Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-4". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"
Автор книги: Юсси Адлер-Ольсен
Соавторы: Эрл Дерр Биггерс,Питер Аспе,Том Вуд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 140 (всего у книги 163 страниц)
ГЛАВА 25
Суббота, 2 января 2021 года
ЭДДИ ЯНСЕН
«О чём, чёрт возьми, я только думал!» – панически колотилось в голове у Эдди, пока он во весь дух мчался вверх по склону в предрассветных сумерках Валкенбюрга, сжимая в кулаке GPS-трекер. Это была средней величины магнитная штуковина длиной около десяти сантиметров. Она была прикреплена ровно посередине днища, так что ему пришлось вытянуться струной, чтобы до неё дотянуться.
Он пролетел мимо их съёмной квартиры на вершине холма, пробежал ещё пару сотен метров и свернул в переулок. Там он быстро сфотографировал трекер на телефон и прилепил его под один из припаркованных автомобилей. На фургоне красовалась надпись: «Лучший пекарь в городе». Эдди мысленно понадеялся, что этот пекарь останется лучшим и после того, как боссы мафии обнаружат здесь этот датчик.
«О боже, что мне делать? Пойти и во всём признаться Фемке или как? – подумал он и резко затормозил. – А нужно ли вообще это делать, если мы прямо сейчас в квартире всё ещё в безопасности?»
И в этот момент его настиг грязный, безжалостный момент истины.
На календаре было 2 января. Они сбежали из Роттердама четыре дня назад. А это значило, что те, кто установил трекер под его машину, прекрасно знали весь маршрут семьи и, следовательно, их нынешнее местонахождение.
Он достал мобильный, внимательно вгляделся в снимок трекера и вбил параметры в поиск.
Этот продвинутый прибор весил всего 168 граммов и стоил сущие копейки. Эдди судорожно прижал ладонь ко рту, когда прочитал технические характеристики батареи. «Шестьдесят дней» – было написано там. Это было ужасно. ШЕСТЬДЕСЯТ дней! Возможно, этот жучок висел там уже несколько недель. Но надеяться на то, что организация поленилась обновить батарею по истечении двух месяцев, в личные правила выживания Эдди не входило. Синдикат, который платил ему зарплату, таких проколов не допускал.
Эдди буквально парализовало от осознания. Вот она, разгадка участи Расмуса Бруна. Даже бросившись в бега, тот человек изначально не имел ни единого шанса на спасение. И у Эдди с его семьёй этого шанса тоже не было.
Те, кто желал его смерти, скорее всего, были уже совсем рядом.
Во второй раз за это утро Эдди бросился обратно к своему внедорожнику. Когда до машины оставалось метров двадцать, он замедлил шаг и стал приближаться с крайней осторожностью.
Не притаился ли кто-нибудь в засаде? Вообще-то, было бы странно, если бы они этого не сделали. Но видели ли они, как он снял GPS-датчик? Вдруг они уже успели заменить его новым?
Больше всего на свете Эдди хотелось снова залезть под днище и проверить, но он не посмел – только не здесь, на открытом пространстве.
Миновав пару переулков, он осторожно высунулся из-за угла улицы, где припарковал машину. Не заметив в предрассветном квартале ничего подозрительного, он со всех ног припустил к внедорожнику и буквально прыгнул на водительское сиденье.
Выехав на окраину города, он резко затормозил и во второй раз за утро полез под машину. Асфальт под ним был ледяным и жестким, но какое это имело значение, пока он лично не убедится, что они не успели прицепить новый трекер взамен того, что теперь путешествовал с фургоном пекаря?
В утреннем свете, пока город только начинал просыпаться, Эдди неподвижно сидел за рулём и не знал, что делать дальше.
Если GPS-трекер всё это время исправно работал – а с какой стати ему ломаться? – значит, преследователи знали о них абсолютно всё. Включая то, в какой именно квартире Эдди спрятал свою семью, и наверняка уже держали её под наблюдением.
В таком случае всё было кончено.
Он раскачивался взад-вперёд от полного бессилия, пока наконец не принял решение. На долю секунды ему пришла мысль просто вдавить педаль газа в пол и раствориться в горизонте. Умчаться прочь из города, куда глаза глядят. Возможно, так Фемке и малышка хотя бы выйдут из-под удара.
Эдди аж задохнулся от этой мысли. Что за чушь лезет в голову! Конечно же, они останутся под ударом. Люди, на которых он работал, не брезговали никакими методами. К тому же его ноутбук всё ещё лежал в комнате, во весь голос крича о его предательстве.
Если же он вернётся, заберёт своих близких и сбежит вместе с ними, Фемке не удовлетворится дежурными отговорками. Она вытрясет из него всю правду, и после этого уйдёт от него – так же верно, как «аминь» в церкви. Нет, Фемке ни в коем случае не должна ничего узнать.
Оставалось всего два пути. Он мог позвонить и сдаться своим коллегам-полицейским. Но кому из них можно верить? Что, если внутри системы на организацию работает кто-то ещё, кроме него? Да и успеют ли коллеги добраться сюда прежде, чем станет слишком поздно? Он сильно сомневался. Второй вариант – получить хоть какую-то определённость относительно того, отследили их вообще или нет. Если он прямо сейчас отключит авиарежим на телефоне и просмотрит входящие СМС, возможно, это прояснит, на каком он свете у своих боссов. Но действовать нужно молниеносно, иначе они тут же засекут GPS самого мобильника. Это был выбор между чумой и холерой.
И Эдди выбрал этот путь.
Не прошло и полуминуты, как телефон зашёлся длинной, непрерывной трелью входящих сообщений.
Эдди лихорадочно листал их, читая по диагонали. Половина была от его руководства в Роттердаме: те недоумевали, куда он пропал. Поначалу тон был раздражённым, затем сменился на нарастающую тревогу – хоть что-то человеческое.
А вот вторая половина сообщений выглядела по-настоящему жутко.
«Где ты, дай знать», – гласили первые СМС. Это даже немного успокаивало: значит, тогда они ещё не знали его координат.
Но чуть ниже начинался сущий кошмар.
«Что ты делаешь в Валкенбюрге? Что ты делаешь в Маастрихте? Почему не выходишь на связь?»
И пока СМС продолжали сыпаться одна за другой, тон становился всё более жестоким.
«У тебя осталось мало времени, мы знаем, где ты». И, наконец, текст, от которого кровь застыла в жилах Эдди:
«Эдди Янсен, мы видели, что ты снял трекер и машины нет на месте. Живо возвращайся в квартиру в Валкенбюрге, иначе живыми свою семью ты больше не увидишь».
Он летел по городским улицам, вдавив педаль газа в пол. Он любил свою Фемке и маленькую Марику больше собственной жизни. Если ради их спасения придётся отдать свою – пускай будет так.
Заскочив машиной наполовину на тротуар возле жилого комплекса, он бросил внедорожник, взлетел по лестнице к квартире и рванул на себя дверь.
Фемке стояла в прихожей в утреннем халате с Марикой на руках. Во всём её облике читались одновременно ярость и крайнее недоумение.
– Где ты был, Эдди? Ты не можешь просто так сбегать! Я так...
Эдди дико озирался по сторонам. Судя по всему, в квартире, кроме них, никого не было.
– Фемке, ни о чём не спрашивай, просто делай, что я говорю. Живо одевайся и собирайся на выход.
Она начала протестовать, засыпая его растерянными и гневными вопросами, но Эдди протиснулся мимо неё, не проронив ни слова. Он резко раскрыл ноутбук, воткнул флешку и запустил скачивание своего манифеста.
– Ну давай же, шевелись! – прикрикнул он на неё, пока она упрямо стояла на месте, демонстрируя то самое глухое сопротивление, с которым всегда было трудно совладать.
– Мы больны, Эдди! Куда, ради всего святого, ты нас тащишь?
Эдди лишь мотнул головой, выдернул флешку и решительно опустил её в карман халата Фемке. Затем он нежно прижался щекой к её щеке и прошептал ей прямо в ухо, чтобы она берегла эту вещь как зеницу ока и передала её полиции в Амстердаме. И ради бога – больше никому.
После этого он повернулся к компьютеру и безвозвратно удалил файл. Снова поймав её взгляд, он понял: ни одна черточка на её лице не говорила о том, что она осознаёт всю серьёзность ситуации. Она просто закипала для очередного скандала, он видел это по глазам.
– Если через пять минут мы не выйдем за эту дверь, Фемке, ты можешь прощаться со мной навсегда. Они идут за мной! – прикрикнул он.
Он ласково провёл рукой по волосам Марики, пока малышка сильнее прижималась к матери и начинала тихонько всхлипывать.
– Ты пугаешь Марику! Кто за тобой идёт? – прошипела Фемке.
Эдди глубоко вздохнул, готовый открыть ей хотя бы крупицу страшной правды, как вдруг на его телефон пришло ещё одно СМС.
Опережая её протесты, он выставил вперёд ладонь и открыл сообщение.
Там было написано: «Молодец, что вернулся, Эдди. Мы слышим, как вы ругаетесь, мы стоим прямо за твоей дверью. Твоя жена ничего не знает, и это к лучшему – это спасёт твою семью. Но не тебя».
И тут в дверь позвонили.
ГЛАВА 26
Суббота, 2 января 2021 года
КАРЛ
Прогулка во дворе превратилась в сольное представление под конвоем сразу после того, как ему выдали ужин, а также завтрак и обед на следующий день. Она оказалась совсем короткой: Карл заявил, что не нуждается в свежем воздухе. Хотя это было не совсем так – просто прямо сейчас ему гораздо важнее было тщательно обдумать визит Харди.
Ещё утром он чувствовал, как бессилие буквально душит его, а стены камеры становятся всё круче и словно нависают над ним. Но затем он услышал голос Моны – светлый, чистый, подаривший ему ощущение близости. Осознание того, что внешний мир помнит о нём, и что появились силы, готовые разделить ответственность за то, чтобы всё это закончилось хорошо, принесло ему утешение. А когда он встретился с Харди, который с давно похороненным, казалось, спокойствием в голосе сказал, что некоторые обстоятельства и события можно объяснить и, возможно, даже предать огласке, Карл впервые с момента ареста почувствовал: он остался самим собой и не потерпит ничего, что идет вразрез с его интересами.
Он тихо улыбнулся, когда замок камерной двери заскрежетал, и внутрь заглянула Клара Квист.
– Карл, к тебе Мальте. Мы подумали, что вам стоит посидеть пару минут вместе, прежде чем его переведут в седьмую. И вот ведь забавно – такое у нас почти никогда не случается, – но у нас тут внизу намечается ещё одна перестановка, как раз в пятой камере на противоположной стороне. Так что на коридоре сейчас, можно сказать, вовсю кипит жизнь.
Она рассмеялась и освободила дверной проем для Мальте, который всей своей массивной фигурой занял пространство перед нарами Карла.
– Двадцать минут, – бросила она и заперла дверь.
Карл остался сидеть и кивнул Мальте. – Может, присядешь на край стола? Надеюсь, он выдержит, – с примирительной усмешкой предложил он, заметив замешательство на лице парня. Тот что, ожидал, что его пригласят сесть рядом на нары?
– Спасибо за помощь в Вестре. Я уже говорил это, но такие вещи не грех и повторить. Ты ведь понимаешь, что спас мне жизнь?
Выражение лица парня не изменилось, он продолжал стоять.
– У меня есть маленькая дочка и жена, которых я люблю больше всего на свете. Ты и их жизни в каком-то смысле спас, просто хочу, чтобы ты это знал. И моя жена, Мона, передавала тебе огромный привет.
Плечи Мальте едва заметно опустились. На мгновение показалось, будто его мощное, стоическое тело на секунду потеряло опору. Но затем он снова застыл в прежней позе.
– Теперь ты знаешь, что моя семья значит для меня всё. И то, что ты находишься рядом со мной, подарило Моне своего рода чувство безопасности, так что она может спокойно спать по ночам. Мы оба тебе очень благодарны, Мальте.
Карл осторожно улыбнулся ему. Понимал ли этот человек вообще всю глубину его слов? В этом можно было усомниться, ведь лицо парня оставалось абсолютно непроницаемым.
– Знаешь что! Все мои близкие и друзья будут землю носом рыть, чтобы доказать мою невиновность. И все они знают, что ты защищал меня и до сих пор находишься рядом. Так что ещё раз спасибо, Мальте.
Карл умолк. Слова будто пролетали мимо здоровяка. Возможно, один раз он всё же едва заметно кивнул, когда Карл произнёс слово «семья», но уверенности в этом не было.
– А как у тебя дела, Мальте? У тебя самого остался кто-то там, за стенами, кто думает о тебе?
Впервые за всё время парень отвёл прямой взгляд от Карла. На целую минуту между ними повисла тишина. Карл даже поймал себя на мысли: а не отстаёт ли этот огромный мужчина в развитии? Слова словно доходили до него слишком медленно и уводили в те стороны, к которым он не был готов.
Но затем парень снова впился в него взглядом и на удивление резким, жёстким тоном произнёс: – Мой младший брат умирает. Я ни о чём другом не могу думать ни днем, ни ночью. Считаю, вы должны об этом знать.
Карл на мгновение потерял дар речи. Плотный панцирь вокруг Мальте дал трещину. Образ непробиваемой машины мышц померк: его губы задрожали, глаза перестали быть холодно-серыми, а руки беспомощно повисли в воздухе.
«Почему он считает, что я должен об этом знать?» – подумал Карл. Чтобы объяснить свою замкнутость во время конвоирования сюда? Была ли в этом хоть какая-то скрытая причина? А может, то впечатление простоватости, которое транслировали его грузное, неуклюжее тело и манеры, и впрямь было верным? Возможно, его мозг просто физически не мог долго удерживать в себе личные переживания.
– Мне очень жаль, Мальте. Неужели совсем ничего нельзя сделать? – спросил он.
Парень кивнул? Или показалось?
– Что с твоим братом? Нужна операция?
– Поджелудочная железа, – прозвучал бесстрастный, лишённый каких-либо эмоций голос. – В Дании оперировать отказываются. Говорят, в его ситуации это слишком рискованно и дорого.
Карл поднялся с нар. Поджелудочная... Что вообще могло быть хуже?
– То есть наша система здравоохранения от него отказалась, так?
Тот снова кивнул. – В Дании больше ничего делать не хотят. Но в Германии согласились провести операцию.
Карл согласно кивнул: – Ну так значит, надо делать там, верно?
Мальте сделал шаг ближе к Карлу. Его дыхание было горячим, а вена на одном из висков тяжело и сильно пульсировала. – Это стоит денег. Огромных денег. А нам их взять негде.
– Сколько именно, Мальте?
С тем же успехом Карл мог бы замахнуться на него для удара: парень замер на полуслове и буквально окаменел от этого вопроса.
В этот момент у двери снова загремели ключи. В проёме показалась Клара Квист с засученными рукавами. Она с сожалением сообщила, что им придётся прервать свидание раньше времени. Один из надзирателей раскашлялся, и его срочно отправили домой на изоляцию. Из-за этого позже Мальте будет некому забрать, раз уж им сейчас нужно экстренно оформлять человека в пятую камеру.
– Секунду, Клара, извини. Мальте как раз кое-что мне рассказывал.
Карл предупреждающе выставил руку в сторону надзирательницы, но лицо Мальте снова резко изменилось. Вся уязвимость мгновенно испарилась, превратившись в каменную маску, глаза сузились. Он отрицательно покачал головой.
– Забудь, Карл, – отрезал он со странной, злой усмешкой в голосе.
Карл кивнул. Что ж, возможно, они вернутся к этому разговору при следующей встрече.
– К тебе вчера приходили, Мальте. Кто это был?
– Ко мне вчера приходили? Не помню такого.
Карл бросил быстрый взгляд на Клару, но та никак не отреагировала – да и не могла, скорее всего.
– Ладно, значит, я ошибся. С кем не бывает, – Карл улыбнулся Мальте, но тот остался безучастен.
После того как конвой ушёл, он снова сел на нары. Каждое слово, каждая интонация, всё недосказанное в этой встрече со здоровяком подвергалось тщательному анализу, прокручивалось в голове снова и снова. И чувство, с которым он в итоге остался, было скверным.
С этой самой секунды Карл совершенно точно знал: в этом унылом, Богом забытом месте он по-прежнему абсолютно один.
ГЛАВА 27
Суббота, 2 января 2021 года, вечер
РОЗА
Старый таунхаус Карла в Аллерёде изменился почти до неузнаваемости. Больничную койку Харди заменили. И хотя его новая кровать стояла на прежнем месте, над ней была установлена своего рода трапеция, а само ложе оснастили пультом регулировки наклона спинки, благодаря золотистому покрывалу и паре прикроватных тумбочек в стиле ампир комната теперь полностью лишилась больничной атмосферы. Гостиную перекрасили, а мебель переставили так, чтобы в ней было удобно и разговаривать, и смотреть телевизор. Всё выглядело намного светлее и чистоплотнее, чем раньше.
– Мы с Микой всё ещё часто тусуемся в подвале, – сказал Мортен, – но спим наверху, на втором этаже.
Роза осмотрела гостиную и примыкающую к ней кухню. От прежней жизни Карла, прожившего в этом доме много лет, почти ничего не осталось. Мона прокомментировала это тем, что личные вещи и безделушки никогда особо не интересовали Карла.
– А Молис Шёгрен разве не должна была прийти сегодня? – спросил Гордон.
Асад покачал головой: – Мы договорились встретиться позже. Но она рассказала, что как раз перед этим выходила на связь с Ноахом Роммелем из DUP (Независимого ведомства по жалобам на полицию), но, к сожалению, это не принесло никаких новых зацепок. Она считает, что DUP заслал своего человека в голландскую полицию, но её не проинформировали, куда именно и зачем. Впрочем, она надеется выяснить это в ближайшее время.
– А ты что ещё разузнал, Асад? – спросила Мона.
– Я?! Я снова съездил на Нёрребро, потому что хотел обсудить пару вопросов с этим Нильсом Б «маркизом де Бурбон», но он просто испарился. Я заглянул в его гараж – там абсолютно голяк. На стенах ничего нет, на полу только какой-то хлам и обрывки бумаги. Похоже, он сваливал оттуда в сильной спешке.
– А как же бездомные, которые его знали? Ты с ними говорил?
Асад поскрёб свою щетинистую бороду: – Они спросили меня, какого, блин... – Он на секунду задумался. – Какого, блин, черта из самого пекла преисподней я ему наговорил, потому что с тех пор они его в глаза не видели. А потом один из них предложил дать мне хорошего пинка под зад.
– Пинка? Это, должно быть, было бы болезненно, – подал голос Харди с дивана.
Асад непонимающе посмотрел на него.
– Меня довольно сильно беспокоит этот Нильс Б, но у меня есть и другая новость, которая должна насторожить, – продолжил Харди. – Терье Плоуга внезапно отстранили от дела о строительном пистолете. Без каких-либо объяснений, кроме того, что его услуги более востребованы в другом месте, раз уж DUP полностью взял расследование под свой контроль.
– Но, Харди, ты же всё ещё можешь вытрясти из него информацию или спросить совета? – спросила Роза.
– Возможно. Я не уверен.
– Почему?
– Потому что Терье Плоуг был на встрече у директора полиции. Я думаю, она поманила его перспективой занять кресло начальника убойного отдела Маркуса Якобсена, когда тот уйдёт на пенсию.
– И что с того? Это же вполне естественная смена караула, разве нет? – возразила Роза.
– Не в том случае, если Терье вставляет палки в колёса тем, кто копает под Карла. Так что, подозреваю, ему взамен просто заткнули рот.
– Паршивый убойный отдел. У нас там вообще не осталось никого, кто желал бы Карлу добра?
– А как же коллега Карла, Бенте Хансен? Она ведь всегда тепло к нему относилась, разве нет? – спросила Мона.
– Это я могу подтвердить, – кивнул Харди. – Но добавлю, что Бенте тоже вызывали на ковёр к директору полиции. Может быть, именно её хотят продвинуть на место Маркуса. Равноправие полов, сами понимаете! Так что посмотрим, на чью сторону она в итоге встанет.
В комнате воцарилась упадническая атмосфера. Куда ни глянь – повсюду глухая стена.
– Да, расклад не из лучших. Но раз так, я могу рассказать вам, что вчера совершила взлом по адресу фирмы DKNL в Ванлёсе, – заявила Роза.
Странно, но факт: в огромном гаражном ангаре не была активирована сигнализация. И дело было вовсе не в отсутствии ценностей – как раз наоборот. Один только большой и довольно свежий фургон Iveco с гидробортом, стоявший посреди помещения, тянул на добрые полмиллиона крон при обычной перепродаже.
Роза осмотрелась в тускло мерцающем неоновом свете. Стоит признать, внутри царили идеальный порядок и чистота – за свою практику она навидалась прямо противоположных примеров. Здесь не было ни списанных ржавых станков, ни потрепанных плакатов с голыми девчонками на стенах, ни залитого маслом пола. Всё указывало на то, что «DKNL Transport» – крепкое и чистоплотное предприятие. Вдоль одной из стен, от пола до самого потолка высотой в шесть-семь метров, высился металлический стеллаж с пронумерованными полками и ячейками. К примеру, в ячейке 27 на четвёртой полке стояли три большие коробки с надписью: «Роб де В., Гронинген», а в соседней секции – три других ящика, на которых было помечено: «Даниэль Ваутерс, Харлем». Больше половины секций стеллажа были заполнены подобным образом – в общей сложности там могло быть больше сотни коробок.
Роза высморкалась, убрала бумажный платок в карман и побежала глазами по полкам. Её внимание привлекла полка на уровне груди, расположенная ближе к въездным воротам. На ней стояли не коробки, а ряд тонких датированных амбарных книг.
Роза секунду колебалась, затем взяла самую свежую и открыла её. Меньше чем за пять секунд она поняла, что перед ней: здесь содержались номера заказов и детальное описание содержимого всех коробок на стеллажах, включая дату отправки и адрес доставки. Так, средняя коробка в ячейке 27 на четвертой полке для Роба де Вриса в Гронингене содержала шестьдесят абажуров Le Klint, а третья коробка – двадцать рулонов тканевого провода. Не нужно быть математическим гением, чтобы сообразить: в этой стеллажной системе хранился товар на целое состояние.
Роза провела пальцем по датам доставки. Почти все коробки должны были быть загружены и отправлены в течение недели. Она достала мобильный, сделала несколько снимков страниц, вытерла капающий нос и направилась к грузовику.
Она подергала ручки Iveco. Поскольку обе двери кабины были заперты, она подтащила ящик к подножке и заглянула внутрь. Там пахло довольно слащаво – судя по всему, этот душок шёл от пластикового пакета с полугнилыми бананами, брошенного на пассажирском сиденье. На приборной панели лежали две закрытые пачки сигарет Prince, пачка мармелада Matador Mix и листы, похожие на ксерокопии из той самой книги заказов, которую она только что листала. Всё указывало на то, что машину приготовили к рейсу, возможно, ещё пару дней назад.
– Мне кажется, на «DKNL Transport» что-то пошло не так, – сказала она, переводя взгляд на своих слушателей. – Машина должна была быть загружена и уехать ещё до Нового года, если фирма собиралась выполнить свои обязательства в срок.
В глазах Гордона отразилось неодобрение, но он сам по себе был человеком до мозга костей режимным.
– После этого я проникла в приземистое здание по соседству, где расположен офис. И, как ни странно, там сигнализация тоже спала. – Она пожала плечами. – Это, по крайней мере, обеспечило мне покой и время, чтобы досконально осмотреть оба помещения. Маленький кабинет с письменным столом и принтером, и ещё более крошечная каморка рядом, забитая архивными папками как старого, так и нового образца.
– Тебя же уволить за такое могут, Роза, ты хоть понимаешь это, чёрт возьми? – Гордон выглядел абсолютно потрясённым.
– Да, Гордон. Но если отдел этой Ищейки не чешется проводить обыск, приходится прибегать к альтернативным методам, верно?
Гордон немного подёргал головой, и его лицо изменилось в цвете. Она почти всегда действовала на него подобным образом.
– В общем, коротко говоря, я нашла вот это.
Она разложила несколько фотографий, распечатанных на листах А4, перед Харди, и остальные столпились рядом.
– Я начала с самых свежих папок-регистраторов и пошла назад во времени. В основном там были банальные подтверждения заказов и счета-фактуры, но нашлось и пару папок с перепиской и распечатками, причем за весьма старые годы. И, скажу я вам, там обнаружились вещи, которые меня шокировали. – Роза обвела взглядом коллег.
– Список телефонов фирмы лежал прямо на рабочем столе в кабинете, так что я его пролистала. Там, среди прочего, был номер службы доставки «nemlig.com», которой многие из нас пользуются во время коронавируса, так что список явно обновляли недавно, я полагаю. Ещё я поняла, что Ханнес Тейс не дурак знатно перекусить фастфудом, потому что в мусорной корзине валялась упаковка от Макдоналдса.
– «nemlig.com»[112]112
Nemlig.com – это крупнейший в Дании онлайн-супермаркет, который продает продукты питания и товары для дома исключительно через интернет. У этой компании вообще нет обычных физических магазинов, а все заказы развозят курьеры прямо к дверям покупателей.
[Закрыть], я тоже через них заказывал, – вставил Гордон.
– А стационарных компьютеров или ноутбуков в офисе не было, Роза? – спросила Мона.
– Нет! Если бы были, я бы их прихватила с собой. Я тоже удивилась, когда увидела принтер, но, думаю, Ханнес Тейс забрал рабочий ноутбук с собой.
– Что меня удивило в первую очередь, так это то, что в телефонном справочнике фирмы я не нашла ни одной крупной экспедиторской компании. Я также перерыла стопку визиток, которую прихватила с собой – она вот здесь, – но среди них тоже нет никаких логистов. Да и кто вообще пользуется ими в наши дни? – продолжила она, выкладывая пачку потертых и, судя по всему, давно неактуальных визиток рядом со своими распечатками.
– Зато я нашла три имени в графе «водители». Имя Йесса Лассена нам уже знакомо, и я уже связалась с двумя другими. Один из них сейчас работает на постоянной основе в другой фирме, но куда более интересным мне показалось то, что второй водитель буквально исходил раздражением и вовсю костерил своё сотрудничество с «DKNL Transport».
– И почему это интересно, Роза? – спросил Харди.
– Да потому, что на данный момент он их единственный водитель на дальние дистанции. И он должен был отправиться в рейс ещё 29 или 30 декабря.
– Но он не уехал, и именно поэтому поставки по книге заказов сорвались, верно? – Харди закрыл глаза и посидел секунду молча, словно укладывая в голове многочисленные элементы мозаики.
– Так, народ! Я принёс всем пряный чай масала, разве мы не заслужили чашечку в этот холодный вечер? – прощебетал Мортен и принялся разливать напиток по чашкам.
– Тебе известно, Роза, кто именно отменил его рейс? – подал голос Харди.
Над верхней губой Розы собралась сеточка морщин. – Отличный вопрос, Харди. Это как раз то, что не даёт мне покоя во всей этой истории. Потому что – да! И это был наш водитель, Йесс Лассен собственной персоной. Он лично позвонил ему и сказал, что им придётся отложить рейс на срок до двух недель, потому что Ханнес Тейс сейчас в Голландии, и только он может заполнить международные накладные.
– Поразительно! – одновременно вырвалось у Асада и Харди.
Роза указала на следующую фотографию: – Следующее, что бросилось в глаза – вот этот регистратор в картонной обложке, один из самых старых в архиве. Насколько я поняла, он охватывает период с 2000 по 2005 год. И вот здесь, на пятой странице...
Она ткнула пальцем в снимок, и все подались вперед, пытаясь разобрать небрежные каракули.
– ...я чуть инфаркт не схватила. Посмотрите, чья подпись там стоит.
– Не могу разобрать почерк. Что там написано, Роза? – прищурившись, спросил Гордон.
– Жерар Жером Гайяр, вот что там написано, блин, чёрным по белому.
В этот момент нос Гордона едва не коснулся бумаги. Этому мужчине явно давно пора обзавестись очками.
– Да, тот самый труп в ящике. Он от имени своей голландской фирмы Kandaloo выкупил офис и складское здание в Ванлёсе вместе с гаражом, участком и всем остальным. Чуть больше полутора миллионов евро чистыми упало в карман Ханнесу Тейсу. Так что, можно сказать, теперь у нас есть прямая связь между Ханнесом Тейсом и Жераром Гайяром, мягко говоря. А от Гайяра ниточка тянется дальше к Расмусу Бруну и ко всем их тёмным делишкам с тех самых пор.
Если бы Харди мог, он бы наверняка победно вскинул сжатые кулаки вверх, это было видно по его лицу. Сейчас же он просто ограничился тем, что несколько раз повторил «чертовски круто!» и «да!».
Все были с ним согласны, Асад даже шутя хлопнул Розу по плечу. Это был квантовый скачок в правильном направлении.
– И это ещё не всё, – интригующе произнесла она. – Вы только посмотрите сюда.
Она вытянула лист с распечаткой третьей фотографии.
– Этот листок был подколот в самый перёд новейшего регистратора. Обычная записка карандашом на клочке бумаги, с виду ничего особенного, но попробуйте вчитаться в неё после того, как я зачитаю. – Она повернула листок к себе и продекламировала:
26.12.20
07:25, инструкция изменена.
Контактное лицо здесь между 10 и 11 часами.
Х.Т.
– Мы, полагаю, можем исходить из того, что инициалы расшифровываются как «Ханнес Тейс», и это последнее, что мне удалось на него найти. И если вы сейчас собираетесь спросить меня, кто его контактное лицо в Голландии, то об этом в бумагах не было ни слова.
– 26 декабря – это тот самый день, когда арестовали Карла. И всего за сутки до того, как Ханнес Тейс и его водитель поехали на кладбище Вестре, – констатировала Мона.
– Ничего себе, ну и плотные же временные интервалы. Здесь действительно есть за что зацепиться, Роза, – кивнул Харди, пока Мортен подливал ему чай.
Вдруг Харди резко откинул голову назад: – Батюшки, Мортен! Ну и духан у него, ну и крепкий же он. Что ты туда намешал?
– Тебе правда так кажется? Да там всего лишь корица и ещё немного специй. Я купил готовую смесь.
Роза принюхалась к своей чашке: – Ну не знаю, я ничего такого не чувствую. У тебя, наверное, просто феноменальное обоняние, Харди.
– Да, как ни странно, в последнее время оно у меня обострилось, – кивнул Харди. – Может, побочный эффект от всей этой чехарды с короной, только наоборот. Но скажи мне, когда именно водитель должен был выехать в Голландию... Как его, кстати, звали, Роза? – спросил он.
– Его зовут Биргер Оттесен. Пожилой мужчина, но, судя по всему, мастер своего дела, потому что он практически наизусть знал книгу заказов вплоть до 10 января.
– Биргер Оттесен, ладно. И когда он должен был выехать?
– 29 или 30 декабря.
– Тогда не логично ли предположить, что записка Ханнеса Тейса как-то связана с тем, что рейс, за который отвечал этот Биргер Оттесен, в итоге отменили?
– Мы этого не знаем, – ответила Роза. – Но такой вариант возможен.
– Но почему тогда сам босс не позвонил Биргеру Оттесену и не отменил поездку? Это ведь было бы самым естественным шагом. Почему вместо этого он поручает передать это своему местному водителю, Йессу Лассену?
Гордон пожал плечами, а Асад потеребил бороду. На этот вопрос у них тоже не было ответа.
– Чёрт возьми, Мортен, этот чай и правда ядрёный, Харди прав. Ты уверен, что не сыпанул туда чили? – Мона одной рукой схватилась за горло, а другой вытерла подступившие слёзы.
– Да нет же, не сыпал. – Он повернулся к Мике. – А ты?
Мика попытался покачать головой: – Ну, может, самую малость, – выдавил он наконец.
Мортен лишь покачал головой, и все дружно поднесли свои чашки к носу, втягивая воздух.
– Пахнет отлично, по-домашнему. Немного пороха в специях никогда не повредит, – одобрил Асад, хотя в этом мнении он, кажется, остался одинок.
Вдруг между его густыми бровями прорезались глубокие складки. Они с Харди обменялись красноречивыми взглядами. Что-то здесь явно не сходилось.
