Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-4". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"
Автор книги: Юсси Адлер-Ольсен
Соавторы: Эрл Дерр Биггерс,Питер Аспе,Том Вуд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 143 (всего у книги 163 страниц)
ГЛАВА 32
Воскресенье, 3 января 2021 года
МОНА / РОЗА
Не прошло и получаса с тех пор, как Маркус Якобсен взорвал свою словесную бомбу перед зданием Следственного управления, а Мона уже решительно прокладывала себе путь через редакцию таблоида «Gossip» прямиком в кабинет Торбена Виктора.
Напротив главного редактора сидели трое журналистов, каждый со своим блокнотом. Среди них, к несчастью, находился и Пелле Хюттестед. И хотя вошла она далеко не бесшумно, никто даже не удосужился поднять на неё голову.
– Сначала ты резюмируешь, какой теперь может быть стратегия полиции и почему, – напутствовал Торбен Виктор сидевшую перед ним журналистку. – А вы двое других вовсю раскручивайте то, о чём мы уже договорились. И поживее!
– Обидно, да, Мона?! – прошептал Хюттестед с ехидной ухмылкой, проскальзывая мимо неё к выходу.
Значит, непоправимое уже случилось.
Когда они остались наедине, Торбен Виктор попросил Мону закрыть дверь.
– Я соболезную, но наш уговор отныне аннулирован, – произнёс он, а когда увидел, как она возмущённо набрала в грудь воздуха, лишь покачал головой. – Ситуация такова, что истории больше нет, а значит, нет и уговора. Если хочешь кому-то пожаловаться, то жалуйся начальнику убойного отдела. Это он выбил у нас почву из-под ног. Он делает ровно то, что считает лучшим для себя и своего управления.
– Но для Карла это катастрофа, – её голос заметно задрожал.
Он лишь развёл руками:
– Поверь, я и сам расстроен. Сколько шикарных выпусков мы теперь упустим! Но ты должна понимать, что мы обязаны компенсировать этот убыток другими ракурсами.
– И какими же? – решила она уточнить до конца.
– Тем, с чего и начинали. Достанем из закромов и вывалим на страницы всё грязное бельё о коррумпированных копах за последние годы.
– То есть Карла вы трогать не станете?
Он отрицательно завертел головой:
– Далеко не все дела Отдела «Q» и бывшие расследования Карла обходились без последствий для тех, кто в них фигурировал. Ты ведь и сама это знаешь, не так ли?
– Я бы очень советовала тебе придержать эти темы напоследок, Торбен Виктор. Потому что я могу заявить тебе с полной ответственностью: Карл никогда – я повторяю, НИКОГДА – не желал причинить кому-либо вред намеренно.
Его улыбка выражала одновременно и снисходительность, и крайний скепсис:
– Вот и посмотрим, куда это всё нас приведёт, Мона. Вот и посмотрим.
* * *
– И ты даже не пообещала устроить ему весёлую жизнь? – спросила Роза.
Мона тяжело вздохнула:
– Боюсь, в подобных делах он слишком хитёр, чтобы перешагнуть грань между ложью и тем, что можно доказать в суде.
Все на мгновение замолчали, погрузившись в свои мысли. Если и раньше помочь Карлу было задачей не из лёгких, то сейчас всё окончательно катилось к чертям.
Асад почесал под своими разросшимися бакенбардами.
– А вы знаете притчу про верблюда, который терпеть не мог зелёную траву, но обожал сено? – вдруг спросил он.
«Ну и к чему это СЕЙЧАС?» – подумала Роза. Неужели ситуация вокруг них недостаточно серьёзна для его бесконечных верблюжьих историй?
Но Асад упрямо продолжал:
– Так вот, слушайте. Один из верблюдов пришёл к кормушке слишком поздно, и ему досталась только свежескошенная трава. Из-за этого у него в желудке началось брожение, и он стал испускать такие зловонные газы, что погонщик принялся нещадно лупить его палкой.
Тогда этот верблюд толкнул своего соседа: «Слушай, а давай ты отдашь мне своё сено, а взамен заберёшь мою траву?»
Второй верблюд наотрез отказался.
«Ну и отлично, – сказал первый. – Моё дело предложить».
«Почему отлично? От зелёной травы ты же без конца пукаешь, погонщик злится и бьёт тебя!»
На это первый верблюд ответил: «Всё верно. Но разве получить немного тумаков у кормушки – это не лучше, чем тащиться потом по раскалённой пустыне с тяжеленным грузом на спине целыми днями? Если я буду так вонять, погонщик просто не захочет брать меня с собой в караван».
Услышав это, второй верблюд сразу перестал жевать. Он испугался: вдруг другие верблюды тоже это слышали? И пока остальные кругом стояли, пережёвывая свои собственные мысли, эти двое быстренько поменялись местами.
Асад невозмутимо налил себе чашку чая и принялся сыпать туда сахар прямо из сахарницы.
– Если честно, Асад, к чему ты это рассказал? В чём мораль? – спросила Мона.
Он отхлебнул чаю и высыпал в чашку остатки содержимого сахарницы:
– Ну, второй верблюд морали тоже не понял.
Гордон, как человек исключительно вежливый, робко поднял руку:
– Получается, первый верблюд просто соврал? Ведь в пустыню в итоге отправили абсолютно всех верблюдов.
Асад одобрительно кивнул:
– Отлично, Гордон! Умный верблюд в итоге наелся отличного сена, в то время как глупый верблюд, сожравший траву, сплошным метеоризмом прокладывал себе путь сквозь адские пустынные пески и получил столько ударов палкой, что больше никогда не позволял себя одурачить.
Роза недовольно поморщилась:
– Простите меня, эту часть я и сама догнала. Но какое, чёрт возьми, отношение это имеет к «Gossip» и Моне?
– Мы должны заставить их сожрать свежую траву.
– Кого именно?
– Таблоид «Gossip», разумеется. И в первую очередь – этого бледного слизняка Пелле Хюттестеда.
– И что в нашем случае будет выступать в роли травы, Асад? – поинтересовалась Роза.
– Наглая ложь!
– Да чёрт подери, это мы тоже все поняли! Но о чём конкретно речь и зачем?
– Слейте Хюттестеду сочную, невероятно заманчивую историю о Карле и Отделе «Q», которая не имеет вообще ничего… – он замялся на секунду, обнажив свои ровные зубы цвета слоновой кости. – Которая не имеет ничего общего с реальностью. И одновременно с этим мы сольём другим крупным газетам и журналам настоящую, правдивую историю. Они с радостью опубликуют её и в пух и прах разнесут «Gossip» и Хюттестеда за бездарную работу и отсутствие проверки фактов. Глядишь, мы после такого навсегда избавимся от этого репортёришки. Ну, что скажете?
Роза задумчиво прищурилась.
– Гордон, когда ты улетаешь в Голландию? – спросила она.
– Завтра утром. Тамошний комиссар полиции не смог принять меня раньше.
– Отлично. Значит, именно тебе выпадает высокая честь сфабриковать фальшивую информацию для «Gossip» и Пелле Хюттестеда, идёт?
Тот с готовностью кивнул и довольно потёр руки.
– Кстати, должна вам сказать, что у нас появился союзник в лице нашего старого знакомого Терье Плоуга! – добавила Роза, и Асад согласно закивал. – Сегодня утром он позвонил мне и рассказал, что именно полиция Вестегна[119]119
дат. Vestegnen – «Западные земли») – западные пригороды Копенгагена. Полиция Вестегна – отдельное полицейское управление, обслуживающее этот район, в отличие от Копенгагенской городской полиции.
[Закрыть] обнаружила на территории фирмы «DKNL Transport» вчера поздно вечером и ночью. Он утверждает, что Ханнес Тейс физически не мог находиться в машине в тот день, когда сбили адвоката Карла. К тому моменту он уже добрые сутки был мертв. Это однозначно показало утреннее вскрытие по содержимому его желудка. В ротовой полости и между зубами покойного до сих пор оставались частички гамбургера. Проверка по банковской карте показала, что Тейс купил его в Макдоналдсе на Юллингевай в Рёдовре 26 декабря в 10:09 утра. А пустая упаковка от него лежала на самом верху мусорной корзины в его офисе. С учётом того, что труп всё это время находился в неотапливаемом кузове грузовика, эксперты с огромной уверенностью называют дату смерти – второй день Рождества, 26 декабря. То есть за день до наезда на адвоката.
– Ты ведь сфотографировала ту записку, которую мы нашли в папке в офисе «DKNL Transport»? – спросил Асад.
Роза кивнула и выудила мобильный телефон.
– Вот, посмотрите сюда, – сказала она, указав пальцем на экран.
26.12.20
07:25, инструкции изменены.
Контактное лицо будет здесь между 10 и 11 часами.
Х.Т.
– О-о-о! – протянул Асад. – Тут же всё чёрным по белому. Тейс читает это утром, а спустя всего пару часов его убивают. Плоуг это видел?
Роза подтвердила:
– Конечно, Харди сам показал ему этот снимок. Его рабочая версия заключается в том, что Тейс, вполне возможно, разделил трапезу со своим будущим убийцей. Сразу после этого они по какой-то причине прошли в кузов грузовика, где Тейс и получил удар молотком по черепу. На верстаке в конце гаража лежала куча инструментов, так что убийце не составило труда найти, чем его пришибить. В этом вопросе и полиция Вестегна, и Плоуг полностью солидарны с Харди.
– Ох, ничего себе, – выдохнул Гордон. Столь жуткие и конкретные подробности, очевидно, согнали последние остатки румянца с его и без того бледного лица. – Но разве нельзя предположить, что упаковка от Макдоналдса в мусорном ведре принадлежала самому убийце?
Роза пожала плечами:
– Кто знает? Но эксперты, помимо отпечатков самого Тейса, нашли там только отпечатки того сотрудника Макдоналдса, который выдавал заказ на выдаче.
– Боже, ну и скорость у них, – впечатлённо кивнул Гордон. – Значит, на следующее утро Тейса в той машине ТОЧНО не было.
– Именно так, его там не было, и за это мы говорим огромное спасибо судмедэксперту. Без остатков еды от гамбургера мы бы не смогли утверждать это с такой абсолютной уверенностью, – продолжила Роза. – И именно поэтому мы теперь знаем, что его водитель, Йесс Лассен, врёт как дышит. Плоуг уже задержал его прямо у него дома. Завтра утром на судебном заседании ему будет предъявлено официальное обвинение в убийстве первого адвоката Карла.
– Если, конечно, именно он сидел за рулём того автомобиля, – осторожно вставил Гордон, не отрываясь от своего компьютера.
– Плоуг также добавил, что связывался с администрацией кладбища по поводу того самого якобы поступившего Ханнесу Тейсу звонка – мол, надгробие его покойной жены повалено, – вела дальше Роза. – Насколько они помнят, никто Тейсу оттуда не звонил. На всякий случай они проверили могилу: стена действительно стояла слегка криво, но абсолютно ничего критичного, из-за чего стоило бы поднимать такую панику.
– Я в таком случае вообще не понимаю, почему наши коллеги из главка не проверили всё это сразу же после наезда? – недоумевала Мона. – Почему они не обеспечили допрос Ханнеса Тейса в тот же самый день?
– Плоуг сейчас как раз пытается выяснить, на ком именно лежит ответственность за этот прокол, так что не переживай. – Роза полистала фотографии и бумаги на столе. – Ах да, чуть не забыла. Йесс Лассен оказался редким идиотом и хранил рабочий ноутбук Ханнеса Тейса прямо у себя в квартире. Люди Плоуга уже изъяли его при обыске. Так что, думаю, этот компьютер тоже поведает много интересного, как только его взломают.
Наконец она нашла нужный снимок.
– А теперь посмотрите вот на это. – Она положила распечатку перед остальными. – Из этих строчек можно сделать массу выводов. И разве можно ошибиться в их смысле, даже если никто из нас не силён в голландском?
– Там случайно не написано о том, почему следующая партия товара не была забрана в условленное время? – предположила Мона. Асад, уже успевший прогнать текст через Гугл-переводчик, подтвердил её догадку.
Электронное письмо было получено 23 декабря, но ответа на него не последовало. Возможно ли, что команда Плоуга найдёт этот ответ в изъятом компьютере Тейса?
– Мне безумно интересно, что они смогут вытянуть из этого Йесса Лассена, – задумчиво произнесла Роза. – Должно быть, он редкостный, прожжённый лжец, потому что когда я разговаривала с ним у него дома, у меня не возникло ни малейшего подозрения. И кстати, должна добавить: по мнению Плоуга, Ханнес Тейс всю жизнь руководил абсолютно легальным транспортным бизнесом по экспорту и импорту.
– Ну, значит, ему просто крупно приплачивали за то, чтобы он вовремя закрывал глаза и смотрел в другую сторону, – проворчал Гордон из своего угла.
– Да, скорее всего! И я думаю, именно за эту лояльность посредники в своё время позволили ему выкупить эти здания задом, – высказал своё мнение Асад.
Мона с улыбкой кивнула:
– Задаром, Асад, а не задом. Второе – это уже как-то слишком интимно.
Асад лишь сморщил нос – этого лингвистического нюанса он так и не понял.
– И ещё, я должен передать вам привет от Харди. Он тоже считает, что Ханнеса Тейса просто загнали в угол, когда он попытался выйти из игры и отказался сотрудничать дальше.
– Скорее всего, у него просто поджилки затряслись, – подытожила Роза. – Он ведь не мог знать, что вся эта охота ведётся на Карла. Он просто почувствовал, что под ним горит земля, разве нет?
– Вот этого я как раз и не понимаю, – Асад в недоумении покачал головой.
– Чего именно ты не понимаешь, Асад? Тут же всё предельно просто.
– Я не понимаю, как у него могли одновременно трястись поджилки от холода и гореть земля под ногами.
ГЛАВА 33
Воскресенье, 3 января 2021 года
МАЛЬТЕ / КАРЛ
Через час Мальте пустят в камеру к Карлу Мёрку, и они останутся наедине. Дверь за ними замкнётся. Он уже завоевал доверие Мёрка, так что времени будет более чем достаточно, чтобы подобраться вплотную и прикончить его. Один быстрый и надёжный захват: обхватить голову, перехватить подбородок, затем резко упереться в плечо и вывернуть шею. Короткий хруст – и человек за сотые доли секунды потеряет сознание, прежде чем испустит дух.
После этого Мальте постучит в дверь и признается в содеянном. Скажет, что между ними возникли разногласия, что он сорвался и просто не рассчитал собственную силу. Он будет искренне раскаиваться и, возможно, даже заставит свой голос слегка дрожать. Ему хотелось бы вдобавок ко всему разрыдаться, но плакать он не умел. Только мучительные мысли о смертельно больном младшем брате могли вытащить подобные эмоции наружу.
Мальте расфокусированным взглядом уставился на засаленную стену напротив. Хоть бы Карл Мёрк не вздумал прислушаться к этому слизняку Полю Манону, с которым они только что пересеклись. Ещё в тюрьме Вестре у Мальте были нехорошие предчувствия насчёт этого типа, который так и вился вокруг всех, словно гадюка в поисках добычи. Суя свой нос во все дела и раздавая советы направо и налево, он ухитрился стать другом для половины тюрьмы, а до остальных ему просто не было дела. Кем вообще был этот Манон? Один из тех заключённых, что прячутся за своими деньгами и многочисленными связями, и в итоге наверняка выйдет сухим из воды. Он месяцами сидел в следственном изоляторе в ожидании суда, а теперь это дело, видимо, настолько затянулось, что его временное содержание под стражей перенесли сюда, в тюрьму Слагельсе.
Знает ли Манон о той сделке, которую Мальте заключил с Петером «Ревуном»? Видел ли он то, чего видеть не следовало?
Мальте глубоко вздохнул, с такой силой вобрав воздух в самые лёгкие, что внутри отозвалось болью. Сейчас нужно взять себя в руки. Чуть больше чем через час ему уже будет на всё плевать. Его немедленно переведут в какое-нибудь закрытое учреждение спецтипа, где он будет дожидаться, пока судебная система решит, что делать с таким, как он. Будь что будет. Единственное, что его по-настоящему беспокоило – как бы заказчики не «забыли» перевести те полмиллиона его семье.
Он пару раз со всей силы ударил кулаками по своим бёдрам.
– Очнись, Мальте, – произнёс он вслух. – Они прекрасно знают, что если мне не заплатят, я заговорю, и тогда кому-то не поздоровится. Сначала Петеру «Ревуну», а уж когда тот начнёт сдавать остальных по цепочке, они горько пожалеют, что просто не отдали деньги.
Нет, они точно заплатят, как только работа будет сделана.
* * *
– Заходи, становись гостем, – дружелюбно встретил его Карл Мёрк, будто это был самый обычный день и самое рядовое приглашение. И пусть на столе не стояло домашней выпечки, а в чашках не дымился свежий кофе, Карл всё же успел затариться у торговца, который приезжал дважды в неделю. Так что в камере удалось создать вполне цивильную атмосферу: на столе лежало шоколадное печенье, а из холодильника были извлечены банки с холодной колой.
Мальте растерянно уставился на банку, которую Карл протянул ему.
– Не любишь колу? – спросил Карл, но великан лишь молча кивнул и уже примерился присесть на нары рядом с ним.
– Нет, садись лучше на стул. Так мы сможем смотреть друг другу в глаза, и не придётся постоянно выворачивать шею.
– Он слишком мелкий для моей огромной задницы, – буркнул Мальте и снова потянулся к нарам.
– Тогда на стул сяду я, хотя моя задница за последнее время тоже, прямо скажем, не уменьшилась. – Карл усмехнулся, обходя парня кругом.
– Ну так что? – спросил Карл, держа в руке жестянку с колой.
– Что «что»?
– О чём поболтаем? Ты ведь не захватил с собой карты или ещё что-нибудь, верно?
– Поболтаем? – Мальте выглядел крайне натянутым, нервно перебирая пальцами банку.
– Мне сегодня утром передали весточку от отца, – попытался завязать разговор Карл. – Он звонил сказать, что мать собирается приехать сюда ко мне, и что они оба очень за меня переживают. Если не считать прогулки во дворике, это пока самое яркое событие за весь мой сегодняшний день.
– От отца? – по лицу Мальте пробежала едва заметная судорога. Неужели он о чём-то догадался?
– Ну да, мои родители, слава богу, живы-здоровы, обоим уже за восемьдесят. Знаешь, фермерский труд отлично укрепляет сердце и дарит румянец на всю жизнь.
Словно ребёнок, которому только что скормили откровенную небылицу, огромный парень слегка склонил голову набок, и повисшую между ними тишину заполнило тяжёлое недоверие.
– Мой отец тоже всю жизнь вкалывал на ферме, но умер, когда ему было всего пятьдесят. Похоже, вам просто повезло, – глухо произнёс великан.
Когда за твою карьеру через тебя прошли тысячи подследственных, ты на подсознательном уровне чувствуешь момент, когда совершил промах. Дрогнувший уголок губ, мгновенно вспыхнувшая настороженность в глазах, даже едва заметно затрепетавшие крылья носа, выдающие скрытый гнев.
«Похоже, вам просто повезло», – сказал этот парень. Какая интонация скрывалась за его словами?
Карл посмотрел ему прямо в глаза. С точки зрения личной картины мира этого парня, он ведь был абсолютно прав. Потеря отца в раннем возрасте – такое почти гарантированно оставляет на душе неизгладимое увечье.
– Ну, вообще мои родители – люди неплохие сами по себе, но, возможно, они могли бы быть более чуткими отцом и матерью для меня. Мне грех жаловаться, но не скажу, что я видел от них много тепла и ласки за всю свою жизнь. Мне кажется, твои отношения с матерью, с братьями и сёстрами куда более тёплые и искренние, и этому, честно говоря, можно только по-хорошему позавидовать, Мальте.
Парень слегка отвернул голову в сторону, но всё же попытался удержать взгляд, пока Карл вскрывал упаковку печенья и протягивал её ему.
Великан отрицательно мотнул головой, сделал пару неестественно глубоких вздохов, а затем просто выпустил жестянку с колой из рук – та с грохотом покатилась по полу. В один яростный, мощный прыжок он навалился на нары и мёртвой хваткой вцепился сзади в голову Карла, изо всех сил пытаясь просунуть вторую руку снизу, чтобы зафиксировать подбородок.
В то же мгновение все кровеносные сосуды Карла расширились до предела. Адреналин хлынул в кровь мощным потоком.
– Ах ты сука! – прохрипел он и на чистом инстинкте со всей силы вогнал локоть назад, прямо в каменное солнечное сплетение Мальте.
Но огромный парень не издал ни звука. С тупым упрямством он продолжал выворачивать корпус Карла на себя, в то время как его правое предплечье уже намертво легло на горло копа. Резкий, удушливый запах пота этого гиганта ударил в нос, а волосы на его руках казались жёсткими, как свиная щетина.
Карл изо всех сил задержал дыхание, до предела напрягая мышцы шеи, и в то же мгновение резко взмахнул свободной рукой, в которой всё ещё сжимал банку с колой, вслепую обрушивая её назад – раз за разом, прямо в переносицу и глаза Мальте.
Даже тогда Мальте не проронил ни звука, но хватка на шее Карла на долю секунды ослабла. И этой секунды Карлу хватило, чтобы с размаху впечатать острый край жестянки прямо ему в гортань и кадык. Эффект оказался сопоставим с тем, как если бы на открытый огонь плеснули чистый спирт – когда пары концентрируются и спустя микросекунду порождают взрыв чудовищной, непредсказуемой силы. Мальте в полном исступлении принялся молотить своими колоссальными кулаками во все стороны, куда только мог достать, пытаясь размозжить корпус и голову Карла. Это были десятки слепых, сокрушительных ударов в секунду, но Карлу всё же удалось наполовину приподняться, уперевшись одним коленом в нары, и снова несколько раз прицельно вбить жестянку в нос Мальте.
Наконец гигант тяжело повалился навзничь, полностью ослеплённый хлынувшей из рассечений кровью, которая заливала ему глаза.
– А-а-а-а-а-а-ах! – утробно завыл он, пока Карл на чистых рефлексах метнулся к раковине и сорвал висящее кухонное полотенце, щедро смочив его ледяной водой.
– Всё, Мальте, тихо, – тяжело дыша и едва справляясь с дрожью в руках, Карл с силой прижал мокрое полотенце к его окровавленному носу и щекам. – Прижми сам и сиди смирно.
Карл огляделся по сторонам. Камера выглядела жутко. Кровь была повсюду: на нарах, на стене над ними, на ладонях самого Карла и на его правом рукаве – от самой проймы до локтя.
Карла колотило, он до конца не мог осознать, что сейчас произошло. Но разве не об этом всего час назад во дворике его предупреждал этот умник Манон? Не окажись у него в руке этой проклятой банки с колой, Мальте бы его прикончил. Без вариантов.
Карл перевёл взгляд на эту огромную тушу, замершую у стены, словно загнанный, беззащитный зверь. Голова великана была запрокинута, а всё лицо закрывало сочащееся красным полотенце. Его грудная клетка и живот как-то странно, прерывисто вздрагивали, будто он пытался сдержать удушливый спазм. Этот громила сидел и плакал?
Парень слегка подогнул под себя ноги, когда Карл опустился рядом на колени и аккуратно положил ладонь ему на бедро. Затем слегка сжал мышцу.
– Зачем ты это сделал, Мальте? Можешь мне сказать?
Тот лишь отрицательно покачал головой, пока глухие, подавляемые рыдания вовсю сотрясали его мощную грудь и живот.
– Я ничего не скажу охране, – постарался как можно спокойнее произнести Карл. – Скажем, что ты упал и расшибся о край нар. Я сейчас специально размажу кровь по углу, понял? Чувствуешь, что я делаю?
Мальте по-прежнему лишь качал головой. Казалось, он пребывал в состоянии глубочайшего шока.
– Мы со всем разберёмся, Мальте. – Карл откинулся назад. Сквозь ткань полотенца на носу парня уже проступала розовая сукровица, скрывать это дальше было невозможно. – Послушай меня. Сейчас ты посидишь так немного, придёшь в себя, и мы нормально обо всём поговорим.
Карл поднялся, сел обратно на стул и стал молча разглядывать человека перед собой. Тот самый парень, который всего несколько дней назад спас ему жизнь в тюрьме Вестре, сегодня едва не лишил его этой самой жизни. Что, чёрт возьми, перевернулось в его мире за это время? И что происходило с ним до этого?
– И жене своей я тоже ничего не скажу. Ей незачем знать, что ты собирался со мной сделать. Это просто убьёт её – жить каждую секунду в диком страхе за мою жизнь, понимаешь меня, Мальте?
Тот согласно кивнул, и в этот момент плотину прорвало: рыдания хлынули из него безудержным, яростным потоком, словно небо разверзлось тропическим ливнем, демонстрируя всю свою сокрушительную мощь.
Карл пересел на нары рядом с великаном и крепко обнял его за богатырское плечо.
Так они просидели очень долго.
Час, отведённый на свидание в камере, подходил к концу. Карл и Мальте общими усилиями сумели кое-как отмыть окровавленное лицо и шею парня. Каждый удар, который Карл нанёс ему жестянкой, теперь проступал багрово-синими рассечениями и глубокими ссадинами на переносице и левой щеке. Если надзиратели и поверят в их сказочку про падение с нар, то это будет настоящим божьим чудом, потому что выглядел Мальте ужасно. Уже сейчас кровоизлияние в его глаза было настолько сильным, что белки почти полностью окрасились в багровый цвет. А за последние десять минут ткани вокруг глаз превратились в огромные, набрякшие черно-синие гематомы – такой «макияж» обычно получают разве что после двенадцати раундов жестокого боксёрского поединка в тяжёлом весе.
Пару раз за это время, пока Карл вполголоса пытался его успокоить, сквозь шмыганье носом Мальте выдавливал нечто, отдалённо похожее на извинения, но Карл не был уверен до конца.
Наконец он крепко взял парня за широкие плечи и слегка встряхнул:
– Да расскажи ты мне наконец, почему ты плачешь, Мальте? Ты плачешь из-за того, что чуть не сотворил, или из-за того, что у тебя ничего не вышло?
Всхлипы мгновенно прекратились. Великан медленно повернул голову и уставился на Карла своими налитыми кровью «дракуловскими» глазами.
– Теперь мой младший брат умрёт, – коротко отрезал он.
Карл замер. Эти слова будто разом сорвали замки со всех тайн.
– Ладно, я понял. Тебе должны были заплатить за мою смерть, так?
Парень не отвёл взгляда. Значит, всё именно так.
– И ты спас меня в Вестре только потому, что иначе эту награду забрал бы кто-то другой, верно?
Мальте утвердительно кивнул.
Карл обессиленно отпустил его плечи и откинулся на спинку стола. Момент истины обрушился на него с почти физической, резкой болью. Он жадно хватал ртом воздух, раздувая щёки, задержал дыхание на мгновение, а затем шумно, с тяжёлым вздохом выдохнул:
– И сколько тебе пообещали, Мальте?
– Полмиллиона, – тихо прозвучало в ответ.
– И эти деньги нужны на операцию твоему брату, как я понимаю?
Ответ был едва различимым шепотом:
– Да.
Карл стал мерно покачиваться взад-вперёд. Полмиллиона. Вот, значит, во сколько оценили его жизнь? Ни кроной больше?
– Кто платит?
– Я не знаю. Все контакты шли через Петера «Ревуна» в Вестре.
– Через того надзирателя? – переспросил Карл, хотя сам уже прекрасно понимал, насколько глубоко этот человек увяз во всей этой истории. – А что тогда пошло не так с теми первыми нападениями на меня в Вестре, если за ними стоял не ты? – продолжил он допрос.
– Тот тип, которого звали «Кроличий хер», просто перехватил мой заказ. Мне пришлось забирать его обратно, а сделать это я мог только одним способом – сохранив тебе жизнь.
– Ты сказал, его звали «Кроличий хер»?
– Да, он мёртв. Когда он вернулся из санчасти, его просто столкнули с лестничного пролёта этажом выше. Я даже не знаю, может, его убили ещё до этого.
Постепенно в этой дикой мозаике начала прослеживаться чёткая, железная логика.
– Это и была та самая сделка, которую ты обсуждал с адвокатом, приходившим к тебе на днях?
Мальте низко опустил голову:
– Нет, – глухо отозвался он.
– Ты знаешь, как его зовут?
– Он называл имя, но я толком не слушал, мне было не до того, я был сам не свой. Я соврал всем, что это мой адвокат, потому что у него были сведения о моём брате. Но он приходил вообще не за этим. Он явился сказать, что контракт на твою ликвидацию у меня отбирают. Что вместо меня тебя должен кончить тот огромный амбал с первого этажа, которого все зовут Кассиус. Но я вчера на прогулке полностью раздробил ему правую руку, так что, думаю, он теперь не при делах. Да и пересечься с тобой у него теперь вряд ли получится – у каждого этажа своё строгое время для прогулок.
Карл молча кивнул. Шаг за шагом, кусочек за кусочком общая картина наконец-то складывалась воедино. Он до крови прикусил щеку, до безумия захотелось курить. Нужно было срочно что-то предпринимать. И если он хотел, чтобы Мальте отныне железно стоял на его стороне, действовать следовало незамедлительно.
– Я найду эти деньги для твоего брата. Но взамен ты станешь моей тенью и будешь защищать меня, что бы ни случилось. Идёт?
Мальте всем корпусом резко развернулся к нему. Его лицо полностью исказилось, эмоции на нём сменяли друг друга с бешеной скоростью, словно взбесившийся светофор: недоверие, вспышка надежды, снова глухое подозрение, полное непонимание, обида, опять надежда и, наконец, дикое облегчение. Внутри у него бушевал настоящий шторм. Неужели Карл говорит это серьёзно?
– Я знаю одну женщину, которая официально объявила награду в семь миллионов крон тому, кто сможет доказать мою невиновность. Думаю, ради того, чтобы сохранить мне жизнь, она без проблем пожертвует хотя бы десятую часть от этой суммы. Но даже если она не сможет или откажется, мы с женой сами соберём эти полмиллиона, я даю тебе слово. Тебе нужно будет только сказать, куда перевести деньги. Мы договорились, Мальте?
Карл перевёл взгляд на руки Мальте. Огромные ладони великана медленно распрямились, и пальцы крупно задрожали. Судорожная дрожь тут же перекинулась на предплечья, уголки губ поползли вниз, а спазмы в животе стали настолько сильными, что весь его могучий корпус заходил ходуном. Теперь он плакал абсолютно открыто и навзрыд, так что по его щекам потекли параллельные кроваво-красные дорожки, размывая подсохшую кровь. В этот момент все его накопившиеся, затаённые крики о помощи наконец-то вырвались наружу вместе с робкой, дрожащей улыбкой. Он обнял человека, которого ещё час назад пытался хладнокровно задушить, так искренне и крепко, что Карл понял: этому парню теперь действительно можно верить.
Но настоящая реакция на эту схватку накрыла Карла лишь ближе к вечеру. Надзирателю, который явился, чтобы увести Мальте обратно в его камеру, они дружно наплели, что произошёл несчастный случай, но сейчас уже всё в полном порядке. Судя по всему, в тюрьме и в этот день свирепствовала жуткая нехватка персонала, потому что ни к Карлу, ни к Мальте больше никто с расспросами не приходил.
Однако Карла продолжало колотить крупной дрожью. И вовсе не от мысли, что прямо сейчас он мог бы лежать холодным трупом на секционном столе в ожидании вскрытия. А от осознания того, что отныне он превратился в живого мертвеца, вынужденного тащить эту смертельно опасную реальность на своих плечах. Когда ждать следующего удара? И окажется ли он успешным?
От этих мыслей у него подкосились колени.
