Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-4". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"
Автор книги: Юсси Адлер-Ольсен
Соавторы: Эрл Дерр Биггерс,Питер Аспе,Том Вуд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 163 страниц)
Глава 17
К удивлению Версавела, его допустили в епископский особняк. Епископ его уже ждал и лично проводил к архивам, которые в течение нескольких последних лет хранились в отреставрированных конюшнях, расположенных позади главного здания.
– Архивариус поневоле, – нервно посетовал епископ. – Моего помощника нет, а архивы не моя стихия.
– Нет проблем, ваша светлость, я подожду.
Архивариус, тощий, кожа да кости каноник, прибежал спустя несколько минут, пыхтя, как дырявый мех. Он бежал всю дорогу от своего дома на Хай-стрит до самого особняка на Холли-Гоус-стрит.
– 1964 год, – просипел каноник. – Лоппэм. Мне не нужно проверять. Фернан Дебрабандер был приходским священником в Лоппэме с 1963 по 1972 год.
– Он еще жив? – спросил Версавел, надеясь на положительный ответ.
– Дайте подумать…
Каноник нахмурил брови и поднес руку к глазам. Его память, по-видимому, все же не была совершенна. Однако через мгновение он бросился к металлическому шкафу, открыл нижний ящик и забормотал, перебирая папки:
– Дебрабандер Адольф, Дебрабандер Жорж, Дебрабандер Фернан. – Каноник вытащил папку из ящика и открыл ее. – Пастор в отставке с 1982 года, живет в Рюселеде у сестер милосердия, – торжественно провозгласил он.
Епископ изобразил на лице некое подобие улыбки, одной из тех, что он приберегал для верующих в праздничные дни, и повернулся к Версавелу с сияющими глазами. Он выразил надежду, что СМИ оценили бы столь значительную помощь епархии в деле о похищении.
– Возможно, вы, ваша светлость, будете столь любезны, что свяжетесь с сестрами лично? – Версавел вдруг осознал, что произнес эти слова елейным тоном. – Комиссар Ван-Ин сомневается в том, где находится отец Дебрабандер в этот вечер. Комиссар сейчас на пути к Рюселеде в компании заместителя прокурора Мартенс.
– Ну, разумеется, инспектор.
– Сержант, ваша светлость, – поправил его Версавел, – я сержант.
Ханнелоре как тигрица бросилась к телефону, когда в 7.30 раздался звонок. Ван-Ин позвонил как раз вовремя, прервав тягостные часы ее ожидания. Ей было трудно поверить, что разговор с Дегрофом продолжался так долго. Если ему что-то стало известно, то почему, во имя всего святого, он не позвонил?
Ван-Ин сгорал от нетерпения, он рвался в бой, адреналин зашкаливал в его венах. Никогда еще он не совершал такого прорыва в своей карьере, но, как честный человек, он должен был признать, что не было еще случая подобного масштаба за все время его службы в полиции Брюгге.
Ван-Ин чувствовал, как он возрождается после двадцати лет надоевшей рутины. Если ему удастся удачно завершить это дело, то он, пожалуй, сможет спасти и кое-что из остатков самоуважения.
– Привет, Ханнелоре! – с воодушевлением воскликнул он, когда в комнату ворвалась Мартенс – сексапильный заместитель прокурора.
Она выглядела невероятно аппетитно в обтягивающих джинсах и короткой, слишком короткой футболке.
– Вам нужен шофер, или я могу присоединиться к вам как член команды на этот раз? – Она явно злилась.
Шарлотта была потрясена, ведь они действовали заодно, но виду не показала. Ван-Ин пребывал в состоянии абсолютной эйфории, и ее сарказм на него совершенно не подействовал.
– Давайте согласимся на ничью, – проворковал он. – Не забывайте, что вы не появились в пятницу, хотя должны были, в интересах расследования.
Ханнелоре поймала взгляд Шарлотты и закусила губу. Они вели себя как пара препирающихся школьников.
– Но по крайней мере, я дала вам полный отчет, комиссар, – произнесла она так, словно заключала сделку.
– Вы можете ожидать от меня того же, мэм.
Шарлотта проводила их до дверей. Расследование набирало темп с раннего утра. Теперь она видела – что-то происходит на самом деле.
– Не будите своего мужа, – посоветовал Ван-Ин. – Кто знает, возможно, еще этим утром у нас появятся хорошие новости.
Прежде чем они вышли за дверь, Шарлотта притянула Ван-Ина за руку и наградила его горячим поцелуем в щеку.
– Желаю успеха, Питер! Вы не представляете, в каком долгу мы будем перед вами, если вы отыщете нашего сына живым и здоровым.
Ван-Ин просиял, что, однако, не помешало ему заметить быстрый, но неприязненный взгляд Ханнелоре.
– Рюселеде, и не щадите лошадей, – сказал он Ханнелоре, садясь в машину.
Версавел только что вернулся из своей поездки к епископу и ждал их во внутреннем дворе полицейского управления, чтобы забрать Ван-Ина. Он позвонил Шарлотте и знал, что они уже в пути.
Сестра Мари-Тереза по приказу матери настоятельницы не спускала глаз с ворот монастыря.
– Не заставляй их ждать ни минуты, чем бы ни была занята. Епископ сказал: «Возможно, на карту поставлена жизнь невинного ребенка».
Ханнелоре вела свою маленькую «рено-твинго» с бешеной скоростью в направлении Рюселеде, внимательно слушая Ван-Ина, занимающегося редактированием отчета о его встрече с Дегрофом. Он не упомянул о предложении Дегрофа.
Тем временем мать настоятельница стояла у двери отца Дебрабандера. Бедняга уже с час как был в постели, и ей пришлось приложить весь свой талант убеждения, чтобы заставить бедного старика выйти к полицейским, визит которых имел весьма важное значение.
– Сам епископ предупредил нас, – твердо повторяла она в ответ на протесты упрямого священника.
Она усадила его в кресло в одном из помещений и поспешила к сестре Мари-Терезе, стоящей у ворот монастыря. Пять минут спустя автомобиль Ханнелоре примчался на Пенсионат-стрит. Дверь в воротах распахнулась прежде, чем она вышла из машины.
– Идите за мной, – без предисловий объявила настоятельница, и ее слова прозвучали как нечто среднее между приказом и просьбой. – Отец Дебрабандер еще немного не здоров, я буду присутствовать, учитывая обстоятельства… с вашего разрешения, разумеется, – добавила она с уважением.
Отец Дебрабандер был чудаковатым старым священником. Всю жизнь он посвятил церкви и, надо признать, сумел внушить своим прихожанам благоговение. Простые люди верили каждому его слову, а не простые оказывали ему необходимую поддержку.
Теперь ему было уже восемьдесят два года. Ему довелось видеть, как церковь из могущественного института превращалась в слабый, немощный организм, потерявший почти весь свой кредит доверия. Отец Дебрабандер неукоснительно соблюдал данный им обет безбрачия в течение всей своей священнической жизни. Но вихрь обновления, пронесшийся над церковью, в последние годы окончательно сломил его, и он пристрастился к бутылке.
Когда епископ пришел к выводу, что старый пастор больше не контролирует свою пагубную страсть, он сослал его в монастырь.
– Я помню этот инцидент, – сказал священник, и в его глазах мелькнул огонек, когда Ван-Ин осторожно спросил о ребенке Орели Дегроф. – Господин Людовик советовался со мной лично.
– И ребенок, вероятно, был передан на воспитание сразу же после рождения в одну из семей Лоппэма, я полагаю?
Ван-Ин повысил голос, мать настоятельница предупредила его, что священник плохо слышит.
– Совершенно верно, – кивнул Дебрабандер. – Я сам об этом позаботился.
– А свое имя вы помните, отец?
Старый священник закрыл глаза. Глубокие морщины появились на пергаментной коже лба.
– Свое имя, отец, – настаивал Ван-Ин, но старик молчал, уронив мясистый подбородок на грудь.
– Не спите, отец. Эти люди специально приехали сюда из Брюгге. Мальчик был похищен, – громко произнесла мать настоятельница, тряся его за плечо.
Дебрабандер открыл один глаз.
– Прости меня, сестра, – пробормотал он. – Моя память уже не так хороша, как была прежде. Но добрый бокал бургундского поможет мне оживить ее. Я это знаю из опыта.
Ван-Ин и Ханнелоре недоуменно повернулись к настоятельнице. Суровая сестра растерялась.
– Но, отец, – запротестовала она.
Если бы не присутствие Ван-Ина и Ханнелоре, она бы хорошенько отчитала его, напомнила ему о том, что приказ епископа был ясен и недвусмыслен: «Никакого алкоголя, даже в праздничные дни».
– Если бокал вина может помочь, сестра, – нетерпеливо возразила Ханнелоре.
– Мы срочно нуждаемся в этой информации, – с нажимом произнес Ван-Ин.
Сестра была женщиной разумной. Приказ епископа, несомненно, был ясен, но он также попросил ее помогать полиции всеми возможными и доступными ей способами.
– Ну хорошо, – вздохнула она. – Бог простит мне этот поступок.
Когда она ушла, Дебрабандер подал знак, и Ван-Ин и Ханнелоре подошли ближе.
– Имя семьи Феарехье – Ян и Би Феарехье. Они жили в Лоппэме. Ян был учителем в деревенской школе, а Би занималась благотворительностью. Они были бездетны, и ребенок Дегроф принес им огромное счастье. – Пожилой священник усмехнулся.
– Вы уверены? – спросил Ван-Ин.
– Конечно, я уверен. Они оставили Лоппэм в 1966 году. У мальчика были проблемы со здоровьем, и они решили перебраться поближе к берегу в Де-Пэн, если я не ошибаюсь.
– Де-Пэн?
Дебрабандер выпрямился, привстал и поднял костлявый палец.
– Послушайте, молодой человек! С моей памятью все в порядке.
«И с нашим слухом тоже», – подумала Ханнелоре.
– Феарехье живут в Де-Пэне, – проворчал он и рухнул обратно в свое кресло, тяжело выдохнув.
Ван-Ин забеспокоился, они, может быть, слишком сильно надавили на старика, слишком далеко зашли. Откуда ему было знать, что Дебрабандера очень беспокоило, что его грубость по отношению к сотрудникам полиции, возможно, поставила под угрозу вознаграждение, которого он так жаждал.
– Но сделайте мне одолжение, – жалобно заныл священник, смиренно глядя на Ханнелоре и Ван-Ина. – Дополнительно… Сделайте одолжение, подождите, пока мне принесут вино.
Ван-Ин позволил ему осушить два полных бокала вина – обычно здесь такое количество старики священники ухитрялись делить на всех. Каждый его глоток настоятельница провожала суровым взглядом.
Они поблагодарили Дебрабандера, и настоятельница, испуганно шурша юбками, проводила их до ворот.
– Я уверен, что его преосвященство будет доволен, когда узнает, что отец Дебрабандер получил вознаграждение за свою помощь. Как вы думаете, мой уважаемый заместитель прокурора Мартенс? – улыбаясь, поинтересовался Ван-Ин.
– Безусловно, – согласилась Ханнелоре и весело подмигнула комиссару. – Убеждена, что он заработал каждый свой глоток. «Вино стимулирует память» – так говорил мой дед. И добавлял: «На твоем месте я бы пропускал по паре стаканов каждый день».
– Это правда, мэм? – спросила настоятельница с легким оттенком благоговения.
– Конечно правда. Да и потом, кто знает… быть может, бутылка бургундского спасла жизнь невинному ребенку, – поддержав Ханнелоре, ответил Ван-Ин.
Они еще посмеялись в машине.
– Де-Пэн? – задала она риторический вопрос.
– Есть телефонная будка рядом с церковью. Вызовите полицию Брюгге и попросите их связаться с местным отделением, – вместо ответа, распорядился Ван-Ин.
– А мы не можем просто найти адрес в телефонном справочнике?
Вряд ли кто-нибудь смог бы обвинить полицию Де-Пэна в недостаточной оперативности.
– Феарехье в отпуске! – крикнул им Версавел, едва они вышли из машины во внутреннем дворе полиции. – Один из офицеров знает семью. Они отправились на юг Франции на машине на три недели.
– Дерьмо! – выругался Ван-Ин. – Только этого нам и не хватало!
Ханнелоре пришла в замешательство:
– А дети? Им известно, где они живут?
– У них нет своих детей. Иначе зачем им ребенок Орели?
– Вот именно, – язвительно произнес Ван-Ин.
– Мы над этим работаем, – заверил Версавел.
– О’кей, давайте войдем и выпьем кофе. Извините, милая, но я обещаю, вы сможете включить спецсигнал и сирену в следующий раз.
– Обещаете, Питер? – Она состроила недовольную гримаску.
Версавел сделал вид, что не слышал. «Господи, кого она из себя строит? – подумал он. – Ну прямо как школьница…»
– Если станет известно, где живет приемный сын, необходимо немедленно произвести обыск по этому адресу. Я полагаю, вы сможете убедить наших коллег в том, что ордер будет, – обратился Ван-Ин к Ханнелоре.
Ван-Ин схватил телефон кого-то из коллег.
– Здравствуйте. Говорит Ван-Ин.
Инспектор полиции Де-Пэна Симпилэр тепло ответил на приветствие своего коллеги из Брюгге. Он был рад помочь его людям в деле Дегрофа. И в этот момент ему в руку кто-то сунул клочок бумаги с адресом Даниела Феарехье.
– На всякий случай я пошлю туда двоих, – воодушевился Симпилэр.
Ван-Ин пожал плечами:
– Шансы на то, что Даниел Феарехье дома, равны нулю. Ну что же, действуйте и убедитесь, что…
– Натали живет в Де-Пэне, – прошептала Ханнелоре, пока Ван-Ин инструктировал Симпилэра. – Боже, почему я об этом не подумала?!
Ханнелоре поскребла Ван-Ина по плечу и написала на полях газеты: «Натали тоже живет в Де-Пэне».
Ван-Ин так стремительно развернулся к ней, что чуть не сбил телефонный аппарат со стола.
– Господь милосердный, – простонал он.
– Что это было? – поинтересовался Симпилэр.
– Вы должны задержать Натали Дегроф. Найдите ее адрес и отправьте туда своих людей. Арестуйте ее, – прорычал он. – А у нас своя задача.
Симпилэр скривился, недовольный тем, что его план нарушен. В довершение всех бед дверь в его кабинет распахнулась, и вошли комиссар и мэр.
– А вот и они, – проворчал он себе под нос, – пришли погладить по головке.
– Ну что же, вперед, – сказал Ван-Ин Ханнелоре и Версавелу, – в Де-Пэн на высокой скорости!
– Возьмем GTI?
– И как можно быстрее.
Сержант схватил ключи от машины с крючка на боковой стенке шкафа и побежал вперед.
– Извини, Гвидо, я обещал Ханнелоре, что она поведет.
– Ага, со спецсигналом и сиреной, – съязвил Версавел.
Но он смягчился, когда машина рванула с места и помчалась вниз по шоссе. Версавел вынужден был признать, что Мартенс с блеском управляется с GTI, и весь сосредоточился на кошмарной гонке, которая заняла тридцать шесть минут. Рев мотора и вой сирены исключали всякую возможность вести разговор. Версавел не стал указывать на то, что Натали может не оказаться дома.
Но на этот раз им повезло.
Когда они ворвались в полицейский участок Де-Пэна, там уже была Натали. С заплаканными глазами она сидела в комнате для допросов между двумя здоровенными офицерами.
– Ну вот что, подруга. Нам известно, что Даниел Феарехье – соучастник похищения Бертрана Делайе. Мы также знаем, что вы являетесь частью его маленького плана, – сблефовал он.
Глаза Натали были красными, веки опухли. Когда ее арестовали, она заплакала от злости и отчаяния – не состоялось ее свидание с дилером. Она метнула гневный взгляд на Ханнелоре.
– Я не имею с этим ничего общего. Я даже не знаю Даниела Феарехье.
– Мы говорим о похищении, милая, – мягко произнес Ван-Ин. – Наказание за соучастие в таком преступлении очень суровое.
– Если вы собираетесь обвинить меня в чем-то, то я должна позвонить своему адвокату.
Несмотря на то что жизнь Натали летела под откос, она по-прежнему была гордой и высокомерной.
– Все зависит от вас, милая, продолжайте в том же духе и попрощайтесь со всем, что вам так необходимо, на неопределенное время.
Ханнелоре выпрямилась во весь свой высокий рост и встала перед Натали, широко расставив ноги.
– Вы когда-нибудь слышали о законе от 14 мая 1994 года? – спросила она, чеканя каждое слово. – При совершении тяжких преступлений, таких как убийство и похищение, прокурор имеет право задерживать подозреваемых на неопределенный срок. – Она сделала паузу с тем, чтобы смысл ее слов дошел до сознания Натали. – Вы наркоманка, в здешних условиях вам не выжить, в лучшем случае – сойдете с ума. Или вы хотите сделать признание? – добавила она, вертя в руках нож.
– Долбаная сука! – Натали задрожала при мысли, что прошло уже больше двадцати четырех часов.
Ван-Ин нервно поерзал на стуле. Он никогда не слышал о законе от 14 мая 1994 года. И никто о нем не слышал.
– Ну-ну, мадам, у вас есть возможность избежать заключения под стражу. Расскажите, где мы можем найти Даниела Феарехье, и вы будете дома через полчаса.
Удивительно, но старейший хрестоматийный полицейский трюк «плохой полицейский – хороший полицейский» сработал и на этот раз. Но Натали, видимо, прочитала слишком много триллеров и видела немало детективных сериалов.
– Дайте мне денег, – злобно прошипела она. – И кстати, этот допрос противозаконен, прокурор не имеет права присутствовать при полицейском допросе. Вас никто сюда не звал, заместитель прокурора – кретинка!
Ханнелоре сглотнула не потому, что была оскорблена выпадами Натали, а потому, что она была права: присутствие на допросе сотрудника прокуратуры и в самом деле было нарушением правил и даже, возможно, противозаконно.
Они по очереди продолжали допрашивать ее до четырех часов утра. Комната наполнилась сизым табачным дымом. Натали проклинала их, кричала, впадала в ярость и всячески провоцировала, но продолжала отрицать свою причастность к похищению племянника.
– Вы думаете, она лжет? – спросила Ханнелоре Ван-Ина, когда Натали препроводили в камеру.
– Не знаю, но не вижу никакого смысла продолжать допрос, сука слишком хорошо знает, что у нас заканчивается время.
– Что вы предлагаете?
Ван-Ин взял сигарету у сержанта и теперь нервно рылся в карманах в поисках зажигалки.
– Вернемся, – вздохнул он, – прибудем как раз вовремя, чтобы стать свидетелями представления. Между прочим, я мог бы поспать пару часов.
Телевизионщики установили свое оборудование задолго до рассвета. Целые стаи техников трудились всю ночь, чтобы подготовиться к главному моменту. Наставили вышек, проложили мили кабеля. Все было готово для девятичасового прямого эфира, когда мир услышит о странном похищении.
Толпы любопытствующих, не желая пропустить такое зрелище, потянулись в город, чтобы успеть занять самые удобные места для обзора.
Обратный путь из Де-Пэна в Брюгге с Версавелом за рулем был гораздо спокойнее. Атмосфера в салоне сгустилась, все чувствовали себя подавленно.
– Дороги остыли, охотники приуныли, – философически заметил Версавел.
Ван-Ин невесело уставился в пространство.
– Господи! Да кто захочет получить обратно человека восьмидесяти лет?! Это выглядит маловероятно.
Ван-Ин по-прежнему пребывал в глубокой задумчивости и никак не реагировал на то, что говорили Версавел или Ханнелоре. Какая-то мелочь в прошедшем дне настойчиво беспокоила его, как точка на носу, которую, глядя в зеркало, и не заметишь, но она есть и не дает вам покоя.
Память – сложный лабиринт, заполненный воспоминаниями, которые уже освоились в мозгу и легко извлекаются по мере надобности, но есть те, что блуждают в поисках своего пристанища. И когда одно из таких бессмысленных воспоминаний натыкается на другое, случается неожиданное озарение.
– Я не думаю, что Аквилин Верхай мертв, – неожиданно произнес он.
Ханнелоре повернулась и с сомнением посмотрела на него, ей пришло в голову, что Ван-Ин бредит в припадке безумия.
– Я не думаю, я это знаю, – вдруг добавил он уверенно.
Ван-Ин порылся во внутреннем кармане и достал несколько снимков, сделанных на могиле Верхая.
– Притормози-ка, Гвидо, и дай мне фонарик.
Версавел без лишних слов припарковал машину на обочине.
– Вот, – сказал он и протянул одну из фотографий Ханнелоре. – Посмотрите на даты.
– Пятнадцатое октября 1914 года, – произнесла она вслух.
– И ты, Гвидо.
Версавел неохотно надел очки и стал внимательно изучать снимок. Это заняло не менее минуты, но он подтвердил:
– Пятнадцатое октября 1914 года.
– Господи боже, я же видел этот снимок, – выдохнул Ван-Ин. – Я должен был подумать об этом раньше.
– Очки, вам нужны очки, вы не должны быть таким тщеславным, – съязвила Ханнелоре.
– Да нет же! Бога ради, даты не соответствуют. Дегроф сказал мне, что Верхай на два дня старше его.
– То что… – начал было Версавел, не имея понятия о том, что имеет в виду Ван-Ин.
– Но если Верхай не мертв, то кто лежит в гробу? – спросила Ханнелоре.
– Кто-то другой. Для того чтобы это выяснить, понадобится много времени, не так ли?
Пока Ван-Ин телеграфировал в диспетчерскую Брюгге, Ханнелоре сменила Версавела за рулем.
– Становится интересно, теперь я поведу. – Просияв, она повернула ключ зажигания, надавила на педаль газа и включила сирену.
Флерюс – небольшая община к западу от Намюра. В 16.15 – спустя тридцать пять минут после звонка Ван-Ина – живописное кладбище тихой деревни было изолировано от внешнего мира. Тридцать поспешно собранных полицейских ожидали дальнейших инструкций.
Никогда еще в своей жизни прокурор Лотенс не принимал решения так быстро, как на этот раз.
Он позвонил своему коллеге в Намюр, и тот отдал приказ о немедленной эксгумации трупа.
Шесть человек, вооруженных лопатами, без задержек приступили к работе, почти не обращая внимания на ущерб, который наносили расположенным рядом могилам.
Ровно в 18.00 Ван-Ин получил сообщение, что была произведена эксгумация. В гробу обнаружен труп. Полицейский врач, спешно прибывший на место, засвидетельствовал, что в гробу находятся останки пожилого человека. Детали пока неизвестны.
– Дерьмо! – Ван-Ин с остервенением стукнул кулаком по столу.
Он почувствовал, что у него больше нет сил справляться с неудачами. Они были в цейтноте. Каждый понимал, что расследование зашло в тупик. Дело Дегрофа стало чередой ошибок и опрометчивых выводов. Не успел он вновь поверить в свою работу после стольких лет разочарований, как надежды стали таять, словно дым от сигареты, зажатой в его пальцах.
– Ну, разумеется, что-то должно быть в архиве!
Ханнелоре наметила следующий очевидный шаг за секунду до того, как эта же идея пришла в голову Ван-Ина.
– Ты гений! – Ван-Ин схватил ее за руку и порывисто привлек женщину к себе.
Звонкий поцелуй прозвучал в полупустой комнате, и четыре пары глаз, в том числе Де-Ки, наблюдали за проявлением чувств своего босса, раскрыв рот.
– Государственный архив – то, что нам нужно, – сообщил он потерявшему дар речи Де-Ки. – Если труп не Верхая, зачем ему понадобилось присвоить личность убитого? Не удивлюсь, если он живет по соседству. Найдем Верхая – найдем мальчика. Ханнелоре, возьмите свой мобильный, важно поддерживать связь со всей группой.
Они дружно бросились вниз по лестнице. Ван-Ин лицом к лицу столкнулся с Д’Онтом, который прилетел с площади как угорелый, он услышал по радио, что в ходе расследования есть новости.
– Извините, приятель, в машине нет больше места. – Ханнелоре помахала застывшему в недоумении капитану и помчалась вслед за Ван-Ином.
Она закрепила ремень безопасности и, чуть ли не прежде чем Ван-Ин успел устроиться на сиденье, вдавила педаль в пол. Потрясенные Де-Ки, Версавел и Д’Онт наблюдали эту сцену из окна сверху.
– Эти двое вообразили, что они на Диком Западе, – усмехнулся Де-Ки.
– Ищейки взяли след, – язвительно добавил Д’Онт. – Так торопятся, как бы им не споткнуться на дороге.
Версавел чуть было не окрестил его недоумком, но вовремя спохватился. Д’Онт – капитан, а оскорбление офицера вряд ли способствует успеху в карьере.
Ханнелоре вела машину в американском стиле, с визгом тормозов и заносом на поворотах. А в это время Ван-Ин пытался связаться с полицейским участком во Флерюсе. И ему это удалось, когда они проносились мимо церкви Сен-Мишель в окрестностях Брюгге.
Связь была плохая, но офицер полиции, в ведении которого находилось расследование во Флерюсе, был готов оказать любую посильную помощь. Он немедленно послал двух человек к дому мэра с распоряжением вызвать сотрудника архива и приготовить необходимые документы.
– Так вы действительно думаете, что это труп не Верхая? – непринужденным тоном спросила Ханнелоре, ведя машину под вопли сирены по скоростному шоссе.
– Я не думаю, я знаю.
– Но, боже мой, как это сошло ему с рук?
– Вы не читали «День Шакала»?[24]24
Ф. Форсайт. День Шакала.
[Закрыть] Ханнелоре взглянула на него с недоумением.
– Позор! – возмутился Ван-Ин. – Это хорошее чтиво. Наш друг, должно быть, использовал тот же метод.
Шакал – наемный убийца, который постоянно менял имя, облик, место жительства. Верхай, видимо, избрал для себя тот же бельгийский стиль.
– Ради всего святого, Питер, вы хотите сказать, что кто-то использовал приемы из романа с целью организовать преступление?!
– Я бы не хотел перекладывать ответственность за все преступления, совершенные с использованием сюжетов книг и кинофильмов, но то, что описано в «Дне Шакала», очень похоже на нашу ситуацию.
Зазвонил телефон.
– Говорит Эврард, начальник полицейского участка Валлона. Алло?
Валлонский полицейский, похоже, многословнее рассудительных голландских.
– Доброе утро, начальник полиции Эврард. Мы в дороге, только что проехали Альтер. Расчетное время прибытия 7.30. Архивариус на месте?
– Да, – последовал лаконичный ответ профессионала.
– Вам уже известны адрес и семейное положение Аквилина Верхая?
Эврард ответил, что известны, хотя не мог понять, почему эта информация так важна.
– Он жил один?
Прошло не менее тридцати секунд, прежде чем Ван-Ин получил ответ.
– Он не был женат, переехал во Флерюс в 1990 году.
– Черт, – выругался Ван-Ин себе под нос, – очередной тупик!
Ханнелоре, которая должна была покрыть расстояние от Альтера до Намюра меньше чем за тридцать минут, разогнала GTI до скорости сто двадцати миль в час. Бешено мчащийся полицейский автомобиль, подобно призраку, едва появившись, исчезал вдали, ошеломляя ранних пешеходов, спешащих на работу, – сегодня им будет о чем поговорить в их скучных офисах.
– А где он жил до переезда? – прорычал Ван-Ин после минуты напряженного молчания.
К счастью, начальник полиции Валлона оказался терпеливым человеком.
– Минуту, комиссар.
Ван-Ин готов был отдать все что угодно за стакан холодного «Дювеля».
– В Шаарбеке, – ответил он спустя пару секунд.
У Ван-Ина не было иного выхода, кроме как разыграть последний козырь. Если и на этот раз он ошибся, господин Форсайт получит очень сердитое письмо, подписанное Ван-Ином.
– Вы можете проверить, не подавал ли Аквилин Верхай перед смертью заявку на новое удостоверение личности?
Эврард сглотнул.
– Начните за три месяца до его отъезда во Флерюс, если там пусто, отступите еще.
– Вы понимаете, о чем просите, комиссар?
Ван-Ин точно знал, о чем он просит, поэтому лишь уточнил, что информация ему требуется в течение часа. Услышав такое заявление, даже Эврард начал терять терпение.
– Если потребуется, обратитесь в министерство внутренних дел или в Государственный архив Великобритании.
– О’кей, комиссар, надеюсь, вы знаете, что делаете.
– Должна признаться, господин Холмс, что очень нелегко следовать вашей логике.
Пальцы Ханнелоре побелели от напряжения, челка на лбу взмокла.
Ван-Ин вытянул ноги, насколько это было возможно в ограниченном пространстве автомобиля, и с облегчением вздохнул.
– Я убежден, что он вынашивал свою месть Дегрофу давным-давно, вероятно, еще со студенческой скамьи. Верхай понимал, ему необходимо сменить имя: нужна была уверенность в том, что Дегроф его не выследит. Верхай имел в виду, что Дегрофу с самого начала будет известно, кто несет ответственность за этот акт мести, но он будет бессилен что-либо изменить, ему останется лишь принимать его как неумолимый удар судьбы. Не забывайте, только Сеятелю известны все тяготы и превратности жизни. И если наш «сеятель» – тот, кого мы имеем в виду, – придумал этот план, то все детали мозаики встают на место.
– Вы можете себе представить кого-то, способного на такие хлопоты ради мести?
«Боже милостивый, конечно, я не настолько наивен», – подумал он.
– Для определенных типов людей месть – святое дело. Они подобны религиозным фанатикам. У них есть цель, и для достижения ее они готовы на все.
– Ну если он таков, каким вы его описываете, то наш друг настоящий псих, Питер! – сказала она, все еще с трудом принимая его версию. – Но я вас прервала, продолжайте.
– Но тут встает вопрос: как законным образом возможно стать другим человеком?
– И у Форсайта есть ответ? – прыснула она.
– Я вам уже говорил, что Форсайт соотносил свои идеи с реальностью. Можете мне поверить, что любой имеющий воображение персонаж смог бы найти четкий ответ на этот вопрос, а Верхая вряд ли можно упрекнуть в отсутствии творческого начала.
– Умница, я верю вам.
– Надеюсь, что это так.
Ван-Ин закурил вторую сигарету, сказывалось напряжение нескольких последних часов.
– Продолжайте, я слушаю.
Ван-Ин почувствовал, что она смеется над ним, в конце концов, шансы на то, что он снова промахнулся, все еще велики.
– Пожалуйста, не думайте, что я хочу задеть вас, для меня вы самый умный детектив из всех, кого я знаю.
– Ну если вы так говорите… Представьте себе, что наш Верхай в Шаарбеке подружился с одиноким стариком примерно своего возраста. В крупных городах таких более чем достаточно. Через пару месяцев он становится его опорой и поддержкой. Он ходит в магазин, готовит еду, составляет ему компанию – в общем, становится его близким другом. И вот однажды он сообщает в полицию, что старый человек потерял свое удостоверение. Крупные города наводнены такими людьми. Если все правильно происходит, то человек, который потерял удостоверение, не должен заботиться о формальностях. Все знают, что есть исключения для пожилых людей. Полиция дает справку, и он берет этот документ в соответствующем отделе. Но вместо фотографии этого несчастного он дает свой портрет. Через пару недель Верхай собирает полную корзину удостоверений личности на это имя, но со своей фотографией. Некоторое время спустя он повторяет процедуру, но на этот раз по-другому. С тех пор Верхай занимает место его доброго друга. После этого он убеждает свою жертву приехать и жить с ним в Арденнах. Может быть, он даже пригрозил, что оставит его, поэтому тот соглашается переехать во Флерюс. С этого момента все, что нужно, – это ждать, пока его приятель умрет. Это даже неудивительно, если Верхай перевел все свое имущество на имя старика перед тем, как устроил свой фокус по обмену личностями. Таким образом, он будет наследовать все обратно после того, как мужчина умрет.
– И вы думаете, что такое возможно в Бельгии? – недоверчиво спросила она.
– В Бельгии все возможно, – ответил он.
– Но что-то не так, – нерешительно сказала она.
– Не все укладывается?
Ханнелоре прикусила губу, немного разочаровавшись в его выводах.
– Даже если Верхаю удалось изменить свою личность, как вы говорите, есть еще проблема. Я могу поверить, что он использовал фотографию, но он никогда не сможет изменить другие детали, ведь документы хранятся в архивном управлении.
– К сожалению, я не знаю всего, – сказал Ван-Ин.
Она сделала глубокий вдох и положила руку на его бедро.
– Если у него в распоряжении удостоверение личности другого человека, значит, есть и детальная информация об этом человеке, – сказала она с грустной улыбкой.
– Дата рождения на могиле Аквилина Верхая именно 17 мая 1914 года.
– И все же он ставит дату 15 октября 1914 года, – сказал Ван-Ин.
– Если так…
