Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-4". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"
Автор книги: Юсси Адлер-Ольсен
Соавторы: Эрл Дерр Биггерс,Питер Аспе,Том Вуд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 29 (всего у книги 163 страниц)
– Простите, сэр. Но читальный зал закрывается в половине первого, – сказал клерк.
Ван-Ин посмотрел на огромные часы, висящие на стене. Было уже без двадцати час. Комиссар не мог поверить своим глазам. Неужели он столько провозился с этими статьями? Ему казалось, что прошло всего полчаса. Он огляделся. В читальном зале не было ни одного человека.
– Читальный зал откроется в два, – сказал клерк. Он уже успел надеть пальто и перчатки.
Ван-Ин собирался вытащить из кармана свое полицейское удостоверение, показать его молодому человеку и попросить его немного подождать. Он не раз видел в американских фильмах, что полицейские вели себя подобным образом. Но ему стало жаль этого услужливого клерка, и он решил выполнить его просьбу и покинуть зал.
– Простите, что задержал вас, – виновато улыбнувшись, проговорил Ван-Ин. – Я вернусь, когда читальный зал откроется снова.
Он захлопнул пыльную папку с газетами и вместе с клерком направился к выходу.
– Когда вы вернетесь, я могу принести вам подшивки за весь год, если нужно, – улыбнулся клерк. Казалось, он говорит об увлекательной книге, а не о подшивке старых газет.
– Да, я был бы вам за это очень признателен, – сказал Ван-Ин и вышел на улицу.
Было очень холодно, дул пронизывающий ветер. Ван-Ин решил зайти в бар на Рыночной площади и заказать себе пару порций «Дювеля», но передумал. Все время, пока он просматривал подшивки, слова Версавела не выходили у него из головы. Они с Версавелом работали вместе уже больше восьми лет, и еще никогда Ван-Ин не видел спокойного и всегда собранного сержанта таким взвинченным, как в это утро. И потому Ван-Ин решил пойти домой, вернуться в половине второго и извиниться.
Неожиданно из-за облаков выглянуло солнце. Унылое пасмурное небо прояснилось, хотя синоптики передавали, что в ближайшее время потепления не будет, и обещали сильные снегопады.
По обыкновению, они ошибались. Назло всем прогнозам погоды ослепительно светило солнце. Ван-Ин медленно брел по улице Ветте-Виспут.
Когда он пришел домой, почувствовал, что страшно проголодался, направился на кухню, достал из холодильника банку консервированной макрели и банан. Аккуратно порезал банан на ломтики, открыл банку и выложил ее содержимое на тарелку. Затем насыпал кофе в кофеварку, налил туда воды, включил ее и стал убирать в гостиной. Под кофейным столиком он нашел книгу. И уже совсем собирался поставить ее на полку, когда…
– Странно, – пробормотал Ван-Ин. – Это же «Хаос». Как эта книга здесь очутилась?
И тут Ван-Ин вспомнил тот вечер, когда у него случился приступ. Гвидо отвез его домой, уложил в постель, а сам сел рядом и стал читать эту книгу. Помнится, он очень хвалил ее.
Комиссар раскрыл книгу и пробежался глазами по строчкам. Не выпуская ее из рук, налил себе кофе и сел за стол. Книга так захватила Ван-Ина, что он в рассеянности обмакнул кусок банана в томатный соус и съел вместе с куском макрели. Как ни странно, эта дикая смесь показалась ему вкусной.
Был уже поздний вечер. Версавел, обеспокоенный тем, что комиссар не вернулся в полицейский участок, решил навестить его дома. Никто не открыл ему дверь, и Версавел приготовился к самому худшему. Ему стали представляться картины одна страшнее другой. У комиссара часто случались приступы депрессии, и в таком состоянии он был способен на что угодно. Впервые в жизни Версавел захотел, чтобы Ван-Ин оказался в каком-нибудь баре. Конечно, беспробудное пьянство, которому предавался Ван-Ин, – это плохо, но все же лучше, чем…
К счастью, не успев дойти в своих ужасных представлениях до конца, он услышал из-за двери голос Ван-Ина.
– Привет, Гвидо! – прокричал тот.
Спустя секунду дверь отворилась, и на пороге появился Ван-Ин.
– Слава богу, – облегченно вздохнув, проговорил Версавел. – Я думал, что тебя нет дома, и уже собирался уходить. Почему ты так долго не открывал? Я звонил в дверь целых пять минут.
– Заходи, Гвидо, – пригласил его Ван-Ин. Под мышкой у него была книга. – Мне очень жаль, что ты из-за меня целых пять минут проторчал на холоде. И прости мне мою утреннюю холодность. – Ван-Ин усмехнулся своему довольно неудачному каламбуру.
Версавел снял пальто, а Ван-Ин аккуратно повесил его на вешалку.
– Ты простишь меня за то, что я нагрубил тебе сегодня утром? – спросил Ван-Ин. – Я был не прав. Временами на меня накатывает жуткое раздражение, и я обижаю людей, которые желают мне искренне помочь. Понимаю, что не прав, что необходимо остановиться, но это словно лавина, которую невозможно остановить. Сколько раз я давал себе зарок – сдерживать эти приступы, не давать гневу вырваться наружу. Ничего не выходит! Прости меня, Гвидо.
Сержант покрутил ус и улыбнулся. Ван-Ин был рад, что тот Версавел, которого он знал и любил, вернулся. А незнакомец, говоривший с ним сегодня утром, бесследно исчез.
– Ну конечно же я тебя прощаю, – сказал Версавел. – Я сегодня утром тоже наговорил тебе много неприятных вещей. С чего я решил, что имею право влезать в твою жизнь и давать советы? Кто я такой, чтобы судить тебя? Твоя жизнь – это твоя жизнь, и только ты сам можешь решать, как ею распоряжаться. Я слишком увлекся и был не прав.
– Нет, ты был совершенно прав, Гвидо. Кто-то должен был вразумить меня. Так больше продолжаться не может. Я и сам это понимаю. Но ты должен мне пообещать одну вещь, – сказал Ван-Ин.
– Конечно, комиссар.
Ван-Ин провел его в гостиную и включил свет.
– Пообещай, что с этого дня ты всегда будешь называть меня Питером, – серьезно произнес Ван-Ин. – Мне уже осточертело это вечное обращение «комиссар».
– Как скажешь, Питер, – со смехом проговорил Версавел.
Ван-Ин разжег камин и подбросил туда дров.
– Прости, что накричал на тебя, но ты отчасти сам в этом виноват, – продолжал оправдываться Ван-Ин.
Он взял со стола книгу.
– Я прочитал «Хаос» и думаю, что эта книга может помочь нам в нашем расследовании, – сказал он.
Версавел сел и задумчиво посмотрел на комиссара. От Ван-Ина совершенно не пахло спиртным, но…
– Вернемся к этому разговору позже, – заметив замешательство Версавела, сказал Ван-Ин. – Вначале я хотел бы рассказать тебе о том, что мне удалось узнать из газет, которые мне выдали в читальном зале.
Версавел покорно кивнул. Ему так хотелось верить Ван-Ину…
– Ты помнишь Скаглионе и его банду?
Версавел задумался. Он не помнил ни Скаглионе, ни его банду.
– В 1967 году они устроили драку в ночном клубе «Кокке». Пятерых из них, включая самого Скаглионе, арестовали. Скаглионе был знаменитым гангстером из Марселя, – с воодушевлением начал рассказывать Ван-Ин.
– Они что, решили свести с кем-то счеты? – спросил Версавел после минутного раздумья.
Дрова в камине потрескивали, и в комнате стоял приятный аромат горящих поленьев.
– Совершенно верно. Владелец ночного клуба был должен Скаглионе большую сумму, почти миллион. Скаглионе стал требовать у него этот долг и, когда владелец клуба отказался его отдать, пришел в его ночной клуб вместе со своей бандой, чтобы свести с ним счеты.
– Да, я начинаю что-то вспоминать, – кивнул Версавел. – Кажется, он был настоящим красавчиком.
– Не знаю, мне это как-то и в голову не приходило, – со вздохом проговорил Ван-Ин. – И перестань делать вид, что ничего не знаешь об этом деле.
Он подбросил в камин еще дров.
– Да, я кое-что знаю. С этим делом у обвинения возникли большие проблемы, – сказал Версавел. – Скаглионе был гражданином Франции и потому потребовал, чтобы его выдали этой стране. Дело было передано Турнайскому районному суду спустя два месяца. В итоге он, если не ошибаюсь, получил шесть месяцев условно. Что в данном случае почти ничего.
– Совершенно верно, Гвидо. Я узнал из газет, что 7 февраля суд выполнил требования Скаглионе, и его депортировали во Францию. А 13 февраля кто-то установил взрывное устройство у входа в здание суда.
– Вряд ли Скаглионе как-то связан с этим инцидентом. Подумай сам: зачем ему было взрывать здание суда? Ведь за неделю до этого суд выполнил его требования, – возразил Версавел.
– Действительно, – задумчиво проговорил Ван-Ин. – Это меня тоже смущает.
– Но я не понимаю, какое отношение этот инцидент имеет к взрыву памятника Гвидо Гезелле? Ведь с тех пор прошло много лет, – спросил Версавел.
Замечание Версавела нисколько не обескуражило Ван-Ина.
– Ты знаешь, кто был прокурором в 1967 году? – спросил комиссар.
Версавел нервно покрутил ус. Ван-Ин, по обыкновению, затронул опасную тему.
– Не знаешь? Так вот, это был Эдгар Крейтенс, отец нашего злополучного судебного следователя Крейтенса.
– Надеюсь, ты не думаешь, что за всем этим стоит призрак покойного отца Крейтенса, коми… Ой, прости, Питер.
– Нет, не думаю. Все гораздо сложнее, Версавел, – с воодушевлением проговорил Ван-Ин. – Я сегодня прочел, что Скаглионе был прекрасным ныряльщиком. А один из членов банды случайно проговорился журналисту, что они недавно вернулись с озера Топлиц. Оно находится в Австрийских Альпах.
– При всем уважении к тебе, Питер, я не понимаю… – смущенно начал Версавел.
– Терпение, Гвидо, терпение. Однажды я смотрел документальный фильм об озере Топлиц. Считается, что на его дне спрятано сокровище нибелунгов.
– Сокровище нибелунгов? А что это такое?
– Золото СС, Гвидо.
– Неужели ты думаешь, что…
– Немецкие журналисты написали на эту тему множество статей в 50–60-х годах. На поиски золота даже отправилась экспедиция.
– Они что-нибудь нашли? – спросил Версавел.
– Они нашли сундуки, полные британских фунтов и американских долларов, – неохотно ответил Ван-Ин.
Внезапно в открытую форточку ворвался резкий порыв ветра и взметнул золу в камине. Версавел закашлялся.
– Если бы ты внимательнее слушал учителя на уроках географии, знал бы, что озеро Топлиц находится неподалеку от Альтаусзее, – насмешливо улыбнувшись, заметил Ван-Ин.
– И что это значит? – спросил Версавел.
– То, что в 1945 году союзники нашли много ценных произведений искусства в соляных шахтах неподалеку от Альтаусзее. Все эти ценности были в свое время украдены нацистами.
– Значит, «Мадонна» Микеланджело тоже была там, – притворившись удивленным, сказал Версавел.
– Совершенно верно, – подтвердил Ван-Ин.
Версавел отвел глаза. Он не хотел, чтобы Ван-Ин заметил скепсис в его взгляде. Вся эта история казалась Версавелу неправдоподобной, она просто не выдерживала никакой критики. И связь между убийством Фиддла и взрывом здания суда в 1967 году была, по его мнению, такой же невероятной, как любовная интрижка между принцессой Дианой и бродягой, спящим каждую ночь на скамейке у Кенсингтонского дворца.
– Хальштат ведь рядом с этим озером, не так ли? – неожиданно спросил Версавел.
– О боже! Я понятия не имею, где находится этот Хальштат, – сказал Ван-Ин.
– А еще смеялся над моими скудными географическими познаниями, – язвительно проговорил Версавел.
– Тебе еще что-нибудь об этом известно?
Версавел взял со стола книгу и принялся внимательно изучать переплет.
– Если я скажу, что это дело в 1967 году вел Бостоен, то, боюсь, ты окончательно запутаешься, – сухо проговорил он.
– Бостоен из службы государственной безопасности? – вскричал Ван-Ин.
– Должен заметить, что после этого расследования он получил повышение, – кротко произнес Версавел.
Глава 18
В воскресенье утром Ван-Ина разбудил шум дождя. Синоп тики в очередной раз ошиблись. Они обещали снег и похолодание. Однако за окном шел дождь, а в комнате было тепло, почти жарко. Не меньше двадцати двух градусов. Поверх пухового одеяла рядом с Ван-Ином спала Ханнелоре. Во сне она была похожа на новорожденную Венеру.
Ван-Ин включил лампу, стоявшую на тумбочке у кровати, и осторожно, чтобы не потревожить любимую женщину, встал с постели. Ханнелоре тут же забрала его подушку, так и не проснувшись.
Ван-Ин стоял у окна и смотрел на темные воды канала. Дождевые капли стекали по оконному стеклу. Дождь громко стучал по водосточным трубам и смывал с крыш остатки талого снега. Снег, беспощадно смываемый дождем, был похож на сало, которое бросили в огонь. Дома на другой стороне канала чернели на фоне темного ночного неба. Ван-Ин посмотрел на часы. Было пять минут шестого. На сон ему оставалось всего четыре часа. Он не стал сразу гасить лампу. Ван-Ину хотелось еще немного полюбоваться прекрасной белокожей Ханнелоре, свернувшейся калачиком на одеяле. Она была невероятно красивая и сексуальная даже во сне.
Погасив лампу, он спустился вниз, включил кофеварку и закурил. Иногда ему хотелось немного побыть в одиночестве. В такие минуты он наслаждался покоем и тишиной. Ван-Ин закрыл глаза и стал слушать шум дождя.
Когда кофе был готов, он сел на диванчик, разжег камин, вставил в плеер диск и надел наушники. Затем налил кофе в чашку, положил туда два кусочка сахара и добавил немного сливок.
Выпив кофе, Ван-Ин положил ноги на кофейный столик. Славянская мелодия убаюкивала его. Он лежал ни о чем не думая. Музыка действовала на него успокаивающе, словно свежий морозный воздух. Ван-Ин вспомнил, как десять лет назад побывал на Северном полюсе. Состояние, которое овладело им сейчас, напоминало то, что он ощущал, когда выходил на улицу и вдыхал полной грудью чистый, без малейших ядовитых примесей воздух. Веки его отяжелели, словно налились свинцом. Глаза закрывались. Потрескивание поленьев в камине действовало на него гипнотически. Постепенно он начал погружаться в сладкую дремоту. В эту минуту он ощущал свое единение с космосом. Внезапно он подумал, что является всего лишь песчинкой в этом огромном мире. И существование его, по сути, ничтожно. И все его проблемы, заботы, переживания в космическом масштабе не имеют никакого значения. И он уже совсем было погрузился в состояние покоя и умиротворения, как вдруг ощутил чье-то присутствие.
– Привет. – Ван-Ин почувствовал, что кто-то снимает наушники с его головы.
Он открыл глаза и увидел склонившуюся над ним Ханнелоре.
– Просыпайся, соня! – со смехом проговорила она.
От нее приятно пахло гелем для душа. Она поцеловала Ван-Ина, и мокрая прядь ее волос коснулась его щеки. Это было самое лучшее пробуждение Ван-Ина в жизни. Но тут он вдруг испугался, что проспал.
– Боже мой! Который час? – воскликнул Ван-Ин. – Неужели я проспал?
– Сейчас без пятнадцати восемь, – лукаво улыбнувшись, ответила Ханнелоре. – Держу пари, сегодня ты опоздаешь на работу.
Ван-Ин вскочил и в замешательстве уставился на Ханнелоре. Она была одета в его пижаму без пуговиц, которая на ней выглядела просто огромной.
– Я приготовила завтрак, – весело сообщила Ханнелоре.
– Спасибо, но я, наверное, не успею позавтракать, – виновато сказал Ван-Ин. – Я очень тороплюсь на работу. Закрой за собой дверь, когда будешь уходить. Увидимся вечером.
Ханнелоре больше не могла сдерживаться и засмеялась.
– Сегодня воскресенье, Питер, – со смехом сказала она и ущипнула Ван-Ина за щеку. – Ты же вчера говорил, что в воскресенье не пойдешь ни на какую работу, а весь день будешь бездельничать и приготовишь обед для своей малышки. Разве ты забыл?
– Так, значит, сегодня воскресенье?! – радовался Ван-Ин. – Как здорово!
Он обнял Ханнелоре и повалил ее на диван.
– Боже мой! Ты чуть не довела меня до сердечного приступа.
– А разве у тебя больное сердце? – насмешливо улыбнувшись, спросила Ханнелоре. – Сегодня ночью я что-то этого не заметила.
– Осторожнее! – погрозив пальцем, предупредил Ван-Ин.
Ханнелоре наклонилась, и пижама сползла с ее плеча. Ван-Ина моментально захлестнуло желание.
– Я вот что подумал. Не продолжить ли нам то, что мы делали вчера вечером? – игривым тоном спросил он.
– Нет, давай сначала позавтракаем, – возразила Ханнелоре, поправила пижаму, чтобы не пробуждать в нем неуместных желаний, и взяла его за руку.
Вместе они прошли в столовую. По правде говоря, Ван-Ин никогда не завтракал. Но сервированный Ханнелоре стол сразу же вызвал у него зверский аппетит.
– О, Иисус Гельмут Христос, как вкусно! – воскликнул он, откусив кусочек хлеба с джемом.
Ханнелоре намазала маслом поджаренный тост и обмакнула его в кофе.
– Сколько мы уже знакомы? – задумчиво спросила она. – Иногда мне кажется, целую вечность, а иногда…
Ван-Ин поставил на стол чашку и облизнул джем с губ.
– Семь месяцев и десять дней, – уточнил он.
– Ты стал похож на человека, который курил много лет, а теперь решил бросить, – заметила она.
– Да, это действительно так, – со вздохом сознался он. – Хочешь сигарету?
– Не сейчас.
Она взяла кусок тоста и намазала его толстым слоем меда.
– Я давно хотела спросить у тебя одну вещь, но не решалась.
– Почему? Неужели ты считаешь меня таким обидчивым и ранимым, что и вопрос лишний задать боишься?
– Да нет. Просто… Ну хорошо, – неуверенно проговорила она. – Почему ты постоянно повторяешь «О, Иисус Гельмут Христос»?
Ван-Ин на мгновение растерялся. Он ожидал совершенно другого вопроса.
– Тебе это действительно интересно? – с видимым облегчением спросил он.
– Да, – кивнув, призналась Ханнелоре. – Мне это действительно интересно.
Ван-Ин налил себе кофе и протянул Ханнелоре сигарету.
– Я не люблю об этом говорить. У моей бабушки во время Первой мировой войны был роман с немцем. Его звали Гельмут Кол.
– Какая ирония судьбы, – хихикнув, проговорила Ханнелоре. – Теперь понятно, почему ты так плохо относишься к немцам.
– В этом нет ничего смешного, – возразил Ван-Ин. – То, что у моей бабушки была интрижка с немцем, не означает, что я…
Он немного помолчал.
– Продолжай, – потеряв терпение, потребовала она.
Ван-Ин взял со стола чайную ложечку и начал медленно размешивать свой кофе. Этот разговор был ему неприятен.
– Их роман, как и следовало ожидать, продлился недолго, – сказал Ван-Ин. – Но даже после разрыва они продолжали поддерживать отношения. И когда бабушка вышла замуж за другого, Гельмут стал другом семьи.
– Но я так и не поняла, какое отношение это имеет к тому, о чем я тебя спросила? – удивилась Ханнелоре.
– Мой дедушка был человеком широких взглядов, – объяснил Ван-Ин.
– Питер, я спросила тебя совсем не об этом.
– Гельмут обедал с нами каждое Рождество, и, когда бабушка спрашивала его, понравился ли ему обед, он всегда отвечал: «Ich bin schon im Himmel». В переводе с немецкого это означает: «Я словно попал на небеса».
– Но при чем тут твоя присказка об Иисусе Христе? – продолжала недоуменно Ханнелоре.
– Я подражал ему, когда был маленьким, и всегда говорил: «Ichbinschon im Himmel», соединяя три первых слова. И вот, когда он умер, моя мать сказала: «Теперь Гельмут уже по-настоящему попал на небеса и встретился с Христом». Когда я стал старше, то перестал говорить: «Ichbinschon im Himmel». Вместо этого я стал говорить: «О, Иисус Гельмут Христос!» А Иисус всегда ассоциировался у меня с ним. Но теперь я решил избавиться от этой привычки.
– Почему?
Ван-Ин зажег сигарету и глубоко затянулся.
– Просто так, – подмигнув Ханнелоре, сказал он.
– Ну, тогда давай забудем об этом Гельмуте. Что касается меня, то я точно на небесах.
* * *
День Николаи начался как всегда. Он проделал обычные утренние упражнения на велотренажере. А потом смыл с себя пот, приняв холодный душ. Николаи нравилось причинять себе боль. Ледяная вода приносила ему наслаждение, как и всем мазохистам. Когда Николаи приходилось забираться на гору, ему нравилась сильная боль в кончиках пальцев.
Он изо всех сил тер себя грубой мочалкой. Кровь быстрее циркулировала по телу, и через некоторое время ледяная вода стала казаться ему почти теплой. Тогда Николаи выключил воду и вышел из душевой кабинки. Потом тщательно вытерся, надел чистое белье и сделал сто наклонов и приседаний перед зеркалом.
Завтрак его, как обычно, был обильным и питательным: печень трески, яйца, сваренные вкрутую, мюсли и фруктовый сок. Николаи услышал, как за окном проехал первый трамвай. По звуку его движения, даже не раздернув шторы, он понял, что на улице начал таять снег. Это подняло его настроение – значит, можно будет приступить к операции.
За завтраком Николаи начал планировать свой день. Ему нужно было как следует продумать предстоящую операцию, не упуская ни одной детали. Согласно прогнозам синоптиков, в ближайшее время должна была установиться хорошая, теплая погода. На радостях он закурил сигарету. Он всегда курил перед тем, как начать обдумывать важную операцию. Почти все утро он готовил альпинистское снаряжение. Как и все профессиональные альпинисты, Николаи большое внимание уделял своему снаряжению. Оно не должно было подвести его в самый неподходящий момент. Все, кто знал Николаи, считали его перфекционистом. Сначала он разложил перед собой свой инвентарь. Он развернул нейлоновый трос и на стропиле чердака проверил его на прочность. Не спеша Николаи обследовал каждый дюйм своего троса. Потом с тем же педантизмом стал проверять крюки, карабины и прочее снаряжение.
Николаи решил взять с собой пакет с магниевым мелом, который всегда использовал в альпинистских целях. Он понимал, что следы магния могут быть обнаружены на месте преступления, но другого выхода у него не было. Николаи оделся только после того, как все его снаряжение было собрано. Этой же ночью он решил позвонить своему заказчику. Четверг был идеальным днем для того, чтобы приступить к операции.
* * *
Герр Ляйтнер окинул взглядом лица собравшихся за столом. Эрнст Фегель, полноватый пятидесятилетний мужчина с нездоровым румянцем на щеках, грыз подсохший круассан. Когда на стол падали крошки, он ладонью стряхивал их на пол. Фегель был менеджером компании «Бенилюкс».
Клагерсфельд, секретарь по связям с общественностью, медленно размешивал сахар в кофе. Он был похож на восставшую из могилы мумию. Напротив Ляйтнера сидел Хайнц Витц. Он отвечал за финансовую деятельность компании, и смерть Фиддла была ему на руку. Старый, опытный бухгалтер прекрасно знал, что финансовые вложения, связанные с Брюгге, не принесут никакой выгоды. Но, естественно, никому этого не говорил. Скаглионе отлично выполнил свою работу, и амбициозный Вандекерхове думал, что он действовал по приказу Ляйтнера.
У окна сидел пожилой мужчина в инвалидном кресле.
– Операция по каналу Гранде достигла решающей фазы, – произнес Отто Ляйтнер, положив руки на стол. Казалось, он собирается встать из-за стола и куда-то уйти. Фегель посмотрел на него с жалостью. Когда Ляйтнер наклонился вперед, он поморщился от боли. У него сильно болела спина.
– Через две недели административный совет Брюгге рассмотрит проект о польдерах. Кажется, даже оппозиция теперь готова его принять.
Витц покачал головой и что-то записал в блокноте. Манфред Клагерсфельд попробовал это прочитать, но не смог ничего разобрать и надел очки.
– Следующий этап будет стоить нам по меньшей мере пять миллионов, – безразличным тоном произнес Витц. В отличие от всех присутствующих он отлично выглядел. Витц только что вернулся с Антильских островов.
– Ах, Хайнц. Вы каждый раз так говорите, – сказал Фегель. Все заметили, что слова Витца его ужасно раздражили. – В конце концов, что такое пять миллионов? Налаживание дел с Брюгге стоит гораздо больших денег. И к тому же мы получаем порт Цибрюгге в качестве бонуса. Цибрюгге очень важен для нас, не забывайте.
– А еще мы приобрели ценную недвижимость, которая может принести нам неплохие деньги, Хайнц, – улыбнувшись, сказал Ляйтнер. Улыбка его походила на гримасу, – невыносимая боль в спине все не проходила. Он пытался сесть поудобнее, чтобы придать спине нужное положение и хоть немного уменьшить свои страдания, но у него ничего не получилось.
– Двести отреставрированных зданий, и каждое может принести нам по двадцать пять тысяч. Одно это покроет все издержки, – сказал Клагерсфельд. – Хорошая компенсация за «реставрацию» этой дурацкой башни, не правда ли?
Витце нервно провел рукой по волосам.
– Почему вы так уверены, что с помощью взрыва башни Белфорт сможете подчинить жителей Брюгге? – спросил он. – Как вы не понимаете? Ведь мы не можем взорвать все памятники города.
– Почему не можем? – с неприятной улыбкой поинтересовался Клагерсфельд, подняв свой костлявый палец.
– Я не понимаю, почему вы везде видите одни проблемы, Хайнц. Не забывайте о трех тысячах новых домов. С помощью той прибыли, которую они нам принесут, мы сможем отреставрировать половину Брюгге так, как посчитаем нужным. И ни один турист ни о чем не догадается. Вспомните, как это было в Варшаве.
– Господа, господа, не нужно спорить. Между нами не должно быть разногласий, – раздался тихий голос человека, сидевшего у окна.
И все сразу же смолкли. Этот человек пользовался уважением и непререкаемым авторитетом, ему не нужно было повышать голос, чтобы призвать всех к порядку. Он развернул свою коляску и подъехал к столу, за которым собрались присутствующие.
– Наша компания растет, – сказал он. – Соответственно увеличивается и ежегодная прибыль. Нам нужно открывать филиалы в небольших странах. А Фландрия – наиболее подходящий для этих целей вариант. Надеюсь, все со мной согласны?
Присутствующие кивнули, выражая полное единодушие. Фон Меттерних – так звали этого человека – был живой легендой. Его дядя был одним из основателей их сообщества, и, хотя фон Меттерних не занимал в компании никакой официальной должности, никто не смел ему противоречить.
– В любом случае «Трэвел инк.» покроет расходы на восстановление поврежденной части башни.
– И потратит на это наши деньги, – съязвил Витц. – И деньги немалые.
– Наш многоуважаемый коллега фон Меттерних абсолютно прав. Глупо отказываться от нашего замысла из-за каких-то пяти миллионов.
– А что, если пострадает вся башня? – с неприкрытой насмешкой спросил Витц. – Тогда речь уже пойдет не о пяти миллионах.
– В таком случае фламандцы восстановят башню на собственные деньги, – сказал Клагерсфельд. – Фиддл предвидел такой вариант. Башню заминирует валлон. Через час после взрыва полиция получит о нем информацию, и беднягу арестуют. Фиддл сказал, что бельгийские органы правовой защиты свяжут взрыв башни с деятельностью МВР, экстремистским движением валлонов.
– Вы считаете, что сможете натравить фламандцев на валлонов? – язвительно поинтересовался Ляйтнер.
– Конечно же мы не сможем спровоцировать их на гражданскую войну, но теракт не может не привести к волнениям в обществе, – улыбнулся Клагерсфельд.
– Что и говорить, Фиддл был настоящим гением. Даже если его первый план провалится, мы сможем воплотить в жизнь его вторую идею. И тогда уж точно мы получим ту прибыль, на которую рассчитываем.
– Но я не думаю, что первый план Фиддла провалится, – примирительным тоном заметил Клагерсфельд.
– Польдерный[38]38
Польдер – осушенный и возделанный участок побережья (нидерл.).
[Закрыть] проект не может провалиться. Наши исследования это доказали. Если власти Брюгге и дальше будут проводить свою ошибочную в отношении туризма политику, произойдет большая потеря налоговых поступлений. Город и так задолжал четыреста миллионов немецких марок. А приватизация сейчас в моде.
– Боюсь, что вы недооцениваете жителей Брюгге. Сомневаюсь, что они все скопом покинут город и переселятся в польдеры, – возразил Витце.
– Если мы снизим расчетную арендную плату, то они с радостью переселятся в эти дома, – заявил Ляйтнер. – Для большинства населения слишком большая арендная платая – настоящая катастрофа.
Конрад фон Меттерних отпил немного свежевыжатого ананасового сока из своего стакана, предварительно тщательно размешав его. Он был сыт по горло этими разговорами и потому постучал серебряной ложечкой по краю стакана, чтобы присутствующие замолчали.
– Дитрих Фиддл тщательно проработал каждую деталь этой операции, – убежденно начал он. – Предыдущий муниципальный совет согласился сотрудничать с нами. Никто и подумать не мог, что городские власти станут вставлять нам палки в колеса. Новый мэр отклонил наше предложение. Но он все равно не сможет повернуть время вспять. Транспортный план, разработанный герром Де-Ки и герром Декорте специально для Брюгге, уже начал приносить свои плоды. Благодаря сети новых транспортных магистралей традиционный бизнес Брюгге начал давать сбои. Арендные платы в ближайшее время снизятся, и мы сможем приобрести дополнительную собственность. Этому есть неопровержимые доказательства. Исследования показали, что большинству жителей Брюгге не нравится, что их город осаждают толпы туристов. Жители Брюгге устали от беспокойства и постоянных проблем, которые причиняют приезжие. Они чувствуют себя чужими в родном городе. И этому тоже существуют неопровержимые доказательства.
Я считаю, что создание спального района с современным жилищным комплексом – абсолютно правильное решение. В Венеции это принесло положительный результат. Она превратилась в открытый музей без жителей. То же самое мы хотим сделать и в Брюгге. Разница лишь в том, что на руководящие силы Брюгге мы не имеем никакого влияния. Брюгге практически обанкротился. Поэтому создание музеев на открытом воздухе – лучший выход для городских властей. И если в городе произойдет пара терактов, то мы приблизимся к своей цели, как никогда. Никому не понравится жить в беспокойном городе, где каждый день может случиться что-то ужасное. Тогда люди покинут город, а мы обогатимся. Я знаю многих состоятельных жителей Европы, которые готовы потратить на дом в Брюгге целое состояние. И этому тоже есть неопровержимые доказательства.
– Герр фон Меттерних абсолютно прав, – поднял голос Ляйтнер. – Я бы ни за что не смог так четко и вместе с тем кратко обрисовал сложившуюся ситуацию.
Клагерсфельд и Фегель кивнули в знак согласия.
– Я, как и все вы, безмерно уважаю герра фон Меттерниха, но мне кажется, мы упустили одну важную деталь, – сказал Витц, снял очки и окинул присутствующих подслеповатыми глазами. – Успех предстоящей операции зависит прежде всего от Вандекерхове. Фиддл ни с кем, кроме него, не делился подробными деталями своего плана. И потому больше никто до конца не знает, как будет развиваться финальная фаза.
– Назначьте его главой отдела – и он будет есть из наших рук, – предложил Клагерсфельд.
– Прекрасная идея, Манфред. Именно так мы и поступим.
Ляйтнер опять что-то записал в блокноте.
– Вы согласны с этим?
Даже Витцу нечего было на это возразить. Он проиграл эту партию. Какие бы доводы он ни приводил, фон Меттерних все равно оставался при своем убеждении в том, что Брюгге принесет их компании колоссальную прибыль.
