Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-4". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Юсси Адлер-Ольсен

Соавторы: Эрл Дерр Биггерс,Питер Аспе,Том Вуд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 163 страниц)

– Хорошо, тогда скоординируем действия. Гвидо, старайтесь держать общественность снаружи. Попросите, чтобы техники окружили место, сделали барьер от толпы. Если кто-то усомнится в ваших полномочиях, отправляйте его ко мне. Кстати, кого-нибудь отправили в Будевейн-парк?

– Капитан Д’Онт послал половину своих людей, – сказал Версавел с завистью. – Глядите, ему достанется вся слава.

– Теперь я понимаю, почему Де-Ки так хотел, чтобы мы приехали сюда, – сказала Ханнелоре. – Надо было уравновесить силы.

– А я думал, что нужен Дегрофу по делу.

– Это то, что сказал Де-Ки, а мы должны верить ему? – сказала она с плутоватой улыбкой.

– Дразните?

Она подняла брови.

– Почему он не пришел сам? Камеры очень скоро засверкают здесь, а все знают, как он сильно их любит.

– Пойдем, – обратился Ван-Ин к Ханнелоре, – навестим мамочку.

Они направились в спальное крыло, а Версавел сунул Ван-Ину аккуратно составленный план дома, когда тот услышал, что его зовут по имени. Капитан Д’Онт спешил к нему.

– Господин Дегроф сказал мне, что вы занимаетесь этим делом, – сказал он с подозрением в голосе.

Ван-Ин скромно кивнул.

Сотрудничество между местной полицией и специальной следственной группой было делом тонким. Прокурор решал, кому вести расследование, но то, что Д’Онт говорил с ним, означает, что капитан знает о связях между прокурором Лотенсом и Людовиком Дегрофом.

– На данный момент, – сказал Ван-Ин дипломатично. – Мне сообщили, что ваши люди прочесывают Будевейн-парк и окрестности. Очень хорошо. Это мне очень поможет сберечь трудовые ресурсы.

Д’Онта, казалось, это удовлетворило. Он был офицером новой школы и стремился к эффективности. Делё был краснобаем и предпочитал держаться от него подальше. Ван-Ин был из другой сказки. Если слухи, которые окружали его имя, были справедливы, то он чего-то стоил.

– Сотрудники телефонной компании зацепят сигнал телефона или факса. Если похитители свяжутся с нами снова, то у нас будет их местоположение в течение тридцати секунд. И между прочим, они нашли велосипед мальчика пять минут назад.

– Поблизости? – спросил Ван-Ин.

Д’Онт облизал губы.

– Не совсем. Коллеги из подразделения Осткампа обнаружили случайно на Куипен-стрит, на проселочной дороге между Осткампом и Лоппэмом. Я уже поднял полицейскую тревогу, поэтому они сразу позвонили, обнаружив велосипед.

Один-ноль, подумала Ханнелоре, которая следила за беседой. Версавел недооценил молодого капитана.

– Мы думаем, что похитители сбросили велосипед. Господин Дегроф уверен, он принадлежит его внуку. Модель соответствует, и на крыле этикетка Гринписа. Но подтверждение будет через пятнадцать минут.

– Спасибо за информацию, мы позже ознакомимся.

Д’Онт повернулся и отправился обратно к Дегрофу, который ожидал факс. Репутация капитана была спасена. Он мог теперь продолжить свою безмятежную работу.

– Дружелюбный парень наш капитан, – заметила Ханнелоре.

Ван-Ину это не понравилось.

– Вы быстро учитесь, Питер Ван-Ин, – сказала она со смехом, когда он не отреагировал. – Я все еще должна вам отчет. Между прочим, ваше поведение говорит о том, что мой небольшой пикник вчера все еще беспокоит вас.

– Не волнуйтесь. С этого момента я верю всему, что вы говорите.

– Ага, – пропела она, – вы думали, что я использовала вас, зарабатывала дополнительные очки для себя.

Ван-Ин склонил голову:

– Это никогда не повторится, Ханнелоре.

– Прекрасно, тогда я буду у вас, если в вашем холодильнике достаточно «Дювеля».

– Так, у нас появилась цель выбраться пораньше, но сначала Шарлотта Дегроф.

Дом был построен таким образом, что все комнаты в обоих крыльях выходили в сад, как римские виллы в старину. Архитектор явно вдохновился Помпеей. Все комнаты имели вход с внутренней стороны.

Когда Ван-Ин постучал в первую дверь, он услышал голос Делайе из соседней комнаты:

– Войдите.

Он подошел к другой двери и очутился в супружеской спальне. Шарлотта Дегроф лежала на кровати, а ее муж стоял у окна. Свободное время он проводил в саду, но сейчас это было невозможно.

– Простите нас, – сказал Ван-Ин. – Но нам необходима ваша помощь.

Шарлотта собралась встать, но Ван-Ин остановил ее:

– Не стоит, мэм.

Шарлотта Дегроф была очень красива. Короткая стрижка ее исключительно молодила. Ван-Ин не мог поверить, что ей уже сорок шесть лет.

– Вы позвонили в полицию… – начал он.

– Сначала мы предположили, что эта шутка, – сказал Делайе.

– Бертран пару раз напугал нас.

– Таким образом, вы подвергли сомнению подлинность факса.

Ван-Ин понял, почему они ждали так долго, прежде чем вызвать полицию.

– В прошлом году он дал свою карточку друзьям с сообщением, что путешествует по миру. Они отправили ее из Рима, – сказала Шарлотта тихо, – в то время как мы думали, что он в лагере бойскаутов. – Она улыбнулась, вспомнив шалость сына. – Отец запаниковал и поехал в Ланакен.

– Понятно. И что вы предприняли, когда поняли, что это не шутка?

– Позвонил отцу и прочитал ему текст. Он заставил нас поклясться, что мы сообщим в полицию. Он также настоял, чтобы вы занимались расследованием. Вы, вероятно, знаете отца?

– Да, мы знаем друг друга, – солгал Ван-Ин.

– Когда вы увидели этот латинский текст, у вас возникли какие-нибудь соображения? – спросил Делайе.

– Мы нашли такое же сообщение в магазине вашего деверя, господин Делайе, – сказал Ван-Ин отстраненно.

– Вы хотите сказать, что есть связь между похищением и этим инцидентом?

Ван-Ин кивнул:

– Мы не могли понять смысл этих пазлов, к сожалению, но ясно: это не одна из шуток вашего сына.

Ван-Ин не сомневался в этом, а Делайе как-то странным образом успокоился, почувствовал уверенность. Он сел на кровать с Шарлоттой и взял ее за руку.

В этот момент кто-то постучал в дверь, это был Делё, выглядел он невесело.

– Прокурор хочет с вами говорить, Ван-Ин, срочно, – властным голосом сказал он.

– Неужели? – изобразил Ван-Ин недоверие.

Делё тяжело задышал.

– Почему вы никак не примете от господина и госпожи заявление? Я вернусь, как только освобожусь.

Ханнелоре и Ван-Ин направились обратно в гостиную, оставив закипающего от гнева Делё.

«Ну погоди!» – думал он, сдерживая ярость.

Прокурор Лотенс был примерно того же роста, что и Людовик Дегроф. Они стояли с капитаном Д’Онтом в крытом патио.

– Прокурор хочет поговорить с Ван-Ином, какая честь, – издевательски произнесла Ханнелоре.

Ван-Ин пожал плечами, но за его внешним равнодушием скрывалось беспокойство.

После обязательного обмена любезностями все повернулись к прокурору. Ханнелоре сказала, что Лотенс – это часть клана Дегроф: богатый, правое крыло и Римско-католическая церковь – в таком порядке.

– Капитан Д’Онт только что сообщил мне о принятых мерах, – сказал Лотенс гнусавым голосом. – Я решил поднять полицейскую тревогу на национальном уровне.

Было около семи, похищение совершено более четырех часов назад. И у похитителей было достаточно времени, чтобы безопасно скрыться. На данном этапе полицейское оповещение в таких масштабах было так же полезно, как ведро воды в период ядерного коллапса.

– Показания свидетелей будут доступны позже, без сомнения, – сказал Лотенс с самоуверенностью старшего госслужащего. – В сотрудничестве со специальной следственной группой местная полиция будет выявлять всякого, кто мог быть свидетелем или сообщить полезную информацию.

Форма изложения была такой, что даже у Цицерона волосы встали бы дыбом.

– Однако мы мало что можем сделать, пока похитители не установили с нами контакт. – Это прозвучало серьезно и одновременно неубедительно.

Дегроф тупо смотрел в пространство. На лбу его пульсировали вены, челюсти были плотно сжаты. Никто не мог знать, как много страданий причиняло ему это похищение.

– Лучшее, что мы можем сделать сейчас, – это продолжать стандартную в такой практике работу, – продолжал Лотенс свою бессмысленную речь. – И очень важно, чтобы мы координировали наши усилия. – Он посмотрел на часы с преувеличенной важностью. – Примерно через час я ожидаю профессора Бехейта с факультета прикладной психологии Гентского университета.

Ван-Ин знал его, он сделал хороший вклад в расследование пару лет назад, когда похитили сына западно-фламандского текстильного барона.

У бельгийских властей было мало опыта в такого рода случаях, и Бехейт отлично себя показал.

– Вы будете работать в тесном контакте с профессором, – сказал Лотенс, указывая на Ван-Ина и Ханнелоре. – Капитан Д’Онт здесь будет поддерживать контакты с министерством внутренних дел и отвечать за содействие на государственном уровне, которое может оказаться необходимым. Само собой разумеется, что я буду контролировать эту целевую группу. Никто из вас не имеет права общаться с прессой, если нет моего разрешения, и никто не принимает решения самостоятельно. Это понятно?

– Да, сэр, – сказала Ханнелоре подчеркнуто вызывающе.

Лотенс как будто не обратил внимания на ее тон. Прокурор не принимал эмансипацию. Он принадлежал к поколению мировых судей, которые надеялись, что они больше не увидят в своих рядах женского пола. Однако Ван-Ин попытался отвлечь внимание Лотенса.

– Если позволите, сэр, – сказал он с легкой нервозностью, – согласно имеющейся информации, заместитель прокурора Мартенс и я полагаем, что, вероятнее всего, похитители – это те же двое мужчин, которые ограбили ювелирный магазин Гислая Дегрофа в прошлое воскресенье. И у нас есть подробное описание этих людей.

Ван-Ину действительно удалось отвлечь на мгновение Лотенса.

Судя по выражению лица Людовика Дегрофа, он был возмущен.

– Именно поэтому, комиссар Ван-Ин, мы доверили расследование вам. Инцидент в прошлое воскресенье в магазине моего сына – всего лишь хулиганская выходка. А вот похищение – это уже что-то. Я уверен, вы согласитесь.

Ван-Ин задумался. Дегроф должен был иметь серьезные основания, чтобы разделять эти случаи.

Д’Онт, который, казалось, не был осведомлен о взломе, держал свои эмоции в узде, как и следовало ожидать от капитана полиции.

– Конечно, – согласился Ван-Ин, возобновляя свою почтительную позицию. Он пытался изучать выражение лица Дегрофа, но это было все равно что пытаться проникнуть в маску сфинкса.

– Ну что же, похоже, все мы знаем, чего от нас ждут?

Никто не ответил. Лотенс повернулся спиной и начал разговор с Дегрофом на беглом французском.

– Я попрошу Версавела организовать сэндвичи и ящик пива, – сказал Ван-Ин. – Могу ли я вам тоже что-нибудь предложить, капитан Д’Онт?

Д’Онт остолбенел, вспыхнув от такого очевидного дружелюбия.

– Колы будет достаточно, – невесело отозвался он.

– Хорошо, кола для капитана Д’Онта. Давайте посмотрим, что там у Делё, – предложил Ван-Ин и подмигнул Ханнелоре.

Через окно было видно, что толпа вот-вот ворвется, но барьеры, казалось, делали свое дело.

Версавел заметил, что Ван-Ин подал ему знак, и послушно отправился работать. Ван-Ин насчитал три или четыре съемочные группы, пристально наблюдающие за домом. Двадцать или около того полицейских следили, чтобы никто из них не достиг входной двери. В то же время собравшимся было объявлено, что прокурор будет давать пресс-конференцию в 19.45, а не в 19.15, как было объявлено ранее Людовиком Дегрофом.

Тележурналист коммерческой телекомпании курил одну сигарету за другой. Он был в постоянном контакте с пресс-студией по автомобильному каналу. Несмотря на его просьбы, полиция не сдавала позиции. Никого не пускали за барьер до 19.30. В такие моменты именно Версавел был нужным человеком в нужном месте.

Журналист государственного канала экстренных новостей тайком сделал глоток из фляги. Он пребывал в довольном спокойствии, несмотря ни на что. У государственного канала был приоритет транслировать эксклюзивные репортажи о похищениях людей в каждом доме страны в середине вечерних новостей.

Глава 13

Как только Даниел Феарехье отправил первый факс в 16.10, Лаурент припарковал свой белый «форд» перед шале на окраине Намюра.

Бертран Делайе лежал на полу фургона, укрытый клетчатым походным одеялом. Хлороформ переставал действовать, и мальчик застонал. Лаурент потащил его к грузовой платформе. Это было непросто. Лаурент чувствовал, как кровь пульсирует в венах. Он боялся, что может упасть, и решил немного отдохнуть.

Вокруг не было никого посторонних, так как шале располагалось в конце частной дороги и было закрыто от глаз сосновым лесом. Лаурент сидел на краю платформы и ждал, пока не пройдет головокружение. Затем пробрался в кабину и взял льняной мешок с коробкой шприцев и пузырек галоперидола, потом наполнил шприц двойной дозой этой транквилизирующей смеси и ввел в плечо Бертрана. Руки дрожали при каждом движении. Мальчик был в полубессознательном состоянии и не предпринял никаких усилий, чтобы противостоять ему. Лаурент затащил его внутрь, на это ушли долгих десять минут. Он положил мальчика на кровать, сковав наручниками, и тщательно запер дверь комнаты. Задыхаясь и обливаясь потом, он рухнул в старое, покрытое плесенью кресло.

Он решил, что носа не высунет наружу до тех пор, пока их требования не будут выполнены. Они запаслись провизией на неделю, кроме того, он всегда мог позвонить Даниелу, если произойдет что-то непредвиденное. Он считал, что они почти не рискуют быть обнаруженными. Шале было его собственностью, и, если все пойдет по плану, дело кончится к понедельнику.

Лаурент пробормотал молитву и попытался представить, что чувствует Дегроф в этот момент.

Час назад ему позвонила дочь и сообщила о похищении. Дегроф сидел на кухне в своем скучном доме на Спинола-стрит и наблюдал за игрой коньяка в бокале, который только что наполнил. Он получил письмо на две недели раньше, в нем говорилось, что он должен пострадать за преступления, которые совершил.

Письмо было анонимным, но он знал, кто его послал. Он и его друг Аквилин Верхай ночи напролет проводили в разговорах о квадрате тамплиеров.

Пятьдесят лет спустя Дегроф почти не сомневался, что квадрат в нижней части письма – это знак Аквилина.

Он также знал, почему хочет, чтобы он страдал. Единственное, чего он не смог понять, почему это должно было случиться сейчас. Они уже старики, а пятидесяти лет достаточно, чтобы исцелить любую рану.

Он старался не беспокоиться из-за письма, но не мог не думать о его содержании.

Надо было обойтись без полиции, в противном случае все могло открыться. И Дегроф решил сам управлять этой «лодкой», он нанял частного детектива, чтобы тот следил за Аквилином. Нехлопотное задание детектив воспринял с удовольствием.

Дегроф не знал, как именно Аквилин собирается использовать имеющуюся у него информацию против него. Если детектив найдет его, Дегроф собирается встретиться с ним и попытается купить его молчание.

Если это не удастся, то он должен будет устранить его, у него есть все необходимые связи и более чем достаточно денег.

«Зачем старый дурак оставил в письме знак квадрата тамплиеров? – спрашивал он себя. – Он что, такой идиот?»

Смешной инцидент в магазине Гислая сделал Дегрофа нервным, и заставил его предположить, что Аквилин нарочно искал внимания прессы. Затем он использовал Де-Ки, чтобы расследование закрыли. Тогда оставалось лишь ждать, когда детектив схватит Аквилина. И Дегроф был полон решимости оставить это в прошлом, как закрытую книгу.

Он пил вот уже большую часть суток. Доклад частного детектива оставил его в полной растерянности. Если человек, который угрожал ему, не Аквилин Верхай, то дела совсем плохи.

Даниел Феарехье ждал до девяти часов, прежде чем отправиться к общественному факсу по соседству с венской кондитерской на Флеминг-стрит.

Кондитерская была заполнена людьми, десятки покупателей с нетерпением заглядывали в окна уютного нового торгового пассажа. Даниел напечатал номер Делайе и сунул лист бумаги в аппарат.

Сержант Лобель дежурил на коммутаторе с сотрудником из телефонной компании и внимательно следил за линией Делайе. Он отреагировал немедленно.

– Сколько времени нам нужно? – прорычал он.

– Поглядим, – сказал техник нервно, пока его пальцы танцевали по компьютерной клавиатуре.

Лобель радировал коллегам на Епископ-авеню.

– Мы зацепили его! – вскричал техник через двадцать секунд. – Флеминг-стрит. Общественный факс в новом торговом центре.

Даниел Феарехье расслабленно брел через Рыночную площадь, где скопилось множество полицейских машин.

С воем сирен они съехались к Флеминг-стрит со всех сторон. Незадолго до этого собралась впечатляющая армия полиции, блокировав территорию. Даниел смочил платок в фонтане на Занд-сквер. Он так волновался, что, казалось, влажный платок чуть ли не шипел, когда он касался им лба.

Капитан Д’Онт принимал входящий факс построчно, как только тот выкатывался из аппарата. Он видел немало сумасшедших вещей на службе, но это было верхом всего.

Ван-Ин и Ханнелоре были в холле, пытаясь развеселить господина и госпожу Делайе. Они поспешили к факсимильному аппарату с Дегрофом-старшим.

Прокурор Лотенс уехал. Он извинился вскоре после пресс-конференции и передал Ван-Ину номер телефона трехзвездочного ресторана на Лонг-стрит, где у него назначена срочная встреча. По крайней мере, так он сказал.

– Должно быть, какие-то шутники, – сказал Д’Онт в попытке успокоить всех. – Вот, читайте.

Он передал факс Ван-Ину. Но прежде чем тот прочел первую строчку, он увидел небольшой квадрат в нижней части страницы.

– Забудьте о шутниках! – прорычал Ван-Ин.

– О, мой бог, – рыдала Шарлотта Дегроф.

Патрик Делайе стоял рядом с ней и держал ее за руку.

Ханнелоре читала факс через плечо Ван-Ина.

«Ваш сын жив и здоров. Если вы будете внимательно следовать приведенным ниже инструкциям, мальчик останется целым и невредимым. Одно должно быть ясно: не будет никаких переговоров по выкупу. Любая попытка задержать процедуру может иметь фатальные последствия для Бертрана.

Если вы хотите увидеть Бертрана снова и в добром здравии, необходимо выполнить следующее: в понедельник 8 июля в 8 утра вы должны принести картины, перечисленные ниже, на Занд-сквер…

Далее следовал список картин.

…В 9 часов утра Патрик Делайе должен был удалить полосу краски, по крайней мере полтора дюйма шириной каждой из картин с помощью скребка. Это должно происходить перед камерами на площади. Картины затем нужно свалить перед фонтаном и поджечь. Общественность должна быть информирована об этом событии по радио и телевидению.

В день сожжения все желающие должны иметь свободный доступ к площади, и расстояние между первой шеренгой людей и Патриком Делайе должно быть не более шести футов. Во время горения, однако, расстояние может быть увеличено до тридцати футов.

Если это не будет осуществлено и не будет общественного интереса, средств массовой информации, Бертран будет убит. Никакой дальнейшей связи не будет».

Квадрат тамплиеров служил подписью.

– Боже, – пробормотал Ван-Ин.

Никто не обратил внимания на его восклицание. Он передал факс Делайе. Краска отлила от его лица, когда он читал. Он оперся о плечо Шарлотты, которая была на голову выше его.

Ван-Ин заметил картины, конечно, но не понял, что это были за художники: такие как Дельво, Пермеке, Мондриана, Пеире, Магритт, Аппель. Была также работа Гюстава Климта стоимостью в десятки миллионов франков.

– Это не может быть правдой! – кричал Делайе. – Шарлотта, скажи мне, что это такая злая шутка.

Он был не в себе, и Шарлотта ободряюще положила руку ему на плечо.

– Господин Делайе, – сказал Д’Онт, его тон был решительным. – Я не думаю, что мы должны относиться к этому серьезно. Нет, похититель в здравом уме не будет настаивать на сжигании целого состояния.

Он говорил так уверенно, что Делайе поднял голову и посмотрел на офицера, ища проблеск надежды. Дежурная улыбка появилась на лице полицейского.

– Забудьте об этом, – снова сказал Ван-Ин. – Это от похитителей, нет сомнений.

Ван-Ин не счел необходимым обращать внимание на то, что он отодвинул Д’Онта на задний план.

Капитан посмотрел на него.

– Это правда? – усмехнулся он.

– Комиссар Ван-Ин совершенно прав.

Все узнали властный голос Людовика Дегрофа.

– Капитан Д’Онт, вероятно, не в курсе всех обстоятельств дела, в противном случае он не будет никогда защищать такую гипотезу.

Д’Онт все же был с этим не согласен, это было видно по недовольному выражению его лица.

– Почему вы так уверены? – спросил Делайе, цепляясь за последнюю соломинку.

– Просто поверьте мне, мой мальчик, – сказал Дегроф, стараясь казаться опечаленным. – Картины могут быть заменены.

Ван-Ин заметил, как Ханнелоре что-то шепчет на ухо Шарлотты Дегроф.

– Простите.

Все повернулись к входной двери. Ван-Ин сразу узнал человека в запыленной одежде.

– Профессор Бехейт, вы как раз вовремя. Похитители только что вступили в контакт. – Версавел, открывший Бехейту дверь, присоединился ко всем.

Адельбрехт Бехейт выглядел так, словно он только что сошел со страниц комикса. Он был одет в плохо сидевшую на нем старомодную «тройку» и держал одну руку вертикально в кармане жилета в позе, дававшей ему определенную степень достоинства. Он разменял шестой десяток, был невысокого роста и имел пару пытливых мальчишеских глаз, сверкающих под роговыми очками. Многие студенты, наверное, свидетельствовали бы о его огненном характере и преувеличенном чувстве чести, но за пределами аудитории это был приветливый человек.

– Я немного задержался, потому что решил в первую очередь заказать номер в отеле.

«Ему можно опаздывать», – подумала Ханнелоре, не в состоянии следовать его непростой логике.

У Бехейта был приятный голос, и любой мог сказать, что он провел более десяти лет преподавая в голландском университете в Лейдене.

– Все в порядке, профессор. Мы вас очень ждем. Добро пожаловать к нам! – Реакция Людовика Дегрофа была необычной для деда, обеспокоенного похищением внука.

– Это самое большое удовольствие для меня, господин…

– Дегроф, Людовик Дегроф, дед похищенного мальчика.

Потребовалось еще добрых пять минут на этикет. Ван-Ин взял на себя ускорение процесса введения в курс дела Бехейта. Профессор внимательно слушал, а потом последовала единственная просьба: увидеть факс. Шарлотта передала факс Бехейту, и он стал изучать его. Он был достаточно умен, но не спешил делать выводы. В комнате наступила гробовая тишина, пока он читал. Приход эксперта всегда мог зажечь искру надежды.

– Я предлагаю всем сесть, – сказал он, – потребуется время, чтобы подумать о стратегии.

Его подход, казалось, сработал. Даже Патрик Делайе вздохнул немного свободнее.

– Могу я предложить кофе? – спросила Шарлотта.

Кажется, она тоже немного успокоилась, видимо, не представляя другого выхода. Они принесут картины на площадь в понедельник, сожгут их там, и Бертран будет свободен.

– Возможно, с коньяком? – спросила она на полпути от гостиной к кухне.

Ван-Ин сказал, что да, от имени всех.

Холл был таким же, как все обычные комнаты. Было достаточно кресел для всех. Поскольку никто никуда не отправил его, Версавел также сел. Он счел, что давно пора выпить кофе.

– Я думаю, пришло время собрать всю доступную информацию.

Ван-Ин взял слово, и ему было приятно, что Бехейт согласился. На этот раз он представил всеобъемлющий доклад о том, что произошло с воскресенья до настоящего момента. Он намеренно опустил пару деталей, таких как слухи о Дегрофе-старшем, и давление на него, которое было оказано во время расследования. Он не преминул заметить, что Дегроф то и дело одобрительно кивал в его сторону. Он понял, что старый лис сел ему на шею. Настаивая на том, чтобы Де-Ки и прокурор назначили Ван-Ина вести расследование, он надеялся контролировать его и таким образом оградить себя от скандала.

– Экстраординарно, – отреагировал Бехейт на доклад Ван-Ина. – На первый взгляд я склонен согласиться с убеждением комиссара Ван-Ина, что мы имеем дело с личной вендеттой. Похитители предпочитают деньгам месть.

Капитан Д’Онт кипел от ярости, потому что Ван-Ин не упомянул информацию, которую он предоставил. Ханнелоре обратила внимание на то, что Ван-Ин не упомянул о ее находке в пятницу и об их визите в Лоппэм. Она предположила, что у него были на то причины.

В этот момент Шарлотта прошла из кухни с деревянным подносом с кофе, печеньем и бутылкой «Отард». Ее не было более двадцати минут, и Ханнелоре заметила следы слез в ее глазах.

Когда все получили кофе с коньяком, Бехейт продолжил:

– Квадраты тамплиеров, по всей вероятности, говорят о ярости романтика. Стиль и язык факса говорят мне, что это хорошо образованный человек, немолодой, и это, по-видимому, совпадает с тем, что я услышал от комиссара. Любопытно одно: альянс старого человека и молодого сообщника. Когда старик стремится отомстить, так это обычно за то, что случилось давным-давно. Возможно, молодой человек как-то связан с событиями.

Капитан Д’Онт деловито записывал. Гнетущая тишина воцарилась снова.

– Меня поразило, – сказала вдруг Шарлотта, – то, что молодой человек использовал глазные капли, когда он был в магазине моего брата. Разве это не то, что вы сказали сегодня днем, комиссар?

Как глазного врача, вполне логично, что такие детали могли привлечь ее внимание.

– И он был высокого роста, как указывают все свидетельства.

Все с удивлением повернулись в ее сторону.

– У вас хорошая память, мэм, – сказал Ван-Ин, как преподаватель, вручающий награду своему лучшему ученику.

– Действительно, – сказала она улыбнувшись, – возможно, это звучит странно, но, если я не ошибаюсь, есть редкое заболевание глаз с определенными симптомами.

– Это так, Шарлотта? – поинтересовался Людовик Дегроф, сидя на краешке стула.

– И как редко встречается такое? – спросил Ван-Ин.

– Довольно редко, – ответила Шарлотта, копаясь в глубине своей памяти. – Это синдром… синдром… – Она пробежала по буквам алфавита, надеясь, что одна из них встряхнет ее память.

Они ждали.

– Пожалуйста, пока просто не обращайте на меня внимания, – сказала она, осознав выжидательное молчание. – Оно всплывет. И это, наверное, не так важно. Пожалуйста, продолжайте…

– Я предлагаю последовать примеру госпожи Делайе и встряхнуть мозги. Мы должны объединить все доказательства вместе, искать связь, – объяснил Бехейт, все так же тихо.

Ханнелоре посмотрела на Ван-Ина, но губы ее не раскрылись.

– Мы уверены, виновные использовали темный «мерседес-универсал». Разве это не то, что мы упускаем из виду? – спросила Шарлотта.

– Вы хоть понимаете, сколько таких на дорогах в Бельгии? – вздохнул Ван-Ин. Его вопрос был справедлив, однако он сразу же заметил влажный блеск в глазах Шарлотты. – Но вы правы, – продолжал он мягко. – Я считаю, капитан Д’Онт изучает и этот момент.

Д’Онт поставил свою чашку на соседний столик, стараясь, чтобы никто не заметил, как дрожит его рука.

– Это для меня новость, – сказал он, и его голос загремел. – До сих пор местная полиция не имела доступа к отчетности и официальным докладам окружающих Гислая Дегрофа. В данном случае, однако, нет никаких свидетелей. Мы не можем быть уверены, что мальчика посадили в «мерседес». Но нет никаких причин для того, чтобы мы не учли этот элемент в нашем деле, – заключил он.

– Капитан совершенно прав. – Ван-Ин почувствовал удовлетворение. – Давайте не будем забывать, что виновные будут отсиживаться в надежном месте к этому времени. Транспортное средство, используемое для похищения мальчика, вероятно, не оставят у входной двери.

Начался дождь. На улице дежурили команды местной теле-радиовещательной компании и Голландской государственной вещательной компании.

Одно было ясно: если требования похитителей будут доступны общественности, Бишоп-авеню наводнят толпы народу. Одно похищение уже было удачей, но похищение с запиской с требованием выкупа в виде костра из произведений искусства на миллионы – такого достаточно, чтобы привлечь внимание даже Си-эн-эн.

Версавел отослал большинство полицейских домой, а двое дежурных остались, скрываясь в автомобиле. Горстка любопытных послушно опиралась на барьеры, да и не было ничего нового для дальнейшего ажиотажа. Случайный прохожий заглянул и указал на освещенные окна бунгало из любопытства.

Никто не обратил ни малейшего внимания на тощего молодого человека, неторопливо прошедшего мимо бунгало. Ни полиция, ни репортеры не заметили насмешливую улыбку на его лице, когда он на мгновение остановился перед домом. Даниел Феарехье смаковал происходящее. Он чувствовал бьющий адреналин в своей хрупкой аорте. Игра со смертью, с которой он подружился, доводила его до экстаза.

За пять минут до того, как журналист вышел в эфир, он заметил конверт, приклеенный к двери «мерседеса», принадлежащего национальной телекомпании.

В середине новостей зазвонил телефон четы Делайе. Капитан Д’Онт первым добрался до него и включил магнитофон «Накра». Перед тем как поднять трубку, Шарлотта закрыла глаза в нервном ожидании, остальные собрались вокруг Д’Онта.

Ван-Ин видел, как кадык помощника перекатился вверх и вниз, когда он сглотнул. Не было необходимости ждать окончания разговора. Все всё слышали, а голос прокурора был громким и четким.

– Какого… Что, боже мой, происходит, Д’Онт? Какой идиот сообщил прессе и почему не Ван-Ин говорит со мной? Он там?

Д’Онт передал ему трубку с противной улыбочкой. Ван-Ин не мог винить его. Это была его собственная ошибка. Он совершенно забыл позвонить Лотенсу, когда был получен факс с требованиями похитителей.

– Добрый вечер, сэр.

– Видели вечерние новости?! – кричал Лотенс.

Ханнелоре поспешила в зал и включила телевизор как раз вовремя, чтобы услышать диктора: «…в записке с требованием, как говорят, публично сжечь двадцать пять ценных картин из коллекции Патрика Делайе, отца похищенного мальчика». В заголовке было написано: «Сегодняшним вечером».

Лотенс был в ярости. Ван-Ина спас Дегроф, который дал понять, что будет говорить с Лотенсом и успокоит его.

– Я передаю трубку господину Людовику, сэр.

Ван-Ин схватил свой мобильный телефон и забил тревогу. Через пять минут половина Западной Фландрии была в состоянии полного негодования, в то время как Брюгге стал свидетелем крупнейших розыскных мероприятий города.

Десять минут спустя местная полиция закрыла все дороги, ведущие из города.

* * *

Еще до того, как установили первый патрульный пост, Даниел Феарехье уже благополучно расположился в «Парк-отеле» на Занд-сквер, в шестидесяти ярдах от полицейского участка. Бесконечное мелькание синих огоньков полицейских машин создавало атмосферу дискотеки.

Это последнее место, где они устроят проверку, сказал Лаурент. Никто не заподозрит инвалида, и никто не посмотрит в его сторону. Даниел оттолкнул коляску, в которой он только что въехал в отель, и устроился у окна.

Репортер все еще держал конверт с заявлением, которое только что распространил в прямом эфире, когда Ван-Ин подбежал к нему. Другие журналисты встали вокруг их маленького коллеги в качестве кордона.