Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-4". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"
Автор книги: Юсси Адлер-Ольсен
Соавторы: Эрл Дерр Биггерс,Питер Аспе,Том Вуд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 59 (всего у книги 163 страниц)
– Мистер Холли, вы очень любезны, но я недостоин ваших похвал. Со стыдом приходится признаться, что в этом деле я долго блуждал впотьмах, и только сегодня утром в моей голове блеснул луч света. Вы уже в общих чертах знаете, что тут произошло. Я до последнего момента не хотел отдавать колье, ведь мы же знали, что совершено преступление, только еще не догадывались, какое именно. Но этот честолюбивый молодой человек, Виктор Джордан, заставляет меня отдать жемчуг, показывает письмо миссис Джордан. Я подчиняюсь и отдаю колье Мэддену. У того документ уже готов и остается лишь его подписать. Он садится за стол и расписывается, вроде бы с трудом, во всяком случае, как-то неловко это делает. И вдруг мелькнула как молния мысль: все, что бы ни делал Мэдден правой рукой, получается у него неуклюже, медленно. Вспомнил я, что совсем недавно говорил о левше – это когда мы обнаружили вещи Джерри Делано и его жилет с кармашком для часов, сшитый явно для левши. Ага, думаю, проверим! Хватаю со стола колье, а Мэдден (извините, сэр, я пока так называю мошенника для ясности), забывшись, пытается удержать их левой рукой. Хватается за револьвер – тоже левой! Ну, тут уж у меня не осталось сомнений.
– Это же надо – такое сообразить! – в восхищении произнес журналист, но детектив лишь печально покачал головой.
– Нет, нет, слишком долго бездействовали мои бедные старые мозги, слишком долго отдыхали, вот и потерялись навыки. Знаете, детектив, как спортсмен, должен постоянно поддерживать хорошую форму. Когда я усадил этих несчастных людей на стулья и сам сел напротив, чтобы дождаться вашего приезда, у меня было достаточно времени для самокритики. Признаюсь, пришлось пережить неприятные минуты. Как я мог быть так слеп? Ведь дело с самого начала было ясно, как утро в пустыне. Судите сами. Кто-то написал важное письмо, почему-то спрятал его в пресс-папье, уехал, а вернувшись, не достал его. Почему? Да потому, что вернулся не он. Должен был я задуматься над этим фактом, да не задумался… Факт второй: Мэдден принимает доктора Уайткомб в полутемном патио. Почему? Чтобы не разглядели человека, выдававшего себя за Мэддена, так как эта женщина раньше неоднократно встречалась с хозяином ранчо. Третий факт: со своим управляющим в Пасадене Мэдден разговаривает вечером, когда уже начало смеркаться, не выходя из машины. И моей глупой голове было мало этих фактов! Может, сказывается влияние свежего воздуха ггустыни? Нет, скорее домой, в Гонолулу, там я на своем месте!
– Вы слишком самокритичны! – возразил Мэдден. – Это несправедливо. Мистер Иден рассказал мне, как настаивал на передаче колье Лже-Мэддену и как вы возражали. Если бы не вы, они давно получили бы жемчуг и поспешили скрыться с драгоценностями и деньгами – ищи ветра в поле! Нет, только благодаря вам была захвачена преступная шайка. Поверьте, моя благодарность вам бесконечна и будет выражена не только словами…
– Нет, нет, и говорить не о чем, я был недогадлив и нерасторопен. Вот кого следовало бы поблагодарить – так это Тони, бедного китайского попугая, которого мы похоронили за сараем. Не начни Тони тогда звать на помощь, один бог знает, где был бы сейчас ваш жемчуг. Виктор! – обратился Чарли к молодому Джордану, который скромно держался в стороне и теперь поспешил на зов. – Не мешало бы тебе положить скромный букетик цветов на могилку китайского попугая. Ведь это он спас фамильные жемчуга Филлиморов. И заплатил за это жизнью. Погиб, но оставил по себе благодарную память.
– Сделаю, как ты велишь, Чарли, – поспешил согласиться Виктор, с которого давно слетела вся спесь. – Позвоню в цветочный магазин и закажу венок, как только вернусь в город. Но вот как я туда вернусь?
– Я могу вас отвезти, – предложил Вилл Холли. – Пожалуй, сейчас и отправимся, мне не терпится сообщить в Нью-Йорк о том, что тут произошло. Представляете сенсацию? Чарли, вы поедете со мной?
– Нет, благодарю вас, сэр. Мисс Вэнделл любезно предложила подвезти меня в своей машине. В Эльдорадо я обязательно забегу к вам за вещами, и тогда буду иметь честь проститься с вами.
– Я тоже поеду с мисс Паулой, – ответил Боб Иден на вопросительный взгляд журналиста. – Увидимся на вокзале, Вилл.
Попрощавшись с миллионером и его дочерью, журналист и Виктор Джордан вышли. Иден посмотрел на часы.
– Ну вот, все меньше народу остается на ранчо. Пора и нам. Да, Чарли, я все хочу вас спросить: вы не удивились, увидев с нами мистера Мэддена. А ведь вы уже разгадали тайну преступления, разоблачили Делано, значит, у вас были все основания считать мистера Мэддена убитым.
Китаец тихонько рассмеялся.
– Вот и видно, сэр, что вам совершенно не ведомы нравы и обычаи детективов. Проявить удивление для детектива равносильно самоубийству. Проявить удивление – значит, поставить крест на своей карьере. Проявить удивление – это непрофессионально! Теперь могу признаться – я был более чем поражен появлением мистера Мэддена, но зачем это показывать людям из здешней полиции? Ну, нам пора, мисс Вэнделл ждет. Вот только забегу на кухню, там остались кое-какие мои вещички.
– Кухня! – воскликнул Мэдден. – Кухня! Я ведь умираю с голоду! Столько дней ничего, кроме консервов, не ел!
По лицу Чарли Чана скользнула тень беспокойства.
– Какая жалость, что временному повару пришлось вернуться к своей основной профессии. Мисс Паула, через минуту я буду готов, – сказал Чарли Чан и поспешил покинуть гостиную.
Эвелин подошла к отцу, устало сидящему в кресле, и нежно обняла его.
– Не горюй, папочка. Мы с тобой поедем в город и переночуем в гостинице, тем более что тебе надо показаться врачу. Не оставаться же нам одним на ранчо? Надеюсь, в Эльдорадо найдется какой-никакой ресторан?
Последний вопрос был обращен к Бобу. Тот поспешил успокоить девушку:
– Как не найтись, мисс Эвелин! И гостиница есть, а ресторан носит завлекательное название «Оазис», хотя я бы не сказал, что это такой уж оазис. Но накормить могут. Особенно рекомендую отбивную.
Миллионер воспрянул духом. К нему вернулась былая энергия.
– Хорошо придумано, Эвелин. Позвони в «Оазис» и закажи пять-шесть комнат. Нет, лучше весь этаж. Скажи, чтобы ужин принесли в апартаменты, все, что у них есть отменного, и две большие отбивные. И пусть вызовут хорошего врача, чтобы ждал в гостинице, мы скоро приедем. А сейчас, девочка, разыщи мне бланки телеграмм и закажи пять междугородных разговоров. Хотя нет, поговорю из гостиницы. Скажи им еще, чтобы разыскали какую-нибудь стенографистку. Свяжись с конторой по продаже недвижимости, пусть пришлют агента, хочу немедленно продать это ранчо, чтобы глаза мои его больше не видели! А где же этот китайский детектив? Как уехал? Быстренько верни его!
Не дождавшись конца распоряжений миллионера, чтобы попрощаться с ним, Боб сбегал в свою комнату, спешно собрал вещи, а когда вернулся в гостиную, застал там Чарли Чана, в растерянности стоящего посреди комнаты с большой пачкой денег в руке. При виде Боба китаец кинулся к нему, как к спасителю:
– Я вернулся на зов мистера Мэддена, полагая, что он даст мне расписку в получении от меня жемчужного колье. Он и в самом деле дал мне расписку, а вместе с ней – вот эту колоссальную сумму денег, которую я ни в коем случае не могу принять. Помогите мне, сэр, объяснить это мистеру Мэддену!
– Глупости, Чарли. Мистер Мэдден абсолютно прав, вы заработали эти деньги и достойны любой награды.
– Я ему слово в слово сказал то же самое, – улыбнулся миллионер.
Чарли Чану не оставалось ничего другого, как покориться. Аккуратно складывая банкноты в свой бумажник, он сказал:
– Осмелюсь заметить, эта сумма составляет столько же, сколько мои заработки в гонолулской полиции за два с половиной года. Выходит, нечего мне жаловаться на здешний климат…
Теперь настала очередь Боба Идена. Финансист обратился к нему:
– А как вознаградить мне вас, молодой человек? Просто ума не приложу. Из-за этого жемчуга вам пришлось пережить здесь столько неприятных минут…
– Я пережил здесь самые счастливые минуты в моей жизни! – перебил его Боб.
– Не понимаю… – с недоумением посмотрел на него Мэдден.
– А я, кажется, понимаю, – сказала его дочь и, обращаясь к молодому человеку, добавила: – От всего сердца желаю вам счастья. И примите от нас с папой самую горячую благодарность. Мы никогда не забудем того, что вы для нас сделали.
Распрощавшись с Мэдденом, Чарли Чан и Боб Иден вышли к воротам ранчо, где их терпеливо дожидался маленький автомобиль. С наступлением темноты в пустыне стало холодно, дул резкий, пронизывающий ветер.
Паула Вэнделл села за руль своей машины и обратилась к Чарли Чану:
– Прошу вас, мистер Чан, садитесь рядом. Детектив сел рядом с девушкой, на переднее сиденье.
Боб бросил свою сумку на заднее сиденье и сказал китайцу:
– Прошу вас, мистер Чан, подвиньтесь немного. Реклама «клянется и божится», что на сиденье машины этой марки свободно помещаются три человека.
Китайский детектив послушно подвинулся, но счел нужным извиниться:
– Реклама явно не принимает в расчет чересчур пышные формы некоторых пассажиров, по вине которых остальные вынуждены терпеть неудобства.
Маленькая машина помчалась по пустыне, освещенной белым светом луны. В этом призрачном свете вытянутые ветви Иудина дерева под порывами ветра прощально махали им вслед.
– Чарли, – сказал Боб, – готов держать пари, вы и не догадываетесь, почему оказались сейчас в такой компании.
– Почему же? Мисс Вэнделл была столь любезна… – начал было китаец, но молодой человек перебил его, смеясь:
– Не столь любезна, сколь осторожна. Вы сейчас, дорогой друг, выполняете функции Вильбура, то есть служите своего рода буфером, обязанным охранять сию молодую даму от грозящего ей страшного призрака замужества. Чарли, сидящая рядом с вами молодая дама не верит в брак. Как вы думаете, с чего это такая ерунда приходит в голову человеку?
– И в самом деле ерунда, – согласился Чарли Чан. – Надо человеку объяснить как следует…
– Вот я и стараюсь это сделать. А вас мисс Вэнделл прихватила в машину потому, что знает – я схожу по ней с ума. С того самого момента, как увидел ее в первый раз. Она прочла любовь в моих глазах. Она поняла, что отступать я не намерен и увезу ее из пустыни. До сих пор я не говорил ей этого, и мисс Вэнделл надеялась, что ваше присутствие удержит меня от признания.
– Я начинаю себя ощущать пятым колесом телеги, – грустно заметил китаец, но Иден успокоил его:
– Пустяки! Что касается меня, то я только рад вашему присутствию, а вот мисс Паула будет жестоко разочарована, ибо меня это обстоятельство не остановит. Чарли, я люблю эту девушку!
– По всему видно – так оно и есть, – согласился Чарли Чан.
– И намерен жениться на ней.
– Редко приходится слышать столь разумные слова, но почему молчит молодая дама? – поинтересовался Чарли Чан.
Паула Вэнделл рассмеялась.
– А потому, что брак выдуман для дураков. Нет уж… спасибо, я вполне довольна своей жизнью, дорожу своей свободой и не намерена ее лишаться.
– Весьма неприятно слышать подобные высказывания, – покачал головой детектив. – Коль вы, мисс, были любезны пригласить меня в свою машину, окажите любезность и выслушайте меня. А я намерен выступить в защиту супружества. И говорить я буду не как дилетант, а как эксперт, на долголетнем опыте познавший, что такое брак. Скажите мне, где человек чувствует себя счастливее, свободнее, безопаснее, как не в своем собственном доме, в кругу своей собственной семьи? У меня чудесная жена, девять деток, мне мой дом представляется раем земным, за порогом которого я оставляю все заботы, а голос жены звучит в ушах моих поистине божественной мелодией.
– Хорошо сказано, Чарли, – заметил Боб.
– Прогулки рука об руку с женой по вечерним улицам города или в лунном свете по морскому берегу…
– Паула, правда, прекрасно звучит?
– Но что это я только о себе? Сидящего по другую сторону от меня молодого человека я знаю недавно, но поверьте, мисс, эти несколько дней нашего знакомства стоят долгих лет. Истинную цену человека узнаешь при чрезвычайных обстоятельствах, и я беру на себя смелость утверждать, что он – честный, храбрый, надежный молодой человек. Я исполнен к нему искренней симпатии и не понимаю, как вы можете такой симпатии не чувствовать?
– Ну, если говорить о симпатии, сознаюсь, некоторую симпатию я к нему питаю, – произнесла девушка.
Чарли Чан толкнул локтем в бок своего соседа.
Тем временем машина оставила за собой холмы пустыни, и вот впереди уже заблестели огни Эльдорадо. Вскоре машина подъехала к гостинице, где их ждали Вилл Холли и Джордан.
– А вот и наша молодежь! – приветствовал их журналист. – Ваши вещи в редакции, дверь я оставил незапертой.
Детектив поблагодарил и рысью помчался за своими вещами.
Подняв голову, журналист молча любовался серебряными звездами пустыни, потом обратился к Бобу Идену:
– Жаль расставаться, Иден. Уедете, и я буду себя чувствовать здесь таким одиноким…
Боб Иден удивился:
– О чем вы, Холли? Ведь вы уезжаете в Нью-Йорк, а уж там на одиночество жаловаться не придется.
Вилл Холли с улыбкой покачал головой.
– Видите ли… пожалуй, я не решусь. Еще несколько лет назад это было моей мечтой, но сейчас… Похоже, эта пустыня околдовала меня, теперь я не могу ее покинуть. Сегодня я отправил телеграмму и поблагодарил за предложение. А Нью-Йорк буду видеть только на экране.
Свисток разорвал стылую тишину пустыни. Это был поезд, отправляющийся в Бэрстоу. Из-за угла показался Чарли Чан, уже переодетый в свой костюм, с чемоданом в руке. Он подошел к Пауле.
– Этот пронзительный звук знаменует конец нашей истории, – сказал детектив. – Немного усталый почтальон прощается с вами и просит принять самые искренние пожелания – пусть для вас конец нашей невеселой истории станет началом самой светлой, самой счастливой поры в вашей жизни!
Перейдя пустынную улицу, они маленькой группой подошли к зданию вокзала. Остановившись около него, Боб придержал девушку и взял ее руку в свои.
– Приходится расставаться, Паула.
Теплое пожатие тонких пальцев сказало ему то, что он хотел услышать, и он прижал девушку к сердцу.
– Расстаемся ненадолго, дорогая, – сказал он и, сняв с левой руки девушки кольцо с изумрудом, надел его на палец правой.
– Это для того, чтобы ты ненароком не забыла меня. Пусть кольцо еще немного послужит, а когда я вернусь, привезу тебе самое красивое из нашей коллекции.
– Из коллекции?
С оглушительным стуком колес ворвался на станцию поезд, и паровоз отчаянно затормозил, окутавшись облаком пара. Чарли Чан вскочил на подножку вагона и позвал Боба.
– Да, из коллекции. Ты еще не знаешь, дорогая, какое счастье тебе привалило. Каждая женщина о таком может только мечтать – ты выходишь замуж за владельца крупной ювелирной фирмы!
Эрл Дерр Биггерс
По ту сторону занавеса
Часть первая
Бархатные туфли
Глава 1. Гость из Скотланд-ЯрдаРепортер отдела городских новостей популярной газеты «Мир» Билл Рэнкин задумчиво сидел в своем крохотном кабинете, уставившись на чистый лист бумаги, торчавший из печатной машинки. Лампа с зеленым абажуром мягко освещала стол. Почти для всех в редакции рабочий день давно закончился. Уже в половине четвертого все коридоры и кабинеты опустели. Их обитатели вышли на улицу, которая, если смотреть на нее с десятого этажа, где располагалась редакция, выглядела тоненькой веревочкой, вьющейся между тесными рядами каменных гигантов.
Немного подумав, Билл Рэнкин принялся старательно стучать по клавишам машинки. На листе бумаги, только что удручавшем своей белизной, теперь можно было прочесть следующее: «Научные открытия и гениальные прозрения становятся решающим фактором в раскрытии преступлений исключительно на страницах детективных романов. На практике же подобный подход совершенно неприменим».
Эту мысль выразил мистер Фредерикс Брук, много лет возглавлявший в Скотланд-Ярде отдел по расследованию убийств. После семнадцати лет службы он удалился на заслуженный отдых, впрочем, сохранив живейший интерес к тому, что так долго являлось делом его жизни. Теперь, совершая кругосветное путешествие, он прибыл сюда, в Сан-Франциско.
«Я читал множество романов о расследовании преступлений, – утверждает сэр Фредерикс, – продолжал писать репортер. – Подобные литературные произведения в большинстве своем весьма занимательны, но было бы более чем наивно утверждать, что специалист может извлечь из них хотя бы минимальную пользу. Предпочтительнее штудировать научные исследования отпечатков пальцев и пятен крови. И все-таки главными в любом расследовании остаются интеллект, усердный самоотверженный труд и, разумеется, удача».
Да, именно это сказал Биллу Рэнкину полный немолодой мужчина, который согласился дать журналисту интервью в гостинице «Стюарт».
Рэнкин закурил сигарету и принялся взволнованно расхаживать по комнате. Его только что посетила удачная мысль. Статья получится просто блестящей! Вернувшись к работе, он быстро застучал по клавишам. Но теперь он думал совсем о других вещах.
– Что это ты принес? – поинтересовался редактор отдела, взглянув на лежащие перед ним отпечатанные листы.
– Как что? Интервью с мистером Фредериксом Бруком, – ответил репортер.
– И как тебе удалось его получить?
– Непросто. Мне пришлось пробиваться через огромную толпу собратьев по перу, жаждущих урвать хоть пару минут его внимания. Но, как видите, я справился.
– Где же произошло это знаменательное событие?
– Выяснилось, что в Лондоне сын сэра Фредерикса подружился с Барри Кирком, и тот предложил воспользоваться его гостеприимством. Но, честно говоря, я узнал об этом, лишь пробежавшись по всем гостиницам.
– Вот таковы англичане: если в каком-то городе у них есть хоть один знакомый, они ни за что не остановятся в отеле. Тебе следовало бы разбираться в таких вещах! – важно заметил редактор.
– Меня посетила одна мысль, – перебил его Билл Рэнкин. – Это может стать подлинной сенсацией. Только бы сэр Фредерикс дал согласие…
– Снова твои сенсации! – буркнул редактор с притворной сердитостью. – Ладно, иди. Только не задерживайся и потом сразу марш обратно!
Ободренный словами шефа, Билл Рэнкин выскочил на дорогу и остановил такси.
– На Калифорнийскую улицу, быстро! – торопливо скомандовал он, запрыгивая на сиденье рядом с водителем.
За окнами мелькали дома делового квартала, вывески банков и различных фирм. Наконец автомобиль притормозил возле красивого двадцатиэтажного здания. Когда-то его построил промышленный магнат, мистер Дайсон Кирк, после того как заработал свой первый миллион. Ныне зданием владел его внук – молодой миллионер Барри Кирк, роскошные апартаменты которого располагались в пентхаусе.
Репортер вошел в лифт, сверкавший немыслимой чистотой. Миловидная лифтерша в униформе приветствовала его поклоном. Выйдя на двадцатом этаже, Билл Рэнкин остановился возле лестницы, ведущей выше – в шикарную квартиру владельца. Внезапно дорогу журналисту вежливо, но непреклонно преградил мистер Парадиз – дворецкий Барри Кирка, слуга с безупречной репутацией, специально приглашенный из Англии.
– Это снова я… – пробормотал Билл Рэнкин, на ходу пытаясь сочинить подходящий предлог, оправдывающий его появление.
– Вижу, что вы, сэр, – с холодным достоинством произнес мистер Парадиз, всем своим видом давая понять, что присутствие представителя назойливого племени репортеров более чем нежелательно.
– Мне нужно срочно увидеться с мистером Фредериксом Бруком, – продолжал настаивать Рэнкин, прикидывая в уме, как бы обойти досадное препятствие. – Он здесь?
– Сэр Фредерикс сейчас в офисе мистера Кирка, это этажом ниже, – снизошел до ответа дворецкий. – Подождите здесь, я доложу ему о вас.
– Это вовсе не обязательно! – на ходу прокричал репортер, устремляясь по ступенькам вниз.
Дворецкий проводил его долгим укоризненным взглядом.
В дверях офиса, уже хватаясь за ручку, Рэнкин буквально столкнулся с женщиной, выходящей ему навстречу. Это была молодая стройная блондинка, элегантное платье которой свидетельствовало о безупречном вкусе. Но самое удивительное, что эта красавица плакала с видом полнейшего отчаяния. При виде незнакомца она ускорила шаги и метнулась к лифту.
Тем временем Билл Рэнкин пересек широкий коридор офиса и увидел Фредерикса Брука, сидевшего в рабочем кабинете мистера Кирка. Англичанин поднял голову от разложенных на столе бумаг и окинул вошедшего весьма нелюбезным взглядом.
– Опять вы?
– Прошу извинить мою настойчивость, сэр Фредерикс, – начал репортер, стараясь показать, что ничуть не обескуражен таким приемом. – Вы позволите мне присесть?
Мистер Брук коротко кивнул, указывая посетителю на кожаное кресло. Теперь он ни капли не походил на добродушного господина, у которого журналист не так давно брал интервью. Уверенный, знающий себе цену человек – сыщик до мозга костей – в упор разглядывал незваного гостя, отнимавшего у него время. Казалось, лишь воспитанность не позволяла джентльмену тотчас же выставить наглеца за дверь.
– У меня родилась весьма любопытная идея, – заговорил репортер, вопросительно глядя на знаменитого детектива из Скотланд-Ярда, но не заметил в глазах того даже малейшей искорки интереса. – В прошлом интервью вы подчеркнули, что главными в расследовании преступления являются усердная работа и немного удачи, – продолжал Билл Рэнкин, чувствуя себя утопающим, который хватается за соломинку. – Я вспомнил: нечто подобное два дня назад высказал другой человек. Ваш коллега… в некотором смысле.
– Я не претендую на исключительную оригинальность, – недружелюбно перебил его англичанин, поспешно убирая документы в ящик стола. – Это все, что вы имеете мне сообщить?
– Еще раз прошу извинить меня за вторжение. Я не решился бы вас побеспокоить, если бы тот человек не был настолько необычным. Я говорю о сержанте полиции Гонолулу Чарли Чане. Здесь, на континенте, он распутал одно чрезвычайно сложное дело, и о нем пошла слава как о талантливом сыщике.
– Китаец? – задумчиво промолвил сэр Фредерикс.
– Совершенно верно. Восточное терпение и трудолюбие, свойственные представителям этой нации, давно вошли в поговорку. Кроме того, Чарли Чан известен своей потрясающей скромностью.
Бросив мимолетный взгляд на собеседника, репортер заметил, что все же сумел завладеть вниманием чопорного англичанина. Неуверенность Рэнкина окончательно испарилась.
– По-моему, скромность не самое лучшее качество для профессии сыщика. Ему, наоборот, важно ощущать уверенность в себе, – возразил сэр Фредерикс. – Если он начнет пасовать, его враги этим воспользуются.
– Чарли Чан говорит иначе: кто низко летает, тому легче падать.
Фредерикс Брук поднялся из-за стола, рассеянно прошелся по кабинету, немного постоял у окна и наконец обернулся к посетителю:
– Как вы сказали? Легче падать? Знаете, вы меня заинтриговали. Честное слово, любопытно было бы взглянуть на этого скромного детектива.
Билл Рэнкин с трудом подавил вздох облегчения. Цель его визита была достигнута, хотя он уже думал, что из его затеи ничего не получится.
– Именно поэтому я и отважился вторично прийти к вам. Беседа с этим необычным человеком о методах полицейского расследования могла бы заинтересовать вас. Я был бы крайне признателен, если бы вы согласились позавтракать с нами.
– Заманчивое предложение, – побарабанил пальцами по столу сэр Фредерикс. – Но сначала я должен согласовать свои ближайшие планы с мистером Кирком. Насколько помню, на завтра намечен ленч в ресторане, так что я не уверен насчет утренней трапезы…
– Если позволите, я постараюсь это выяснить, – поспешно предложил Билл Рэнкин, забеспокоившись, что знаменитый детектив из Скотланд-Ярда передумает. – Мистер Кирк сейчас, если не ошибаюсь…
– …у себя в квартире, – добавил сэр Фредерикс, захлопывая дверцу сейфа и поворачивая в замке ключ.
Неожиданно в памяти Рэнкина всплыл образ заплаканной дамы, встреченной им в дверях. Репортерская привычка вмешиваться в любое событие моментально взяла над ним верх.
– Любой американский бизнесмен позавидовал бы вам, – с нарочитой небрежностью произнес Билл.
– Я очень благодарен мистеру Кирку, любезно представившему мне свой кабинет, если вы об этом, – сухо обронил сыщик. – Кроме того, он поселил меня в своих апартаментах, отведя мне роскошную комнату.
– Простите за профессиональное любопытство: вас привело в Сан-Франциско какое-то важное дело? – вкрадчиво спросил Билл.
Взгляд сэра Фредерикса сделался холоднее арктического льда.
– Я занимаюсь собственными мемуарами. Отчасти они связаны с Америкой.
Репортер понял, что снова ступил на скользкую почву, и нужно бы сбавить обороты, но тут в кабинет вошла уборщица. Попросив, чтобы она не трогала бумаги на столе, детектив сделал гостю знак подняться вместе с ним по лестнице.
Пройдя через коридор, они очутились в просторном холле пентхауса. При виде Билла Рэнкина дворецкий Парадиз едва заметно поморщился и подчеркнуто корректным тоном объявил, что доложит о посетителях не раньше, чем мистер Кирк переоденется к обеду.
Не прошло и двух минут, как в дверях появился хозяин апартаментов – стройный импозантный мужчина на вид чуть за тридцать. Подобно своему деду и отцу, он много путешествовал и изучал бизнес, вкладывая средства в выгодные дела, чем со временем приумножил семейное состояние. Мистер Кирк на ходу надевал элегантный пиджак и завязывал яркий галстук.
– А, здравствуйте вездесущий мистер Рэнкин! – приветливо воскликнул он.
Мистер Парадиз тут же подскочил к хозяину, чтобы помочь ему завершить туалет. Предложение репортера показалось мистеру Кирку довольно привлекательным.
– Я тоже хочу повидаться с этим сыщиком из Гонолулу, – улыбнулся он. – Мне доводилось читать и слышать о мистере Чане много лестного.
– Будет здорово, если вы примете участие в нашей встрече, мистер Кирк! – обрадовался Билл Рэнкин. – Как вы понимаете, пресса не обойдет ее своим вниманием.
– Тогда приглашаю вас завтра в гости. Кстати, я жду также сотрудника окружной прокуратуры, который написал мне, что жаждет лично познакомиться с сэром Фредериксом. Вам, случайно, не приходилось слышать о юристе по имени Дж. Морроу?
– Дж. Морроу? Нет, не знаю такого, – помотал головой Рэнкин. – А как его полное имя?
– Джим, наверное, или Джон. Впрочем, это не столь важно. Завтра в час дня мы встречаемся с этим господином в ресторане «Святой Франциск». Присоединяйтесь к нам. Не нужно быть провидцем, чтобы предположить, что речь пойдет о преступлениях и разнообразных методах их расследования.
– Благодарю за любезное приглашение, мы с мистером Чаном непременно будем.
На обратном пути к лифту Билл Рэнкин буквально нос к носу столкнулся с мистером Глесоном – своим коллегой из «Геральда» и главным соперником.
– Можешь не спешить, – с нескрываемым удовольствием съязвил он. – Встречу сэра Фредерикса, бывшего сыщика из Скотланд-Ярда, и детектива Чарли Чана, сержанта полиции Гонолулу, устроил я. Право авторства также сохраняется за мной.
Оказавшись в лифте, репортеры тут же забыли о своих разногласиях и восхищенно уставились на молодую даму, которую Билл встретил в дверях кабинета мистера Кирка, когда разыскивал Брука. На лице женщины теперь не было и следа недавних слез, а ее ясные голубые глаза выглядели просто бездонными.
На прощанье Глесон разразился длинной ехидной фразой, содержавшей живейшее пожелание, чтобы ни одно слово из написанного Рэнкином материала не было опубликовано.
Но Билл никак не отреагировал на этот выпад. Он даже не заметил его. Все внимание репортера теперь занимала таинственная голубоглазая дама. Однако, оказавшись на улице, где уже сгущались сумерки, незнакомка сумела ускользнуть от него.
– Интересно, что привело ее к сэру Фредериксу? – пробурчал Рэнкин себе под нос. – И чем он так ее расстроил?
Репортер вполне отдавал себе отчет в том, что приезжий детектив вряд ли снизойдет до ответа на такой бестактный вопрос, явно касающийся его личной жизни.
«Жаль, – подумал Билл. – Была бы еще одна сенсация!»
