Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-4". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"
Автор книги: Юсси Адлер-Ольсен
Соавторы: Эрл Дерр Биггерс,Питер Аспе,Том Вуд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 117 (всего у книги 163 страниц)
Она подошла к компьютерам и поставила свой кофе.
– Он, правда, хорош. Колумбийский. Пейте, пока он не остыл.
Виктор кивнул. Ребекка села за компьютер и коснулась сенсорной панели, чтобы вывести его из состояния ожидания. Виктор стоял у нее за спиной и следил за ее работой. Ее пальцы быстро бегали по клавиатуре. Программы загружены, команды введены. Ребекка дважды кликнула на файле, и открылось окно пароля. Она что-то набрала, и в окне появились десять звездочек. Она нажала клавишу ввода.
– Вот, я вошла.
На мониторе файл извлекал себя из ряда других файлов.
– Вы говорили, что это может занять несколько дней, – сказал Виктор.
– Так и было, – ответила Ребекка. – Два дня, если быть точной. Нам действительно не повезло, что это заняло так много времени. Озолс использовал шифр низкого уровня секретности. Мы должны были догадаться. Во всяком случае, я должна была. Это очевидно, зная прошлое Озолса. Ведь он – отставной морской офицер, даже не отставной разведчик, верно? Он не имел доступа к передовым программам шифрования. Больше того, он мог даже не знать разницы между шифрами высокого и низкого уровней секретности. Не похоже, чтобы он старался сделать флешку шпионостойкой. Вспомните, он нес ее с собой, чтобы передать. Возможно, шифр ему был нужен только на случай, если он вдруг потеряет флешку в автобусе.
Виктор хранил молчание. Ребекка добилась успеха, а он нет. Он думал о Норимове и о том, что русские могли делать с ним в комнате без окон, чтобы заставить его заговорить. Они могли бы годами держать его без предъявления обвинения, а возможно, он уже мертв, убит выстрелом в затылок в отместку за тех агентов, которых убил Виктор.
Виктор дал себе слово отблагодарить Норимова, если он еще жив, или найти его, если он присоединился к русским невидимкам. Если Норимов мертв, Виктор позаботится о том, чтобы его дочь ни в чем не нуждалась. Он представил себе лицо мужчины, выскочившего из фургона перед тем, как тот взорвался. Около сорока лет, с бледной кожей, темными глазами и квадратной челюстью. Властный. Он должен знать судьбу Норимова.
Виктор заметил, что Ребекка смотрит на него.
Он не обратил внимания на ее взгляд и шагнул ближе. Она открыла один из файлов и отодвинулась в сторону, чтобы Виктор мог лучше видеть монитор.
– Мне понадобилась целая вечность, чтобы понять, на что я смотрю, – сказала Ребекка.
Весь экран занимало созданное компьютером изображение, по большей части голубое, с сеткой и множеством цифр, а в центре его находилась некая форма, разбитая на квадратики. Ребекка кликнула, и появилось другое изображение. Виктор неуверенно шагнул ближе, в его глазах отразился свет экрана.
– Что это?
Москва, Россия
Понедельник
23:05 MSK
– Это изображения, созданные сонаром, – ответил полковник Анискович.
Он стоял перед нелепо огромным столом Прудникова, на котором хватило бы места для нескольких компьютерных терминалов, но на котором были только не слишком большой монитор, клавиатура и мышь. Прудников сидел за этим столом в эргономичном кожаном кресле.
Они были в кабинете Прудникова в штаб-квартире СВР. Это высокотехнологичное здание стало заменой прежней штаб-квартиры КГБ на Лубянской площади, носившей в советские времена имя Дзержинского, где теперь размещалась ФСБ. Штаб-квартира СВР находилась на окраине Москвы вблизи Ясенева, и ее сходство со штаб-квартирой ЦРУ в Лэнгли не было простым совпадением.
Анискович не любил этот безвкусный ясеневский клон ЦРУ и предпочитал работать на Лубянке. Старое здание было красивым, монументальным, если и не шедевр русской архитектуры, то все же национальная индивидуальность в нем присутствовала. До революции здесь размещалось, подумать только, страховое общество.
Глава СВР какое-то время рассматривал снимки.
– И что они показывают мне? – спросил он нетерпеливо.
Время было поздним даже для разведчиков.
На Анисковиче был его лучший костюм, галстук был безупречен, ботинки начищены до зеркального блеска, каждый волосок на голове аккуратно уложен. Вид раны на лице нельзя было улучшить, но она была хотя бы прикрыта пластырем и свидетельствовала о том, что он рисковал жизнью. Правда, после того как он увидел ее, ему не очень хотелось смотреться в зеркало. Он уже консультировался с пластическим хирургом и планировал в ближайшие недели проконсультироваться с другими.
– Они показывают затонувший корабль, – ответил Анискович. – Мои люди сказали мне, что он имеет размеры фрегата, а точнее – ракетного эсминца.
– А почему вы мне его показываете? – спросил Прудников, не поднимая глаз.
– Потому что это один из наших кораблей.
Этот ответ заставил Прудникова поднять глаза.
Анискович был твердо убежден в важности использования театрального искусства при докладах. Простого изложения и простых вопросов и ответов обычно бывало достаточно для достижения нужной цели при обсуждениях, но почти в любом разговоре можно добиться большего, если правильно выбрать время и способ преподнесения материала. Анискович очень хорошо понимал, что для спасения карьеры ему нужно действовать безупречно.
Провал в Питере попал на первые полосы вечерних газет и стал главной темой в выпусках телевизионных новостей, как ни старалась СВР уменьшить урон. Трупы и взорванные средь бела дня машины трудно было не заметить. За один день на Анисковича легла ответственность за гибель пятерых людей и госпитализацию еще троих. Он считал, что в сложившихся обстоятельствах винить во всем его одного крайне несправедливо. Операция не была официально одобрена, и это было большой удачей для Прудникова. И только этот факт спасал Анисковича.
Откройся истинные мотивы операции, глава СВР мог потерять гораздо больше, и поэтому Анискович был уверен, что Прудников сделает все, что в его силах, чтобы вывести его из-под удара.
Сколько может продлиться вся эта история, Анискович старался не думать, но когда-то она неизбежно должна закончиться. А пока волки, жаждущие его крови, будут рыскать вокруг с оскаленными зубами. Анискович не раз воображал, как он возглавит организацию. Однажды показалось, что эта его мечта готова стать реальностью, но это было до того, как он потерял пять человек на глазах у множества людей. Если он не будет бороться, его репутация окажется навсегда подпорченной. Ему нужна победа, и притом как можно скорее.
Надеяться на минимизацию последствий провала операции он мог только до тех пор, пока Прудников будет на его стороне, но любой союз с ним в лучшем случае хрупок и будет быстро разрушаться по мере приближения Прудникова к отставке. И Анискович понимал, что если Прудников не признает собственной роли в провалившейся операции и не реабилитирует его, то его, Анисковича, карьера останется под вопросом.
Если Прудников перестанет его поддерживать и Анисковичу придется самому заботиться о себе, то лучшее, на что он может надеяться, это прозябание в течение всего последующего времени службы в СВР за столом, где ему придется заниматься отупляющими анализами и писаниной. Он не хотел думать о таком варианте.
– Это ракетный эсминец «Лев» постройки 1984 года, – начал Анискович после надлежащей паузы. – Он затонул два года назад вскоре после совместных морских учений с Китаем. Весь экипаж при этом погиб.
– И что?
– «Лев» нес восемь противокорабельных ракет «Оникс».
– Что случилось с кораблем? – спросил Прудников после долгого молчания.
– Незадолго до гибели корабля с него был передан сигнал бедствия, в котором капитан сообщал об отказе силовой установки.
– Спасательная команда подтвердила это?
– Спасательной операции не было.
– Почему?
– Спасательную команду послали, но было доложено, что корабль затонул на очень большой глубине, и поднять его или имевшееся на нем вооружение невозможно.
Прудников снял очки и аккуратно положил их на стол.
– Судя по вашему тону, этот доклад вас не убедил.
– Капитаном спасательного судна, доложившим о невозможности добраться до затонувшего корабля, был человек по имени Андрис Озолс.
– Это имя ничего не говорит мне.
– Озолс, вышедший в отставку, неделю назад был убит в Париже. И при нем была флешка с лежащими перед вами изображениями.
Теперь Прудников внимательно смотрел на Анисковича, взвешивая каждое его слово.
– Продолжайте, – сказал он.
– Эта флешка, оригинал, была в руках у убийцы Озолса, который встретился с Норимовым и которого мы пытались схватить. Эти картинки перед вами получены с копии, которую расшифровали мои люди.
– Что конкретно вы хотите мне сказать?
– Я хочу сказать, что Озолс планировал продать эту информацию, и тут-то его и убили.
– Но какова ценность этой информации, если добраться до корабля невозможно?
– Никакой.
– Так зачем весь этот разговор?
– Дело в том, что Озолс солгал в своем докладе. Согласно указанным на этих изображениях координатам, «Лев» затонул на континентальном шельфе, в Индийском океане вблизи побережья Танзании. Озолс составил свой доклад с таким расчетом, чтобы спасательную команду не посылали и ракеты лежали бы на дне до тех пор, пока он не сумеет продать информацию о местоположении корабля тем, кто предложит наибольшую цену. За эти ракеты, за их технологию любая страна заплатила бы целое состояние.
Глаза Прудникова расширились так, как еще не доводилось видеть Анисковичу. А тот продолжал:
– В день, когда был убит Озолс, в Париже произошла еще серия убийств. Кроме Озолса было убито еще около восьми человек. По словам Норимова, убийца Озолса сам был атакован целой командой убийц.
– Какая связь между этими событиями?
– Представляется, что убийца Озолса был нанят для того, чтобы заполучить эту флешку, а после получения флешки его наниматели планировали устранить и его самого. Целью этого было, скорее всего, сохранение анонимности нанимателей. Это было особенно важно, если нанимателями были, скажем, работники ЦРУ.
Анискович выдержал паузу, чтобы усилить эффект.
– Получив информацию, американцы смогли бы достать ракеты и использовать их технологию для создания собственных ракет, и при этом отвергнуть всякие обвинения в причастности к убийству Озолса, когда нам станет известно о нем и о том, что Озолс собирался сделать. Из Парижа мне сообщают, что всю прошлую неделю Посольство США в Париже проявляло большую активность. Не имея флешки, они не знают, где искать ракеты, но если они найдут убийцу Озолса первыми…
– Я должен немедленно передать эти сведения в ГРУ, – сказал Прудников, откинувшись в кресле назад. – При этом я не премину отметить ваши заслуги. А вы можете быть свободны.
Он потянулся к телефону. Анискович продолжал стоять.
– Вы слышите меня, Геннадий Петрович?
Анискович, всегда актер, еще немного постоял молча, а потом сказал:
– Можно действовать по-другому.
– Как именно?
– Мы сами достанем ракеты.
Бровь Прудникова поднялась, и он взялся за телефонную трубку.
– Мне не нужна слава.
– Зато мне нужна.
Шеф СВР покачал головой.
– Я предоставил вам возможность стать героем, но вы ее упустили. И при этом погубили много хороших людей. Почему вы думаете, что я предоставлю вам еще одну возможность?
– Эти люди были убиты в ходе операции, провести которую приказали лично вы.
– Осторожнее, Геннадий Петрович. Нужно ли напоминать вам, что, защищая вас, я бросаю тень на свою репутацию.
– Я напомнил вам об этом лишь потому, что знаю, как сильно вы рисковали, помогая мне пережить сложившуюся ситуацию.
Анискович сознательно не упомянул того, что Прудников помогал ему лишь ради того, чтобы помочь самому себе.
Прудников кивнул:
– Я лишь действовал по справедливости.
Анискович с трудом сдержал усмешку. Обращение к чувству долга и чести, которыми якобы обладал Прудников, оказалось хорошей тактикой.
– И я благодарен вам за все, что вы для меня сделали.
Прудников принял благодарность, не изменив выражения лица.
– Так о чем вы меня просите?
– Разрешите мне самому добыть эти ракеты.
– С какой целью?
«Читай: “Что это даст лично мне?”», – подумал Анискович.
– Обнародование планов Озолса и извлечение ракет, чтобы они не достались американцам, поможет мне восстановить свою репутацию в нашей прекрасной организации.
Он не убедил Прудникова, и тот начал набирать номер телефона.
– На вашем месте я заботился бы не о том, что осталось от собственной репутации, а радовался бы тому, что остался на свободе и не был уволен.
Анискович продолжал, будто не слыша Прудникова:
– А если я достану ракеты и не позволю им попасть в руки американцев, этого будет достаточно для того, чтобы я больше не нуждался в вашей защите. И вы сможете дистанцироваться от моего провала, не боясь, что я расскажу о вашем участии в случившемся.
Прудников прекратил набор номера. Анискович видел, что он тщательно обдумывает положение. Через минуту он положил трубку.
– Хорошо, – сказал он. – Я позволю вам сделать это, но дальше наши пути разойдутся. Независимо от исхода дела я прекращаю вас поддерживать, а вы держите язык за зубами.
Анискович и рассчитывал получить подобное предложение от Прудникова. Он хотел повернуть дело так, будто это сам Прудников поручает ему операцию. Он стоял молча, делая вид, что взвешивает предложение, и изображая драматическое напряжение. Наконец, он кивнул.
– Договорились.
Все решили выбор момента и подход.
Париж, Франция
Понедельник
21:01 CET
Виктор отвел взгляд от снимков. Ребекка снова стояла, и он повернул компьютер так, чтобы во время разговора мог одновременно видеть ее, экран и входную дверь. Ребекка все еще боялась его и все еще пыталась скрыть это. Он мог сказать, что она никогда не знает, что он намерен сделать в следующую минуту. И ему это нравилось.
– Итак, те, кто нас нанял, хотят добраться до этого корабля, – сказал Виктор.
– Или до того, что есть у него на борту, – подтвердила она.
– Оружие?
Она пожала плечами.
– Кто знает? Но, что бы это ни было, это что-то достаточно ценное, чтобы заплатить за него таким количеством жизней.
Виктор хранил молчание.
– А вы не хотите выяснить это? – спросила Ребекка. – Ведь, судя по координатам, корабль лежит у восточного побережья Африки. Я думаю, у танзанийского.
– Нет, что у него на борту, меня не интересует. Мы должны придерживаться своего плана. Нам нужно уничтожить наших врагов. Для самосохранения. Все остальное не имеет значения.
– О-кей, – сказала Ребекка. Но кое-чего мы все же добились. И вы можете хотя бы сделать вид, что вас это радует.
– Я и радуюсь.
– Тогда я очень не хотела бы видеть вас в бешенстве.
– И это правильно, – сказал Виктор.
Ребекка улыбнулась, улыбка ей шла.
Лампа замигала и погасла, в комнате возник полумрак.
– Чертова проводка, – пробурчала Ребекка. – Здесь ничего не работает как следует.
– Тихо!
Дело было не в лампе. Экран ноутбука потускнел, так как ноутбук перешел на питание от аккумулятора. Виктор не видел света и в щели под входной дверью, значит, свет не горел и на лестничной площадке. Виктор схватил телефон. Гудка не было.
Через секунду он уже держал Ребекку левой рукой за волосы, а правой упер ей в шею острие ножа. Сонная артерия пульсировала под его давлением.
– Это вы привели их.
Белки ее глаз были огромными.
– Нет, я клянусь.
Ее испуг был искренним. Это было неожиданностью. Виктор поверил ей.
– Значит, вас выследили.
– Это невозможно. Я была очень осторожна.
– Значит, недостаточно осторожны.
Виктор отпустил ее и поспешил к двери. Он прижался к ней ухом, но ничего не услышал. Обернулся к Ребекке:
– Где ваш пистолет?
Ребекка держалась рукой за шею, в ее глазах стояли слезы.
– Я прошлый раз говорила вам, что у меня нет пистолета.
– Вы спрятали его, когда решили меня убить. Где он?
Секунда молчания, затем:
– Под диванной подушкой.
– Достаньте его.
Она достала.
– Дайте его мне.
Ребекка неуверенно попыталась удержать пистолет, но Виктор выхватил его. Это был компактный НК Р2000. Виктор вынул обойму, убедился, что она полна, вставил ее обратно, передернул затвор и снял пистолет с предохранителя.
Затем он быстро огляделся. Нападающие могли войти только через входную дверь квартиры. И они уже могли быть за дверью, готовясь вломиться.
– Быстро хватайте все, что можно, чтобы забаррикадировать дверь.
Одной рукой Виктор перетащил через комнату диван. Ребекка взгромоздила на него кресло. Виктор схватил стол, на котором стояла лампа, и водрузил его туда же. Такая баррикада никого не остановила бы, но задержать могла.
– За мной!
Ребекка заколебалась:
– Мой компьютер…
– Если он не спасет вам жизнь, оставьте его.
– Я напечатала копии, но нам нужны эти файлы.
Ребекка схватила наплечную сумку и повесила ее на плечо. Затем открыла ящик стола, сунула в него руку и через несколько секунд достала флешку, воткнула ее в компьютер и скопировала весь каталог.
– Я ставлю компьютер на стирание всего жесткого диска.
– Поспешите!
Как только она закончила, Виктор увлек ее в кухню, где взял за плечи и поставил в то место, где он хотел, чтобы она стояла.
– Что вы делаете?
Виктор поднял жалюзи и оттолкнул Ребекку в сторону от окна. Она споткнулась, упала, но стекло осталось целым, и на стене против окна никаких следов не возникло. Значит, снайпера нет.
– Зачем это все, черт возьми? – нахмурилась Ребекка.
Виктор ничего не ответил, открыл балконную дверь, вышел и осмотрелся. Рядом проходила водосточная труба. Если она достаточно прочна, он сможет спуститься по ней на землю меньше чем за минуту. Виктор подергал ее, она пошевелилась, но лишь немного. На то недолгое время, которое нужно для спуска, ее хватит.
Виктор обернулся и увидел, что Ребекка поднимается на ноги, и понял, что она-то по трубе спуститься не сможет. Он очень не любил менять свои планы в зависимости от возможностей или слабостей других людей. Но тут приходилось искать другой путь.
Такой путь был. В конце здания из-за угла выступала черная металлическая балка. Пожарная лестница. Между ней и балконом квартиры Ребекки было еще два балкона. Виктор обернулся к Ребекке:
– Снимайте туфли.
– Зачем?
– Если хотите остаться в живых, просто делайте то, что я скажу.
Она скинула туфли, и Виктор вытянул ее на балкон. Затем он указал на соседний балкон и сказал:
– Сейчас я перепрыгну туда.
Он сунул пистолет за пояс впереди и влез на перила, держась за водосточную трубу.
– Оттуда я протянусь за вами.
Ребекка отчаянно затрясла головой:
– Что? Я так не смогу.
– Тогда оставайтесь и умрите. Я ухожу в любом случае.
Виктор был рад, что жилье было дешевым, и расстояние между балконами небольшое. Если бы не было иного выхода, он мог бы прыгнуть с перил на соседний балкон, но перила были мокрыми, нога может соскользнуть, и тогда он не удержится. Он посмотрел вниз. Высота была большой. Поэтому он не стал прыгать, а, стоя на перилах, извернулся лицом к стене, левой рукой ухватился за водосточную трубу, а правой ногой дотянулся до перил соседнего балкона. Затем он протянул, насколько мог, правую руку и ухватился ею за выступающий кирпич над этим балконом. Держась за кирпич, он оттолкнулся левой ногой и поставил ее на перила соседнего балкона рядом с правой. После этого он обернулся к Ребекке:
– Давайте.
Она стала взбираться на перила так же, как это делал он, только мучительно медленно. Дыхание ее было тяжелым. Видно было, что она изо всех сил старается не смотреть вниз.
Виктор протянул ей руку.
– Дайте вашу руку.
– О Боже!
– Он вас не слышит. Давайте мне руку.
Ребекка протянула трясущуюся руку, и Виктор крепко схватил ее за запястье.
– Мне больно!
– Зато так вы не упадете. Стойте левой ногой на перилах, а правой тянитесь сюда. Я удержу вас.
– Я не дотягиваюсь.
– Ничего. Когда я скажу, сильно оттолкнитесь, а я подтяну вас. Хорошо?
– Да.
– Вы готовы?
Ребекка кивнула. Виктор ухватил ее крепче.
– Прыгайте!
Он сильно рванул ее руку, но она потеряла равновесие и ее нога скользнула. Она вскрикнула. Виктор, крякнув от напряжения, смог дотянуть ее до перил. Она ударилась о них и снова вскрикнула, но Виктор подтянул ее вверх, и она, перевалившись через перила, упала на балкон.
Задыхаясь, с крепко зажмуренными от страха глазами она лежала на мокром каменном полу балкона. Виктор поднял ее за подмышки и подвел к дальнему краю балкона. Здесь он снова поднялся на перила.
– Повторяем то же самое, – сказал он. – Понимаю, это не так просто.
В коридор этажа с лестничной площадки повернул человек в черной боевой униформе и тяжелом кевларовом бронежилете. В руках у него был автомат MP5SD, сумка для амуниции загружена гранатами и запасными магазинами к автомату, на правом бедре закреплен пистолет. Взгляд его был направлен туда же, куда и ствол автомата. На глазах были очки ночного видения.
Вслед за ним появились еще четверо с таким же снаряжением. Они быстро шли по коридору, покрывая разные секторы обстрела таким образом, чтобы ни один из них не попадал в секторы обстрела остальных. Они подошли к двери квартиры Ребекки, двое из них встали по ее бокам, остальные рассредоточились по коридору, ожидая, когда будет принесен таран. Его нес, держа обеими руками, мускулистый здоровяк. На рабочем конце этой полуторапудовой стальной штуковины был грубо нарисован белый череп.
Человек остановился против двери и по знаку командира откачнул таран назад.
Виктор услышал треск, когда перебирался на второй балкон. Ребекка, еще стоявшая на предыдущем балконе, начала было подниматься на перила, но, услышав треск, в ужасе прижалась к стене.
– Быстро поднимайтесь, – скомандовал Виктор.
– Не могу.
– Поднимайтесь!
– Не могу! – покачала она головой.
Она едва-едва проделала это в первый раз, когда враги еще не были так близки. Теперь это было еще труднее. Времени не было. Виктор взглянул на торчащую балку пожарной лестницы. Он мог добраться до нее или воспользоваться водосточной трубой, чтобы быть на земле всего через полминуты. Но чтобы добраться до земли вместе с Ребеккой требовались минуты, которых не было.
Бросить ее было так легко. Инстинкт подталкивал его к этому. Что еще полезного для него она могла знать? Ясно, что много. Но вместе им было не выбраться. Однако она слышала его голос, видела его лицо, знала о нем, причем даже еще до их первой встречи, пожалуй, больше, чем кто-либо еще из живых людей. Виктор не мог допустить, чтобы она попала к ним в руки.
Виктор посмотрел на Ребекку. Ее глаза все еще были закрыты.
Он выбил стекло балконной двери и ворвался в кухню еще до того, как успели упасть на пол осколки стекла. Из кухни он проскочил в комнату. Квартира была такой же, как у Ребекки.
Через глазок двери Виктор смог разглядеть стоящую прямо перед дверью Ребекки фигуру в черном, громоздкий бронежилет, очки ночного видения и автомат МР5.
Виктор глубоко вздохнул. Киллеры с пистолетами это одно, а полностью экипированная боевая бригада совсем другое. Он слышал кряхтение и треск: люди ломились в забаррикадированную дверь квартиры Ребекки, не подозревая, что его там нет.
Если он намеревался что-то делать, то делать это нужно было немедленно.
Виктор распахнул дверь, схватил обалдевшего от неожиданности бойца за руки и втянул в квартиру. Тот был настолько ошеломлен, что даже не вскрикнул.
Виктор подсек его ноги и ударил рукояткой пистолета Ребекки в челюсть. Затем он захлопнул дверь и запер ее.
Другие бойцы в коридоре услышали шум, обернулись и увидели, что одного из них нет.
– Что за хрень?
– Черт возьми, он захватил Ксавье!
– Он в другой квартире.
– Назад, назад! Он в триста пятой.
Бойцы выскочили из квартиры Ребекки, не закончив осмотра, и заняли новую позицию, чтобы штурмовать другую квартиру.
– Добро, – прошептал командир. – Схватим этого подонка.
Виктор подпер ручку двери спинкой стула, забрал имевшиеся у бойца шумовые гранаты и рассовал их по карманам куртки. Взял и запасные магазины для МР5.
Парень на полу был в полной отключке, лицо его было в крови. Виктор снял с него очки ночного видения и надел на себя. Его поле зрения стало зеленым. Он забрал также личное оружие бойца и дважды с размаха ударил его по голове, чтобы тот не скоро очнулся. Застрели он его, и его товарищи тут же рванутся на штурм, а так у него есть несколько секунд, пока те будут соображать, как спасти товарища.
Виктор разглядел знаки различия на форме бойца и вздохнул с облегчением. Парень был не из ЦРУ, а из французской полиции, ее контртеррористического подразделения RAID (Recherché Assistance Intervention Dissuasion). Возможно, они держали под наблюдением квартиру Ребекки или заметили его в аэропорту и выследили. А может быть, какой-то гражданин узнал его и вызвал их. В любом случае это было из-за того, что он вернулся в Париж.
С автоматом в руке Виктор бросился через квартиру обратно на балкон, зажмурился на секунду, так как очки ночного видения сделали свет фонаря на другой стороне улицы нестерпимо ярким. Ребекку он застал в том же положении, в каком оставил: прижавшейся к стене на другом балконе и старающейся сдержать дыхание.
Виктор поднялся на перила, перепрыгнул обратно на соседний балкон, а потом на самый первый, но поскользнулся на перилах и вынужден был ухватиться за водосточную трубу. Чтобы не упасть, ему пришлось выпустить из рук автомат. Услышав, что автомат упал на балкон, он вздохнул с облегчением.
Рядом валялись туфли Ребекки, Виктор сунул их за пазуху, подобрал автомат и, держа его наготове, бросился через кухню в гостиную. Диван, стол и стулья были разломаны и сдвинуты в сторону от двери, но никого из бойцов RAID в гостиной не было.
Они были в коридоре, готовясь штурмовать снова не ту квартиру.
21:13 CET
Двое стояли по бокам двери, готовые ворваться, еще двое на другой стороне коридора, а командир держал в руке помповое ружье, готовясь отстрелить специальными пулями дверные петли. От тарана отказались.
Командир поднял пять пальцев, потом четыре, три, два…
Из квартиры, которую они только что оставили, в коридор выкатилось что-то металлическое. Командиру в очках ночного видения понадобилось около секунды, чтобы понять, что это такое. Он сделал вдох, чтобы выкрикнуть предупреждение… Слишком поздно…
Шумовая граната взорвалась с убийственным грохотом и немыслимо яркой вспышкой.
Оглушенные, ослепленные и потерявшие ориентацию бойцы вопили. Один выронил автомат, другой заковылял назад по коридору, натыкаясь на стены и пытаясь убежать из коридора. Командир кричал своим бойцам, чтобы они оставались на местах, но в его ушах стоял такой звон, что он и сам не слышал своего голоса.
В этом хаосе Виктор выскочил из квартиры Ребекки в задымленный коридор, держа автомат, установленный на серии по три выстрела, и десять раз подряд нажал на спусковой крючок, переводя прицел с одного человека на другого, когда фигуры падали. Он целил в лица или в животы, не защищенные бронежилетами. При каждом выстреле дульная вспышка на мгновение выхватывала из темноты фигуры бойцов. Тела бились в конвульсиях, в воздухе стоял кровавый туман.
Всего через три секунды, когда затвор автомата Виктора отскочил назад в последний раз, все четыре бойца были распростерты на полу коридора. В коридоре стоял запах кордита и крови. Под ногами хрустели дымящиеся гильзы.
Никто не шевелился, поэтому Виктор перезарядил автомат и повесил его на плечо. Затем он поднял помповое ружье командира и отстрелил замок двери, которую бойцы готовы были взломать. После этого он отбросил ружье и пинком распахнул дверь. Не обращая внимания на насмерть перепуганную алжирскую женщину, сжавшуюся в углу с двумя детьми, он проскочил на кухню, там открыл балконную дверь, мгновенно перебрался на балкон, на котором оставалась Ребекка, и схватил ее за руку. Она взвизгнула на момент, пока не поняла, что это был Виктор.
– Быстро надевайте туфли, пошли, – сказал он. – Мы уходим.
Через секунду он втянул Ребекку в кухню и вывел в коридор.
– Господи! – коротко вскрикнула она, споткнувшись о тело и увидев еще три.
– Соберитесь, здесь могут быть и другие. Стойте за моей спиной.
Виктор снова держал в руках автомат, а за поясом у него был пистолет Ребекки. Он провел ее мимо поверженных тел к лифту и нажал кнопку. Когда дверь открылась, он вошел, нажал кнопку первого этажа и отступил назад. Ребекка оставалась в кабине.
– Выходите, – приказал Виктор.
– Что?
Он схватил Ребекку за руку и выдернул обратно в коридор. Двери кабины закрылись за ее спиной. Виктор быстро повел ее обратно на лестничную клетку, держась правой стороны, так что ее плечо терлось о стену.
– Лифт, – начала говорить Ребекка.
Виктор, не ответив, протащил ее к лестнице и прижал к стене рядом с дверью на лестничную площадку.
– Стойте здесь.
Перед дверью он присел на корточки, держа в правой руке пистолет наготове, а левой рукой открыл дверь, глядя за нее. Лестничная клетка была пустой.
– Пошли!
Он поспешил вниз, держа пистолет наготове и приостанавливаясь на каждом этаже, чтобы прислушаться. На втором этаже Виктор открыл дверь в коридор и затянул туда Ребекку. Она оглянулась:
– Это не первый этаж.
– Знаю, – сказал Виктор. – Молчите.
Он услышал, что внизу раздались тяжелые шаги: кто-то спешил вверх. Виктор выдернул чеку из второй шумовой гранаты, но рычажок колпачка удерживал прижатым к корпусу гранаты. В таком виде он вставил гранату за дверную ручку так, чтобы рычажок остался прижатым. По крайней мере, до тех пор, пока дверь не откроют.
Затем Виктор поспешно повел Ребекку по коридору к окну в дальнем конце здания. Выбив стекло прикладом автомата, он выломал оставшиеся куски стекла, взобрался на подоконник и спрыгнул наружу.
Приземлился он тремя метрами ниже в приседе и сразу же перекатился, чтобы поглотить энергию удара всем телом. Его ступни болели, но повреждений не было. Он поднялся на ноги, обернулся и посмотрел вверх. Ребекка высунулась из окна. Виктор сделал ей знак прыгать.
– Не могу, слишком высоко.
– Не отталкивайтесь, просто спрыгните, а коснувшись земли, сразу перекатитесь.
– Не могу.
Виктор обернулся, увидел мусорный контейнер, вынул из него десяток пакетов с мусором и бросил их на землю под окном.
– Прыгайте.
– Я сломаю ноги, – выдохнула Ребекка.
– Через пять секунд я уйду, так что прыгайте сейчас.
Она спрыгнула, приземлилась неловко, ступнями вперед, и завалилась назад. Пакеты лопнули, но смягчили падение. Ребекка застонала, попыталась встать, не смогла и опять упала на спину. Виктор протянул ей руку, она ухватилась за нее, и он поднял ее на ноги.
– Кажется, я вывихнула лодыжки.
– Раз вы стоите, значит, не вывихнули. Пошли.
Звук взрыва заставил Ребекку вздрогнуть. Она остановилась и оглянулась на окно. Виктор, не обращая внимания, тянул ее к выходу из переулка. На углу он прижал ее спиной к стене и прислушался. Обычный уличный шум – автомобили и пешеходы. Виктор достал из кармана бумажник и вынул из него матовую черную металлическую трубку со сферическим зеркальцем на конце. Он раздвинул ее, поднял вверх и посмотрел на отражение.
