Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-4". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Юсси Адлер-Ольсен

Соавторы: Эрл Дерр Биггерс,Питер Аспе,Том Вуд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 146 (всего у книги 163 страниц)

ГЛАВА 39

Понедельник, 4 января 2021 года

ТЕРЬЕ ПЛОУГ

Йесс Лассен выглядел довольно удручённым, когда комиссар полиции Плоуг выставил его из комнаты ожидания на первом этаже Следственного отдела.

– Что происходит? – спросил Йесс Лассен, пока его вели в стерильное помещение, которое полиция использовала для предварительных допросов и где его уже ждал адвокат.

Удручённым – да, но нельзя было сказать, что он выглядел потрясённым. С подобными типами так часто и бывало: по многим причинам жизнь не наделила их нормальными для человеческой психики эмоциями.

Теперь задача Терье Плоуга заключалась в том, чтобы пробить эту броню и вытащить наружу то, что этот человек ещё не успел рассказать ему и суду.

Плоуг указал на стул и велел ему сесть рядом с сильно надушенным адвокатом, который помогал ему во время заседания по избранию меры пресечения.

– Распоряжение судьи было такое: ты побудешь здесь, пока мы тебя не допросим, – сказал Плоуг. – И как только мы останемся довольны, тебя переведут в тюрьму Вестре.

– Разве он не сказал, что арест назначен на четыре недели?

И адвокат, и Плоуг кивнули.

– Пока на четыре недели, да, но там посмотрим.

– Да ладно, я же ни хера не сделал! Мою тачку угнали около кладбища Вестре, а потом на ней насмерть переехали адвоката, вот как всё было. Так за каким хреном я тут сижу?

Плоуг вздохнул. Вопреки тому, что можно было подумать, общаться с самыми отмороженными и тупыми типами на допросах было труднее всего.

– Ты был в машине вместе с Ханнесом Тейсом! Именно из-за него вы поехали к кладбищу Вестре, я правильно понимаю?

Йесс Лассен пару раз провёл указательным пальцем под кончиком носа.

– Ну да, и я, вообще-то, уже кучу раз объяснял это полиции.

– Да, – сказал Плоуг, перелистывая страницу в отчёте. – Объяснял. Скажи, а с Ханнесом Тейсом не возникало никаких хлопот, как по-твоему?

– Хлопот?

Плоуг указал на свои наручные часы.

– Видишь мои часы? Они такие умные, что в них есть ещё и секундомер. Смотри сюда! – Он нажал кнопку на боку корпуса, и маленькая стрелка наверху пришла в движение. – Я даю тебе ровно одну минуту, чтобы изменить показания, Йесс. И если ты этого не сделаешь, я позабочусь о том, чтобы твоя ложь обошлась тебе так дорого, что позже ты сам будешь умолять нас выслушать твою новую версию. – Он попытался прощупать реакцию адвоката, который начал медленно хмурить брови.

– Твой адвокат подтвердит: если ты продолжишь гнуть свою линию о том, что ехал вместе с Ханнесом Тейсом к кладбищу Вестре, это настолько далеко от признания вины, что в случае нашего опровержения это может стоить тебе лишних месяцев в тюрьме.

Йесс покачал головой.

– Это ещё почему? Я же ни хера не сделал! – Он кивнул в сторону своего соседа. – В суде же все всё слышали. Я невиновен.

– Ты заявил о своей невиновности, Йесс, но это не значит, что ты действительно невиновен, об этом нам стоит помнить. Но хорошо, Йесс. Тогда объясни мне, как такое возможно, что ты был на кладбище Вестре вместе с Ханнесом Тейсом в тот самый день, если Тейс к тому моменту фактически уже целые сутки был мёртв?

Адвокат едва заметно пошевелился на стуле – это была его единственная реакция.

– Мёртв?! Да не был он мёртв! – Йесс Лассен позволил себе фыркнуть, словно это утверждение было полным абсурдом.

– Давайте сразу проясним, что Йесс Лассен взят под стражу исключительно по подозрению в причастности к наезду на адвоката Адама Банга, и ни по какому другому поводу, – поучительным тоном вмешался адвокат, но Плоуг проигнорировал его реплику.

– Ты говоришь, что Ханнес Тейс не был мёртв? Вот уж чёрт возьми! Но видишь ли, то, что я держу в руках – это отчёт об осмотре трупа Ханнеса Тейса, и на самой первой странице чётко зафиксировано время смерти. Мы точно знаем, что 26 декабря ему проломили череп молотком – прокурор, вообще-то, говорил об этом сегодня утром, но ты, видимо, прохлопал ушами. – Плоуг постучал пальцем по бумагам. – Мы утверждаем, что ты совершил наезд на адвоката Карла Мёрка, Адама Банга, утром 27 декабря, и что ты ни разу не сказал нам правды о событиях того дня. Ханнес Тейс никак не мог находиться рядом с тобой, поскольку лежал мёртвым в грузовике в гараже фирмы DKNL. А значит, тебе абсолютно нечего было делать у кладбища Вестре, кроме как убивать адвоката Карла Мёрка. Это был сигнал для Карла Мёрка о том, что может случиться с ним самим?

Глаза Йесса Лассена пару раз метнулись из стороны в сторону. Был ли он удивлён тем, что время смерти установили настолько точно?

– Я слышал, что они там несли на заседании, и просто пропустил всё остальное мимо ушей, потому что это было сплошное дерьмо от начала и до конца.

– Твой адвокат, однако, изрядно нашептывал тебе на ухо и сделал кучу пометок.

– Адвокаты всегда так делают. – Он посмотрел на своего защитника. – Да, извини, конечно, но вы же должны отрабатывать те бешеные бабки, которые наверняка требуете, верно?

Адвокат кивнул и придвинул к себе папку.

– Думаю, на этом мы закончим допрос, господин Плоуг. Моему клиенту и мне нужно тем временем попытаться разобраться, где в этой истории правда, а где вымысел.

– Да, секунду! Прошу прощения, но я обязан повторить вопрос. Было ли убийство Адама Банга сигналом для Карла Мёрка о том, что его ждёт?

Адвокат выставил вперёд руку в останавливающем жесте. Сейчас ему и его клиенту нужно было переговорить с глазу на глаз, а дальше будет видно.

Прошло всего десять минут, прежде чем Плоуга позвали обратно, чтобы выслушать ответ Йесса Лассена, но ответа он так и не получил. С этой секунды даже ломом невозможно было открыть рот этого человека, и коммуникация с Йессом Лассеном была окончательно прекращена.

Очевидно, Йесс Лассен обладал железной волей, либо же его адвокат имел куда больше влияния, чем следовало.

Плоуг определённо не был рад. Кто знает, останется ли молчание Йесса Лассена постоянным – ведь никто не мог заставить его свидетельствовать против себя. А это значило, что расследование могло застрять на месяцы без какого-либо прогресса, с чем Плоугу, к сожалению, уже доводилось сталкиваться пару раз в жизни.

А ведь сейчас он задержал крайне вероятного убийцу, который, предположительно, был единственным, кто мог указать на мотив: зачем должен был умереть этот несчастный адвокат, у которого осталось двое маленьких детей. Бессмысленное убийство, казалось бы, и всё же в нём наверняка крылся умысел. Он просто обязан был там быть.

И тут же всплывало убийство Ханнеса Тейса. Насколько же очевидным казалось то, что убийства Адама Банга и Ханнеса Тейса были совершены одним и тем же человеком? Неужели и раскрытие этого преступления тоже должно топтаться на месте?

Терье Плоуг не был лишён амбиций, поэтому, когда Маркус Якобсен уйдёт в отставку, он очень хотел бы видеть себя его преемником на посту начальника убойного отдела.

Директор полиции чётко дала понять и ему, и Бенте Хансен: если ей когда-нибудь доведётся рекомендовать главному инспектору полиции кого-то на должность будущего руководителя отдела по борьбе с насильственными преступлениями в Следственном управлении, то это наверняка будет кто-то из них двоих. Вопреки обыкновению, она вполне допускала преемственность в копенгагенском отделе, так кто же ещё?

Терье и Бенте Хансен на самом деле питали огромное взаимное уважение друг к другу. Она была гармоничной, честной, потрясающе надёжной в своих расследованиях, к тому же одинокой и практически замужем за своей работой. Кроме того, она была женщиной, что могло стать историческим прецедентом для начальника убойного отдела – так что на руках у неё было много козырей, говоривших в её пользу.

Плоуг не обладал её шармом, да и времени в его распоряжении было не так много, если он хотел проявлять уважение к жене и их детям-подросткам. И если прямо здесь и сейчас он увязнет в грязи с двумя нераскрытыми и совсем свежими убийствами, он прекрасно понимал, на кого в итоге укажут пальцем.

«Насри мне в глаз» – было выражением, которое его сын подцепил где-то за последний год к огромному неудовольствию как матери, так и самого Терье, но, честно говоря, это было чуть ли не единственное выражение, которое приходило ему на ум, пока он сидел в этом тупике.

«Насри мне в глаз», но так легко Йесс Лассен от него не отделается.

Кнуд сидел в рабочем кабинете группы Плоуга, уткнувшись носом в компьютер, который они изъяли во время обыска дома у Йесса Лассена. Если кто и умел выуживать информацию из цифровых тайников, так это он.

«Но если в море нет рыбы, то никакого улова ты не получишь», – как всегда говаривал Кнуд, и прямо сейчас он тихонько ругался на борнхольмском диалекте, сокрушаясь, что у этой сети, похоже, слишком крупные ячейки.

Терье оставил его в покое. Через несколько минут к нему в кабинет должна была прийти хорошо известная Мерете Люнггор, с которой он провёл уже три или четыре встречи с тех пор, как арестовали Карла.

Она вошла, одетая настолько изысканно, что даже Кнуд на мгновение оторвался от экрана. С тех пор как они с Терье встретились впервые чуть больше недели назад, Терье поднял архивы, чтобы восстановить в памяти историю этой несчастной женщины, которую Отдел «Q» вытащил после шести лет заточения в барокамере. Тогда она была похожа на узницу концлагеря – ходячий, истощённый скелет, чья кожа была покрыта ранами и экземой. Теперь, пятнадцать лет спустя, она стояла здесь и выглядела на двадцать лет моложе, чем в день своего освобождения. Вот так жизнь всё-таки может улыбнуться тому, кто выжил, сохранив внутреннюю силу.

– Да, Терье, наш связной уже на месте, контакт налажен, но Карл об этом пока не знает.

Комиссар полиции кивнул.

– Каков вообще статус с Карлом?

– По словам Поля Манона, с этим Мальте Бёгегордом творится что-то странное. Мальте вышел из камеры Карла настолько сильно избитым после того, как их свели вместе, что его пришлось везти в больницу Слагельсе. Насколько мне известно, ему наложили кучу швов на лице. Утверждают, будто это произошло из-за падения на нары Карла, но кто в это поверит? Так что Манон, возможно, в чём-то и прав, но Карл, судя по всему, до сих пор доверяет этому Мальте.

– И вы следите за территорией вокруг тюрьмы, так?

– Да, прямо за следственным изолятором Слагельсе есть несколько зон, которые выглядят абсолютно небезопасными. Но такова специфика тюрем Категории 3[132]132
  Тюрьмы 3-й категории (3-го класса безопасности) – в пенитенциарной системе Дании это закрытые тюрьмы общего режима и следственные изоляторы со стандартными условиями содержания. Всего в датской классификации существует четыре уровня охраны: от 1-й категории (строгий режим с максимальным уровнем безопасности) до 4-й категории (открытые тюрьмы)


[Закрыть]. От них не ожидают серьезных проблем – ни со стороны заключенных, ни от каких-либо внешних угроз. Тем не менее, мне удалось внедрить туда одного из моих лучших сотрудников. Его зовут Кеннет, он бывший профессиональный военный. Он ведёт плотное наблюдение за зарослями прямо за тюрьмой и за соседним зданием – заброшенной пожарной частью. Старая каланча расположена так, что с неё открывается отличный обзор на все окна камер, включая камеру Карла.

Терье кивнул.

– Отлично, это звучит очень обнадёживающе. А я сам, к сожалению, застрял с Йессом Лассеном, который захлопнулся как устрица – думаю, по совету своего адвоката.

– Ты знаешь этого адвоката?

– Нет. На заседании суда было объявлено, что его зовут Кристиан Мандруп. Я проверил его: он из тех адвокатов, которые загребают кучу денег на консультировании крупного бизнеса, но, судя по всему, сохранил статус практикующего адвоката по уголовным делам. Уже одно это немного странно, если спросить меня. Он такой благородный, ухоженный парень со стильной прической и эксклюзивным ароматом весны и цитрусовых.

– Вот как! У него есть скелеты в шкафу, тебе что-нибудь известно? – спросила Мерете.

– Абсолютно ничего. Чист, как снег на Килиманджаро[133]133
  Килиманджаро – действующий стратовулкан на северо-востоке Танзании, высочайшая точка Африки над уровнем моря (5895 метров). Является также самой высокой изолированной горой в мире, возвышающейся над окружающими саваннами почти на 4900 метров. – Прим. пер.


[Закрыть].

Там, за компьютером-клоном[134]134
  Криминалистическая копия жесткого диска. В полицейской практике эксперты никогда не работают с оригинальным изъятым компьютером, чтобы случайно не изменить и не уничтожить цифровые улики. Для анализа создается побитовый образ (зеркальный клон) системы, на котором ИТ-специалисты могут безопасно восстанавливать удаленные файлы и вскрывать зашифрованную почту. – Прим. пер.


[Закрыть] Ханнеса Тейса, Кнуд начал бормотать всё громче и громче, лихорадочно стуча по клавишам.

– У меня кое-что есть, – раздался его голос. – А ведь он был весьма странным человеком, этот Ханнес Тейс.

Плоуг подкатил своё офисное кресло к его рабочему месту, а Мерете встала у него за спиной.

– У меня ещё в самом начале появились подозрения насчёт его электронной переписки, потому что там были только входящие личные письма. Приглашения на дни рождения, приветствия от членов семьи и школьных друзей. Всё очень поверхностное и пустяковое, на первый взгляд.

Кнуд указал на одно из приглашений.

– Вот это, например, от племянницы из Ильцена – это чуть ниже Нижней Саксонии в Германии. Сверху написано «Приглашение», но по какому поводу – написать забыли. И это прослеживается абсолютно везде. Есть приглашения от друга или родственника с указанием города и даты, но без указания самого повода.

– И что мы об этом думаем? – спросил Терье. – Это могло быть наводкой на время и место перевалки груза? Из Голландии в Германию, там перегрузка, а оттуда – дальше в Данию на другой машине фирмы DKNL.

Кнуд почесал затылок.

– Ну-у-у, почему бы и нет? Мы ведь исходим из того, что наркоторговля тянется из Голландии. Так что, я думаю, они доставляли мебель, лампы и другой инвентарь из Дании в определённое место в Голландии, а вместо этого загружали наркотики из Голландии. Разумеется, в ограниченных количествах, которые можно было легко припрятать на обратном пути в огромном грузовике. Но вполне вероятно, что в Германии происходила перевалка, чтобы запутать следы.

– Наркотики в ограниченных количествах. Но в чём именно спрятаны, как ты думаешь? – спросил Плоуг.

– Ну, например, в возвращаемых в Данию товарах, а? Стул со сломанной ножкой, коробка с разбитыми светильниками – да мало ли что? Вы не могли бы проверить на складе DKNL, не стоит ли у них где-нибудь подобный мебельный хлам?

– Но Ханнес Тейс ведь сам не ездил в эти рейсы, – возразила Мерете.

Тогда Кнуд указал на строчку в самом низу приглашения.

– Я думаю, что эти открытки и приглашения относятся к двум разным водителям. Один ехал из Дании в Германию, а второй шёл из Голландии и тоже направлялся в Германию.

Внизу было написано всего лишь: «BirgerO/xx».

ГЛАВА 40

Вторник, 5 января 2021 года

МОНА / КАРЛ

В 12:00 во вторник, 5 января 2021 года, премьер-министр страны выступил по телевидению и объявил о введении жесткого карантина. Новый штамм COVID-19, получивший название «британский вариант», был признан крайне заразным. Из-за этого гражданам снова пришлось подчиниться требованиям министерства здравоохранения: носить защитные маски, избегать любых ненужных контактов с окружающими (особенно с группами риска) и по возможности не покидать свои дома.

Уже через четверть часа все городские улицы заполнились автомобилями – люди массово уезжали с работы. По пути они заезжали за покупками, а из школ и детских садов забирали практически всех детей.

Маленькая Лусия была просто в восторге от того, что останется дома: она обожала свою маму и любила весело носиться по их просторной квартире. А вот Мона радовалась гораздо меньше, ведь никто не знал, сколько именно продлится локдаун на этот раз.

– Дорогая, маме нужно срочно позвонить, – сказала она дочери, набирая мобильный номер Мерете Люнггор.

– Успокойся, Мона, – ответила Люнггор на другом конце провода. – Вчера вечером я говорила с Полем Маноном. Сегодня он передаст Карлу, что те пятьсот тысяч для брата Мальте Бёгегорда уже переведены в немецкую клинику. Заодно Карл узнает, что Плоуг вышел на след организованного наркотрафика фирмы DKNL. А ещё Гордон вернулся из Голландии – местная полиция мало что имеет как на самого Карла, так и на «DKNL Transport». К тому же у них там ЧП: один из их ключевых следователей, Эдди Янсен, буквально в один день бесследно испарился.

– Я не совсем понимаю, что означает это исчезновение, но когда будешь снова говорить с Полем Маноном, попроси его передать Карлу ещё кое-что. Из-за этого локдауна СМИ сейчас сойдут с ума. Вся информация о том, как Отдел «Q» раскрыл дело «Сисле Парк», а также волна поддержки Карла в прессе, теперь отойдут на второй план, а то и вовсе на время забудутся.

Мерете пообещала передать эти слова. Она добавила, что они уже просчитывают, какие новые угрозы могут ждать Карла в тюрьме, так что Моне не стоит излишне изводить себя.

Но Мона всё равно безумно переживала.

Карл увидел сюжет о новом карантине по телевизору и лишь молча покачал головой. Здесь, в тюремных стенах, вирус казался самой меньшей из проблем. Ну да, заставят кое-где носить маски, но поскольку ему всё равно запретили любые свидания, кроме встреч с адвокатом, лично для него это ничего не меняло. Пока заключенные отрезаны от внешнего мира, для коронавируса внутри тюрьмы наступали тяжелые времена.

Поэтому их ежедневная прогулка во дворике превратилась в точную копию предыдущей. Мальте, Поль Манон и педофил из десятой камеры (которого все звали Обенро[135]135
  Помимо того, что это название реального портового города на юге Дании, в данном контексте прозвище является жестокой и циничной тюремной иронией. На датском языке название города Åbenrå звучит практически идентично фразе «åben rå», что можно перевести как «открытый и сырой» или «голый и незрелый». Заключённые использовали эту словесную игру как презрительное и глумливое напоминание о характере его преступления (насилии над несовершеннолетними, «незрелыми»).


[Закрыть]) дежурно кивнули друг другу и тут же достали сигареты. Карл испытывал невероятное блаженство, смешивая свежий морозный воздух с порцией никотина. Никогда прежде курение не приносило ему такого удовольствия. Ещё до того, как чиркнуть спичкой и поджечь первую сигарету, он так глубоко вдохнул, что его легкие предельно расширились, приготовившись принять плотный поток дыма на полную катушку.

Пятнадцать секунд приятного головокружения сменились мощным выдохом – и вместе с этим дымом в серое небо улетели все его скопившиеся фрустрации и обычная экзистенциальная тоска. Какое же это было блаженное чувство.

Только после этого он наконец повернулся к остальным заключенным.

– Ну вот, опять нас заперли, людей жалко, – подал голос мужчина из десятой камеры по кличке Обенро. – Мне-то лично плевать, моя мелкая фирмочка обанкротилась еще в день ареста. А у вас как дела?

Поль Манон ухмыльнулся:

– Я на фиксированном окладе, так что меня это никак не колышет.

– А мне платят две трети зарплаты, пока нет приговора, – добавил Обенро. – К тому же у жены постоянная работа. Я скорее переживаю, сможет ли она сейчас достать нормальные продукты для себя и нашей дочки.

Мальте угрюмо молчал. Он подошел вплотную к Карлу. В тусклом сером свете зимнего дня его лицо, покрытое свежими шрамами, швами и ссадинами, делало его похожим на жертву страшной автомобильной аварии. И хотя та драка была уже в прошлом, весь его вид излучал глубокую, беспросветную тоску.

– Погоди секунду, Мальте, – окликнул из угла двора Поль Манон. – Мне нужно сначала перетереть с Карлом. Карл, подойди-ка сюда на пару слов.

– Не тебе решать, с кем ему говорить в первую очередь, крыса ты привокзальная, – прошипел Мальте, едва удерживаясь, чтобы не броситься на него с кулаками. Но Карл вовремя придержал его за руку.

– Всё в порядке, Мальте, времени полно, не кипятись.

Карл перехватил требовательный, многозначительный взгляд Поля Манона и повернулся к Мальте спиной.

Манон отвел его в самый дальний угол двора и встал так близко, что Карл едва разбирал его тихий шепот.

– Слушай сюда и не подавай виду, об этом должны знать только мы с тобой. Возможно, это тебя удивит, но Мерете Люнггор – моя хорошая старая знакомая еще со времен её политической карьеры.

Карл от неожиданности отступил на полшага.

– Спокойно, веди себя как обычно, ладно? Мы не общались несколько лет, но сейчас именно она устроила мой перевод в эту тюрьму. Не спрашивай меня, как ей это удалось – я без понятия. Но цель этого перевода – ты и твое... скажем так, «твоё благополучие».

Карл сделал еще одну затяжку, загоняя дым в самые альвеолы. Ему требовалось время, чтобы переварить эту информацию.

– Можешь передать вон тому парню, Мальте, что на счет его семьи только что перевели полмиллиона.

Манон на секунду замолчал.

– Вежливость во мне сильнее любопытства, так что я не стану спрашивать, за какие такие заслуги. Но если у тебя завалялись лишние полмиллиона, я легко нарисую тебе номер счета со своим именем, – он тихонько приглушенно хмыкнул четыре раза, прищурив глаза. – В общем, с этого момента я твой личный почтальон. Поскольку тебе нельзя получать ни свидания, ни письма без жесткой цензуры и задержек, вся будущая корреспонденция из тюрьмы и обратно на ближайшие восемь недель пойдет исключительно через меня. Идет?

Вместо ответа Карл закашлялся, выдав целое облако дыма прямо в лицо Манону, из-за чего тот на миг скрылся в тумане. Шок был огромным, но облегчение от того, что он больше не будет изолирован от мира глухой стеной цензуры, оказалось настолько мощным, что Карл на мгновение буквально потерял дар речи.

– Эй, Карл, о чем вы там шепчетесь? – крикнул с другого конца двора Мальте. – Не верь ни единому слову этого сказочника!

Карл поднял руку:

– Сейчас, Мальте, одну минуту. Я уже иду.

Ему дико захотелось крепко обнять стоявшего перед ним щуплого, аккуратного человечка, но он сдержался.

– Спасибо тебе, Манон. Я подойду к тебе чуть позже. Ты даже не представляешь, что это значит для меня. Да и для него тоже.

Поль Манон довольно улыбнулся и прикурил собственную сигарету.

– Ну что, Мальте, – сказал Карл, шагая обратно через двор. – Оказывается, у нас с Маноном нашлись общие знакомые на воле. Так что он просто передал мне пару хороших новостей «с той стороны».

Мальте стоял и растерянно кивал, напоминая подкошенного, смертельно раненого зверя.

– Что там с деньгами для моей семьи? Я места себе не нахожу, думать ни о чем другом не могу. Вчера вечером я созванивался с младшим братом... Знаешь, что он мне сказал?

– И что же он сказал, Мальте? – Карл затаил дыхание. Неужели брат уже узнал о деньгах на лечение? Но почему тогда у Мальте такой убитый вид?

– Он сказал... – парень остановился, пытаясь сглотнуть подступивший к горлу ком, чтобы окончательно не разрыдаться. Его губы заметно дрожали, когда он наконец выдавил: – Он сказал мне «прощай», Карл. Вот что он сделал. Не так, как обычно, а очень тихо и серьезно. Я прямо по голосу понял: он сдался. Он просто умирает.

Карл пристально вгляделся в его полные слез глаза. Неужели парень намекает на то, что брат хочет наложить на себя руки? Это было бы ужасно, особенно теперь, когда спасение так близко.

– Ты боишься, что он причинит себе вред?

Мальте замотал головой, и по его щекам покатились слезы:

– Нет, он бы никогда так не поступил с матерью, я знаю. Но у него совсем не осталось воли к жизни. А я по опыту знаю: когда человек так тяжело болен, потеря воли – это самое опасное.

Карл уверенно положил тяжелые ладони ему на плечи и притянул к себе.

– Так, послушай меня. Никто из вас не смеет сдаваться, понял? Деньги уже у него, Мальте. Их перевели сегодня утром. Все полмиллиона крон, как мы и договаривались. Его обязательно вылечат.

За свою службу в полиции Карл не раз видел, как люди погибали от мгновенного выстрела в голову – в этот момент происходит жуткая вещь: человеческое тело в долю секунды теряет опору и оседает на землю, словно пустой мешок. И для Карла стало настоящим шоком, когда точно то же самое сейчас произошло с Мальте. Находясь в полном сознании, парень за один миг обмяк всеми мышцами, его огромное тело подкосилось, и он тяжело рухнул на колени прямо в грязь.

Собрав последние остатки сил, он поднял голову и посмотрел на Карла таким пронзительным взглядом, каким на него еще никто в жизни не смотрел. Он так и сидел на коленях, не в силах вымолвить ни слова, пока Карл и щуплый Обенро бережно не подхватили его под руки и не перетащили к старому, подгнившему деревянному столу со скамейками.

– Это правда, Карл? – едва слышным, надтреснутым голосом переспросил Мальте.

Карл твердо кивнул:

– Сегодня вторник. По графику твои звонки только в четверг, но ты подойди к дежурным и попроси в порядке исключения дать тебе набрать дом всего на две минуты сегодня вечером, в 20:15, когда вторая смена закончит свои звонки. Скажи, что это вопрос жизни и смерти. Скорее всего, тебе разрешат позвонить прямо со стойки в дежурке.

На измученном лице Мальте медленно проступила слабая улыбка. Он выглядел как ребенок, чье самое заветное желание, о котором он со слезами просил много лет, наконец-то исполнилось. То, что отразилось на его лице, было абсолютным, чистым счастьем. Он ничего не отвечал, только безмолвно качал головой, до конца не веря в происходящее.

Вдруг в дверях раздался громкий лязг замка, и во двор стремительно взбежали двое дежурных надзирателей.

– Так, что тут происходит? – один из них сразу же грубо встал между Мальте и остальными заключенными, а второй принялся допрашивать парня, не избили ли его снова. И хотя Мальте судорожно мотал головой в знак отрицания, охранники явно не поверили ему на слово. – Ты только что рухнул на землю. У тебя есть ранения? Тебя пырнули?

– Да расслабьтесь вы, командиры, – подал голос из своего угла Поль Манон. – Вы что, никогда не видели, как люди плачут от радости? Если вы заберете его прямо сейчас в корпус и разрешите сделать один короткий звонок домой буквально на пару минут, вы сделаете доброе дело, и мир станет чуточку лучше.

Охранники в любом случае увели Мальте с собой в санчасть, чтобы лично убедиться, что с ним всё в порядке.

Карл повернулся к Полю Манону и благодарно кивнул подошедшему поближе сокамернику.

– Ты сам видел его реакцию, так что сможешь в красках передать это на волю, – сказал Карл. – Надеюсь, теперь ты больше не думаешь, что мне стоит опасаться удара в спину от Мальте?

Манон неопределенно пожал плечами:

– В тюрьме Вестре ходили вполне четкие слухи, что его наняли, чтобы окончательно упаковать тебя, пока ты сидишь.

– Всё так, Мальте мне сам во всем сознался. Ему позарез нужны были эти деньги, которые Мерете теперь перевела его брату.

Карл на секунду задумался, восстанавливая детали.

– К Мальте приходил какой-то адвокат, чтобы передать, что его «снимают с заказа». И у этого адвоката точно есть прямой выход на тех тварей, которые хотят меня похоронить, потому что этот же самый тип лично угрожал мне еще в Вестре. Я не знаю его имени – тюремное начальство мне его не называет, а Мальте не уверен, что запомнил фамилию. Но это сто процентов один и тот же человек: мы оба отчетливо запомнили его жуткий, приторный парфюм с резким запахом цитрусовых. Довольно ухоженный, пижонистый мужик, рост чуть выше 180 сантиметров, темные, густо смазанные помадой волосы. Передай по своим каналам нашим контактам на воле – пусть попробуют пробить его и установить личность. Мне кажется, этот адвокат – ключевая фигура во всей их схеме.

Маленький человек согласно кивнул.

– Ладно. Кстати, мне так и не объяснили, какого хрена тебя вообще заказали? Что ты такого натворил, Карл?

Карл сделал последнюю затяжку и со злостью затушил окурок о подошву.

– В том-то и дело, что я ничего не делал. Но кое-кто на воле, видимо, считает иначе.

– Хм. Ну тогда слушай, что я тебе скажу... – Манон многозначительно указал пальцем вверх, в сторону воли. – Там, за стенами, за твоей безопасностью круглосуточно присматривают. Я без понятия, как именно они это делают, но мне велели передать тебе эти слова, чтобы ты был в курсе.

– Хорошо. Отличная новость, спасибо.

– И еще кое-что. Парень по имени Гордон вернулся из своей поездки в Голландию. Нарыл он там, честно говоря, негусто. Но прямо сейчас тамошних следователей твоя персона волнует меньше всего. У них в Роттердаме паника: бесследно пропал один из ведущих детективов по борьбе с наркотиками. Кажется, его зовут Эдди Янсен. Тебе это имя о чем-то говорит?

Карл молча отрицательно покачал головой.

– Ах да, чуть не забыл. На воле копы повязали водилу, который был за рулем той тачки, что насмерть сбила твоего первого адвоката. Дело ведет комиссар по имени Плоуг, и он сейчас на прямой связи как с Мерете, так и с каким-то её человеком... кажется, его зовут Харди.