Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-4". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"
Автор книги: Юсси Адлер-Ольсен
Соавторы: Эрл Дерр Биггерс,Питер Аспе,Том Вуд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 131 (всего у книги 163 страниц)
ГЛАВА 7
Понедельник, 28 декабря 2020 года, первая половина дня
ЭДДИ ЯНСЕН
В утро понедельника Роттердам проснулся ради совершенно обычного буднего дня, но для Эдди Янсена этот день обычным не был. От его человека в Дании пришло сообщение: Карл Мёрк до сих пор жив и здоров, несмотря на прекрасно спланированное ночное нападение в камере. Вдобавок там, похоже, подумывали о его переводе в другую тюрьму.
До этого момента Эдди думал, что он единственный, кто получил эту информацию, но звонок, раздавшийся десять минут назад, доказал обратное.
Один из коллег по участку заметил, что сразу после этого телефонного разговора Эдди побледнел как полотно, и спросил, не стало ли ему дурно. Эдди с улыбкой все отрицал. Но ему действительно было дурно. Дурно до мозга костей, потому что смысл сказанного не оставлял пространства для сомнений.
– Прямо сейчас ты жжешь свечу с обоих концов, Эдди, – произнес в трубку человек с глазами разного цвета. – Мы должны сказать тебе четыре вещи. Во-первых, из-за этого гребаного бардака в Дании за убийство теперь требуют двойную сумму. Мы согласились, но, разумеется, только для вида. Эти твари еще пожалеют о своей жадности, уж это я тебе обещаю. Во-вторых, теперь о наших планах знает слишком много людей в тюрьме. К несчастью, слухи дошли и до тех, кто не потерпит мокрухи на своем этаже. Так что с их стороны нам тоже стоит ждать сопротивления.
Здесь он выдержал короткую театральную паузу, которая, как Эдди знал по опыту, никогда не предвещала ничего хорошего.
– Наконец, нашего человека среди тюремного персонала уже вызвали на служебный допрос. Это значит, что впредь нам придется прибегать к помощи тех, кто находится на воле. Мы не можем рисковать этим надзирателем и допустить, чтобы его вышвырнули. Он слишком полезен для нас, улавливаешь, Эдди?
Эдди буркнул, что улавливает. Но какого черта он сам не знал обо всем этом заранее?
– И последнее по счету, но не по значению, – продолжил его мучитель, – наше терпение на исходе, Эдди. Говорю тебе: отныне ты ни в коем случае не должен сбавлять обороты. Мы по-прежнему исходим из того, что Карл Мёрк был полностью в курсе дел и контактов Анкера Хёйера.
Эдди молча кивнул самому себе. Если это правда и Карл Мёрк знал все, то сам Эдди увяз по уши в дерьме.
– Те деньги и наркотики, которые Анкер в свое время у нас украл, все эти годы лежали на чердаке у Карла Мёрка. Хитрый лис этот Мёрк. И, судя по всему, терпеливый. Хотел дождаться, пока время придет и он выйдет на пенсию, чтобы открыть сундук с сокровищами. Но сейчас у Мёрка этих денег и наркотиков больше нет, так что поверь мне: долго он не продержится и начнет торговаться с датским прокурором, чтобы скостить себе срок. Он развяжет язык и сдаст нас всех. Прокурор хочет припаять ему в том числе соучастие в убийстве, так что Мёрку реально есть за что бороться, если он хочет вернуться к жене и ребенку до того, как превратится в дряхлого старика.
– Обещаю, его уберут быстрее, чем вы успеете оглянуться.
– Ну-ну, хорошо, Эдди. Если нет, мы примемся за тебя и твою семью, чтобы ты наконец осознал всю серьезность ситуации.
После этого разговора Эдди сидел, тупо уставившись в пустоту. Неудивительно, что он так побелел. Скоро закончатся рождественские каникулы, дочке пора идти в детский сад, а Фемке должна выйти на новую работу секретарем в компанию Niras здесь, в Роттердаме[78]78
Niras – реально существующая крупная международная инжиниринговая и консалтинговая компания датского происхождения. Имеет официальное представительство и офис в Роттердаме (Нидерланды). – Прим. пер.
[Закрыть].
Он просто понятия не имел, что, черт возьми, ему делать. Судя по новостям из Дании, теперь ликвидация этого копа может затянуться надолго – скорее всего, до тех пор, пока его не переведут. Но, с точки зрения Эдди, у них в обойме оставался еще один патрон благодаря тому, что он сам пустил в ход. Правда, дело это непростое: все могло произойти только сегодня ночью, когда Карла Мёрка с огромной долей вероятности будут тщательно охранять и изолируют от остальных. Его дневные прогулки во дворике гарантированно превратятся в одиночное представление, еду ему, скорее всего, будут приносить прямо в камеру, да и в туалет надзиратели будут водить его под конвоем.
Расклад был именно таким, как его видел Эдди.
Так что, по большому счету, если атака грядущей ночью сорвется, ему на всякий случай нужно срочно прятать семью подальше.
Рассказать жене о том, что назревает, Эдди не мог. Она жила в святой и слепой уверенности, что ее мужу когда-то повезло в лотерее, после чего он сумел грамотно прокрутить и приумножить эти деньги. Настолько удачно, что одно время они даже всерьез обсуждали возможность обоим досрочно уйти на покой.
При этом Фемке вовсе не была наивной. Он познакомился с ней в полицейском участке Роттердама, где она с первого же дня стала практически незаменимым секретарем. За годы работы она навидалась самых разных дел, знала изнутри все виды преступности и теперь смотрела на большинство окружающих людей с тем подозрением, которое напрочь закрывает дорогу для близкой дружбы. Именно поэтому ей и пришлось сменить работу. Так как же ему ее провести?
Если он не спрячет семью под по-настоящему правдоподобным предлогом, подозрения Фемке хлынут наружу, как кипящая лава. И, зная ее характер, поддержки в такой ситуации он не дождется. Будучи кристально честной, она в ту же секунду выставит его за дверь. Насчет того, пойдет ли она прямиком в полицию заявлять на него, он не знал, но проверять этот сценарий на собственной шкуре не хотелось. В таком случае вся его жизнь рухнет, и единственным выходом, пожалуй, станет поездка в лес с табельным пистолетом. Он часто об этом думал.
Но тут он обернулся и посмотрел на пустое офисное кресло прямо за своей спиной. И в ту же секунду решение нашлось.
Его коллега Герд Баккер две недели назад слег с ковидом, и буквально только что им сообщили, что его перевели в реанимацию с тяжелой дыхательной недостаточностью. Тот пару дней шмыгал носом, у него явно выступил пот. Затем, посидев и поковырявшись в ящиках своего стола, он вдруг вскочил, прижал к лицу носовой платок и пулей вылетел из кабинета. Судя по всему, заразить он никого не успел, но разве это факт? Вовсе не обязательно.
Эдди быстро осмотрелся. Большинство коллег в это время работали «в поле», а те немногие, что строчили отчеты, были с головой погружены в свои дела.
Он медленно поднялся со своего места, обошел рабочий стол Герда Баккера, наклонился и выдвинул ящик.
Повезло сразу же.
«Коронавирус все еще собирает свою жатву», – подумал Эдди, протягивая руку к двум использованным экспресс-тестам, которые лежали на самом верху.
«Проклятье», – мысленно чертыхнулся он, заметив, что две предательские полоски уже почти не были видны. Тем не менее он сунул тесты в карман и вернулся на свое место.
Если грядущей ночью Карла Мёрка не убьют, терпение его боссов лопнет, и тогда ему несдобровать. Он уже видел раньше, как эффективно они умеют действовать, если их шестерки проявляют слабость. Его предупредили.
«Я должен быть наготове и исчезнуть вместе с семьей. Мне нужно время, чтобы собрать компромат на тех, кто хочет меня убрать. Время, чтобы договориться с прокуратурой».
Да уж, этот чертов вирус должен был во что бы то ни стало стать выходом из этой тупиковой ситуации.
Он запустил руку в карман и нащупал пластиковые кассеты экспресс-тестов – они были на месте. Это первый и самый логичный шаг к тому, чтобы скрыться вместе с семьей так, чтобы Фемке ничего не заподозрила. Он заразит ковидом себя, ее и малышку, а потом они залягут на изоляцию в надежном месте. Загородный дом, понятное дело, не вариант[79]79
тот самый дом в Берген-ан-Зее, который ушел с молотка за долги и вернулся в семью после «выигрыша в лотерею». – Прим. пер.
[Закрыть], но у него были и другие адреса.
Но как заразиться наверняка? На улицах все ходят в масках. Если поехать к пункту тестирования и раздобыть выброшенные палочки от ПЦР-тестов, нельзя быть уверенным, что хоть какие-то из них окажутся инфицированными. Так где же?
После десяти минут напряженных раздумий он наконец поднялся с кресла, бросил коллегам, что едет на допрос в Дордрехт[80]80
Дордрехт (Dordrecht) – один из старейших городов Нидерландов, расположенный в провинции Южная Голландия, примерно в 20 километрах к юго-востоку от Роттердама.
[Закрыть], сел в машину и направился прямиком к кольцевой автостраде, а оттуда – в сторону Зоргбульвар, где находилась больница Маасстад[81]81
Зоргбульвар – медицинский квартал в Роттердаме (Нидерланды), построенный вокруг крупной клиники «Маасстад» (Maasstad Ziekenhuis). Представляет собой единый кластер, объединяющий больничные корпуса, реабилитационные центры и специализированную городскую инфраструктуру. – Прим. пер.
[Закрыть].
Эдди прекрасно знал все процедуры и строгие правила допуска. Никто бы не пустил его в отделение к самым тяжелым ковидным больным. Даже его, несмотря на то что он был коллегой лежащего там Герда Баккера и мог предъявить документы, подтверждающие служебную необходимость разговора.
Он изучил территорию. Может, удастся проскользнуть через боковую дверь? Или сочинить легенду, что ему как напарнику Герда Баккера срочно нужны важные данные по делу?
Он вдохнул холодный воздух, чтобы дать мозгу больше кислорода. Но по-настоящему рабочее решение пришло к нему только тогда, когда он заметил женщину. Она шла навстречу по дорожке, сильно кашляя и отплевываясь – ей явно было нехорошо. На секунду она сдвинула маску, чтобы высморкаться в бумажный платок, и, проходя мимо урны, брезгливо бросила его туда.
Эдди переждал мгновение и подошел к урне. Помимо пластика и прочего мусора там белели не меньше десятка бумажных платков. Одним быстрым движением он сгреб их все и побежал к своей машине на парковке.
Не было никаких сомнений, в какой именно платок только что сморкалась женщина: слизь из ее носа все еще оставалась влажной. Эдди поднес его к лицу и резко, глубоко вдохнул носом. Проделав это несколько раз, он повторил процедуру со всеми остальными использованными платками. Закончив, он швырнул их на пол перед соседним сиденьем.
Если хотя бы в одной из этих омерзительных, испачканных соплями тряпок не окажется коронавируса, то можете называть его кем угодно[82]82
Устойчивое датское выражение «...så måtte man kalde ham, hvad fanden man ville» (досл. «тогда можете называть его как, черт возьми, хотите») используется для выражения абсолютной уверенности в каком-либо факте. В русском языке наиболее близкими по смыслу аналогами являются фразеологизмы «тогда я китайский император / испанский летчик» или «тогда грош мне цена».
[Закрыть].
ГЛАВА 8
Понедельник, 28 декабря 2020 года, первая половина дня
КАРЛ
«Ты просто животное в клетке, Карл, – подумал он. – Жалкое, побитое молью существо, к которому никто не хочет прикасаться. Изгой среди живых, ни больше ни меньше».
– Стоять смирно, – скомандовали ему и застегнули наручники, прежде чем повести в комнату для свиданий. И сделано это было не из соображений безопасности, а из брезгливости. Заступившие на смену сотрудники тюрьмы уже вынесли ему приговор – это было отчетливо написано на их лицах.
Когда они вошли в помещение, один из конвоиров снял с него наручники и встал у стены, презрительно разглядывая Карла, пока внутрь не завели Мону.
– Я могу побыть здесь только до тех пор, пока DUP снова не придет допрашивать тебя. Но это даже к лучшему Матильда, потому, что все равно сегодня не сможет забрать Лусию, – сказала Мона. – И еще, Карл, я потребовала, чтобы тебя немедленно перевели в одиночную камеру, но они говорят, что это произойдет только завтра. Якобы сейчас нет свободных мест.
– Ты уже слышала, что произошло этой ночью, да?
Она кивнула и бросила ледяной взгляд на тюремного надзирателя.
– И это ведь больше не повторится, верно?
Безвинная статуя у стены даже не шелохнулась.
– Я прекрасно понимаю, что все здесь ненавидят таких, как я. Но почему они так хотят моей смерти? Это очень похоже на заказную работу, Мона, передай это начальнику убойного отдела.
Мона откинулась на спинку стула. Теперь Карл отчетливо видел, как сильно она потрясена.
Он потянулся и взял её за руку.
– Они были очень близки к тому, чтобы зарезать меня, но нет, второго шанса у них не будет, Мона.
– Никаких прикосновений, – холодно оборвал надзиратель.
Мона прищурилась, но руку так и не выпустила.
– Что они о тебе думают, Карл?
– Думаю, они считают, что я знаю слишком много. Возможно, так оно и есть, вот только я никак не могу вытащить это из памяти! Ведь прошло столько времени. Но как, черт возьми, мне убедить тех, кто хочет меня убить? Я ведь даже не знаю, кто они. А если бы и знал, они вряд ли пошли бы на переговоры, Мона.
– Я накоротке поговорила с твоим здешним социальным работником. У неё сейчас много дел, но она обещала навестить тебя в течение недели. Еще она сообщила, что тебя временно отстранили от должности – впрочем, это вряд ли кого-то удивит, – и на этот период, до вынесения приговора, тебе будут выплачивать две трети оклада.
Карл вздохнул. Что ж, хоть какая-то хорошая новость.
– Узнай, как и сколько тебе разрешено переводить мне сюда, Мона. В таком месте всегда полезно иметь хоть что-то в кармане.
Она кивнула. Это она знала лучше кого бы то ни стало.
У двери загремело, и в комнату вошел высокий стройный мужчина. Карл его не знал – знаком ему был только тот, кто шел следом. Это был сотрудник Независимого ведомства по жалобам на полицию (DUP), который совсем недолго допрашивал его вчера.
Шедший впереди мужчина протянул ему руку.
– Я начальник следственного отдела DUP, Ноа Роммель. И нет, я не родственник немецкого генерал-фельдмаршала, если вы вдруг задались этим вопросом, – он улыбнулся. – Именно я руковожу расследованием вашего дела совместно со старшим следователем Лаустом Смедегором, с которым вы познакомились вчера при аресте. Нам разрешили воспользоваться комнатой для семейных свиданий, поскольку ваша супруга уже была здесь, да и места тут побольше, чем в кабинете для адвокатов.
Карл кивнул обоим.
– Прошу прощения, что добрался только сейчас. Я прохожу кое-какое обследование в больнице, а эти дела, к сожалению, тоже нельзя запускать.
– Разумеется, – Карл понимающе кивнул. – «Когда болезнь приходит в дом, святыне наступает крах», как сказал один старый еврей в шаббат, – произнес он. Судя по всему, смысл этого сравнения поняли только Мона и Роммель.
– Нам, пожалуй, придется попросить вас закончить разговор с мужем, Мона Мёрк.
– Вы должны лучше его охранять, – отрезала она с присущим ей авторитетом. – И Карл, – она поднялась со своего места и шагнула к нему, – знай: даже несмотря на то, что Маркус Якобсен вставляет палки в колеса, твои друзья из Отдела «Q» работают на полную мощность. – Она повернулась к Ноа Роммелю и Лаусту Смедегору. – Так что, пожалуйста, просто оставьте коллег Карла в покое и дайте им сделать то, чем они могут помочь, хорошо?
Начальник следственного отдела DUP лишь слегка качнул головой, и Карл прекрасно понял этот жест. Это расследование принадлежало исключительно DUP, и никто не должен был путаться у них под ногами.
Она наклонилась к Карлу и поцеловала его.
– Ты скоро выйдешь отсюда, дорогой, – сказала она, полностью проигнорировав протестующие возгласы надзирателя.
Минуту спустя он остался один на один с двумя следователями.
– Мы имеем дело с историей, которая тянется уже много лет, Карл Мёрк, так что это потребует гораздо больше ресурсов, чем наши обычные расследования. Поэтому, к сожалению, я не могу сказать вам ничего другого: всё это займет время. Вам стоит рассчитывать на то, что содержание под стражей может растянуться на месяцы. Но вы, полагаю, и сами это понимаете.
– Что ж, понятно. В таком случае я должен предположить, что расследование голландцев и отдела по борьбе с наркотиками предоставило неопровержимые улики? Иначе вы должны были бы выпустить меня прямо сейчас.
– Пожалуй, мне стоит напомнить вам, что DUP не имеет доступа к общим базам данных полиции. Мы независимы, ведем собственное расследование и по его окончании направляем отчет генеральному прокурору. Вы сами слышали суть обвинения, так что теперь наша задача – убедиться, что под ним есть реальные основания.
– Или доказать обратное, я надеюсь, потому что я невиновен. Я не имею к этому делу никакого отношения. Кроме того, что работал вместе с Анкером Хёйером, и он попросил меня подержать у себя чемодан. Чемодан, в котором, как я думал, находились его личные вещи. Одежда и всё такое.
Напарник Ноа Роммеля сухо кивнул:
– Ну да, все невиновны, пока не доказано обратное, – проговорил он безучастно.
Он не видел их, но кожей чувствовал, будто сотни колючих глаз смотрят на него сверху из окон, пока после допроса его вели на прогулку.
– Нет, тебе не туда, – осадил его надзиратель, когда они приблизились к огороженной площадке со спортивными тренажерами. – Ты пойдешь на изолированную прогулку в «пирог». Я приду за тобой через двадцать минут, – добавил он и запер Карла в одном из двенадцати прилегающих друг к другу треугольных загонов.
Карл зажмурился и скрестил руки на груди, наблюдая, как его ледяное дыхание толчками вырывается изо рта, обдавая ноздри паром. Могли бы, по крайней мере, позаботиться о том, чтобы выдать ему куртку – на улице было от силы градусов пять тепла, и уныло моросил дождь. Хотя, возможно, в этом и заключался план: дать ему замерзнуть насмерть.
Карл начал прыгать на месте, мысленно анализируя все, что только что произошло.
Учитывая всю серьезность дела, Ноа Роммель вел себя во время допроса поразительно мягко и вежливо. Будь Карл на его месте, он бы сразу вцепился в глотку, но Карл никогда не работал в DUP. До него постепенно доходило, что эти новые люди наняты исключительно для того, чтобы шаг за шагом выслушать и понять позиции всех сторон в этом деле, прежде чем делать выводы. На данный момент Карл был всего лишь одной из фигур в этой партии – виновен он или нет, сейчас он оставался для них просто своего рода свидетелем, как и все остальные.
«На данный момент мы не владеем всеми фактами, Карл Мёрк. Но мы намерены допросить ваших коллег и всех, кто имеет хоть какое-то отношение к этой истории. Однако для начала мы бы хотели узнать: есть ли у вас комментарии по поводу утверждений прокурора?» – спросил тогда Ноа Роммель.
Разумеется, он ответил, что не признает выдвинутых против него обвинений. Да, это правда, что по незнанию он хранил чемодан с деньгами и наркотиками для Анкера. Правда и то, что он догадывался, что Анкер Хёйер сам употреблял дрянь, – об этом ему рассказывал Харди Хеннингсен. Но он абсолютно не понимал, каким образом продолжением этого дела стал труп в деревянном ящике, найденный под домом Георга Мадсена на Амагере. И уж тем более то, почему на двух завернутых в фольгу монетах, которые лежали в кармане покойника, обнаружились отпечатки пальцев Карла и Анкера. Это, как и многое другое, оставалось для него загадкой. Стал ли он жертвой заговора?
«Расследование займет месяцы», – так было сказано. Но что, если это затянется еще дольше? Что, если все закончится обвинительным приговором?
Он поднял глаза на высящиеся перед ним угрюмые стены с множеством светящихся окон, откуда время от времени доносились выкрикиваемые в его адрес оскорбления.
Переживет ли он вообще приговор, если срок окажется большим?
«Если я не сдохну к тому времени, и мне, и Моне будет далеко за семьдесят, когда я выйду. А Лусия станет совсем взрослой женщиной», – подумал он.
Он попытался шаг за шагом представить, как она будет расти. Вот младенческие годы, вот первый школьный день, вот конфирмация[83]83
Конфирмация – в лютеранской Дании важное церковное таинство сознательного принятия веры подростками в возрасте 13–14 лет, традиционно сопровождающееся большим семейным праздником и вступлением во «взрослую» жизнь
[Закрыть], вот она уже молодая девушка с румянцем на щеках и первыми округлостями фигуры... Дальше воображение дало сбой. Он не смог.
Вдруг он перестал прыгать. Что он может сделать, чтобы этого не допустить?
В этот момент со стороны коридора послышался звон связки ключей надзирателя. Какого-то мужчину вывели во дворик и оставили прямо напротив его выгородки. После этого охранник развернулся и скрылся на другой стороне прогулочного сектора.
– Эй! – крикнул Карл в спину уходящему надзирателю. – А как же этот парень? Разве его не нужно запереть в один из треугольников, как меня? – Ответа не последовало. – Здесь собачий холод. Я хочу обратно в камеру.
Охранник даже не обернулся – возможно, действительно не услышал. От этого по спине пополз неприятный холодок.
Сквозь решетчатую дверь Карл увидел, что мужчина на той стороне подошел ближе. Есть ли у него оружие? Неужели его сейчас просто пристрелят из пистолета с глушителем, или этот тип сейчас отопрет замок, зайдет внутрь и прикончит его ножом? Карл попятился к дальней стене загона и снова громко позвал охрану.
Но тут же замолчал, потому что заключенные из окон противоположной стены разразились дружным издевательским хохотом.
– Тюремщик просто устал, а когда устаешь – тупеешь. Впрочем, как и большинство здешних обитателей, – произнес мужчина за решетчатой дверью. Он стоял неподвижно, как вкопанный.
Карл кивнул. Наверное, так и есть.
– Но все-таки не настолько тупеешь, как ты, а, Карл Мёрк!
Карл слегка наклонил голову и в упор посмотрел на незнакомца. Он его не знал. Это был ухоженный, даже холеный мужчина с гладкой кожей и безупречной прической. От него за версту разило резким цитрусовым парфюмом из такой ценовой категории, которая была Карлу совершенно не по карману. Возможно, точно такими же духами как-то раз надушился Мортен, утащив их из уборной в Хеллерупе[84]84
богатый, престижный пригород Копенгагена на побережье, известный своими дорогими виллами и высоким уровнем жизни жителей
[Закрыть], где провел ночь с каким-то биржевым дельцом. Этот тип определенно не был похож на типичного обитателя тюремных нар.
– Вот как. И эти глубокие познания ты, надо полагать, подцепил здесь, в «Университете за решеткой»?
– Карл Мёрк, нам нужно быть абсолютно уверенными, что ты будешь держать язык за зубами. Иначе тебе здесь не поздоровится, улавливаешь?
Ого. Разговор пошел напрямую. Но кто он, черт возьми, такой?
– Язык за зубами по поводу чего? По поводу того, что я думаю о таких слизняках, как ты? Просвети-ка меня.
Мужчина взялся за прутья решетки мокрыми от дождя руками и подался вперед, ближе к Карлу.
– Кое-кто на воле считает, что ты знаешь слишком много, Мёрк. Ты же видел, что случилось с твоим напарником, Анкером Хёйером. Ему еще повезло – он подох почти сразу. В твоем случае ты сам выбираешь, как все повернется. Могу я вернуться и передать людям, что им не о чем беспокоиться? Тогда, возможно, у тебя и твоей семьи будет шанс дожить до завтрашнего дня. Твоя красавица-жена, твоя очаровательная маленькая дочка... она ведь должна...
Мужчина отшатнулся на шаг назад, когда Карл резко метнулся вперед и с размаху впечатал кулак в решетку прямо перед его лицом.
– Ты не смеешь угрожать полицейскому, и уж тем более его семье, понял, ублюдок? Иначе в дерьме окажешься ты сам, – Карл угрожающе ткнул в его сторону указательным пальцем.
– Угрожать? Я тебе не угрожаю, я лишь предупреждаю о вещах куда более опасных, чем те, с которыми ты способен справиться, – он криво усмехнулся. Похоже, этот пахнущий цитрусом гад уже получил нужный ему ответ.
Но о чем именно Карл должен помалкивать?
– Кто твои люди на воле?! Кто тебя прислал?
Тот лишь рассмеялся:
– Мы все равно вытрясем из тебя всё, даже не сомневайся.
– Здесь, в тюрьме? Ну, удачи, это будет непросто, – Карл медленно кивнул, изо всех сил стараясь выглядеть уверенно. Как будто у него для этого действительно были основания.
Затем тип отступил назад и негромко свистнул.
Не прошло и минуты, как дверь на лестнице у входа в тюремный корпус отворилась. Напомаженный щеголь достал из кармана ключ и сам отпер себе выход из прогулочного сектора.
Уже стоя у лестницы ведущей к входной двери, он обернулся и посмотрел прямо на загон Карла.
– Меня ты больше не увидишь. Я заходил чисто в гости, Карл Мёрк. Жаль, что у тебя не нашлось ничего, что я мог бы прихватить с собой, – затем он повернулся к окнам главного здания.
– Всё, пацаны, он в свободном доступе! – громко крикнул он напоследок и скрылся за тяжелой дверью.
