Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-4". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Юсси Адлер-Ольсен

Соавторы: Эрл Дерр Биггерс,Питер Аспе,Том Вуд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 70 (всего у книги 163 страниц)

– Понимаю, какую мысль вы вкладываете в свои слова. Полагаю, вы считаете, что убийство Шейлы случилось как раз в это время?

– Я в этом абсолютно убежден.

Облегченно вздохнув, Алан смял сигарету и швырнул ее в пепельницу.

– О чем вы еще хотите меня спросить?

– Когда вы ушли из этого дома?

– Почти без четверти восемь.

– В течение последующих тридцати минут вы возвращались на виллу?

– Нет!

– Посещали вы когда-нибудь Лос-Анджелес?

– Нет, ни разу.

– Благодарю, у меня больше нет к вам вопросов.

– Значит, я свободен? В полночь отходит «Океаник», и я должен быть там.

– Вы намерены уехать из Гонолулу? Не хотите даже узнать, пойман ли убийца вашей любимой женщины? В любом случае я вынужден вас разочаровать. До окончания расследования вы никуда отсюда не денетесь. Ваша причастность к инциденту слишком велика для этого.

– Не понимаю почему! Время убийства точно установлено, и у меня имеется алиби. Столько свидетелей видело меня в это время в отеле!

– Даже самые неопровержимые алиби иногда перестают быть таковыми, – многозначительно произнес китаец. – Мне очень жаль, но вам придется остаться.

Джейнс покраснел от едва сдерживаемого гнева.

– Какие у вас основания меня задерживать?

– Хотя бы то, что вы являетесь важным свидетелем. Если возникнет необходимость вас арестовать, я без колебаний прибегну к этому средству.

– В таком случае, надеюсь, мне разрешат хотя бы возвратиться в отель?

– Пока я попросил бы вас расположиться в одном из этих кресел и вооружиться терпением.

Джейнс нехотя повиновался, сохраняя самое мрачное выражение лица.

В сопровождении Джессупа в комнату вошел миниатюрный японец в компании широкоплечего человека в полицейской форме.

– Добрый вечер, доктор. Касимо, рад тебя видеть, – поприветствовал их Чарли Чан и неожиданно столкнулся в дверях холла с Дианой Диксон, одетой в белое вечернее платье. – Добрый вечер, мисс. Боюсь, о вас я еще ничего не знаю.

– Кто вы такой? Что здесь происходит?

– Чарли Чан, инспектор криминальной полиции Гонолулу. Позвольте узнать ваше имя.

– Диана Диксон. Я здесь в гостях у Шейлы. Мы когда-то снимались в одном фильме, и она любезно пригласила меня к себе.

– Вы здесь проездом?

– Да. И все-таки, что случилось?

– Где вы были весь вечер?

– На берегу, я купалась.

– В котором часу вы, мисс Диксон, в последний раз видели Шейлу Фейн?

– Не могу сказать точно. Когда мы с Юлией и Джимом пошли на пляж, Шейла оставалась дома. Переодевшись в купальный костюм, я случайно посмотрела на часы: было ровно восемь.

– И больше вы ее не видели?

– Когда я спустилась, в комнате уже никого не было.

– Может, вы заметили кого-то по дороге на пляж?

– В самом деле, когда я гуляла в саду, из павильона выбежал какой-то мужчина. Я решила, что это кто-то из гостей.

– Будьте добры, расскажите, как он выглядел.

– Я сразу обратила внимание, что на нем плащ, и это в такую жару! Да, плащ распахнулся, и мне бросилось в глаза, что под ним фрак и белая сорочка. Боже мой! – воскликнула женщина, вздрагивая и буквально падая в кресло. – Как же я сразу не поняла?

– Пожалуйста, объясните, чего вы не поняли, – настойчиво переспросил инспектор.

– На сорочке алело пятно, длинное и узкое! Это же наверняка кровь! Бедная Шейла!

Глава 6. Фейерверк под дождем

В течение некоторого времени Чарли Чан молчаливо смотрел на свою собеседницу, раздумывая, как бы удачнее задать следующий вопрос, чтобы вывести ее на чистую воду, потому что показания Дианы Диксон сразу же насторожили его своей фальшивостью.

– Значит, вы утверждаете, что какой-то человек выскочил из павильона в рубашке, запачканной кровью…

– Клянусь вам, все именно так и было!

– Я вовсе не сомневаюсь в правдивости ваших слов, просто, по моему мнению, вы могли немного ошибиться. Предположим, убийца проявил неосторожность, и на его белой рубашке расплылось кровавое пятно. Но, согласитесь, вряд ли он стал бы покидать место преступления с распахнутым плащом. Логичнее предположить, что он старательно завернулся бы в него. К тому же подобный наряд совсем не для тропической жары, не говоря о том, что человек в таком костюме неминуемо привлек бы к себе внимание. Как зовут дворецкого мисс Фейн? – спросил он, обернувшись к Юлии.

– Вы спрашиваете про Джессупа?

– Да. Будьте так любезны, позовите его сюда, – распорядился Чарли Чан и добавил, обращаясь к полицейскому врачу: – Сожалею, но я не могу лично проводить вас к месту преступления. Убийство произошло в павильоне в саду, вот вам ключ. Пожалуйста, приступайте к осмотру тела жертвы. Я побеседую с прислугой и сразу же присоединюсь к вам.

– Орудие убийства удалось обнаружить? – поинтересовался медэксперт.

– К сожалению, нет. Думаю, преступник забрал его с собой. Касимо, тебя я попрошу начать осмотр местности вокруг виллы. Будь внимателен.

– Хорошо.

В это время в гостиную вошел дворецкий.

– Ваша фамилия Джессуп, верно? – начал Чарли Чан.

– Совершенно верно, сэр.

– Вам известно, с кем вы сейчас говорите?

– Возьму на себя смелость предположить, что с представителем полицейской власти, сэр.

– Сколько времени вы находитесь на службе у актрисы Шейлы Фейн?

– Ровно два года, сэр.

– Сколько из них вы живете в Лос-Анджелесе?

– Около полутора лет, сэр. До того как поступить к мисс Фейн, мне пришлось поменять нескольких хозяев.

– Вот как? И по какой причине?

– Я был не в восторге от их обращения, сэр. Они считали возможным вести себя с недопустимой фамильярностью. С вашего позволения, сэр, мне не по душе, когда хозяин хлопает меня по плечу и называет «старина».

– А мисс Фейн такого себе не позволяла?

– Именно так, сэр. Она была истинной леди, которая с уважением относится к людям, состоящим у нее на службе.

– Значит, вы были довольны пребыванием в доме мисс Фейн?

– Да, сэр. Позволю себе заметить, что это прискорбное событие потрясло меня до глубины души, сэр.

– Вы вчера встречали гостей, не так ли? Пожалуйста, вспомните, был ли кто-нибудь из них одет в плащ поверх фрака с белой сорочкой?

– Не припоминаю такого, сэр, – удивленно отозвался Джессуп. – Нет, никто из гостей не был одет подобным образом, я бы непременно обратил на это внимание, тем более на плащ.

– Скажите, присутствовал ли вчера еще кто-то, кого сейчас нет в гостиной?

– Нет, сэр. Все гости находятся здесь.

– Когда вы в последний раз видели мисс Фейн?

– Около четверти восьмого. Я принес в гостиную цветы и после этого несколько раз слышал голос хозяйки.

– Чем вы были заняты?

– Я исполнял свои обязанности на кухне и в столовой. Позвольте также сообщить, что повар-китаец особенно утомил меня в этот вечер. К сожалению, он выказал ряд не лучших качеств, свойственных своей нации. Прошу прощения, сэр, но это соответствует истине.

– Эта, как вы изволили выразиться, нация, – строго прервал его Чан, – изобрела книгопечатание в ту эпоху, когда английские лорды только и делали, что рубили мечами головы друг другу и всем, кто попадется. Прошу также меня извинить. Значит, повар проявил нетерпение?

– Совершенно верно, сэр. Из-за его упрямства мне пришлось созывать гостей к ужину. Но это еще не все неприятности. Поставщик спиртного или, как здесь говорят, бутлегер, прибыл непозволительно поздно.

– У вас имеется свой поставщик?

– Дело в том, что мисс Фейн не употребляла спиртных напитков, но на приеме без них просто не обойтись. Поэтому наш повар, его зовут У Цичин, договорился о поставке напитков с каким-то своим знакомым, который отличается крайней необязательностью. Позволить себе настолько опоздать! Вот чем я был занят до того мгновения, когда принес цветы для мисс Фейн в гостиную. В восемь часов две минуты…

– Почему вы заострили на этом внимание?

– Я всего лишь слышал, как вы говорили об этом с господами, сэр. Итак, с вашего позволения, я тогда находился на кухне.

– Один?

– Нет, там еще были повар У Цичин и Анна, горничная, – она отдыхала и пила чай. Я зашел, чтобы сказать повару, что уже восемь вечера. Мы втроем провели на кухне почти до восьми часов десяти минут. Я обратил на это внимание, потому что в восемь десять наконец-то прибыл бутлегер и я поспешил в столовую делать коктейли. Пять минут спустя появился мистер Ван Горн, а затем я вышел из дома, чтобы позвать гостей.

– Благодарю за ваши ответы и вашу обязательность, Джессуп. Вы можете идти.

– Позвольте добавить одну вещь, сэр. Полагаю, это имеет отношение к гибели хозяйки.

– Я внимательно слушаю.

– В верхней комнате устроена библиотека, я ею пользовался – мисс Фейн разрешила. Я поднялся туда выбрать книгу и застал там мисс Фейн. Она плакала, глядя на чей-то фотографический снимок.

– Вы не заметили, чья это была фотография?

– К сожалению, нет, сэр. Все, что я успел разглядеть, – это довольно большое фото, наклеенное на зеленый картон.

– Благодарю вас за помощь. А теперь, будьте добры, пригласите сюда повара.

– Да, сэр, – ответил Джессуп, удаляясь с тем же чувством собственного достоинства, как и всегда.

– Я вижу, господа, что расследование немного затягивается, – произнес Чарли Чан, обращаясь к остальным присутствующим. – Советую вам расположиться в уютных шезлонгах на террасе. Покидать дом по-прежнему никому нельзя.

Часть гостей поспешила воспользоваться этим разрешением. В гостиной остались только четверо: Тарневеро, Юлия с Джимом и Чан.

В комнату вошел старый китаец, что-то бормоча себе под нос. Чарли Чан тут же заговорил с ним на родном языке. Повар тараторил, буквально захлебываясь, инспектор Чан слушал его, сохраняя бесстрастное выражение лица. Лишь один раз он резко поднял голову и встрепенулся подобно охотничьей собаке, почуявшей дичь. После этого он встал, вплотную подошел к своему собеседнику и разразился длинной тирадой, в которой прозвучало знакомое слово «бутлегер». Наконец, отпустив повара, Чарли Чан повернулся к остальным.

– И что особенного он вам сообщил? – нетерпеливо спросил Джим. – Мы ведь по-китайски не понимаем ни слова!

– Что ничего не видел и ничего не знает.

– А что он говорил о бутлегере?

Чарли Чан неожиданно взглянул молодому человеку прямо в глаза.

– Старость ведет себя разумно, молодости же свойственны несдержанность и болтливость.

– Готов подписаться под вашими словами! – шутливо воскликнул Джим, но серьезный взгляд юноши говорил о том, что до него дошел сокровенный смысл слов инспектора Чана.

Тем временем тот повернулся к мисс Юлии.

– У нас остается только один человек, с кем я еще не разговаривал. Помнится, вы упоминали про Анну, горничную мисс Фейн. Пожалуйста, не сочтите за труд позвать ее сюда.

Девушка кивнула и отправилась выполнять просьбу Чана. Старый повар снова принялся что-то торопливо бормотать по-китайски. Но Чан, выслушав его с самым равнодушным видом, легонько подтолкнул У Цичина к выходу.

– Он переживает, что никто не хочет сесть за стол и воздать должное его кулинарным шедеврам.

– Мне, право, неловко, но я и в самом деле ощущаю совершенно неуместный голод, – виновато произнес Джим.

– Не надо себя упрекать, – возразил Чан. – Что толку мертвым от того, что живые станут голодать?

В этот момент вернулась Юлия в сопровождении стройной, симпатичной брюнетки.

– Как вас зовут? – спросил инспектор.

– Анна Родерик, – неприветливо ответила женщина.

– Как давно вы служите у мисс Фейн?

– Примерно год. Я поступила к ней сразу, как только приехала в Лос-Анджелес.

– Откуда?

– Из Англии. Я узнала, что в Америке платят гораздо больше.

– Ваши отношения с мисс Фейн были хорошими?

– Ну конечно, иначе я бы просто не осталась у нее.

– Она когда-нибудь вмешивалась в вашу жизнь?

– Нет, никогда. Я была ей за это очень благодарна.

– В котором часу вы ее видели в последний раз?

– Около половины восьмого, даже чуть раньше. Она тогда находилась в спальне, и ей понадобилась булавка, чтобы приколоть цветы к платью.

– Как выглядела эта булавка?

– Очень красивая вещица, золотая, с бриллиантами.

– Не помните, мисс Фейн что-нибудь говорила вам об орхидеях?

– Немного. Она сказала, что цветы присланы человеком, с которым они были когда-то очень близки. Она разволновалась, получив этот букет.

– А потом?

– Потом мисс Фейн подошла к аппарату, назвала номер и попросила телефонистку соединить ее с кем-то.

– Разговор вы слышали?

– Я никогда не подслушиваю чужих разговоров. Я сразу же вышла на кухню.

– Иными словами, в начале девятого часа вы находились там?

– Да, так все и было. Я обратила на это внимание, потому что Джессуп говорил повару, что пробило восемь, а бутлегер все еще не явился.

– В восемь десять, когда бутлегер наконец-то прибыл, вы все еще оставались на кухне?

– Да, я тогда пила чай, а потом ушла в свою комнату.

– Скажите, поведение мисс Фейн не показалось вам необычным?

– По-моему, нет. Правда, до четырех часов у меня был перерыв, я ездила в город по своим делам.

– Вы никогда не видели у нее большой мужской фотографии, наклеенной на зеленый картон?

– Мне известно, что у хозяйки был альбом для фотографий – небольшой, в кожаной обложке. Скорее всего, интересующее вас фото именно там. Во всяком случае, мисс Фейн как-то обмолвилась, что держит в этом альбоме фотоснимки своих друзей.

– Значит, фотографии вы не видели?

– Нет. Я никогда не заглядывала в этот альбом и вообще ни разу не копалась в хозяйских вещах – я дорожила своим местом.

– Но вам известно, где сейчас этот альбом?

– Наверное, в спальне мисс Фейн, он всегда там лежал. Принести его?

– Благодарю, чуть позже. Вы помните, какие из драгоценностей были на мисс Фейн этим вечером?

– Да, помню, я же помогала ей одеться.

– Хорошо, мисс Родерик. Пройдемте со мной.

Чарли Чан отправился с горничной в павильон, где лежала мертвая актриса. При виде трупа своей хозяйки горничная издала подавленный стон.

– Прошу вас, посмотрите внимательно, все ли драгоценности мисс Фейн на месте?

Анна хотела что-то сказать, но тут из кустов возле павильона раздался голос Касимо.

– Чарли, идите сюда, я кое-что обнаружил.

Китаец подошел к окну павильона, которое выходило на берег. Касимо направил луч фонарика на землю прямо у себя под ногами. Чарли Чан опустился на колени и устремил вниз внимательный взгляд.

– Эти следы оставил кто-то в сильно изношенной обуви, – прошептал Касимо. – Видите, каблуки очень стоптаны, на подошве дыра. Дело становится все интереснее… Поручите мне еще что-нибудь!

Они вернулись в павильон, где к ним подошел полицейский врач.

– Я свою работу выполнил, – доложил он Чану. – Дальнейшее – ваша забота. До встречи завтра в управлении. Мне распорядиться, чтобы тело перевезли в морг?

– Я сам этим займусь, до свидания.

– Тщательно обследуй спальню, Касимо, – велел инспектор. – Обрати внимание на альбом с фотоснимками в кожаной обложке. В нем должна быть фотография мужчины, наклеенная на зеленый картон. Если ее не окажется в альбоме, постарайся найти в другом месте. Анна, вы все внимательно осмотрели?

– Исчезла булавка, та, которой были приколоты цветы, – ответила мисс Родерик.

– А остальные драгоценности на месте?

– Нет, не хватает кольца с изумрудом, которое мисс Фейн всегда носила на пальце правой руки. Она говорила, что очень дорожит этим украшением.

Глава 7. Твердое алиби

Отослав горничную, Чарли Чан удобно устроился в кресле и погрузился в глубокую задумчивость. Всего один удар навсегда оборвал жизнь красивой, успешной и, должно быть, счастливой женщины, которую любили мужчины и почитали зрители. Как же это произошло? Почему судьба оказалась так безжалостна к ней?

Три года назад она случайно стала свидетельницей убийства Денни Майо. Все эти три года Шейла Фейн хранила молчание, и стоило ей доверить тайну этому шарлатану Тарневеро, как с ней расправились. Разве такое может быть простым совпадением?

Неожиданно у павильона раздались шаги, затем открылась дверь, и из темноты сада вошел Тарневеро. Опустившись в кресло напротив китайца, он уставился на него с видом крайнего неодобрения.

– Вы просили меня о содействии, поэтому я считаю возможным выразить свое мнение. Ваше поведение на редкость легкомысленно, инспектор.

– Даже так? – удивился китаец.

– В письме мисс Фейн явно имелся ключ ко всем тайнам. И, вне всякого сомнения, там было имя того, кого мы ищем. А вы, я вижу, даже не стараетесь разыскать это бесценное свидетельство.

– Не держите меня за идиота, – спокойно ответил Чарли Чан. – Не думаете ли вы, что преступник оставил это письмо при себе? У злодея не было времени и возможности, чтобы уничтожить письмо, поэтому остается лишь один вариант: оно спрятано где-то в доме и все равно рано или поздно обнаружится. Другое дело, что в нем, скорее всего, нет никаких ценных сведений.

– Почему вы так в этом уверены?

– Во-первых, вряд ли мисс Фейн передала важное письмо через дворецкого. Она бы сделала это сама. Так что, по моему глубокому убеждению, данное письмо не имеет того значения, какое вы склонны ему приписывать.

– Но почему в таком случае преступник счел его достаточно важным, чтобы устроить это похищение?

– Убийца пребывает в крайнем волнении, дико нервничает, поэтому действует настолько безрассудно. Если он и дальше продолжит в таком же духе, то значительно облегчит нашу задачу.

– Вам удалось что-нибудь выяснить? – поинтересовался Тарневеро после короткого молчания.

– Не так уж и много. Как вы, я надеюсь, обратили внимание, я старался установить, кто из находящихся сейчас в доме людей три года назад был в Лос-Анджелесе. Если, конечно, та история, которую вы утром услышали от мисс Фейн, соответствует истине.

– С чего бы Шейле лгать мне?

– Три года назад, – продолжал Чарли Чан, будто не слыша его, – в этом городе жили Уилки Баллоу с женой, Джессуп и Ван Горн. К сожалению, разговоры об испачканной кровью сорочке помешали мне расспросить мисс Диксон.

– Это одна из моих клиенток, – сообщил прорицатель. – Мисс Диана говорила мне, что она уже шесть лет как живет в Голливуде.

– Значит, осталось задать вопрос только мисс Юлии. У Ван Горна и Джессупа безупречное алиби. Кстати, вам не кажется странным поведение Алана Джейнса? Рвется уехать любой ценой и вообще пребывает в возбужденном состоянии. И, между прочим, далеко не факт, что убийца Денни Майо и Шейлы Фейн – одно и то же лицо.

– Алан очень ревнив, – заговорил Тарневеро. – Вполне вероятно, что, заметив у любимой женщины цветы, присланные кем-то другим, он потерял голову и натворил…

– Его алиби безупречнее, чем у всех остальных.

– Вы сделали такой вывод, взглянув на часы Шейлы? Позвольте спросить, внимательно ли вы их изучили?

Ни слова не говоря, инспектор встал и направился к телу актрисы. Осторожно сняв у нее с руки браслет с часами, он положил их на расстеленный носовой платок.

– Вот, восемь часов две минуты.

Вместо ответа Тарневеро притронулся к кнопке часов через тонкую ткань платка. Минутная стрелка тут же сдвинулась с места.

– Смотрите, – торжествующе произнес прорицатель. – Преступник, выдвинув кнопку завода, перевел стрелки, но оставил ее как есть, не возвратив в первоначальное положение. Думаю, излишне объяснять, что это означает.

– Вы прирожденный детектив! Благодаря вашей помощи очень многое скоро прояснится.

– Посудите сами, – продолжал Тарневеро, кладя браслет с часами на столик, – убийство произошло вовсе не в восемь часов две минуты. Злодей перевел стрелки и разбил часы, чтобы у нас создалось впечатление, будто здесь происходила борьба. Вот почему на стекле, лежащем на крышке столика, появились трещины. Преступник не нашел ничего лучше, как ударить по столику часами.

Чарли Чан внимательно посмотрел на пол.

– Но тогда здесь должны быть осколки.

– Да, они бы там были, если бы убийца не поступил, как вы сейчас: он точно так же завернул часы в платок. Поэтому осколки остались там, и об их местонахождении приходится только гадать.

– Ваша проницательность повергает меня в полнейшее отчаяние, – развел руками инспектор Чан. – Еще немного, и я, малодушный человек, решу подать в отставку.

– Все с удивительной легкостью представили свои алиби, – продолжал Тарневеро. – Именно поэтому у меня и закралась мысль, что убийство произошло в другое время. К счастью для нас, преступник волновался и допустил эту небольшую промашку.

– Значит, все имеющиеся алиби, включая, между прочим, и ваше, мистер Тарневеро, разом рухнули. И у нас нет другого выбора, как начать все сначала. Но сперва мне надо дождаться машину, которая увезет тело Шейлы Фейн в морг, и закрыть павильон, пока не приедут дактилоскописты. Их уже вызвали.

Вернувшись в дом, они застали гостей все в тех же шезлонгах. Юлия выглядела заплаканной. Джим, судя по всему, с удовольствием принял на себя обязанности утешителя. Отдав девушке ключ от садового павильона, инспектор Чан принялся расхаживать по гостиной с самым задумчивым видом.

– Разве вы не собираетесь осмотреть спальню мисс Фейн? – напомнил ему Тарневеро.

– Мне нужно сделать нечто более важное.

Проведя несколько раз ногой по ковру, Чан неожиданно наклонился и картинным жестом откинул угол прочь. На полу белел конверт, который совсем недавно предательски вырвали у него из рук.

– Наш противник действует чересчур поспешно, поэтому не имеет возможности проявить свойственные ему ум и находчивость, – торжественно объявил китаец.

– Да, это и в самом деле письмо Шейлы. И оно предназначено для меня! – воскликнул Тарневеро.

– Позвольте напомнить вам, что до окончания расследования все преимущества остаются за полицией.

– Один раз вы уже блистательно потеряли все свои преимущества, – заметил Тарневеро с едкой иронией.

– Мудрый не тот, кто никогда не совершает ошибок, а тот, кто исправляет их, идя дальше, – возразил Чарли Чан, доставая из конверта исписанный листок бумаги. – На этот раз прав я: здесь нет ничего ценного для следствия, – добавил он, протягивая письмо прорицателю.

Тот торопливо пробежал глазами буквы, написанные крупным размашистым почерком: «Мой дорогой Тарневеро! Прошу Вас, забудьте о том, что я Вам наговорила этим утром. Я совершенно обезумела. Мне невыносима сама мысль, что я должна буду отказать бедному Алану. Может быть, и мне когда-нибудь удастся обрести хоть немного счастья. Я так тоскую о нем! Вечно Ваша Шейла Фейн».

– Бедная Шейла! – воскликнул Тарневеро. – Если бы я знал, разве я решился бы настаивать? Это письмо не представляло никакой опасности для убийцы Денни Майо.

Не успел инспектор Чан ответить, как в комнату вошел Касимо и с торжеством выложил на стол горсть бумажных обрывков, среди которых явственно проглядывал зеленый картон.

– Это было спрятано в вазе.

– Вот как, – задумчиво произнес Чарли Чан. – Преступник уничтожил фото, из-за которого плакала мисс Фейн. Не потому ли, что на снимке изображен он сам?

– Вполне вероятно, – согласился Тарневеро.

– Значит, нам следует вооружиться терпением и соединить разрозненные части в единое целое, – спокойно констатировал Чан.

– А я еще раз все внимательно осмотрю вокруг дома, – отозвался Касимо, выходя из гостиной.

Сняв со стола скатерть, Чан приступил к утомительной работе.

– Вопреки распространенному мнению, далеко не все китайцы питают страсть к разгадыванию всяких головоломок, – заметил он. – Во всяком случае, я к таким точно не принадлежу. А вот у моей дражайшей супруги в этом деле настоящий талант. Как жаль, что ее здесь нет!

Успехи Чана оставались более чем скромными, когда в комнату торжественно вошли супруги Баллоу в сопровождении Ван Горна, Мартино и Алана Джейнса. Они остановились в нескольких шагах от инспектора, всем своим видом изображая официальную делегацию.

Мистер Баллоу выступил вперед и начал резким приказным тоном:

– Тщательно обдумав создавшееся положение, мы пришли к единодушному мнению, что вы не имеете оснований настаивать на нашем дальнейшем присутствии. Вы узнали от нас все, что хотели, и не вправе больше нас задерживать.

Отложив в сторону так и не сложенные обрывки фотографии, китаец произнес вкрадчивым голосом:

– Готов согласиться, вы все здесь томитесь в нетерпении.

– Значит, мы можем быть свободными?

– Очень жаль, но вам придется остаться. За это время дело приняло совершенно новый оборот, что вынуждает меня побеседовать с каждым из вас вторично.

– Это просто ни на что не похоже! Сущее издевательство! – выкрикнул Баллоу. – Не сомневайтесь, я сделаю все, что от меня зависит, чтобы вы потеряли должность.

– Вы имеете полное право жаловаться, – ответил китаец с невозмутимой улыбкой, – но не раньше завтрашнего утра. А пока что здесь командую я, и вы пробудете в этом доме столько, сколько я сочту нужным.

– Но у меня важные дела на континенте! – заорал Джейнс, окончательно теряя терпение. – Мой пароход отплывает ровно в двенадцать ночи, и вы можете помешать мне, только применив грубую силу.

– Применю, не сомневайтесь, – кивнул Чан.

– Господи! – еще раз выпалил Джейнс, оборачиваясь к Уилки Баллоу в поисках поддержки. – В какой стране я нахожусь?

– Если вы собрались переплыть реку, нечего дразнить крокодилов, – сурово ответил ему Чан.

– Как мне следует понимать ваши слова?

– Вы еще не доплыли до берега.

– Но мое алиби твердое! – воскликнул Джейнс.

– А вот в этом я более чем сомневаюсь, – парировал инспектор.

– Но вы же сами сказали, что точно знаете время, когда было совершено убийство…

– Увы, каждый из нас может стать жертвой заблуждения, – с печальным вздохом продолжил китаец. – Ваше алиби оказалось не более реальным, чем нарисованный тигр. И вы что-то подозрительно часто ссылаетесь на свое алиби, вам не кажется?

Мартино и Ван Горн сохраняли молчание, проявляя интерес к разговору.

Сочтя полемику исчерпанной, Чарли Чан обернулся к Рите Баллоу:

– Прошу извинить мою нерасторопность, но я лишь сейчас вспомнил, что дворецкий позаботился о том, чтобы для всех вас накрыли стол.

– Нет, что вы! – запротестовала женщина. – Мне сейчас не проглотить ни одной крошки.

– Полностью с вами согласен, но все же позволю себе порекомендовать вам хотя бы выпить кофе. Этот напиток чудесным образом успокаивает нервы и помогает восстановить ясность мысли.

– А что, неплохая идея, – поддержал его Ван Горн.

– Мисс Юлия, пожалуйста, распорядитесь, – снова заговорил Чарли Чан.

– Сию минуту, – ответила девушка с невеселой улыбкой. – Я еще не освоилась с тем, что теперь обязанности хозяйки перешли ко мне. А в доме сегодня гости.

Когда она вышла, инспектор снова подсел к столу, где одиноко лежали обрывки фотографии, с намерением вернуться к прерванному занятию. Но едва он протянул руку, как резко распахнулось окно и клочки разлетелись по всей комнате.

Через открытое окно в комнату заглянул Касимо. Увидев, что́ он нечаянно натворил, японец забормотал извинения и поспешно захлопнул створки.

Чарли Чан, ничего не ответив, принялся собирать пазлы этой таинственной мозаики. Все вокруг ринулись помогать ему, ползая по полу, сталкиваясь между собой и подавая инспектору обрывки. Но когда китаец снова принялся складывать фотографию, он вдруг почувствовал, что терпение, свойственное его нации, готово изменить ему: больше половины обрывков бесследно исчезли!

– Что с вами? – забеспокоился Тарневеро, заметив выражение его лица. – Пасьянс не складывается?

– Да, и кто-то из моих знакомых позаботился о том, чтобы он не сложился, – добавил инспектор, обводя присутствующих тяжелым многозначительным взглядом.

Чарли Чан поймал себя на мысли, что хорошо бы просто устроить обыск, но в отношении мистера Баллоу это, пожалуй, обернулось бы нешуточными неприятностями. Что же, нужно действовать другими методами. Демонстративно засунув в карман клочки снимка, он смерил уничтожающим взглядом Касимо, все испортившего своим чрезмерным усердием.

– Судя по всему, я позвонил в полицейский участок с просьбой предоставить мне помощника в тот злополучный час, когда единственным кандидатом на эту должность был ты!

Не успел японец открыть рот, чтобы что-то пролепетать в свое оправдание, как в дверь принялись долго и настойчиво звонить.

Джим выскочил в холл, послышались голоса, и в гостиную вошел седоватый мужчина средних лет. На его лице были отчетливо заметны следы театрального грима.

– Здравствуйте, я Роберт Файф, бывший муж Шейлы. Мне сообщили по телефону такую ужасную новость! Я извиняюсь за свой костюм, но у меня не было времени переодеться после спектакля.

– Не желаете ли вы снять плащ? – предложил Джим.

– Да, конечно, благодарю…

Стянув с себя плащ, Роберт протянул его Джиму. Едва он повернулся к гостям, как кто-то из дам издал пронзительный крик. Диана не могла отвести полных ужаса глаз от груди неожиданного визитера. Белую манишку перечеркивала кроваво-красная полоса. Это была лента ордена Почетного легиона. Роберт Файф удивленно обернулся на голос.

– Да, верно, – пробормотал он. – Я же объяснил, что пришел сюда не переодевшись. Сегодня я играл роль французского посланника.