Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-4". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"
Автор книги: Юсси Адлер-Ольсен
Соавторы: Эрл Дерр Биггерс,Питер Аспе,Том Вуд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 44 (всего у книги 163 страниц)
ГЛАВА IV
Нетипичный оазис
Уже смеркалось, когда в пятницу вечером Боб Иден сошел с поезда на станции Эльдорадо, маленького городка, затерянного в пустыне. Дорога от Сан-Франциско до Бэрстоу, откуда шел поезд в Эльдорадо, прошла без всяких осложнений, если не считать того, что Чарли Чан исчез.
Последний раз Боб видел гавайского детектива сидящим за чашкой чая в вокзальном ресторане в Бэрстоу. Поскольку до отправления поезда в Эльдорадо в три двадцать оставалось еще много времени, Иден пошел прогуляться по городу. Вернувшись к трем, он напрасно высматривал Чарли на перроне. Боб один сел в поезд и, выйдя сейчас в Эльдорадо, обнаружил, что он – единственный пассажир, сошедший на этой малопривлекательной станции.
Боб Иден беспокоился и о своем спутнике, и о колье, он тщетно ломал голову, пытаясь понять, куда делся маленький китаец. Не случилось ли с ним чего? А может… Ведь они так мало знают об этом человеке. Недаром же говорят, что честность тоже можно купить, дело только в сумме. А для полицейского с далеких Гавайев жемчуга Филлиморов – огромное искушение. Да нет, не может быть! Боб вспомнил выражение глаз китайца, когда тот обещал Салли Джордан сберечь жемчуг. Семейство Джорданов безусловно имеет веские основания столь безоговорочно доверять старому другу. Но вот если за ним увязался Фил-Лихоманка…
При одной мысли об этом молодой человек вздрогнул и решил лучше не думать о таких вещах. Обойдя вокзал, Боб вышел к тому месту, которое местные жители громко называли городским парком. Холодный февральский ветер свистел в голых ветвях редких тополей, а под ногами шуршали желтые опавшие листья. Добравшись до тротуара единственной мощеной улицы Эльдорадо, Боб остановился и огляделся по сторонам: отсюда был виден практически весь город, так похожий на другие маленькие города Америки. Мэйн-стрит, банк, кинотеатр, почта, несколько магазинчиков и здание, чуть выше остальных, гордо возвещающее, что это отель «На краю пустыни». Иден перешел улицу, обогнул запыленные автомашины, припаркованные прямо на тротуаре, и направился к гостинице. Сидя перед мальчишкой-чистильщиком, два его клиента, местные фермеры, без особого интереса смотрели на вновь прибывшего.
На столике портье горела настольная лампочка, как ни странно, электрическая, но света она давала не больше свечки. Старичок портье не поднял головы от газеты.
– Добрый вечер, – приветствовал его Боб.
– …рый вечер, – буркнул тот в ответ.
– Можно ненадолго оставить чемодан в вашей камере хранения?
– Какая там камера хранения! – отозвался портье. – Бросьте его тут где-нибудь. А комнату снять не хотите? Можно со скидкой.
– Нет, спасибо. Скажите, пожалуйста, где здесь находится редакция «Эльдорадо таймс»?
– Да тут за углом, на Первой улице, – буркнул старик, снова закрываясь газетой.
Боб дошел до угла улицы и свернул налево. Миновав несколько домов, еще более убогих, чем на Мэйн-стрит, какой-то склад, продуктовую лавку, он наконец добрался до маленького строения грязно-желтого цвета, на окне которого виднелась выцветшая от старости надпись: Редакция «Эльдорадо тайме». Принимаются заявки на изготовление печатной продукции. Внутри было темно. Боб обогнул крохотную покосившуюся веранду, на двери которой увидел листок бумаги. В темноте ему с трудом удалось разобрать:
Вернусь через час – черт его знает зачем.
Вилл Холли
Улыбнувшись, Боб Иден решил возвратиться в гостиницу.
– Не мешало бы перекусить, – обратился он к старику портье, опять оторвав его от чтения газеты.
– Я бы сам не прочь, – согласился старик, – но у нас ресторана нет. Меньше убытков.
– Но должен же здесь быть какой-нибудь ресторан…
– Есть, как не быть. У нас же современный город. – И, неопределенно махнув рукой куда-то в сторону, добавил: – Там, за банком. «Оазис» называется.
Иден поблагодарил за информацию и уже через пару минут стоял перед мрачноватым заведением с давно не мытыми окнами. Длинная высокая стойка внутри и грязное, засиженное мухами зеркало за ней были свидетелями тех незапамятных времен, когда ресторан действительно представлялся оазисом первым поселенцам города.
Боб взгромоздился на высокое сиденье у стойки. Справа вплотную сидел какой-то мужчина в рабочем комбинезоне с небритой уже неделю физиономией, слева – молодая девушка, одетая в рубашку и брюки для верховой езды цвета хаки.
Официант с миной шейха из кинобоевика подошел к Бобу принять заказ. Из заляпанного жирными пятнами меню Боб выбрал фирменное блюдо «Оазиса» – отбивную с луком, к которой заказал картофель, а также хлеб с маслом и кофе. Все за восемьдесят центов.
В ожидании заказанного Боб попытался разглядеть в мутном зеркале сидящую рядом девушку. Она была очень недурна. Светлые волосы волнами падали на плечи из-под фетровой шляпы. Прекрасный природный цвет лица мог бы послужить рекламой самому лучшему косметическому кабинету.
Наконец подали заказ – большое блюдо, полное еды, и никаких тарелок. Боб взглянул на соседей – то же самое. Похоже, в этом «оазисе» тарелки считались излишней роскошью. Вздохнув, молодой человек вооружился ножом и вилкой и, отодвинув в сторону горстку жареного лука, оказался один на один с отбивной.
С первого взгляда Боб понял, что имеет дело с жестким противником, который легко не сдастся. Через несколько минут безуспешной борьбы он призвал шейха:
– Я могу здесь получить приличный нож?
– У нас их только три, и все заняты.
Вздохнув, Иден возобновил неравную борьбу. Мобилизовав все силы, крепко прижав локти к бокам, стиснув зубы, он глубоко всадил нож в противника. Раздался омерзительный скрежет металла о блюдо, и молодой человек с ужасом увидел, как его отбивная, покинув уютное гнездышко из жареного лука, взлетела в воздух и шлепнулась на колени его соседки, а оттуда на пол.
Боб в панике повернулся к соседке.
– Ох, прошу прощения за мою отбивную, мисс.
– Пустяки. – В голубых глазах девушки прыгали смешливые искорки. – Всему виной брюки. Будь я в юбке, ваша отбивная не упала бы на пол. Отсюда вывод – женщина должна одеваться по-женски.
– Упаси боже, вы просто восхитительны в таком виде, – воскликнул галантный молодой человек и подозвал официанта: – Принесите мне что-нибудь более съедобное и салфетку для мисс.
– Чего? Нет у нас салфеток. Могу принести полотенце.
– Спасибо, мне ничего не надо, – отказалась девушка.
– Если вы позволите, я с радостью возмещу убытки…
– Пустяки! – со смехом повторила она. – Тут нет вашей вины. Надо иметь солидную практику, чтобы управляться с едой в такой тесной дыре, как «Оазис».
С каждой минутой девушка нравилась Бобу все больше.
– А у вас уже есть такая практика?
– О да! Мне часто приходится бывать здесь во время работы.
– Вы работаете?
– Работаю. Поскольку ваша отбивная создала непринужденную обстановку и избавила нас от необходимости официально представиться друг другу, могу сообщить, что я работаю в кино.
«Ну конечно, – подумал Боб, – пустыня сейчас просто рай для киношников. Как я сам не догадался, что такая красивая девушка может быть только кинозвездой?»
– Мне кажется, я видел вас в фильме… – рискнул он.
Но девушка избавила его от необходимости врать, перебив:
– Видеть меня в фильме вы никак не могли и не увидите. Моя работа в кино гораздо интереснее. Я подбираю натуру.
Тут Бобу принесли другое блюдо, предусмотрительно уже порезанное в кухне на мелкие кусочки, но он был целиком поглощен разговором с соседкой.
– Подбираете натуру? Интересно, как это?
– Да очень просто – разъезжаю по всей Калифорнии и выбираю подходящую для съемок натуру. В зависимости от заказа она должна в глазах нашей уважаемой публики быть Алжиром, Аравией или островами в южных морях.
– Как интересно!
– Еще бы! Особенно если любишь эти края, как я.
– Вы здешняя уроженка?
– Нет. Впервые я увидела эти места несколько лет назад, когда мы с отцом приехали в санаторий доктора Уайткомба, здесь неподалеку, за ранчо Мэддена, в пустыне. А когда я осталась совсем одна, пришлось взяться за работу. Впрочем, это я уже начала рассказывать вам историю своей жизни…
– Так и должно быть, женщины и дети мне всегда исповедуются – есть, наверное, во мне что-то пасторское. А кофе здесь отвратительный.
– Вы правы. Что закажете на десерт? Здесь предлагают два вида пирога – один яблочный, а другой кончился. Выбирайте.
– Уже выбрал. Тот, второй. Официант! Счет, пожалуйста. Разрешите, я заплачу за нас обоих.
– Ни в коем случае!
– Но после атаки, предпринятой моей отбивной на ваши брюки… Разрешите хоть часть тяжести снять с души!
– Глупости! Я в служебной командировке, мне платят суточные. А если будете упорствовать, заплачу и за вас!
Проигнорировав зубочистки, услужливо предложенные кассиршей, Боб Иден вслед за девушкой вышел на улицу. Уже совсем стемнело, и вокруг не было ни души. Цепочка разноцветных лампочек на фронтоне соседнего низкого здания извещала, что здесь можно поразвлечься.
– Куда пойдем? – спросил Боб. – Может, в кино?
– Исключается. Этот фильм я отлично помню, он мне стоил десяти лет жизни. А что вы, собственно говоря, здесь делаете? Мне ведь люди тоже исповедуются. Я знаю о вас лишь то, что вы нездешний.
– Верно, нездешний. А зачем приехал – слишком долго рассказывать. Когда-нибудь все обязательно расскажу, а сейчас я должен разыскать редактора «Эльдорадо таймс». У меня к нему письмо.
– Вилла Холли?
– Как, вы его знаете?
– Да его все знают. Пошли, он, наверное, в редакции.
Молодые люди свернули на Первую улицу. Бобу Идену было приятно сознавать, что рядом с ним идет такое очаровательное стройное создание. Он еще не встречал девушки столь непосредственной, открытой и столь уверенной в себе, не чувствующей страха перед жизнью. Неужели этот заброшенный в пустыне городишко казался ему серым и неинтересным? Да он просто прелесть!
В окне редакции горел свет и была видна фигура худощавого человека, склонившегося над пишущей машинкой. При виде гостей Вилл Холли встал и сдвинул со лба зеленый козырек, заслонявший глаза от яркого света лампы. Он оказался высоким мужчиной, преждевременно поседевшим, с печальными добрыми глазами. На вид ему было за тридцать.
– Привет, Паула! – тепло приветствовал он девушку.
– Привет, Вилл. Ты только погляди, что я нашла в «Оазисе».
Редактор улыбнулся.
– Я всегда говорил, если кому и суждено обнаружить в Эльдорадо что-нибудь заслуживающее внимания, так это тебе. Не знаю, кто вы, молодой человек, но из пустыни лучше поскорее убраться, пока она вас не поглотила.
– У меня к вам рекомендательное письмо, мистер Холли, от вашего знакомого, Флэтгейта.
– О, Гарри Флэтгейт!
Взяв письмо, Вилл Холли задумчиво повертел его в руках.
– Эхо далекого прошлого! Мы с Гарри были начинающими журналистами в нью-йоркском «Сан». Вот это был журнал!
Прочтя письмо, журналист какое-то время молча смотрел в черноту за окном, видимо вспоминая прежние годы, потом обратился к гостю:
– Гарри пишет, что у вас тут дела.
– Верно, – подтвердил Боб. – Когда-нибудь я расскажу об этом, а пока хочу просить помочь мне найти машину, чтобы съездить на ранчо Мэддена. Можно здесь взять машину напрокат?
– Вы хотите увидеться с самим Мэдденом?
– Да, и как можно скорее. Он должен быть у себя на ранчо.
Вилл Холли с интересом смотрел на гостя.
– Сам я Мэддена не видел, но слышал, что он вчера приехал из Бэрстоу. Наверняка эта молодая особа сможет вам больше сообщить о нем. Вы знакомы?
– Да как сказать, – смущенно улыбнулся Иден. – Некоторым образом нас познакомила моя отбивная, но что касается имен и фамилий…
– Ага, понятно. Тогда разрешите представить: мистер Боб Иден, мисс Паула Вэнделл. Даже в этом предбаннике ада не следует забывать о хороших манерах.
– Сердечно вам благодарен, – поклонился Боб Иден. – А теперь, раз уж мы официально познакомились, разрешите полюбопытствовать, мисс Вэнделл: вы знаете Мэддена лично?
– Ну что вы! Я слишком мелкая сошка. Просто пару лет назад кинокомпания, где я работаю, производила съемки на его ранчо. Там прекрасный дом, а особенно колоритен внутренний двор, патио. Ну прямо идеальная натура для сценария того фильма, не потребовалось никаких декораций. Обнаружив в пустыне такую жемчужину, я, естественно, постаралась ее использовать на всю катушку. И вот теперь нам надо снимать фильм, для которого опять очень подошло бы ранчо Мэддена. Несколько дней назад я обратилась к его владельцу с просьбой разрешить нам вновь снять несколько сцен в его владениях. В письме из Сан-Франциско он написал в ответ, что как раз едет сюда и с удовольствием дает согласие на мою просьбу. И вообще письмо было очень милое. Но это еще не все. – Девушка присела на край редакционного стола и продолжала: – Приехав два дня назад в Эльдорадо, я в тот же день, к вечеру, отправилась на ранчо. Ворота были распахнуты, и я на своей машине въехала прямо во двор. Когда заворачивала к подъезду, фары моей машины внезапно выхватили из темноты у двери сарая фигуру незнакомого чернобородого человека с мешком за плечами. Он застыл, как пустынный лис на дороге, ослепленный фарами, а потом отскочил в темноту. Мне пришлось долго стучать в дверь, пока не показался какой-то бледный, явно перепуганный тип. Он назвался Торном, секретарем миллионера. Я объяснила, зачем приехала, но он очень нелюбезно заявил, что сейчас увидеться с его шефом абсолютно невозможно. Я настаивала, но это ни к чему не привело. «Приезжайте через неделю», – как заведенный повторял он и наконец просто захлопнул дверь у меня перед носом.
– Значит, вы не видели Мэддена и не знаете, приехал ли он.
– Не видела, но из слов секретаря поняла, что приехал, только принять меня не может.
– И что было дальше?
– Да это, собственно, и все. Пришлось отправляться назад несолоно хлебавши. Кстати, на обратном пути недалеко от ранчо я снова заметила на дороге в свете фар того самого бородача, но, когда подъехала поближе, он уже скрылся куда-то. Разыскивать его я, естественно, не стала, наоборот, прибавила газу. Я очень люблю пустыню, но не ночью.
– Спасибо за информацию, мисс Вэнделл. А поскольку мне надо как можно быстрее добраться до ранчо Мэддена, не скажете ли, где я могу взять машину напрокат?
– Нет необходимости, – сказал журналист. – Я сам отвезу вас на ранчо, есть у меня старенький автомобиль.
– Ну что вы! – запротестовал Боб. – Не стоит из-за меня отрываться от работы.
– Смеетесь, сэр? Какая тут работа? Торчу в этой конуре, сам придумываю себе работу и растягиваю ее, как могу.
Все вместе они вышли из редакции, и Вилл Холли запер дверь на ключ. Темная безлюдная улочка тянулась в обе стороны – в никуда, концы ее терялись в пустыне.
– Это же страшная глушь! – произнес журналист. – Нет, в пустыне есть и приятные стороны, но пусть только врач мне скажет: «Теперь можете уезжать», и меня уже здесь не будет! Днем еще куда ни шло, что-то происходит, чем-то занимаешься, но вот здешние ночи, одинокие, холодные…
– Ну, Вилл, не так уж здесь все плохо.
– Да, согласен, даже совсем неплохо, особенно с тех пор, как у нас появились радио и кино, теперь я каждый вечер пялюсь на экран. Иногда в хронике или каком-нибудь фильме промелькнет кусочек Нью-Йорка, Пятая авеню, перекресток Сорок второй и множество машин, и каменные львы перед библиотекой, и женщины в меховых манто. Но моего района никогда не покажут! Паула, если ты меня любишь, сделай так, чтобы в каком-нибудь фильме были такие кадры: толпы под эстакадой, вход в метро, мелочная лавочка Перри, задворки почты и вдали золотой купол кинотеатра «Мир». Тогда я буду сидеть и смотреть, смотреть… пока в глазах не потемнеет.
– Я бы с удовольствием сделала это для тебя, Вилл, но толпы из-под эстакады и из метро не желают смотреть такое, вот в чем беда! Они-то все как один мечтают о безбрежных равнинах в пустыне, о жизни вдали от шума больших городов.
– Ты права. Это какая-то новая эпидемия. Я, пожалуй, напишу об этом серию статей. Хорошо там, где нас нет…
Девушка протянула руку на прощание.
– Всего доброго, мистер Иден. Вам надо ехать, а я возвращаюсь к себе, в гостиницу «На краю пустыни».
– Но мы обязательно скоро увидимся. Обязательно!
– Конечно. И даже очень скоро. Завтра я снова собираюсь ехать на ранчо Мэддена и прихвачу с собой его любезное письмо. Я обязательно должна увидеть его и добиться разрешения на съемки, ведь группа уже готовится. Завтра я увижусь с Мэдденом во что бы то ни стало, если он, конечно, на ранчо.
– Если он на ранчо, – задумчиво повторил Боб Иден. – Спокойной ночи!
Вилл Холли подвел гостя к припаркованной очень старой на вид машине.
Они сели в машину, по дороге заехали за сумкой Боба в гостиницу, и вскоре город Эльдорадо остался позади в ночи. Под колеса машины мягко ложились пески пустыни.
– Здесь недалеко, скоро будем на месте, – сказал журналист.
– Это и впрямь большая любезность с вашей стороны, мистер Холли…
– Бросьте, какая там любезность! Да и еду я не без задней мысли. Великий Мэдден известен еще и тем, что никогда никому не дает интервью, но вдруг мне удастся его уломать! Вот это была бы удача! Я бы тогда напомнил о себе нью-йоркским коллегам.
– Постараюсь помочь вам в этом, – пообещал Иден. Редкие огоньки Эльдорадо исчезли в ночи. Машина принялась взбираться в гору по разбитой дороге, среди хаотичного нагромождения валунов.
– Что ж, попытаю счастья еще раз, может, и повезет.
– О! Так вы уже однажды пытались взять интервью у Мэддена?
– Вот именно, однажды, и этого мне хватило надолго.
– Расскажите, пожалуйста, – попросил Боб.
– Извольте. Двенадцать лет назад я, начинающий репортер, как-то раз попал в игорный дом на Сорок четвертой улице в Нью-Йорке. Притон пользовался дурной репутацией, но там частенько бывал сам Пи Джи Мэдден. Поговаривали, что мало ему азартных игр в роскошных игорных домах на Уолл-стрит. Ну и в тот день в притоне на Сорок четвертой был Мэдден – элегантный, в смокинге. Играл рискованно и по-крупному.
– И вы воспользовались случаем…
– … и попытался взять у него интервью. Был я тогда молод и неопытен, а поскольку финансист планировал в ту пору прибрать к рукам две крупные железнодорожные компании, я решил разузнать из первых уст, правда ли это. Ну и сунулся к нему в промежутке между двумя ставками. «Пошел к черту! – рявкнул он на меня. – Каждый дурак знает, что я никогда не даю интервью!»
Вилл Холли рассмеялся.
– Тем и закончилась моя первая и единственная встреча с Мэдденом. Не слишком удачная, как видите, но, может, мне повезет на этот раз и я завершу здесь, на ранчо в пустыне, то, что начал двенадцать лет назад в Нью-Йорке, на Сорок четвертой улице.
Машина взобралась на верхушку крутого холма. Скалы остались позади. В черной небесной вышине среди платиновых звезд показался узкий серп луны. Перед ними раскинулась серая поверхность пустыни, безмолвная, холодная и таинственная.
ГЛАВА V
Ранчо в пустыне
Дорога, что спускалась с холма, вся была в ухабах и выбоинах, поэтому Вилл Холли вел машину медленно, осторожно. Но вот машина съехала с холма и оказалась как бы на дне пустыни. Здесь дороги как таковой не было, ее заменяли две едва заметные накатанные колеи, петляющие среди чахлых кустов.
На мгновение фары выхватили из темноты дикого кролика, присевшего на песке. Прыжок – и нет его.
Впереди за проволочной оградой виднелось несколько пальм и одиноко светящееся окошко.
– Это ранчо Альфальфа, – пояснил Холли.
– Не могу понять, какого дьявола здесь живут люди? – вырвалось у Идена.
Журналист спокойно ответил:
– Некоторые – просто потому, что им негде больше жить. Другие, вроде меня, приехали поправить свое здоровье – здешний климат очень благоприятен, например, для легочных больных. Ну и, в-третьих, здесь очень неплохо растут фруктовые деревья – яблони, груши, цитрусовые…
– Но ведь здесь нет воды?
– Здешние окрестности пустынны в основном потому, что людям лень пробурить землю. Немного усилий – и вода будет. И не такие уж глубокие скважины, всего несколько десятков метров. А вот Мэддену хватило десяти. Ему, как и во всем, повезло с водой, его участок оказался рядом с руслом подземной реки.
Вдоль дороги теперь тянулась какая-то ограда, виднелись указатели, таблицы.
– А здесь что, разбивают поселок?
– О, здесь будет город, Дэйт-Сити. Пока его еще нет, но если верить тому, что обещают в своей рекламе торговцы недвижимостью, в скором времени каждый вложенный доллар окупится десятикратно. Может, оно и в самом деле так, места здесь перспективные. Впрочем, лучше почитайте мою передовицу недельной давности.
Автомобиль бодро двигался вперед. Стало немного трясти, но журналист вел уверенно, несмотря на ночное время. Действительно, ночью в пустыне было неприятно. Из темноты какие-то деревья протягивали свои черные длинные руки, как бы пытаясь схватить ночных путников, а над всей серой пустынной округой свистел холодный, пронизывающий до костей ветер. Боб поднял воротник плаща.
– Вспомнился мне почему-то один чудак, обещавший в песне любимой: «Любить тебя буду, пока не остынут горячей пустыни пески».
– Хорошенькое обещание! – улыбнулся Холли. – Или он не хотел связывать себя обещанием, или никогда в жизни не был в пустыне. А вы здесь впервые? Тоже мне калифорниец!
– Я из Сан-Франциско. По правде говоря, в здешних краях мне действительно не приходилось бывать. Начинаю понимать, что много потерял.
– Еще бы! И раз уж оказались здесь, надеюсь, не будете слишком спешить обратно в Сан-Франциско. Как долго собираетесь пробыть в наших краях?
– Пока я и сам не знаю, – коротко ответил Боб Иден. Он раздумывал, как лучше поступить. Знакомый журналист из Сан-Франциско, советуя обратиться к Виллу Холли, ручался, что это абсолютно надежный человек, ему можно во всем доверять. Впрочем, для того чтобы убедиться в этом, достаточно было заглянуть в серые доброжелательные глаза.
Наконец Иден решился.
– Холли, – сказал он, помолчав, – думаю, я могу раскрыть вам истинную цель моего приезда. Но прошу вас хранить все в тайне, это не интервью для газеты.
– Тайны я хранить умею, – отозвался журналист, – и понимаю разницу между ними и интервью. А говорить мне или нет – решать вам.
– Пожалуй, расскажу. Думаю, мне может пригодиться ваш совет.
И Боб вкратце рассказал о продаже фамильных жемчугов Филлиморов миллионеру Мэддену, о жестком требовании последнего доставить их в Нью-Йорк и о неожиданном приказании привезти их сюда, на ранчо.
– Согласен, история странная и подозрительная, – согласился Вилл Холли.
– Это еще не все.
И Боб рассказал о таинственном незнакомце в темных очках, который оказался одним из уголовников, братьев Мэйдорфов, а также о неожиданном вызове в Сан-Франциско управляющего ранчо. И теперь, рассказывая, он как бы воочию представил ожидавшие их опасности. Боба охватили дурные предчувствия – может, виновата эта ветреная ночь в холодной, неприютной пустыне?
– Ну что вы на это скажете? – спросил он журналиста.
– Пока одно: вряд ли мне удастся взять интервью.
– Почему? Думаете, Мэддена нет на ранчо?
– Очень похоже на то. Вспомните, что рассказывала нам Паула. Уж как она настаивала на встрече с ним, тем более что это ей было обещано, и все-таки не увиделась с хозяином ранчо. Почему? Не мог же Мэдден не слышать ее громкого голоса, значит, по логике вещей, должен был выйти узнать, в чем дело. Пожалуй, мой мальчик, хорошо, что вы не отправились на ранчо один. Тем более что, если я правильно понял, колье при вас?
– Ну, в известном смысле… А Ли Вонга, управляющего, вы знаете?
– Конечно, и не далее как позавчера утром видел его на станции в Эльдорадо. Впрочем, в завтрашнем номере моего «Таймса» в рубрике городских новостей вы найдете упоминание о том, что мистер Ли Вонг отбыл по делам в Сан-Франциско.
– А что он за человек, этот Ли Вонг?
– Да так, обычный китаец. Здесь живет уже давно. Последние пять лет в качестве управляющего ранчо Мэддена, где одновременно исполняет и функции сторожа. Спокойный, уравновешенный человек, немолодой. Ни с кем из здешних не общается, друзей у него нет, кроме Тони.
– А это кто?
– Маленький серый австралийский попугай. Когда-то давно его подарил Мэддену капитан какого-то судна. Банкир привез его на ранчо и оставил тут, чтобы Ли не было скучно одному. Язык Тони поначалу был просто ужасен, да и каким ему быть, если птица провела многие годы в матросском кубрике? Но эти австралийские попугаи очень умны. Вы не поверите, но за короткое время, находясь постоянно в обществе Вонга, птица научилась говорить по-китайски!
– Потрясающе!
– Ну вы понимаете, это не значит, что попугай по-настоящему овладел китайским. Просто эта птица верно повторяла то, что слышала. Теперь Тони знает два языка, настоящий полиглот. Местные жители прозвали Тони китайским попугаем.
Наконец машина подъехала к большому красивому дому, окруженному высокими деревьями. Это был настоящий оазис среди обширной пустынной равнины.
– Вот мы и на месте! – сказал Холли и, понизив голос, поинтересовался: – А оружие вы захватили?
– Откуда оно у меня? – удивился Боб. – Не брал я никакого оружия.
– И я тоже. Тогда осторожней, и да поможет нам Бог! Выйдя из машины, журналист распахнул ворота.
Машина въехала во двор. Теперь можно было рассмотреть ранчо Мэддена. Внушительного вида двухэтажный дом был построен в испанском стиле, типичном для старой Калифорнии. Вдоль всего фасада тянулась длинная низкая галерея, крыша которой затеняла четыре окна, светившиеся сейчас теплым желтым светом. Холли и Иден поднялись по каменным ступеням и остановились перед массивной входной дверью.
Иден громко постучал. Прошло довольно много времени, прежде чем дверь приоткрылась и в щели показалось чье-то лицо.
– Кто там? Что надо? – поинтересовался грубый мужской голос. Из глубины дома доносились скачущие звуки фокстрота.
– Я хочу видеть мистера Мэддена, – сказал Боб.
– А кто вы такой?
– Это я скажу мистеру Мэддену. Он дома?
– Дома, но не желает никого видеть.
– Ну меня-то он наверняка захочет принять, мистер Торн, – резко возразил Иден. – Я не ошибаюсь, вы мистер Торн, секретарь Пи Джи Мэддена? Извольте немедленно доложить мистеру Мэддену, что к нему приехали с Пост-стрит в Сан-Франциско.
Дверь тут же широко распахнулась. На пороге действительно стоял Мартин Торн собственной персоной, безуспешно пытаясь изобразить приветливую улыбку на своем постном худом лице.
– Ох, извините. Пожалуйста, входите. Мы как раз ждем вас.
Заметив Холли, Торн помрачнел, но не отважился преградить ему путь.
– Прошу, господа, входите. Я оставлю вас на минуту.
Секретарь скрылся в глубине дома, и гости остались одни в огромной гостиной. Контраст между пустынным пейзажем снаружи и этой роскошной комнатой поражал. Стены гостиной были обшиты дубовыми панелями, на которых красовались ценные гравюры. Лампы на низких столиках под изящными абажурами освещали мягким светом свежие иллюстрированные журналы и даже воскресное издание нью-йоркской газеты всего лишь двухдневной давности. В одном конце гостиной в огромном камине пылали круглые поленья, в другом – радиоприемник самой современной модели наполнял комнату звуками веселого фокстрота.
– Очень, очень уютно, – заметил Боб и, указав на противоположную камину стену, добавил: – А если вы считаете, что мы напрасно не захватили оружия, вот удобный случай вооружиться.
– О! Это знаменитая коллекция оружия Мэддена, – объяснил журналист. – Мне как-то Вонг ее показал. Каждый экземпляр заряжен, учтите! Если вам придется отступать, лучше всего в этом направлении. Вы заметили, этот неприятный тип даже не сказал, что доложит о нас Мэддену?
– Да, я обратил на это внимание.
Боб внимательно рассматривал обстановку гостиной и ломал голову, куда же мог подеваться Чарли Чан.
Ждать им пришлось довольно долго. Высокие часы в углу комнаты медленно и торжественно пробили девять. Поленья в камине уютно потрескивали. Из радиоприемника по-прежнему слышалась веселая танцевальная музыка.
Вдруг дверь за их спиной резко распахнулась. Оба быстро обернулись. Первым вошел Торн, а вслед за ним на пороге комнаты появился, возвышаясь, как гранитный утес, Пи Джи Мэдден собственной персоной!
– Рад приветствовать вас, господа, в своем доме, – низким голосом сказал он и, обращаясь к секретарю, с раздражением бросил: – Выключи эту проклятую музыку, Мартин! Транслируют бал в одной из гостиниц Денвера. Все танцы у них на уме, нет чтобы делом заняться!
Торн послушно выключил радио.
– А теперь, – сказал хозяин ранчо, – я хотел бы знать, кто из вас, господа, посланец с Пост-стрит?
Молодой человек выступил вперед.
– Меня зовут Боб Иден, с вашего позволения, сэр. Александр Иден – мой отец. А это ваш сосед, мистер Вилл Холли, редактор газеты «Эльдорадо таймс». Он был столь любезен, что согласился доставить меня сюда на своей машине.
– Очень рад. – Мэдден вежливо пожал гостям руки. – Прошу сюда, ближе к огню. – И сам пододвинул гостям кресла. – Торн, подай сигары!
– Я, собственно, только на минутку, – начал журналист. – Поскольку у мистера Идена к вам какое-то дело, не буду мешать. Но прежде чем уехать, я хотел бы попросить вас, сэр…
– В чем дело? Слушаю, – неприязненно бросил финансист, откусывая кончик сигары.
– Вряд ли вы меня помните, сэр…
Рука Мэддена с зажженной спичкой застыла в воздухе. Внимательнее взглянув на журналиста, он произнес:
– У меня отличная память на лица, и вас я уже где-то видел. Может, здесь, в Эльдорадо?
Холли отрицательно покачал головой:
– Нет, это было двенадцать лет назад в Нью-Йорке, на Сорок четвертой улице, в одном подозрительном заведении недалеко от ресторана «Дель Монико». Однажды зимним вечером…
– Минутку! – прервал его миллионер. – А еще говорят, что я старею! Но я отлично помню, как вы тогда подошли ко мне, представились и попросили дать интервью, а я послал вас к черту!
– Поразительная память!
– Да, не жалуюсь. Я тогда частенько проводил там вечера, но в один прекрасный день обнаружил, что крупье жульничает. Почему вы меня не предупредили, что там дело нечисто?
Журналист пожал плечами.
– Не слишком-то вы располагали к задушевной беседе. Поскольку же я не бросил журналистики, может быть, вы все-таки согласитесь дать мне интервью?
– Я никогда не даю интервью! – резко заметил миллионер.
Холли попытался настаивать:
– Какая жалость! Для меня, провинциального журналиста, это был бы шанс отличиться. Интервью с самим Мэдденом обязательно напечатают в одной из центральных нью-йоркских газет! «Миллионер на отдыхе! Ранчо в пустыне! Финансово-экономический прогноз Пи Джи Мэддена!» Я так и вижу эти броские заголовки!
Мэдден был неумолим.
– Исключено. Своим принципам я не изменю!
– Может, все-таки можно сделать исключение для мистера Холли? – Боб попытался помочь журналисту. – Он с такой готовностью помог мне, был так любезен, на ночь глядя отправился в пустыню, чтобы привезти меня к вам. Он заслуживает того, чтобы раз в жизни сделать для него исключение.
