех сил выяснять, каким образом властям до сих пор не удалось отследить их состояние. Неужели Эдди был настолько хитёр, что ни налоговая, ни местные власти ни в Роттердаме, ни в Схидаме ничего не знали обо всех их владениях? Она не сомневалась, что речь идёт о внушительных суммах, которые он скопил, как и в том, что все они были получены исключительно преступным путём, за который его с лёгкостью могли упечь за решётку пожизненно.

Фемке ненавидела его за то, что он совершил – в этом она была уверена. И она ни за что не хотела бы его возвращения после того, как прочитала файл, который он ей оставил.

Но что, если она всё-таки освободит его, где бы он ни находился? Сможет ли он устроить так, чтобы они оставили всё имущество себе, а сам исчез из её жизни и уехал из Голландии? Был ли это сценарий, с которым она смогла бы жить? Или не смогла бы?

Ещё в кафе она решила, что не пойдёт в полицию на мужа и, следовательно, не отдаст флешку властям. В конце концов, как она могла чувствовать себя в безопасности от тех людей, которым её муж перешёл дорогу? Разве эта флешка не была её единственной защитой на случай, если Эдди умрёт и наступит её черёд оказаться под прицелом?

Она нашла «Шкоду» припаркованной чуть поодаль от центра перед магазином автозапчастей и всё ещё не знала, что делать. «Может, мне просто попробовать проследить за ним дальше?» – подумала она, когда мужчина вышел из магазина. На мгновение он замер, похлопал себя по карманам, заглянул в пластиковый пакет в руках и вернулся обратно в магазин.

«Может, сбить его, когда он выйдет снова?» – мелькнуло у неё в голове. Однажды она уже сбила насмерть косулю на просёлочной дороге, и, если не считать глухого удара и приличных повреждений машины, в этом не было ничего драматичного. Будет ли иначе с человеком? Особенно с таким ужасным человеком.

Она огляделась. На улице никого не было, так что это вполне возможно. Но разве можно представить, что в таком глухом городке повсюду будут камеры? Она, по крайней мере, ни одной не заметила.

И пока мужчины не было, она пыталась взвесить все «за» и «против» его смерти. Прежде всего, прямо сейчас казалось маловероятным, что она вообще когда-нибудь найдёт своего мужа. Один раз она уже потеряла из виду похитителя Эдди, а эти польдерные земли просто огромны[136]136
  Польдерные земли (польдеры) – это огромные низменные участки суши, которые раньше были дном моря или болотом. Люди оградили их дамбами, осушили с помощью каналов и превратили в поля. Они находятся очень низко, часто ниже уровня моря, и на них легко заблудиться из-за плоского однообразного пейзажа.


[Закрыть].

Фемке повернулась к Марике, которая полусонно лепетала на заднем сиденье. За последние месяцы она так подросла и уже многое понимала. Как Фемке сможет оправдать то, что сбила человека насмерть на глазах у Марики? Нет, она не сможет.

Но что тогда? Мужчина с разноцветными глазами не отпустит Эдди, в этом она была убеждена. Поскольку Эдди стал свидетелем и соучастником стольких дел, он представлял постоянную угрозу для главарей. Зачем бы ещё они приложили столько усилий, чтобы выследить их? С другой стороны, они должны понимать, что и она, которую они оставили в покое, сама может стать для них угрозой. Они ведь, как-никак, забрали у неё мужа и отца её ребёнка. Могут ли они рассчитывать, что она смирится с этим?

Но каков тогда дальнейший сценарий? Сможет ли она, как её муж, если он выберется из этого живым, исчезнуть в другой стране с маленьким ребёнком?

Эта цепочка мыслей была резко прервана: мужчина вышел из магазина с канистрой в руке. Он явно торопился, так что Фемке едва успела завести машину, как он уже тронулся с места.

* * *

И вновь она поехала за его машиной. Белый выхлопной дым был виден с довольно большого расстояния, и на этот раз на дороге попадались другие машины, так что она могла держаться через одну позицию, не упуская «Шкоду» из виду.

Похоже, теперь она подобралась ближе к цели, чем раньше, потому что там, где она в первый раз потеряла его из виду, он свернул прямо перед лесополосой и поехал дальше. Выхлопные газы были отчётливо видны в холодную погоду, и когда они рассеялись, она осторожно двинулась вперёд.

Примерно в пятистах метрах впереди она увидела «Шкоду», припаркованную перед небольшой фахверковой фермой с белыми стенами. Из трубы шёл густой дым, а значит, дом обжили уже какое-то время назад. Возможно, её муж находился именно там.

Она остановила машину в кармане у дороги, чтобы её не было видно из окон дома, включила CD-плеер и оставила Марику слушать детские песенки, положив немного фруктов на сиденье рядом с автокреслом.

– Мама вернётся, когда закончатся песенки, Марика, – сказала она, стараясь не замечать её надутые губки и грустные глаза. – Это ведь не займёт много времени, правда, зайка?

Затем она подошла к багажнику, взяла в руку домкрат и взвесила его. Если действовать осторожно, она, возможно, подберётся к похитителю мужа достаточно близко, чтобы оглушить его этим ударом. По крайней мере, она собиралась попытаться. Поля всё ещё были слегка припорошены снегом, так что Фемке оставляла за собой чёткий след, по которому в случае необходимости могла быстро прибежать обратно к машине.

Показалась длинная стена хутора – скорее всего, бывшее здание конюшни, в котором установили современные окна и двери. Она на мгновение замедлила шаг и прислушалась, надеясь понять, есть ли у похитителя сообщники внутри дома, помимо, как она надеялась, её мужа.

Она инстинктивно повернула голову на запад, откуда дул ветер. Краем глаза она уловила что-то, что выбивалось из общего пейзажа поля. Пятно тёмной земли, контрастирующее со снегом.

Она замерла, и её сковал ледяной ужас. Неужели это правда? Неужели она опоздала?

Она смотрела на свежезасыпанную могилу и в глубине души понимала, что искать мужа ей больше не нужно.

Фемке со всех ног бросилась назад к машине и поехала обратно в город. Там она собиралась купить сим-карту с предоплаченным тарифом и позвонить в полицию.

Какое-то время Фемке плакала, пока малышка тоже не зашлась плачем. Человек с разноцветными глазами убил её мужа и отца маленькой девочки, которая ничего не понимала. Это было ужасно. Всего неделю назад они были так счастливы и не ведали о том, что грядёт, а теперь...

И в этот самый момент она перестала плакать. Кого она обманывает? Эдди ведь сам виноват! Он сам направил свою судьбу по этому пути, об этом нельзя забывать. И человек, лишивший его жизни, уж точно не получит шанса сделать то же самое с ней.

Нет, она позвонит в полицию и скажем им, где находится убийца. Они спросят, кто она и откуда звонит, но им этого знать не положено. А потом она забросит сим-карту как можно дальше и поедет домой.

* * *

Ещё за пару сотен метров до города Кес Пауэлс заметил преследующий его автомобиль.

За последние пару лет он регулярно залезал под внедорожник Эдди Янсена, чтобы менять батарейку в GPS-трекере, поэтому, когда машина показалась на повороте чуть позади, он без труда её узнал. И теперь, выезжая на открытую дорогу среди польдеров, видя в зеркале заднего вида внедорожник, который дымил и казался маленькой точкой, он понял: это идёт кавалерия на выручку Эдди.

«Глупо с твоей стороны, малышка Фемке», – подумал он. Теперь ему придётся избавиться и от мужа, и от жены, и от ребёнка, чтобы этот след навсегда занесло песком.

Поскольку в машине заканчивался антифриз, он лишь время от времени выжимал сцепление до упора и газовал, чтобы белый туман из выхлопной трубы становился гуще, и Фемке позади могла уверенно следовать за ним.

«Я доеду прямо до двора и припаркуюсь. Потом выйду и буду следить за последним участком дороги. Она не должна застать меня врасплох, если у неё есть какое-то оружие. Она ведь всё-таки замужем за офицером полиции, так что, небось, у него найдётся огнестрел, с которым она умеет обращаться», – подумал он и подогнал машину вплотную к стене дома. He припарковался у самой стены и стал ждать, пока не услышал, как чужая машина осторожно подкатила к участку и остановилась на некотором расстоянии.

Она притормозила где-то за лесополосой, в этом он был уверен, и это облегчало ему задачу незаметно подобраться к ней. Что произошло дальше, он не видел, но когда он обогнул кусты, она уже вовсю бежала обратно к своей машине.

Он подумывал броситься в погоню, но пока не зальёт купленный антифриз в радиатор, он не мог сдвинуться с места. Двигатель бы попросту перегрелся.

Он проводил взглядом уезжающую машину, поражаясь её смелости. Какая удивительная наглость. Впрочем, он ведь знал, где она живёт, всего в паре часов езды отсюда.

Это был один вариант. Вторым вариантом было подержать Эдди в живых ещё немного, ведь он ещё не выжал из него всё до капли, а затем поторговаться с Фемке за его жизнь.

* * *

Как бы он ни старался, Эдди не мог забыть тот ужасающий вид вылезающих из орбит глаз поляка, когда строительный пистолет пробил ему череп и лишил жизни.

Пару часов он оставался один, пока Кес Пауэлс улаживал дела в городе, и Эдди использовал это время с умом: он как безумный рвал и тянул свои путы, понимая, что ему нужно во что бы то ни стало выбраться. Последние сорок пять минут у него сильно кровоточило правое запястье, где верёвка врезалась в плоть, но с левой рукой дела шли получше. Каждые полчаса узлы становились чуть слабее, и вот к концу ему почти казалось, что он сможет высвободить одну руку.

И тут он услышал, как к площадке перед домом подъехала машина Кеса Пауэлса. На мгновение Эдди замер. Ну почему тот не мог подождать ещё немного, хотя бы четверть часа, хотя бы полчаса? Эдди с безумной силой рванул верёвку на левой руке, пока кисть не стала сине-чёрной, а кровь не потекла и из этого запястья.

«Почему он не заходит?» – взрывался его мозг, и в этот момент с него спала последняя петля верёвки.

Эдди был в отчаянии. Его тюремщик ни в коем случае не должен был застать его столь близко к освобождению; ему нужно было довести дело до конца, иначе кара последует незамедлительно, это он понимал инстинктивно. И пока секунды неумолимо таяли, он возился с узлом на правой руке.

«Давай же, давай!» – ритмично стучало в голове, пока открывалась и захлопывалась дверь машины, а следом послышался скрип открывающейся двери в прихожей. Наконец, в те секунды, когда его мучитель снимал верхнюю одежду и сбрасывал сапоги, Эдди удалось ногтями уцепиться за узел и расшатать его.

«Ноги освободить не успею», – ахнул он, изо всех сил потянулся в сторону и нащупал лежащий на столе строительный пистолет. Он как раз успел ухватиться пальцами левой руки за рукоятку и протащить его на несколько сантиметров, сдвинув лежащую сверху коробку с гвоздями, когда в дверном проёме выросла фигура Кеса Пауэлса, который мгновенно оценил ситуацию.

В следующее мгновение Эдди перехватил пистолет и одним движением наставил его на бросившегося к нему тюремщика. Но когда он нажал на курок, ничего не произошло, а последовавший удар Пауэлса оказался настолько неожиданным и сильным, что голова Эдди с размаху влетела в спинку стула.

– Глупый осел, – поиздевался Пауэлс, вырывая монтажный пистолет из его руки. Он отступил на шаг, глядя на окровавленные запястья Эдди и путы, валяющиеся на полу. «Как удачно я вернулся. Ещё десять минут – и он бы сбежал. И пришлось бы мне в эту паршивую погоду таскаться по округе и вылавливать его снова». – И как далеко ты думал уйти?

Он потряс пистолетом в руке. – А эта штуковина срабатывает только тогда, когда её вплотную прижимают к поверхности, которую нужно прибить. Она не стреляет летающими гвоздями по воздуху. Это ведь было бы опасно для жизни.

Затем он ударил Эдди ещё раз, но теперь уже боковиной пистолета, так что у Эдди из глаз посыпались искры. Во рту появился отчётливый вкус крови, его мутила сильная тошнота, когда он открыл глаза и посмотрел прямо в леденящий взгляд Кеса Пауэлса.

– Всё едва не пошло прахом, так что больше мы рисковать не можем, – произнёс тот. Он грубо схватил левую руку Эдди и насильно положил её ладонью на подлокотник. А затем с силой прижал строительный пистолет к тыльной стороне кисти Эдди и вогнал гвоздь насквозь.

Эдди истошно закричал, не успев до конца осознать происходящее, как его вторую руку точно так же силой заломили на подлокотник и пробили гвоздем.

– Да, кричи. Можешь выть сколько угодно, Эдди, тебе отсюда больше не выбраться. Нашего Господа и Спасителя тоже приколотили к кресту гвоздями, и теперь, прямо как у Него, это твоя судьба. Мне очень жаль.

Всё тело Эдди содрогалось от невыносимой боли и дикого страха. – Я ведь ничего не сделал, за что ты так со мной?

– Приказ сверху. Ты повёл себя нецелесообразно и необъяснимо, и всё внутри нас говорит о том, что ты представляешь серьёзную угрозу безопасности, которую мы не можем себе позволить. Поэтому мы наводим порядок и истребляем всё, что может угрожать нам в данный момент. Конечно, для организации это временный шаг назад, но мы быстро встанем на ноги, как только вырвем сорняки.

Эдди качал головой от боли и бессилия. – Сорняки?! Да я же говорю тебе, я ничего не сделал! У меня есть жена и маленькая дочка, о которых я забочусь, и это для меня самое важное. С чего бы мне угрожать вам? Вы ведь так хорошо обеспечивали меня столько лет, и моя семья, и я ни в чём не нуждались, так ради чего мне это делать?

Кес Пауэлс слегка прищурился. – Ах да, кстати о твоей жене: она тоже знает слишком много. Буквально минуту назад она крутилась здесь на улице. Так что я покидаю тебя, Эдди. Мне нужно залить антифриз в машину, а потом я посмотрю, удастся ли мне выследить её. Ну а ты за это время точно никуда не сбежишь, в этом я уверен.

И, похлопав Эдди по обеим прибитым кистям рук, он скрылся.

ГЛАВА 42

Вторник, 5 января 2021 года

МОНА / АСАД

«Будь проклят этот карантин», – думала Мона. Кладовая за кухней со времён предыдущего локдауна всё ещё была прилично забита овощными консервами, рисом, макаронами, крупами и другими сухими продуктами, но, в отличие от прошлых раз, теперь она осталась со всем один на один. К тому же Лусия за этот год подросла и требовала куда больше внимания.

Она понятия не имела, как помочь Карлу в такой ситуации, это казалось почти невозможным. Навещать его нельзя, звонить нельзя, Независимое ведомство по жалобам на полицию (DUP) закрылось от неё наглухо, а хуже всего то, что из-за локдауна она не могла так просто встретиться с троицей из Отдела «Q».

Она набрала Розу.

– Что нам теперь делать? – спросила Мона.

– Мы с Гордоном пашем изо всех сил, насколько это возможно. Сейчас в следственном отделе за нами никто не следит – у них полно забот с тем, чтобы просто удержать на плаву свои собственные дела.

– А Асад?

– Да, тут потяжелее. У его сына, Алфи, случился очередной приступ агрессии, и Марва больше не может с ним справиться. Он ведь теперь здоровый двадцатиоднолетний амбал, а тут ещё обе дочери постоянно ругаются – вот он и переламывается, взрывается на ровном месте. Поэтому Асад воспользовался возможностью поработать из дома, хотя я знаю, что прямо сейчас он пытается выйти на след Нильса Б маркиза де Бурбона.

– Ладно, будем пробиваться сами, я понимаю. И хотя мне сейчас очень одиноко, Мерете Люнггор всё устроила так, что мы можем передавать Карлу весточки и получать ответы через одного человека, который сидит там же.

– Я знаю, я тоже на связи с Мерете. И могу сказать тебе (если Мерете ещё не успела), что Карл уже передал Мальте Бёгегорду, что деньги для его брата переведены. Тот от радости буквально рухнул на колени. Так что за эту часть можешь не переживать. Мерете, Плоуг и в какой-то степени Харди работают сообща с разных сторон и держат наш Отдел «Q» в курсе, так что, надеюсь, скоро мы получим ответы на все вопросы. А пока, мне кажется, тебе стоит зайти на сайт газеты «Gossip» – надеюсь, это тебя позабавит. Я сейчас всё объясню.

Мона достала iPad из чехла и открыла сетевое издание.

– Зашла? – спросила Роза.

Мона прочитала заголовок и буквально лишилась дара речи. На жёлтом фоне огромными красными буквами было выведено:

«КАРЛ МЁРК РАЗВОДИТСЯ»

а чуть ниже шел подзаголовок:

«Вице-комиссар прячет миллионы в зарубежном банке».

– Не знаю, Роза, насколько это забавно в конечном итоге, хотя я и была готова. Как думаешь, сколько людей читает эту газету?

– Несколько сотен тысяч, если не больше. Самую верхнюю статью с фейковыми новостями Гордон написал от своего имени, так что редакция таблоида ни на секунду не усомнилась в информации, ведь все остальные данные, которые он им слил, были чистой правдой. А вот вторую новость он отправил под вымышленным именем, и «Gossip» с удовольствием подхватила историю, извернув её сразу с двух сторон, как видишь. Прокрути чуть ниже, там ещё одна порция дезинформации от Гордона.

Мона пролистала пару заметок о сильном ветре на мосту Большой Бельт и об увольнении какого-то телеведущего, и тут наткнулась на это:

«Карл Мёрк, арестованный шеф Отдела “Q”, готов дать признательные показания».

– Можешь дальше не читать, там от начала и до конца полный бред.

Роза рассмеялась:

– «Gossip» заглотила наживку с потрохами и даже не попыталась проверить факты – иначе они бы точно вышли на тебя. К счастью, вы с главным редактором сейчас не в лучших отношениях, так что они наверняка подумали, что ты всё равно всё опровергнешь. А теперь Мерете говорит мне, что главного редактора Торбена Виктора вызвали на ковёр к владельцам «Gossip» в Стокгольм. Попомни моё слово, скоро у этой газетёнки появится новый босс, тем более что из других изданий нам уже оборвали телефоны, чтобы получить опровержение. Это просто умора!

– Значит, Асад был прав: ложь помогла остановить клеветническую кампанию «Gossip».

– Скоро увидим, но скорее всего да, – ответила Роза. – А Пелле Хюттестеду, который всё это состряпал, теперь точно не поздоровится, устроят ему разнос по первое число.

Мона вздохнула:

– Интересно, что скажет Карл?

– Он обо всём предупреждён. Так что не волнуйся.

* * *

Когда Асад переступил порог квартиры с четырьмя забитыми пакетами продуктов, он сразу почувствовал, что атмосфера в доме была близка к точке замерзания.

Все четверо сидели за пустым обеденным столом на кухне. Молчаливые как могила, с блуждающими взглядами, избегающими друг друга.

– Что случилось, Марва? – спросил он жену на арабском.

Она устало подняла глаза:

– Алфи орал и орал всё утро, у девочек уже голова раскалывается от этих жутких звуков, они начинают ругаться. Только что мы с Неллой и Ронией договорились просто молчать, и тогда он затих.

Асад отставил пакеты и положил руку на плечо Алфи, но мальчик лишь резко отдернул его. Парню было очень плохо.

Этот крик начался ещё в новогоднюю ночь, когда Алфи пошёл к гаражам с другими ребятами-иммигрантами. Они с Марвой отчётливо слышали из квартиры грохот мощной петарды, а через пару минут сын поднялся к ним: из его уха хлестала кровь, он рыдал, а позже начал кричать от невыносимой боли.

В травмпункте им сказали, что у него лопнула барабанная перепонка, а на второе ухо он полностью оглох. Асад лишь кивнул и ответил, что Алфи всегда плохо слышал. Они долго боялись, что немой мальчик отстаёт в развитии, но в последние годы наконец осознали, в чём заключалась его истинная проблема.

«С глухонемотой вам обязательно помогут», – обнадёжили их врачи. Очередь на приём была приличной, но дело стоило того, чтобы подождать.

Однако крики не прекращались, и Алфи казался безутешным. Возможно, в своем бессилии он пытался так общаться, но они не понимали его, видя лишь, что он до сих пор мучается от боли. Это продолжалось уже пять дней.

– Я возьму его покататься на машине, Марва, – сказал он. – А вы пока отдохнёте в тишине.

* * *

Последнюю наводку на Нильса Б. он получил от его бездомных приятелей с Баггесенсгаде, когда те немного протрезвели и пришли в себя.

На самом деле Нильс упоминал пару мест, которые ему нравились, и накануне Асад уже побывал в деревушке Гурре неподалёку от Хельсингера, где безуспешно расспрашивал местных, знает ли кто-нибудь этого Нильса Б. Он даже дошёл до замка Гурре и к своему удивлению обнаружил, что это всего лишь руины, совершенно непригодные для жилья даже для такого неприхотливого монархиста, как Нильс. В расположенном неподалёку Гуррехусе – усадьбе шестнадцатого века – о человеке с такой внешностью тоже ничего не слышали.

Асад прекрасно понимал, что всё это – тычок пальцем в небо и шансы найти человека ничтожно малы, если тот вообще ещё жив. Но он решил попытаться снова. Приятели Нильса Б. с Баггесенсгаде обмолвились, что Нильс как-то говорил, будто хочет вернуться в «своё масляное пятнышко» (smørhullet – датское идиоматическое выражение, означающее тихое, уютное, благодатное место).

«Это, наверное, просто означает, что он хочет вернуться туда, где хорошо», – со знанием дела пояснил ему вожак бездомных. Поскольку Асад раньше не сталкивался с этим выражением, он начал искать это слово в сети.

Действительно, помимо кусочка масла, который кладут на рисовую кашу, слово smørhul могло означать мирное и приятное место, где человеку хорошо. И всё указывало на то, что Нильс Б искал именно это – уголок, где он мог бы жить в тишине и покое, не опасаясь за свою жизнь.

Чуть раньше, когда Асад снова загуглил это слово, выяснилось, что совсем недалеко от тех мест, где он был вчера, находится парк под названием «Смёрхуллет» (Smørhullet). Он тянулся узкой зелёной полосой на окраине Хельсингера, родного города Кронборга[137]137
  Кронборг – замок XVI века в Хельсингёре, внесённый в список Всемирного наследия ЮНЕСКО. Известен во всём мире как «замок Гамлета» – именно здесь Шекспир поместил действие своей трагедии. Когда в тексте говорится, что Хельсингёр – «родной город Кронборга», имеется в виду именно этот замок.


[Закрыть].

И вот теперь он ехал туда, а рядом на пассажирском сиденье тихонько поскуливал Алфи.

Чтобы хоть как-то успокоить сына, Асад, по своему старому обычаю, прижал руку Алфи к своему горлу и запел те самые песни, которые Марва пела мальчику, когда тому было совсем худо. Молодой парень, проведший всё детство в руках у того кровожадного ублюдка Гаалиба, который похитил его, держал в изоляции и лишал нормального развития, никогда не станет полностью здоровым – Асад и его семья это понимали, но просто делали всё, что было в их силах. Это ведь был их сын.

Где-то глубоко внутри парень отреагировал на пение Асада. Тогда Асад поддал жару и запел так громко, что Алфи начал покачиваться в такт, крепче обхватив гортань отца руками.

«Хорошо, что он не может расслышать это как следует», – подумал Асад, потому что со стороны это звучало хуже, чем рёв стада верблюдов.

Когда они приблизились к въезду в Хельсингер, он затянул «Братца Якова» на арабском – несколько лет назад это была любимая песня Алфи.

– Абби Якоб, абби Якоб. Аантанаим? Аантанаим? Халтасма альсаато? Халтасма альсаато?[138]138
  «Братец Яков» (в датской традиции – Mester Jakob, в арабской – Абби Якуб) – популярная во всём мире детская песня-канон. Текст, который Асад поёт сыну на арабском языке, означает: «Отец Яков, отец Яков. Ты спишь? Ты спишь? Слышишь ли ты колокол? Слышишь ли ты колокол?» – Прим. пер.


[Закрыть]

И как раз в тот момент, когда он собирался закончить куплет, Алфи вдруг отпустил шею Асада, откинулся на спинку сиденья и изо всей силы, протяжно и всё громче и громче проревел мелодию, выкрикивая: «Бим, бам, бом! Бим, бам, бом!»[139]139
  Ответные выкрики Алфи «Бим, бам, бом!» – это традиционный для этой песни звукоподражательный финал, имитирующий удары колокола (в оригинальном датском варианте куплет точно так же заканчивается строчкой «Bim, bam, bom!»).


[Закрыть]

Асад чуть не вылетел на велосипедную дорожку. Несмотря на то, что сзади ему начали сигналить машины, он аккуратно свернул в полосу правого поворота и заглушил мотор.

Он был ошарашен. Это был первый раз в жизни, когда он услышал, как Алфи членораздельно выговаривает звуки, и более того – это были правильные ноты в правильном порядке! Казалось, запертый мир внезапно распахнулся для них обоих, настолько очевидны были экстаз и радость Асада. «Бим, бам, бом!» – раздавалось снова и снова. Асад схватил руку Алфи и начал в такт хлопать ею по сиденью, а Алфи смеялся между словами и продолжал петь, словно заржавевший механизм, который наконец-то ожил после долгих лет простоя.

Бим, бам, бом!

Асад подхватил его своим хриплым, прокуренным голосом, и когда они пропели так несколько раз, Асад начал заново: «Абби Якоб, Абби Якоб».

Лицо Алфи полностью преобразилось, сияя от восторга перед той связью, которую подарила им эта маленькая песенка.

Спустя пару куплетов он внезапно замолчал и посмотрел на отца полными слёз глазами так, как не смотрел ещё никогда. Словно он сам осознал свой прорыв и почувствовал открывшиеся возможности.

Асад перебрался на его сиденье, обнял его за спину и крепко прижал к себе. Как же ему хотелось поскорее вернуться домой и рассказать обо всём остальным! И пока он сидел в этом положении, со стороны Алфи донеслось тихое шептание. Сперва Асад не разобрал звуков, но затем до него дошли слова – ведь это были самые настоящие слова.

– Абби Якоб, Абби Якоб.

* * *

Хотя сначала Асад подумал, что им нужно немедленно возвращаться домой, прямо в этот момент он заметил поворот направо, который шёл вдоль парка «Смёрхуллет».

– Нам нужно сюда, в парк, – сказал он Алфи и припарковался в паре сотен метров ниже по дороге, где синий знак, наполовину скрытый ветками, указывал на тропинку, ведущую вверх к парку.

– Пойдём, друг мой, нас ждут приключения, – произнёс он. – Мы поищем человека по имени Нильс, может, он здесь. – Он взял Алфи за руку и вывел из машины.

Алфи указал на вышку сотовой связи, которая показалась слева через сотню шагов. Он рассмеялся и снова зашагал, раскачиваясь из стороны в сторону, пока они поднимались по тропинке мимо знака, установленного муниципалитетом. «Парк короля Педера к югу от Конгевейен», – гласила надпись. Это название Асад решил запомнить на всю оставшуюся жизнь.

Когда парк открылся перед ними – вытянутый и припорошенный инеем – Алфи вырвал руку и помчался по дорожке, размахивая руками, как птица, и напевая: «Абби Якоб, Абби Якоб, Бим, Бам, Бом».

Асад не чувствовал себя таким счастливым с тех самых пор, когда девочки были совсем маленькими. Видеть своего взрослого сына таким свободным, брыжущим радостью – это невозможно было описать словами.

– Вы не могли бы угомонить его? – недовольно бросили две пожилые женщины, нерешительно проходившие мимо. – Он же опасен, – добавила одна из них.

Асад лишь улыбнулся. Знали бы они, кто на самом деле опасен, а кто нет.

И он побежал вслед за Алфи по скользкой гравийной дорожке, выкрикивая вместе с ним: «Бим, Бам, Бом!»

Их задачей было искать Нильса Б., но прямо сейчас это было неважно – пусть бы это мгновение длилось вечно.

Чуть впереди Алфи заметил детскую площадку со спортивными тренажёрами и от избытка жизненных сил бросился к ним, выкрикивая: «Бим, Бам, Бом!»

Опробовав первые снаряды, он на секунду замер перед Асадом и совершенно чётко и спокойно произнёс по-датски: «Папа», после чего убежал обратно и повторил всё то же самое со всеми остальными тренажёрами.

Когда Алфи сказал «папа», это эхом отозвалось в голове Асада, он не мог в это поверить. Неужели плотину, сдерживавшую мальчика, наконец прорвало? Неужели внутри него освобождалось место для целого потока слов, которые он копил в себе все эти годы? Неужели у Алфи есть будущее? Прямо сейчас Асад верил в это, хотя почти боялся дышать. Он сказал «папа».

Только тогда он заметил, что они здесь не одни. Асад повернул голову в сторону огороженной площадки в тридцати метрах от них, где под навесом для костра поднимался дым и где расположилась целая компания смуглокожих людей. Он помахал им, но они не ответили.

– Я поговорю вон с теми людьми, Алфи, побудь здесь, я сейчас вернусь.

Похоже, это была большая семья: трое или четверо маленьких детей, двое мужчин, две женщины и пожилая женщина, которая вполне могла быть их бабушкой.

– Привет, – поздоровался Асад, заметив, как пара человек вздрогнула при его появлении. – Я просто хотел спросить у вас кое-что.

– Нам можно здесь находиться, – тут же отрезал один из мужчин.

Асад подошёл ближе. Второй мужчина мёртвой хваткой вцепился в нож, которым только что нарезал мясо.

– Конечно можно, это общественное место. Кто говорит, что нельзя?

– Да многие не любят таких, как мы... и как ты.

– Ладно, но они не хозяева ни вам, ни мне. Что вы готовите? Выглядит здорово, но разве на улице не холодно заниматься готовкой?

– Когда мы собираемся вместе – я, мой свояк, жена, её сестра, мать и дети – мы просто не помещаемся на нашей кухне. Вот и приходим сюда, просто одеваемся потеплее.

Асад кивнул и оглянулся через плечо. Алфи уже оставил тренажёры и направлялся к калитке их площадки.

– Это мой сын, – пояснил Асад. – Вы часто здесь бываете?

– С Нового года каждый день, а на рождественские каникулы мы уезжали в Пакистан, – ответил парень.

– Я ищу вот этого человека, вы его случайно не знаете? – Асад достал старую фотографию Нильса Б. и протянул её компании.

Мужчины покачали головами, но одна из женщин удивлённо присмотрелась.

– Да, это очень старый снимок. Сегодня он выглядит совсем не так, – добавил Асад, замечая, как Алфи подошёл ближе к костру и стоял, кивая им всем по очереди. Мальчик секунду поглядел на фото, а затем переключился на детей, которые качались на доске, установленной на толстых пружинах.

– Вы уверены? Это точно не он? – переспросила женщина. Мужчины подались вперёд и принялись разглядывать снимок.

– Может быть, – обронил один из них.

И они рассказали, что, кажется, видели этого человека пару раз – мужчина, очень похожий на него, тоже готовил здесь еду. Если это был он, то именно он сложил все эти дрова в аккуратные кучи неподалёку. Но его прогнали те самые молодые люди, которые угрожали и им тоже. Правда, их-то самих было много, так что они не сильно испугались.

Асад на мгновение затаил дыхание:

– Почему они его прогнали?

– Называли его свиньёй, орали, что он грязный и несёт от него за версту. Чтобы он проваливал из их парка.

– И когда это было? – спросил Асад.

Они снова переглянулись.

– Позавчера, – ответила женщина, которая первой его узнала.

Асад посмотрел на Алфи, который тихонько раскачивал детей, стоя спиной к костру. И каждый раз, когда он нажимал на доску, парень произносил: «Бим, Бам», а когда та взлетала обратно, добавлял: «Бом!»

Всё шло мирно. Казалось, его сын наконец-то обрёл то эмоциональное равновесие, в котором всё встало на свои места.

– Вы знаете, где этот человек сейчас? – спросил Асад.

Они лишь пожали плечами. Он просто исчез, и видели они его исключительно у кострища.

– Он вам что-нибудь говорил?

– Нет. Когда мы зашли на площадку к костру, мы, конечно, сказали ему «привет», но он только кивнул в ответ.

– Вы напугали его?

– Возможно, – хихикнула женщина. – Но нас ведь действительно много за раз приходит.

В этот самый момент Алфи перестал напевать. Секунду он стоял молча, а затем закричал так громко, что напугал детей: