Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-4". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"
Автор книги: Юсси Адлер-Ольсен
Соавторы: Эрл Дерр Биггерс,Питер Аспе,Том Вуд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 116 (всего у книги 163 страниц)
Виктор внимательно следил за площадкой. Люди входили и выходили постоянно. Кто-то шел к машинам, кто-то просто сокращал путь, пересекая ее. Виктор обращал внимание только на мужчин в возрасте от двадцати пяти до сорока лет. Если люди, с которыми связался Норимов, предали его или если он просто допустил какой-то промах, на стоянке должны были присутствовать люди из ФСБ или СВР, а то и из обеих этих организаций. Русские разведслужбы почти не использовали женщин на оперативной работе, и вряд ли они изменили многолетней традиции ради него одного. Через прицел он разглядывал шеи людей, высматривая провод, который выдал бы агента, но ничего подозрительного не видел. Конечно, наушники могли быть и беспроводными, но Виктор сомневался, что СВР или ФСБ могли располагать новейшей техникой.
Если кто-то и планировал выследить его, то, когда он проявит себя, они должны быть на стоянке, вблизи билетного автомата, не более чем на расстоянии выстрела от него. Стоянка была с трех сторон окружена дорогами, на которых стояло множество машин, большинство уже довольно долго. Люди из разведслужб могли быть в любом месте. Только за последние тридцать минут Виктор отметил три вэна, въехавших на стоянку и оставшихся там. Времени для того, чтобы снайперы могли занять позиции, было недостаточно, но Виктор каждые несколько секунд проверял вэны. С момента его прибытия на место приехать на стоянку и покинуть ее успели еще десятки вэнов и внедорожников. И в каждом из них могла быть команда для его убийства или захвата.
Но ничего этого могло и не быть. Возможно, он был слишком высокого мнения о себе, полагая, что после стольких лет его все еще разыскивают. И все-таки в радиусе потенциально опасных двух десятков метров от Норимова он отметил темноволосого мужчину, который говорил по телефону, слоняясь возле машины, и высокого блондина, который шел через стоянку. Он был не слишком близко к Норимову, но достаточно близко. Однако Виктор не мог больше ждать. Если за Норимовым следили, а он не вступал ни в какие контакты, люди из разведслужб должны были оставаться на своих местах до следующего случая. Но Виктор был уверен в своем плане. Если что-то и пойдет не так, это будет не из-за его недостаточной осторожности. Быстро набрав номер на своем сотовом телефоне, он через прицел увидел поворот головы Норимова и удивленное выражение его лица. Чтобы понять, откуда идет звук, Норимову потребовалось несколько секунд. Он обернулся, взглянул на билетный автомат, обошел его и сунулся под него. Нащупав телефон, он отлепил его и раскрыл.
– Отлично, Василий, – сказал он сразу же.
– А как твои дела, Алек?
Виктор видел, как Норимов осматривается, безуспешно пытаясь понять, где находится Виктор. Он даже посмотрел вверх на здание, но Виктор расположился так, что со стоянки можно было видеть только сияние солнца над крышей. Он специально выбрал это время, чтобы солнце находилось на небе в положении, идеально маскирующем его.
– Что происходит? – спросил Норимов.
– Смогли твои люди расшифровать информацию?
– Да, Василий, смогли. Все в порядке.
– Спасибо тебе за это, – сказал Виктор.
– А для чего же друзья?
Виктор не нашелся, что ответить.
– У тебя это с собой?
– В кармане, – и Норимов похлопал себя по груди.
– Под билетным автоматом, где ты нашел телефон, лежит конверт. Положи это в него.
– Хитро.
Какое-то время Норимов шарил под автоматом.
– Подожди, я не могу достать. Сейчас я положу на минутку телефон.
– Стареешь!
– Я уже стар. Ты тоже будешь когда-нибудь старым.
– Еще чего!
Норимов нашел конверт и положил в него флешку. Во всяком случае, Виктор на это надеялся. Через прицел Виктор увидел, что высокий блондин остановился. Он был метрах в десяти за спиной Норимова, делая вид, будто ждет кого-то, хоть и не очень убедительно. Ясно виден провод, идущий от его уха к воротнику. Виктор нахмурился.
– Не двигайся. У тебя за спиной человек с наушником. Улыбайся, смейся, словно я рассказываю тебе что-то веселое.
Норимов так и действовал, а потом спросил, не стирая улыбки с лица:
– Что нам делать?
– Они ждали, что я появлюсь, но телефон сбил их с толку.
– А как они узнали?
– Либо тот, кто расшифровывал этот материал, сообщил им, либо они поймали его за расшифровкой. А возможно, они начинили «жучками» твой бар, твой кабинет. Когда ты уедешь, они последуют за тобой.
– Я протаскаю их за собой через полстраны. Посмотрю, как им это понравится.
– Любая победа, сколь бы малой…
– Именно.
– Возвращайся в машину и спокойно уезжай, – сказал Виктор. – Когда они поймут, что я не собираюсь появляться, они могут арестовать тебя.
– Я скажу им, что ты не явился. Что будет правдой.
– Они постараются испортить тебе жизнь, если сумеют.
– Хрен с ними. Я способен позаботиться о себе. И я в любом случае подумывал о том, чтобы смыться. Например, на Карибы. Я люблю женщин.
Он говорил легко, слишком легко. Челюсти Виктора сжались.
– Прости, Алек, что я втянул тебя в это дело.
– Ничего страшного.
Норимов все еще делал вид, что улыбается.
В кузове мебельного фургона было тесно, но никто не жаловался. Там было четверо мужчин в возрасте от двадцати пяти до сорока лет. Все – профессионалы, опытные оперативники из СВР. Все они наблюдали за Норимовым и стоянкой на 43-сантиметровом мониторе. Наблюдал и полковник Анискович. На Норимова был нацелен также направленный микрофон, но он был слишком далеко, а уровень фоновых шумов был слишком высоким, чтобы можно было разобрать слова Норимова.
– Он определенно говорит с ним, – сказал оперативник. – Да где же он, черт возьми?
– Должен быть где-то рядом, – ответил Анискович. – Ему нужно своими глазами увидеть Норимова и убедиться, что тот один. Он где-то тут. Когда он убедится, что опасности нет, он придет, чтобы забрать флешку.
Анискович схватил рацию, чтобы сообщить людям снаружи:
– Не двигайтесь с места, пока объект не появится. Тогда я дам команду.
Имея меньше часа с момента оповещения о месте встречи, Анискович не мог успеть разместить снайперов или придумать лучший план. Именно поэтому киллер смог провести собственный сценарий. Анискович вынужден был оценить его хитрость, но у него здесь было достаточно людей, чтобы схватить киллера, как только тот появится.
На мониторе было видно, что Норимов сложил телефон и спрятал его в карман.
Анискович заговорил в рацию:
– Они закончили разговор. Объект не появится, пока Норимов не уедет. Убивайте его лишь в том случае, если иного выхода не будет, в крайнем случае, можете его ранить, но он нужен мне живым.
Он повернулся к своим людям:
– Будьте готовы.
Солнце затянули облака. Виктор сложил телефон, но продолжал следить за Норимовым, дабы убедиться, что тот в безопасности. Норимов шел к своей машине так, словно его ничто не заботило. Он подошел к пассажирской дверце и открыл ее. Пока он делал это, Виктор успел глянуть на высокого блондина и увидел, что тот говорит как бы с самим собой. На какую-то секунду он поднял взгляд вверх, прямо на Виктора.
Глаза у блондина были, видно, орлиными. Виктор вздохнул, ждать, когда они обнаружат его и схватят, оставалось недолго. Но пока он был наверху, а они внизу. Виктор повернул винтовку в сторону оперативника в штатском. Тот уже шел, поняв, что тоже обнаружен. Его правая рука лезла за пояс.
Виктор выстрелил. Пуля, пролетев над плечом Норимова, попала в лицо блондина. Когда его тело ударилось о землю, бóльшая часть его головы уже не была связана с шеей.
Глушитель СВД намного ослаблял звук вылетающих газов, но высокоскоростная пуля создавала ударную волну – не вызывающий сомнений звук выстрела. Виктор внимательно следил за созданным ею эффектом. Люди на стоянке и поблизости пригнулись или шарахнулись – испуганные или растерянные. Все кроме двоих.
Первого Виктор убил пулей в грудь. Второй, поняв, что происходит, попытался убежать. Далеко он не убежал.
Люди Норимова втянули его в машину, и BMW, взвизгнув шинами, сорвалась с места и устремилась к выезду. Виктор рискнул подняться, чтобы лучше видеть – все равно они уже знали, где он. Он осмотрелся. Внизу были крики, истерика, люди бежали в разные стороны. Но где же остальные?
Справа он заметил белый мебельный фургон. У человека за рулем было безумное выражение лица, а с его левого уха свисал провод. Виктор сразу же присел, схватил винтовку и повернул ее вправо. Перекрестие прицела пронеслось по стоянке.
Рот водителя шевелился – он что-то кричал.
В боковом окне фургона возникло маленькое отверстие, и стекло окрасилось в красный цвет.
Услышав звук разбивающегося стекла, полковник Анискович перестал выкрикивать приказы и глянул через перегородку, отделяющую кабину водителя от грузового отделения фургона. От увиденного рот его раскрылся.
По ветровому стеклу была размазана кровь, оперативник, сидевший за рулем, завалился на бок, его голова была развалена надвое.
Уже бросившись к выходу, Анискович выкрикнул:
– ВСЕ ИЗ МАШИНЫ!
Виктор дал обойме выпасть из винтовки и вставил другую, с бронебойно-зажигательными пулями. Через прицел он видел, как распахнулись задние двери фургона, и направил прицел на горловину топливного бака.
Из задних дверей выпрыгнул человек и побежал. За ним выпрыгнули еще несколько человек. Виктор выстрелил. Пуля пробила дыру в крышке бака и подожгла пары топлива в заливочном патрубке.
Фургон взорвался.
Он подпрыгнул вверх, сила взрыва разорвала кузов на части. В воздух поднялся огромный огненный шар, разросшийся грибом и накрывший тех оперативников, которые не успели выскочить за начальником. Ударная волна выбила стекла в соседних машинах.
К небу поднимался черный дым.
Париж, Франция
Понедельник
10:07 CET
Ребекка вернулась в свою квартиру с сумкой продуктов. Она заперла за собой дверь и прошла на кухню, где поставила сумку на рабочий стол, налила себе остаток кофе из кофейника и выпила эту горькую и чуть теплую жидкость. В гостиной она недолго постояла в полумраке, а потом раздвинула занавески, чтобы впустить немного уличного света. Париж за окном был серым и угнетающим. Ее волосы намокли и распрямились от дождя. Даже не глядя в зеркало, она знала, что выглядит ужасно.
Подозрительность заставила Ребекку проверить, закрыты ли и заперты ли все окна. Квартира была старой, стены, пол и потолок – толстыми. Уличный шум почти не проникал сюда, и тишина нервировала Ребекку. Стараясь унять тревогу, она сделала глубокий вдох. Об этой квартире не знал никто. Это была не ее квартира. Она принадлежала ее дяде, а теперь была собственностью одной из ее двоюродных сестер. Пару лет назад ей дали комплект ключей от этой квартиры и сказали, что она может останавливаться здесь, когда захочет. Тогда Ребекка прожила здесь несколько недель. Двоюродная сестра жила за городом, квартиру не сдавала, но из сентиментальных соображений не хотела продавать.
Ребекка нажала клавишу пробела на своем ноутбуке, чтобы убрать экранную заставку. Компьютер она вообще не выключала: возможности имевшейся в нем программы взлома кодов были такими, что результатов по Озолсу можно было ждать несколько дней, а то и недель. Как и следовало ожидать, код еще не был раскрыт. Программа отобразила все растущее число испробованных комбинаций. Миллиардом больше, миллиардом меньше. Возможно, десятки миллиардов. Возможно, еще больше. Если так, она никогда не сможет вскрыть этот код. Она просто умрет от старости задолго до того, как он будет вскрыт.
Она подумывала о том, чтобы послать электронное сообщение своему другу в Лэнгли, работавшему в отделе криптографии. У того был доступ к суперкомпьютерам, способным расшифровать любой код за несколько часов, если не минут. Но ее безымянный партнер был прав, это могло подвести их слишком близко к их врагам.
Ребекка пыталась вводить все слова, которые, по ее представлениям, могли иметь значение для Озолса. Для этого она изучила большое количество информации на латышском языке и передала ее убийце Озолса. Ни одно из этих слов не помогло. Вполне возможно, что в целях повышения степени секретности был выбран код, не несущий смыслового содержания, а представляющий собой просто случайную совокупность цифр и букв.
Приготовив себе свежий кофе, черный с сахаром, Ребекка села в скрипучее кресло перед вторым, недавно приобретенным компьютером. На полу стоял такой же новый принтер.
На экране была домашняя страница лондонской финансовой консалтинговой компании Hartman and Royce Equity Investments. Страница была в минималистском стиле, элегантной, с художественным изображением панорамы Лондона, в центре которой находился район Кэнэри-Уорф, где размещались офисы компании.
Ребекка рыскала по сайту, пока не нашла страницу со списком руководителей компании, сопровождавшимся некоторыми биографическими данными и снимками. Она стала просматривать список и остановилась на имени Эллиот Сейф, оказавшемся посередине экрана. Клик мышью открыл более подробные сведения о Сейфе и более крупный снимок его. Она сохранила снимок.
В ближайшей таксофонной будке Ребекка набрала код Великобритании и номер офиса Сейфа.
Ответил женский голос, вежливый, но серьезный:
– «Хартмен и Ройс», меня зовут Мелани. Чем я могу вам помочь?
– Я хотела бы записаться на прием к кому-либо из ваших финансовых консультантов.
Через пять минут она вышла из будки, записавшись на завтра на прием к некоему Брайсу для обсуждения частных вложений и ее портфеля акций. Эта запись предоставляла ей прекрасную возможность лично посмотреть на Сейфа и обозреть его кабинеты.
Ребекка вернулась к своим исследованиям. У нее уже были карты района Кэнэри-Уорф в нескольких масштабах и снимки здания компании и соседних зданий. В компьютере было также несколько полученных от ЦРУ программ, которые предоставляли ей доступ, отчасти легальный, но по большей части нелегальный, ко многим полезным источникам.
Поскольку английский язык был практически родным для нее, составлять досье на британских граждан ей было намного легче, чем на граждан других европейских стран. Чтобы найти домашний адрес Сейфа, Ребекка вошла в базу данных избирателей Великобритании. Оказалось, что у Сейфа есть жилье в Лондоне и в графстве Суррей. По адресу в Суррее проживала еще одна избирательница, Саманта Сейф. Ребекка предположила, что это жена Сейфа.
Через несколько минут работы Ребекка располагала номерами телефонов и кредитной историей Сейфа, а еще чуть позднее у нее было его резюме. Затем она получила карты окрестностей обоих адресов и некоторые биографические данные.
Ко времени возвращения своего компаньона Ребекка хотела знать о Сейфе все что можно. Она глянула на второй компьютер.
Программа остановилась.
Санкт-Петербург, Россия
Понедельник
17:25 MSK
Янтарного цвета жидкость плеснулась в стакан, и Норимов опрокинул ее себе в глотку. Он сжал зубы и налил вторую порцию. Тепло от виски приятно растекалось по его внутренностям. Ему с трудом верилось, что он еще жив, но это очень радовало его. Когда началась стрельба, он был уверен, что выбраться ему не удастся. Он приложил руку к груди. Сердце его все еще колотилось. Он был слишком стар и слишком растренирован для таких волнений.
Норимов сидел за столом, пытаясь сообразить, каких еще бед следует ждать дальше, когда услышал звук подъезжающих машин. Он налил себе третью порцию. Он заканчивал уже четвертую, когда дверь распахнулась, и вошел Анискович. Держался он самоуверенно и угрожающе, хотя его щека от носа до уха и от глазницы до челюстной кости была покрыта перекрестием пластырей, закрывающим свежую рану.
– Он убил сегодня пятерых моих людей, – прошипел Анискович. – Говори, где он!
– И оставил вам на память отличный шрам, – сказал Норимов, указывая на пластыри.
Анискович на секунду остолбенел, затем смахнул со стола бутылку, стаканы и стопку бумаг.
– ГДЕ ОН?!
Норимов отъехал с креслом назад, нагнулся, подобрал с пола бутылку и два треснувших стакана, водрузил все это обратно на стол и облизал виски с пальцев.
– Откуда мне знать, черт возьми? – сказал он, потянувшись за бутылкой. – Это вы – СВР, а не я.
– Если бы я мог хоть на минуту подумать, что это вы предупредили его о том, что мы там будем…
– Не будьте идиотом, – покачал головой Норимов. – И не держите за идиота меня. Это вы все затеяли, притащив людей на стоянку. Я предупреждал вас, что он их обнаружит.
Анискович огляделся, словно пытаясь найти подходящий ответ, потом сел против Норимова и положил руки в перчатках на стол, растопырив пальцы.
– Да, да, вы говорили.
Он выдавил кривую улыбку, но тут же схватился за щеку. Норимов ничем не выдал своего торжества.
– Что, улыбаться больно?
Анискович насупился.
– Видно, нужно было прислушаться к вашему совету. Вы не так сильно сдали, как кажется.
Норимов не отреагировал на это замечание. Он взялся за бутылку.
– Налить?
Анискович немного подумал и, наконец, сказал:
– Спасибо.
Норимов достал новый стакан и налил Анисковичу виски. Тот отхлебнул и сказал:
– Улететь он не пытался.
– Неужели вы думали, что он попытается?
Анискович ничего не ответил. Норимов ухмыльнулся.
– Улететь из страны первым же самолетом – это первое, чего вы бы ожидали. Именно поэтому он никогда бы этого не сделал. Он очень профессионален, неужели вы этого до сих пор еще не поняли?
Анискович нахмурился:
– Так где же он?
Норимов покачал головой.
– Вы настырны, если не сказать больше. С чего вы взяли, что он мог сказать мне, где прячется или что намерен делать? Он никогда такого не делал.
– Но вы сказали бы мне, если бы знали?
– За достаточно хорошую плату.
Анискович сделал знак своему парню, стоявшему в дверях.
Тот подошел к столу, положил перед Норимовым кейс и открыл его. Кейс был полон долларов.
– Я не был уверен, что вы и впрямь заплатите, – сказал Норимов, разглядывая деньги. – Когда вы появились, я подумал, что вы пришли убить меня.
Анискович улыбнулся, насколько позволяла его рана.
– Если бы я узнал, что вы как-то обманули меня, я бы без колебаний приказал сделать это, – сказал он ровным голосом. – Но я всегда держу слово. У нас был уговор, и я честно соблюдаю его.
Норимов поднес стакан к губам.
– Не знал, что у вас есть честь.
– Тогда давайте назовем это профессиональной этикой. Итог будет тем же самым.
Он выдержал небольшую паузу, слегка коснувшись пальцами раны.
– Мог он догадываться, что вы работаете на нас?
– Ни в коем случае.
– Тогда, может быть, он снова попытается связаться с вами?
– Сомневаюсь, – сказал Норимов. – Но я так думал и в прошлый раз. Так откуда мне знать?
Анискович склонил голову набок:
– И вас не затруднит дать нам знать, если он все-таки обратится к вам, хоть он и был вашим другом?
Норимов немного подумал.
– Он и сейчас остается моим другом. Но бизнес есть бизнес, и он должен понимать это.
– Я бы никогда не предал друга.
– Тогда вы немногого достигли бы в выбранной вами профессии.
Анискович вынул из кармана скопированную флешку и разглядывал ее.
– Намекнул он вам хоть немного на то, что за информация на ней?
Норимов покачал головой.
– Он сам понятия не имел об этом. Именно потому ему и нужна была моя помощь. Но вы-то расшифровали ее?
Анискович поднялся.
– Конечно.
Он направился было к двери, но остановился.
– Так вы уверены, что не имеете представления, где он может быть?
Норимов, считавший деньги, не поднял взгляда.
– Его уже нет в стране, можете не сомневаться.
Восточнее Кохтла-Ярве, Эстония
Понедельник
16:45 СЕТ
На автозаправочной станции было большое кафе с баром, а перед ним площадка с неровным асфальтом, служившая местом стоянки. Под разрушающимся навесом с краю стоянки расположился ряд заправочных стоек. Шел снег, и дворники усердно расчищали ветровое стекло перед сидящим в кабине своего грузовика Юковым. Подвеска машины была повреждена, и Юкова трясло на сиденье, пока он маневрировал по стоянке на своей громоздкой машине. Шины месили коричневую слякоть.
Юков подавил зевок и поставил машину на ручной тормоз. Он долго ехал из России, и ему позарез нужно было отлить и съесть что-нибудь горячее. Он мог позволить себе и глоток-другой спиртного. А может быть, и недолгий сон, если у него будет время для этого.
Он сильно задержался на границе, из-за чего почти на час отстал от графика. Он понятия не имел, в чем дело, но пограничники проверяли все машины, едущие из России. И они даже не потрудились объяснить ему, по какой причине.
Поспать ему, пожалуй, не придется. Через несколько часов он должен быть в Таллинне, и если он проспит и опоздает, ему влетит. Он вытянул с сиденья пальто, надел его, схватил также шерстяную шапку и натянул ее на уши, а потом надел рукавицы. В кабине было очень тепло, но на улице должен был быть сильный мороз. Кохтла-Ярве находится не северном побережье Эстонии, и ветер с Балтийского моря мог быть убийственным даже в лучшие времена. А в этот вечер погода была далеко не лучшей.
Когда Юков открыл дверцу кабины, его пробрала дрожь. От морозного ветра лицо сразу покраснело. Он запер машину так быстро, как только сумел, и поспешил через стоянку к зданию станции.
Проверять машину перед уходом у него не было поводов, но даже если бы они и были, он вряд ли заметил бы вертикальный разрез в брезенте с левой стороны. Разрез длиной около метра был заклеен изнутри скотчем.
Куски скотча один за другим были отлеплены и дрожащие от холода руки раздвинули края разреза. Из него выпрыгнула на землю трясущаяся фигура. Окоченевшие ноги не удержали ее, и она завалилась на мокрый асфальт.
С огромным трудом Виктор поднялся на колени и потом, придерживаясь за грузовик, встал на ноги. Он понимал, что, если он как можно скорее не попадет в теплое помещение, промокшая одежда на нем затвердеет.
Все тело Виктора безудержно дрожало, ни рук, ни ног он не чувствовал, зубы его стучали. До здания станции было метров пятьдесят. Он оттолкнулся от грузовика и поспешно заковылял, стараясь не потерять равновесия. Ледяной ветер буквально сносил его, и он наклонился ему навстречу, прижавшись подбородком к плечу и прижав руки к животу, потому что это было самое теплое место его тела. Не в силах идти прямо, он то и дело натыкался на стоящие машины.
Он провел в кузове несколько часов, не имея возможности чем-нибудь укрыться, а его одежда, хотя на нем и были толстая курка, шапка и перчатки, не достаточно защищала от холода. Слишком морозной была погода, непредвиденный балтийский шторм. На самолете или на поезде он не страдал бы от холода, но они привели бы его прямо в руки его врагов. Не мог он рискнуть и ехать за рулем: его неизбежно задержали бы на границе. Вариант спрятаться в кузове грузовика представлялся наилучшим, пока погода не переменилась. Грузовик перевозил овощи, и Виктор скорчился между ящиками, пытаясь укрыться за ними от ветра, проникающего через брезент. Разрез, который ему пришлось сделать, чтобы залезть в кузов, помогал ветру делать свое черное дело.
К моменту прибытия к границе Виктор был уже не в состоянии защититься от пограничников, позаботься они проверить грузовик. Зная, насколько холодна погода, он подумывал, не заплатить ли водителю, чтобы ехать в кабине, и перебраться в кузов только уже невдалеке от границы. Так он бы не замерз, но при этом был риск того, что водитель либо выдаст его властям, либо привлечет их внимание подозрительным поведением.
Виктор добрался до входа и толкнул дверь. Войдя, он привлек к себе несколько взглядов эстонских и русских посетителей. Его внешность и поведение не могли не привлечь внимания, но с этим ничего нельзя было поделать. Самым важным для него было согреться. Умирать от холода лишь ради того, чтобы остаться незамеченным, не имело смысла.
Он дошел до стойки и сказал:
– Кофе, пожалуйста.
Эстонского языка он не знал, поэтому обратился по-русски. Почти четверть населения Эстонии была русскоязычной, да и город находился невдалеке от российской границы, так что понять его должны были. Но его зубы так стучали, а голос был таким сиплым, что ему пришлось еще дважды повторить свою просьбу, чтобы женщина за стойкой поняла его.
Виктор проглотил кофе залпом, не заботясь, что обжигает рот. Ему важно было согреться и притом как можно быстрее. Он заказал еще порцию, и выпил ее так же быстро, а потом заказал мясной суп и пельмени.
Ел он быстро, не думая о том, какую смесь создает в желудке. Вскоре он начал ощущать свои пальцы. По мере согревания тела кровь стала возвращаться в конечности. Он никогда не забывал слов своего сержанта из учебки: согревай нутро, а уж оно позаботится о том, что снаружи.
Через пятнадцать минут Виктор уже мог сгибать кисти рук, а через полчаса почувствовал и пальцы ног. Через сорок пять минут после прихода он уже был готов уйти. Ему бы очень хотелось побыть здесь подольше, снять номер и отдохнуть, но он был еще слишком близко к России, чтобы позволить себе расслабиться. Однако в той одежде, что была на нем, уходить было нельзя.
Виктор купил бутылку водки и сел с ней, выжидая удобного момента. Долго ждать не пришлось. Вскоре из-за своего стола поднялся и направился к туалету человек примерно такого же роста и телосложения, что и у Виктора, сидевший за столом в одиночестве. Превосходно. Выждав несколько секунд, Виктор тоже поднялся. В туалет он вошел через полминуты после того человека.
Помещение было грязным и вонючим, но антисанитария не смущала Виктора. Мужчина подошел к писсуарам и стал облегчаться. Рядом стоял еще один человек, и Виктор встал у раковин, делая вид, что моет руки, и ждал, чтобы тот вышел.
Медлить было нельзя. В любой момент в туалет мог войти еще кто-то. Виктор подошел к человеку у писсуара. Он двигался быстро, и тот заметил его слишком поздно. Правой рукой Виктор схватил его за волосы и ударил головой о плитку над писсуарами. Тот ошеломленно вскрикнул.
Виктор оттащил его назад, развернул и втолкнул в кабину, следом вошел туда сам, захлопнул и запер дверь.
Мужчина стоял на коленях, стеная и пытаясь подняться на ноги. Виктор встал у него за спиной, расставив ноги. Левой рукой он обхватил спереди шею мужчины и сжал ее, а правой сжал его затылок.
Мужчина отчаянно сопротивлялся, но он стоял на коленях, а Виктор возвышался над ним. Когда силы покинули бедолагу и он потерял сознание, Виктор отпустил его. Еще минута, и тот бы умер, но Виктору была нужна лишь его одежда, и он сохранил ему жизнь.
Переодевшись, Виктор как можно аккуратнее одел бесчувственного мужчину в свои одежды и вылил на него бутылку водки. Когда тот очнется и начнет бубнить о нападении, его не станут слушать, сочтя за пьяного. А до момента, когда он придет в себя окончательно, у Виктора будет достаточная фора.
Виктор вышел из туалета. Он шел, склонив голову, но не слишком низко, и вышел из кафе. Одежды того мужчины достаточно хорошо защищали его от холода, но ощущение ледяного ветра на лице было болезненным. Виктор поспешил через территорию стоянки к шоссе, где под навесом остановки несколько человек ожидали автобус.
– Прошу прощения, скоро ближайший автобус в город? – спросил он у пожилой женщины.
Чуть подумав, она ответила:
– Через пять минут.
– Спасибо.
Виктор был измотан, он отчаянно нуждался в отдыхе, но задерживаться не мог. Из Кохтла-Ярве он мог доехать до Таллинна, а оттуда первым же рейсом вылететь из Эстонии.
К Ребекке.
Виктор надеялся, что ей удалось достичь большего успеха.
Париж, Франция
Понедельник
19:54 CET
По телефонной будке хлестал дождь. Виктор смотрел на стекающие по стеклу струи воды, рассеивающие свет автомобильных фар. Он снял трубку, сгибом указательного пальца набрал номер и обрадовался, когда после третьего гудка услышал голос Ребекки.
– Это я, – сказал он.
– Я знаю, – ответила Ребекка.
Он еще больше обрадовался, услышав условные слова, означавшие, что все в порядке. Чуть другие слова, и он понял бы, что ее раскрыли. И в ее голосе не было напряжения, которое указывало бы, что она говорит под принуждением.
– Где вы? – спросила Ребекка.
– В Париже. И не больше чем через час приду.
Виктор повесил трубку и вышел из будки. Через двадцать минут он уже звонил в домофон Ребекки.
– Вы пришли даже раньше, чем обещали, – сказала она.
Он не ответил. Естественно, он должен был прийти раньше названного им времени. Он поднялся до ее квартиры по лестнице и постучал в дверь. Он видел, как потемнел дверной глазок за секунду перед тем, как дверь отперлась, и Ребекка сняла дверную цепочку. Ни замок двери, ни цепочка не помешали бы команде убийц, но, возможно, они помогали ей крепче спать.
Открыв дверь, Ребекка отступила в сторону, давая Виктору пройти, и он прошел, держась в пол-оборота, так, чтобы не поворачиваться к ней спиной. Ребекка закрыла за ним дверь, заперла замок и повесила на место цепочку.
– Пить хотите? – спросила она.
На ней были черные джинсы и облегающий бордовый свитер. Ее длинные темные волосы были распущены, обрамляя лицо, отчего она казалась мягче и уязвимее, чем при их первой встрече, хотя ее глаза смотрели тверже. Виктор отвел взгляд от нее и проверил квартиру.
В ней все осталось таким, как два дня назад, когда он ушел из нее, если не считать новых компьютера и принтера и нескольких вещиц в посудном шкафу и на холодильнике. Виктор пощупал головки винтов электрических розеток и вентиляционных решеток. Признаков того, что их трогали, не было. Абажур настольной лампы был в том же положении, в какое он установил его тогда, и ему было приятно, что Ребекка его не касалась.
Ее он нашел на кухне готовящей себе чашку кофе. На рабочем столе стояла вторая высокая чашка с кофе.
– Вы не ответили, – сказала она. Но я все же налила вам.
Виктор ничего не сказал.
– Вы выглядите усталым, – заметила Ребекка.
– Да, я устал.
– Вам нужно отдохнуть.
– Не сейчас.
Он взял чашку и прошел с ней в гостиную, где поставил ее возле компьютеров, не намереваясь даже попробовать. Не то чтобы он всерьез верил, что она хочет его отравить, но, поскольку он не видел, как она готовила этот кофе, нарушить устоявшуюся привычку было не так просто. Ребекка пошла за ним, попивая из своей чашки.
– Как прошла ваша поездка? – спросила она.
– Впустую, – ответил Виктор.
Ребекка кивнула.
– А мне кое-что удалось.
– В отношении банков или расшифровки?
– И там, и там.
Виктор подошел к окну, встал, прислонившись плечом к стене, чуть отодвинул занавеску с одной стороны и выглянул на улицу. Она была пустынной. Он проделал то же самое с другой стороны окна, чтобы разглядеть другую сторону улицы. Обернувшись назад, он увидел, что Ребекка стоит, выжидательно глядя на него.
– Вы не хотите меня поздравить?
– Может быть, вы сначала скажете мне, что нашли, прежде чем хвастаться?
Ребекка коротко улыбнулась.
– Вы сами похвалите меня.
