Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-4". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"
Автор книги: Юсси Адлер-Ольсен
Соавторы: Эрл Дерр Биггерс,Питер Аспе,Том Вуд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 151 (всего у книги 163 страниц)
ГЛАВА 50
Среда, 6 января 2021 года
КАРЛ
Когда Тове Мёрк прибыла в следственный изолятор Слагельсе, после досмотра её сумки дежурные потребовали оставить в камере хранения тёплую вязаную кофту, пару килограммов домашнего печенья и фунт полузамороженных креветок. Администрация посчитала, что проносить всё это в комнату свиданий к её сыну, Карлу Мёрку, категорически запрещено.
Об этом она заявила Карлу с глубочайшим возмущением на таком резком и чистокровном вендльбуском диалекте, который едва ли мог пробудить в душе Карла хоть какие-то тёплые чувства тоски по дому.
После того как она без умолку тараторила первые пару минут, по стоящему у дверей полицейскому стало отчётливо видно: он ни капли не завидует Карлу.
– Как тебе вообще одобрили это свидание, мам? – спросил Карл. Это было всяко лучше, чем спрашивать, зачем она вообще приехала.
– Это ещё почему мне не должны были разрешить навестить собственного сына? Ты хоть представляешь, сколько раз нужно сменить транспорт, чтобы добраться от Хьёррингвай в Брённерслеве до этой тюрьмы в Слагельсе, да ещё в такую погоду?!
Она уже была готова перечислить весь свой маршрут по пунктам, но Карл вовремя это пресёк.
– Мне жаль, что тебе приходится навещать меня в такой обстановке, мам. Наверное, было бы лучше, если бы ты осталась дома.
– О-о-о, ты всегда был неблагодарным ребёнком, Карл! – произнесла она, дрожа от негодования. – Тебе следовало поступить так, как всегда говорил отец: выучиться на фермера и вовремя забрать хозяйство в свои руки.
– Ну да, но…
– Но тебе же до смерти приспичило в этот твой Копенгаген! И погляди теперь, к чему всё привело. Что это вообще за комната с аляповатыми детскими рисунками на стенах и каким-то слоном, нарисованным со спины?
Карл невольно вспомнил убранство своего родительского дома, где на стенах красовались лишь угловые полочки-этажерки да резные старинные доски для разглаживания белья. За все годы на их многочисленных стенах висела всего одна-единственная картина, да и ту так и не повесили обратно, когда оборвалась верёвка.
– Это сделано ради детей, чтобы их пребывание здесь не выглядело так сурово.
– Ты же не хочешь сказать, что малютка Лусия бывает в подобных местах?
– На самом деле у меня действует фактический запрет на свидания, так что нет, это, к сожалению, невозможно. Именно поэтому я и не понимаю, как тебе удалось сюда пробиться.
– Я просто позвонила в полицию и хорошенько на них накричала. О чём таком мы могли бы поговорить, что они так боятся мне доверить? Я ведь вообще ничего не знаю, ты же никогда мне ничего не рассказываешь, верно?
– Возможно, они решили, что ты читаешь газеты, сидишь в интернете или смотришь телевизор.
– Ну конечно, они тоже об этом заикнулись! Но тут уж я им ответила, что у меня, видит Господь, совершенно нет на это времени, когда на нас держится вся ферма, а мой муж тяжело болен.
– Отец болен?
Её суровое лицо на секунду разгладилось. Неужели в её глазах действительно заблестели слёзы?
– Твой отец полностью израсходовал все силы, вот он кто. И думаешь, нам помогают со стороны? Нет, скажу я тебе, этой помощи не дождёшься. То же самое случилось с твоим старшим братом, когда они уничтожили всех его норок. И что ему оставалось делать? От этого омерзительного премьер-министра он тоже никакой помощи не получил, ведь так?[146]146
● В ноябре 2020 года датское правительство распорядилось уничтожить всё поголовье норок в стране – около 17 миллионов животных – после обнаружения мутировавшего штамма COVID-19 на норковых фермах. Скандал разгорелся немедленно: выяснилось, что у властей не было законных оснований для уничтожения здоровых животных. Тысячи фермеров потеряли всё, выплата компенсаций затянулась на годы. Дания много лет являлась главным поставщиком норкового меха на планете. Датские шкурки считались «золотым стандартом» качества. В Копенгагене находился крупнейший пушной аукцион в мире – Kopenhagen Fur, куда съезжались байеры со всего света. Отрасль приносила Дании сотни миллионов евро ежегодно и обеспечивала рабочими местами тысячи людей в сельских регионах (в основном в Ютландии). После этого аукцион Kopenhagen Fur был вынужден объявить о постепенном закрытии.
[Закрыть]
– Но ведь Бент может вместо этого помогать тебе по хозяйству на ферме, разве нет?
– И кто же, по-твоему, занимается делами прямо сейчас, пока я тащусь сюда навещать его бестолкового младшего брата, который умудрился загреметь в тюрьму? – Теперь её слёзы уже превратились в полноценный плач. – Но он совершенно не приспособлен к фермерскому делу, Карл. Он сломался, когда они пустили под газ его норок, так что здоровье у него тоже пошатнулось. Что за семья мне досталась?
Карл взял её за руку:
– Мне очень жаль, мам. Может, вам стоит просто продать ферму?
От этого безжалостного вопроса она резко вскинула голову, её лицо задрожало.
– Я приехала в том числе для того, чтобы сказать тебе: наш родительский дом уже давным-давно заложен по самую крышу. Всё, что у нас осталось – это работа. И если мы потеряем ещё и её, то ни у нас, ни у Бента не останется никакой подушки безопасности, ты это понимаешь?
– Мне очень жаль. – Он на мгновение задумался. – У нас с Моной есть кое-какие сбережения, кажется, около шестисот тысяч. Если это сможет вам помочь?..
На миг её лицо смягчилось, и впервые за долгие годы она приложила ладонь к его щеке. Стоявший позади конвоир уже собирался сделать замечание, что тактильные контакты запрещены, но в последний момент у него не поднялась рука.
Было отчётливо видно, что его мать сильно постарела. Карл по-настоящему заметил это только сейчас. Глаза запали в глазницах, губы стали пугающе тонкими. Но её рука по-прежнему оставалась тёплой – точно такой же, как в его детстве. У него всё ещё были родители, и за это следовало быть благодарным судьбе. Но застанет ли он их, когда однажды выйдет на свободу?
Её мать тяжело вздохнула:
– Это очень благородно с твоей стороны, Карл, но этого едва ли хватит. Мы надеемся, что Бент рано или поздно получит достойную компенсацию за уничтоженных норок и ферму, и тогда мы выкарабкаемся. А ещё мы просто надеемся, что когда ты выйдешь, то приедешь к нам в гости и поможешь по хозяйству.
Так вот ради чего она проделала этот путь. Не для того, чтобы смешать его с грязью или осыпать упрёками. Она приехала, чтобы протянуть ему руку помощи.
Он бросил взгляд на конвоира. Тот коротко кивнул Карлу и деликатно отвернулся.
– Я обязательно приеду, мам, – пообещал он и крепко прижал её к себе. – Ты ведь разговаривала с Моной, верно?
Она кивнула:
– Она хорошая девочка, Карл, и очень по тебе скучает.
Значит, она всё-таки знала о происходящем гораздо больше, чем пыталась показать.
– Передавай привет отцу и скажи, что я приеду, хорошо?
– Да. Ты ведь невиновен, правда?
И всё-таки этот вопрос прозвучал.
– Ну разумеется. Нашла о чём беспокоиться.
– Если бы ты ответил иначе, я бы забрала это печенье обратно и отвезла племяннице, у которой остановлюсь сегодня на ночь. А так пусть его забирают надзиратели – надеюсь, они будут присматривать за тобой с особым усердием.
Эта встреча всё ещё крутилась у него в голове, когда он вышел на ежедневную прогулку во внутренний дворик. К этому моменту на улицу начал сыпать мелкий снег. Насколько серьёзно болен отец? «Израсходовал все силы», – сказала она, но что конкретно за этим стояло?
Он кивнул Мальте и Полю Манону, которые уже стояли по разным углам площадки, недружелюбно поглядывая друг на друга.
Щуплый Манон направился к нему. Прогулка была главным событием дня для каждого из них, ведь всё остальное время протекало под гнётом безликих белых стен, а часы перед телевизором тянулись под убийственный, монотонный стук напольных часов. Тик-так, шло время. И секунды утекали в абсолютную пустоту. Тик-так, время уходит, и его уже не вернуть.
Манон улыбнулся и плотнее запахнул куртку.
– Есть новости с воли, – негромко произнёс он. – И тебе тоже стоит послушать, Мальте. – Он кивнул в сторону здоровяка, который, засунув руки в карманы ветровки, сделал несколько шагов им навстречу.
– Ты как, Мальте? – спросил Карл.
Тот хмуро покачал головой:
– Сестра говорит, что младшему брату совсем худо. Они не знают, получится ли у них найти кого-то, кто перевезёт его в клинику в Германию. Там какие-то проблемы со страховкой.
Карл нахмурился:
– Разве это не вопрос денег?
– Возможно. Мама с сестрой пытаются что-то сделать. Но даже если всё получится, он может просто умереть по дороге туда.
Его плечи мелко подрагивали. Это не было плачем – скорее напоминало судорожные отголоски слёз, которые у него просто иссякли. Было очевидно, что Мальте глубоко сокрушается всей своей по-детски наивной душой.
– Мы можем попросить моего человека помочь с этим, – осторожно предложил Поль Манон. – Это та самая женщина, которая оплатила лечение твоего брата. У неё огромные ресурсы, я в этом уверен. Мне связаться с ней?
Мальте удивлённо поднял на него глаза. Казалось, он никак не мог переварить мысль, что кто-то вроде Манона искренне желает ему добра.
– Разумеется, мне понадобятся точные адреса твоего брата и этой немецкой клиники.
Мальте кивнул. Затем он сделал пару шагов к Манону и крепко обхватил его своими тяжелыми ручищами – это было единственное, чем он мог отблагодарить его в данный момент.
– Спасибо, – глухо выдавил он, не разжимая объятий.
– Что тут происходит? Всё в порядке? – спросил один из надзирателей, который как раз вывел на прогулку бледного парня из Обенро из десятой камеры и застал двух мужчин в плотных объятиях.
Мальте тут же разомкнул руки.
– Спасибо, – повторил он ещё раз.
Поль Манон дождался, пока надзиратель отойдёт обратно к тюремному коридору, после чего заговорил приглушённым голосом:
– Снаружи есть человек, который полностью контролирует обстановку вокруг тюрьмы, Карл. Мерете говорит, что ты знаешь его по прошлым делам.
– Отлично, это успокаивает. Кто он?
– Его зовут Кеннет. Профессиональный военный, сейчас работает в службе безопасности Мереты Люнггор, так что парень более чем компетентен.
Карл тепло улыбнулся.
– Миа и Кеннет… Я помню их так чётко, будто это было вчера, – тихо пробормотал он себе под нос. – Да, он надёжный человек, это прекрасная новость.
– По всему периметру установлены скрытые микрокамеры, так что он видит любые перемещения за тыльной стороной тюрьмы. А ещё у меня для тебя привет от Харди. Он извиняется, что не проявлял активности в последние пару дней, но ему сделали предложение, от которого он просто не смог отказаться. После долгих размышлений он решил поблагодарить тебя за все те годы, что прожил в твоём доме в Аллерёде, потому что он переезжает – и вещи собирают прямо сейчас.
«Ну надо же, чёрт возьми!» – подумал Карл, живо представив себе Харди, неуклюже переминающегося в своём массивном экзоскелете-вертикализаторе. Интересно, пойдёт ли этот переезд на пользу ему самому и Мортену?
– Передай ему, что я искренне рад за него. Я очень надеюсь, что у меня появится возможность навестить его на новом месте, хотя прямо сейчас эта перспектива кажется весьма туманной.
Манон понимающе кивнул.
– Но самая главная новость, пожалуй, ждёт тебя сейчас. Человек, который угрожал тебе в тюрьме Вестре и который обрабатывал Мальте и того бугая на втором этаже, наконец-то опознан. Он адвокат, его зовут Кристиан Мандруп. Его выдал прежде всего парфюм – мужчинам всё-таки стоит быть поаккуратнее со своим тщеславием.
– И кто же его прижал?
– Это была коллективная работа, не без твоей помощи, конечно. Но в первую очередь отличились твой коллега Асад и следователь по имени Терье Плоуг.
Старый добрый Асад – разумеется, он не мог остаться в стороне. Как и вечно исполнительный, дотошный Плоуг.
– Ему уже предъявили официальное обвинение? – спросил он.
Манон лишь пожал плечами:
– До этого ещё дойдёт. Пока что он гуляет на свободе.
Карл присел на корточки, обхватив колени руками. Поможет ли эта зацепка полностью снять с него подозрения или, напротив, лишь заставит его врагов действовать жёстче – вот в чём был главный вопрос. Прямо сейчас он отдал бы всё на свете ради пары часов на свободе, чтобы вместе со своими коллегами выработать чёткую стратегию дальнейшего расследования.
ГЛАВА 51
Среда, 6 января 2021 года
УЭЙН ПЕТЕРС / КРИСТИАН МАНДРУП
ВООБЩЕ-ТО ДЕНЬ НАЧИНАЛСЯ довольно мирно. Уэйн Петерс рассудил, что последнюю партию кокаина из Колумбии следует припрятать на складе до тех пор, пока он полностью не разберётся, в каком состоянии находится его организация. Уэйн придерживался мнения, что преступления приносят доход только тогда, когда всё идёт как по маслу. Если же возникали сбои, следовало резко свернуть активность, пока ситуация по всем фронтам не уляжется. Шумиха привлекает ненужное внимание – это было прописной истиной, так что утечки лучше устранять незамедлительно.
Чуть за полдень наконец пришло письмо от Кеса Пауэлса. Содержимое было коротким и чётким. Он сообщал, что Эдди Янсен мёртв, а его жена, которая абсолютно ничего не знает, находится под полным контролем. Ему удалось ликвидировать утечку в самый последний момент, что наглядно подтверждал прикреплённый к письму крайне компрометирующий файл, над которым работал Эдди Янсен. Тем не менее, Пауэлсу придётся временно свернуть свою деятельность на благо организации, пока он не найдёт подходящую замену дому в польдере, из которого работал до сих пор.
У Уэйна ушло двадцать минут на изучение тридцати вложенных страниц от Эдди Янсена. Если бы это содержимое увидело свет, оно могло бы полностью уничтожить всю сеть.
Особенно сильный скачок давления у Уэйна вызвали некоторые рассуждения Янсена на последней странице. Судя по всему, разрозненные впечатления за долгие годы службы в организации навели Янсена на мысль: а существует ли на самом деле сеть влиятельных людей на верхушке, или же там стоит один-единственный человек? Последнее, разумеется, делало бы организацию гораздо более уязвимой.
– Как, чёрт возьми, до него вообще это дошло? – выругался Уэйн. Он слегка наклонился в сторону и схватил бутылку «Кампари», к которой обычно прикладывался только тогда, когда ныло бедро. Два глотка, но легче не стало.
Он перечитал последнее предложение множество раз. «Более уязвимой», – написал Янсен.
Как посмело это ничтожное насекомое позволить себе подобные мысли? И кто ещё успел это прочитать? Возможно, жена Янсена. И Кес Пауэлс, само собой.
Такую дерзость никто из них не переживёт.
Уэйн сделал ещё пару глотков и взял вспышку ярости под контроль. Затем он ответил Кесу Пауэлсу, что благодарен за отлично выполненную работу, особенно за окончательное решение вопроса с женой Янсена. Бонус будет готов на следующий день, но перед тем как залечь на дно, у Кеса есть ещё одно неотложное задание – нейтрализовать инспектора криминальной полиции Уилберта де Гроота. Если получится подстроить под автомобильную аварию, это будет идеальный вариант.
После этого Уэйн заварил себе чайник травяного чая, поудобнее устроился с очередной сигариллой и написал своему датскому контакту. Он отметил, что рад точности и оперативности новостей из Дании. Уэйн подтвердил: он тоже считает их доселе весьма полезного адвоката Кристиана Мандрупа такой же угрозой безопасности, как Йесс Лассен и Карл Мёрк. Только после того, как все трое будут тем или иным способом обезврежены, они смогут спать спокойно.
Как именно это провернуть, он оставлял на усмотрение датского контакта. Однако, если Кристиан Мандруп согласится немедленно перевестись в Колумбию, для него найдутся задачи и там. В противном случае деятельность Мандрупа должна быть прекращена, и желательно – с определённым шиком, если можно так выразиться.
Что касается Йесса Лассена, то пока стороны сошлись на крупной сумме денег за его молчание, которую будут выплачивать до тех пор, пока обвинения против него не развалятся сами собой.
А вот Карл Мёрк должен умереть. Момент, когда он пойдёт на сделку с правосудием, мог наступить в любую секунду. Того факта, что в Дании все были убеждены в его сговоре с Анкером Хёйером по поводу кражи крупной партии товара в 2007 году, уже было вполне достаточно, чтобы его убрать.
В заключение Петерс сообщил, что для решения последней задачи, которая датчанам давалась с превеликим трудом, уже вызвана пара голландских специалистов. Профессионалы уже практически на месте.
* * *
Первое, что сделал Кристиан Мандруп, вернувшись домой после шокирующей беседы в следственном отделе с Терье Плоугом и Нильсом Б., – это залез в душ и принялся с неистовством смывать с себя последние следы парфюма. Когда-то это был любимый аромат его жены. Когда она ушла от него, ему и в голову не пришло сменить парфюм на другой. Проклятье.
Долгие годы он безбедно жил за счёт работы на организацию, которая оплачивала учёбу его детей за границей, прилично его одевала, обеспечивала дорогим жильём и эксклюзивными автомобилями. До сих пор ему как-то удавалось оставаться на правильной стороне закона. Да, он бывал курьером, когда нужно было кого-то припугнуть, и знал о существовании сети, переправлявшей контрабанду из страны в страну. Но никто не мог доказать, что он действительно знал о торговле наркотиками, заказных убийствах и уклонении от налогов. Да, он частенько оказывался в эпицентре жестоких событий, но такова уж доля адвоката.
Первое СМС-сообщение пришло во второй половине дня.
«Ты должен немедленно закрыть свою практику, – начиналось оно. – В твоём тайнике будут лежать билеты до Амстердама с вылетом около 22:00, а оттуда завтра утром – в Боготу. Там тебя ждёт должность координатора в нашем офисе. Твой оклад составит 160 000 долларов в месяц, плюс бонусы за результат. Контракт будет готов по прибытии. Все электронные письма должны быть скопированы и отправлены нам, ноутбуки и айпады взять в ручную кладь. На месте сможешь составить список вещей, которые нужно переслать, и того имущества, которое мы можем продать. У тебя есть несколько часов до вылета. Альтернативу этому маршруту тебе лучше не знать. Сотри это СМС немедленно. Счастливого пути».
Кристиан был потрясен. «Альтернативу этому маршруту тебе лучше не знать» – будто он сам не мог догадаться. И что потом, когда он окажется в этом адском городе Богота, да ещё и в разгар эпидемии коронавируса? Разве там им не будет куда проще избавиться от него?
Кристиан Мандруп перечитал сообщение ещё пару раз, прежде чем удалить. Его одолевали огромные сомнения. Если он ослушается, ему придётся порвать с ними и просить защиты у полиции, ведь для этой конторы не существовало неприкасаемых, стоило лишь попасть под подозрение в нелояльности. Гвоздь, забитый в череп, – вот один из возможных исходов. Его передернуло от этой мысли. И хотя он много знал о структуре и методах организации, он понятия не имел, кто именно отдаёт приказы и кто их приводит в исполнение.
«Если я пойду в полицию, меня самого упрячут за решётку. Нужно ли мне это?»
Поразмыслив какое-то время, он отправил ответное СМС. Написал, что, конечно же, понимает их требования, раз уж полиция взяла его в разработку. Но у копов против него ничего толком нет, и он вполне сможет отвести от себя их излишний интерес. Так не лучше ли немного переждать и посмотреть, как повернутся дела?
Всего час спустя безмолвные тени уже стояли в его прихожей, равнодушно разглядывая затягивающуюся на его шее петлю, пока он с бегающими от ужаса глазами умолял сохранить ему жизнь.
ГЛАВА 52
Среда, 6 января 2021 года, вечер
ПЕЛЛЕ ХЮТТЕСТЕД
Целые сутки Пелле Хюттестед находился в настоящем ядовитом омуте ярости и фрустрации. Таблоид «Gossip» опубликовал под его именем целую серию лживых историй, которые теперь, оглядываясь назад, выглядели просто позорно. Одна высосанная из пальца утка сменяла другую, а ощущение, что вся медиаиндустрия откровенно потешается над ним, лишь подливало масла в огонь. Его задевал сам факт того, что кто-то так нагло обвёл его вокруг пальца, хотя обычно облапошивать других было его исключительной прерогативой.
Последствия наступили незамедлительно. Торбена Виктора вызвали в Стокгольм и уволили без выходного пособия, а к Пелле заявились прямо домой и потребовали явиться на ковёр в редакцию. В летучке участвовали сразу несколько его коллег, и перед каждым из них лежали папки с записями.
Дело было не просто в желании устроить показательную порку, как заявил временно исполняющий обязанности главного редактора – бездарный ремесленник, который не способнен был отличить мировую сенсацию от низкопробных сплетен о королевской семье. Неужели этот выскочка и впрямь думал, что сможет руководить этой кастрированной редакцией, которая была совершенно не в состоянии удержать тот взрывной рост тиражей, к какому они привыкли за последнее время?
– Нам поручено потребовать от тебя немедленно сдать рабочий ноутбук и пропуск, собрать личные вещи со своего места и сей же час покинуть здание. Мы, присутствующие здесь, детально изучили твою историю публикаций фейковых новостей и пришли к выводу, что ты нанёс репутации журнала непоправимый ущерб, – временно исполняющий обязанности указал на заметки коллег.
– Кроме того, за последние пять лет твои коллеги зафиксировали ещё тридцать примеров вымышленных историй за твоим авторством, и мы намерены искать дальше. Последняя порция лжи, которую ты сотворил, как ты сам знаешь, уже растиражирована по всему медиапространству. Мы полагаем, что Совет по делам прессы накажет наше издание по всей строгости.
Пелле буквально закипал от злости. Можно подумать, он был единственным в этом журнале, кто время от времени раздувал из мухи слона ради сочного материала.
– Так что, Пелле, чуть позже юрист нашего концерна свяжется с тобой и уведомит, какие меры мы намерены предпринять.
– Да ни черта вы мне не сделаете! – прошипел он. – Что сделано, то, черт подери, сделано, так что хватит ныть! – Он резко повернулся к бывшим коллегам: – А что касается всех вас, то нечего тут сидеть с видом святош, кретины набитые!
– Да-да, Пелле, мы прекрасно знакомы с твоей риторикой, но сейчас она на нас не действует. Мы рассчитываем, что в ходе судебного разбирательства сможем затребовать с тебя примерную сумму ущерба. И она, скорее всего, окажется куда больше, чем ты в состоянии выплатить, – продолжал гнуть свою линию этот бездарь.
Чуть позже, укладывая свои вещи, Пелле поклялся себе, что и эта редакция, и тот ублюдок из Отдела «Q», который подсунул ему фальшивку, ещё горько об этом пожалеют, чтоб их черти драли.
Именно поэтому сейчас он намертво вцепился в затрепанную коричневую тетрадь, где во всех подробностях была собрана информация, о которой не знали ни его бывшее начальство, ни коллеги, ни широкая общественность. Эта тетрадка бережно хранилась как раз на тот крайний случай, если ему придётся срочно искать новых работодателей.
По его глубокому убеждению, публика готова была отдать любые деньги за ту грязную подноготную, что была законспектирована на этих страницах. Сальные разоблачения самых сокровенных тайн королевского двора или худшие махинации воротил из мира финансов. Подробные выписки о тщательно задокументированных изменах знаменитостей и их вторых половинок. Там были заметки о страховом мошенничестве высшего пилотажа, перечни отборной лжи ведущих политиков и, главное, того вреда, который они десятилетиями наносили Дании. Да что там, у него были целые списки самых неприглядных сторон телезвезд, актеров и случаев плагиата среди известных писателей.
В этой тетради содержалось столько взрывоопасного компромата, что любое цифровое СМИ, бульварная газета или журнал с радостью бросились бы в его объятия.
По крайней мере, он свято в это верил.
Он отряхнул снег с одежды и вошёл в приемную главного конкурента «Gossip» – журнала «Ugen Rundt». Пелле ожидал застать здесь привычную суматоху огромного редакционного зала, где журналисты обычно день и ночь напролёт стучат по клавишам.
Однако сейчас всё выглядело иначе. Никто не сидел за своими рабочими столами – вместо этого сотрудники сгрудились полукругом у самого большого плазменного экрана на стене.
Пелле уставился на экран, и у него буквально отвисла челюсть. Если что-то и могло претендовать на статус экстренных новостей мирового масштаба, так это то, что прямо сейчас разворачивалось у здания Конгресса в Вашингтоне.
Подобно стаду разъярённых бизонов, огромная толпа сторонников Трампа штурмовала ступени Капитолия, а репортёр в эфире говорил дрожащим от страха и неверия голосом. Судя по всему, отправной точкой для беспорядков послужила речь действующего президента Дональда Трампа, который наотрез отказался признавать результаты выборов, и после двух часов дня по местному времени ситуация попросту взорвалась. Телеканал TV 2 News, да и, пожалуй, вообще все телестанции мира, работали в режиме истерии.
Пелле протиснулся за спины пары журналистов, которые молча наблюдали за тем, как совершается насилие над гордым зданием парламента. Никто и никогда не мог предположить, что подобное возможно в Америке, и что все иллюзии о законе и порядке в Богоизбранной стране могут в одно мгновение разлететься в пух и прах.
Пелле окинул взглядом редакционный зал, пока внутри него медленно нарастало гнетущее ощущение, что он оказался не в то время и не в том месте. Он посмотрел в угол, где главный редактор что-то неистово орал ответственным секретарям, а те, в свою очередь, костерили всех остальных. Вокруг царили хаос, шок и полное замешательство.
Он убрал тетрадь обратно в сумку.
Что ж, когда придёт время, он ещё покажет им всем, какого именно чтива на самом деле жаждет народ.
