Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-4". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"
Автор книги: Юсси Адлер-Ольсен
Соавторы: Эрл Дерр Биггерс,Питер Аспе,Том Вуд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 45 (всего у книги 163 страниц)
Казалось, Мэдден немного смягчился.
– Ну что же, поскольку ради моих интересов вы затратили столько времени и сил, проделали такой путь, полагаю, я должен, со своей стороны… Но не рассчитывайте на многое, это будет всего несколько слов об экономических перспективах в начавшемся году.
– Вполне достаточно, уверяю вас! – воскликнул обрадованный журналист. – Громадное спасибо!
– Не стоит благодарности. Эти несколько фраз я продиктую Торну, и завтра в середине дня вы можете приехать за ними.
– Очень хорошо! Спасибо еще раз. А теперь разрешите откланяться.
Вилл Холли пожал руку хозяину. Когда он прощался с Бобом, его глаза, казалось, говорили: «Ну видите, все в порядке. Я очень рад».
У двери он обернулся.
– До свидания. До встречи завтра в полдень. Журналист вышел, и Мэдден нетерпеливо наклонился к Бобу:
– А теперь к делу, молодой человек. Жемчуг, конечно, у вас с собой?
Очень глупо чувствовал себя Иден в этот момент. Здесь, в теплой, уютной гостиной, все их прежние опасения и подозрения показались вдруг совершенно беспочвенными, абсурдными.
– Честно сказать… – смешавшись, начал он.
Неожиданно в глубине комнаты распахнулась стеклянная дверь, и вошедший слуга с охапкой поленьев остановился между Иденом и камином. Это был маленький полный китаец, одетый в старые, потрепанные брюки, вельветовые туфли и блузу в кантонском стиле. Наклонившись к камину, он незаметно обернулся и бросил на Боба Идена предостерегающий взгляд. Глаза китайца – живые и проницательные – в желтом отсвете огня казались черными бусинками. Это были глаза Чарли Чана.
Бросив поленья в огонь, слуга-китаец бесшумно удалился.
– Жемчужное колье, – настойчиво повторил Мэдден, – вы привезли его?
Мартин Торн подошел ближе.
– У меня нет его с собой, – медленно, раздельно произнес Боб Иден.
– Как это? Вы не привезли его?
– Нет.
– Что за шутки! – вышел из себя Мэдден. – Жемчуг мой, я купил его, так где же он?
Посланец ювелирной фирмы Иденов оказался в трудном положении. Надо было что-то срочно придумать. И он попытался:
– Согласно вашему категоричному распоряжению колье должно быть доставлено в Нью-Йорк…
– Ну и что? Я вправе изменить собственное распоряжение.
– Безусловно, сэр. Но поймите и отца. Ювелир, оперирующий большими ценностями, просто обязан быть осмотрительным. Это закон нашего бизнеса. В данном случае некоторые факты побудили отца проявить особую осторожность…
– Какие еще факты, черт возьми?
Боб молчал. Есть ли смысл снова все рассказывать? Вроде бы сидящий перед ним человек – лицо заинтересованное и, как никто другой, должен понять угрожавшую ему же опасность, но уж очень это лицо не располагало к откровенности – жесткий взгляд, угрюмое выражение, вся фигура так и пышет враждебностью. Нет, с таким откровенничать не стоит. Да и факты, собственно говоря, не такие уж убедительные.
– Скажу вам только, сэр, что отец не решился прислать сюда колье, опасаясь ловушки…
Разъяренный финансист вскочил с места:
– У вашего отца не все дома! – выкрикнул он, не владея собой.
Покраснев от негодования, Боб Иден тоже встал с кресла.
– Я не намерен выслушивать оскорбления в адрес моего отца! Если вы желаете аннулировать сделку…
Миллионер понял, что зашел слишком далеко.
– Нет, нет, ничего подобного я не имел в виду, прошу извинить, я немного погорячился. Садитесь, пожалуйста. – И продолжал уже спокойным тоном: – Честно говоря, такое решение вашего отца нарушает мои планы. Выходит, он прислал вас сюда на разведку?
– В некотором смысле да. Он опасался, не случилось ли с вами чего.
– Со мной случается только то, что я сам хочу, – высокомерно парировал финансист. – Ну да ладно, не люблю пустых разговоров. Сделанного не изменишь. Теперь вы приехали и собственными глазами убедились, что все в полном порядке. Как намерены поступить дальше?
– Завтра утром я позвоню отцу и попрошу сразу же выслать жемчуг. Если не возражаете, я предпочел бы дождаться его прибытия.
– Снова ждать! – недовольно пробурчал миллионер. – Терпеть не могу ждать – пустая трата времени! Ведь я планировал завтра утром отправиться в Пасадену, положить колье в сейф в тамошнем банке и поездом выехать в Нью-Йорк. Придется все отложить! А меня в Нью-Йорке ждут неотложные дела! Черт возьми, весь план летит…
– Как? – непочтительно перебил раздосадованного финансиста Боб Иден. – Значит, в ваши планы вовсе не входило дать завтра интервью Виллу Холли, как вы только что ему обещали?
– А даже если и так? Какое это имеет значение? – Мэдден принялся раздраженно расхаживать по комнате.
Наступило тягостное молчание. Придя, видимо, к какому-то выводу, хозяин ранчо остановился перед гостем.
– Что толку злиться! Раз нет колье, значит, придется смириться с этим фактом. Разумеется, вы можете остаться здесь. Но я категорически требую, чтобы завтра утром вы позвонили отцу и передали мое заявление: больше я не потерплю проволочек.
– Согласен. А теперь, если позволите, я бы пошел отдохнуть. У меня был трудный день.
Подойдя к двери, хозяин ранчо громко позвал:
– А Ким!
На пороге бесшумно появился Чарли Чан.
– А Ким, – обратился к нему хозяин ранчо. – Проводи этого господина в комнату, что в левом крыле дома, в конце коридора. Захвати его саквояж.
– Слушаюсь, хозяин, – бесстрастно отозвался «А Ким» и поднял с пола сумку Боба.
– Спокойной ночи, молодой человек, – сказал Мэдден. – О вас позаботится этот китаец. Он хоть и недавно у меня, но довольно расторопен. Если что надо, обращайтесь к нему. Надеюсь, за ночь вы отдохнете после вашего трудного дня.
Сделав вид, что не понял иронии хозяина, Боб попрощался с ним и отправился вслед за шаркающим туфлями китайцем в другую часть дома. Идти пришлось через внутренний двор, патио, о котором рассказывала Паула Вэнделл. В небе сверкали яркие холодные звезды пустыни. Ветер еще больше усилился. Стало очень холодно.
Войдя в отведенную ему комнату и увидев дрова в камине, Боб тут же кинулся разжигать огонь.
– Простите, сэр, но это мое дело, – мягко, но настойчиво отстранил его слуга-китаец.
Убедившись, что дверь плотно закрыта, Боб шепотом поинтересовался:
– Расскажите же мне, мистер Чан, что произошло. Неторопливо разжигая камин, детектив принялся так же неторопливо рассказывать:
– Внимательно проанализировав наше дело, я пришел к выводу, что мне, пожалуй, не следует дальше ехать поездом. Из Бэрстоу в дальнейший путь я отправился на грузовичке одного из моих соплеменников, который развозит по округе овощи. Решив, что китайцу, который ищет работу, логичнее появиться на ранчо днем, я так и сделал. Запомните, сэр, меня зовут А Ким, я повар. Какое счастье, что я в ранней молодости освоил эту нелегкую профессию…
– … а свою роль играете превосходно, – рассмеялся Боб.
– Всю свою жизнь, – все так же шепотом продолжал китаец, – я учился правильно говорить по-английски и кое-каких успехов достиг, если вы обратили внимание. А теперь я должен скрывать свое умение и коверкать язык, как это делают мои малообразованные сородичи. Не скажу, что это очень приятно, – пожаловался он.
– Не расстраивайтесь, мистер Чан, – едва сдерживая смех, успокаивал его Иден, – я уверен, вам недолго придется коверкать наш прекрасный язык. Наверняка вы уже убедились, что на ранчо все в порядке…
Боб замолчал, ожидая подтверждения, но китаец лишь пожал плечами.
– Не правда ли, здесь все в полном порядке? – удивленный Иден повторил свой вопрос.
На сей раз детектив дал исчерпытающий ответ:
– По моему скромному мнению, сэр, не все тут обстоит так, как нам хотелось бы.
– Вы заметили что-то подозрительное?
– Как бы вам сказать… Ничего особенного.
– Почему же в таком случае…
– Мне трудно это сформулировать, сэр, но что-то здесь не так. В глубине души я чувствую… А как вам известно…
– Оставьте, пожалуйста! В нашем деле мы не можем руководствоваться неясными предчувствиями и ощущениями. Факты, только факты! Мы приехали сюда для того, чтобы убедиться, здесь ли Мэдден. А раз он на месте, следует вручить ему колье и получить расписку. Именно это я и намерен сделать. И прямо сейчас!
На Чарли больно было смотреть – такой несчастный у него вид.
– Ох нет, сэр! Пожалуйста, не делайте этого! Позвольте заметить вам…
– Но поймите же, Чарли!.. Я могу вас так называть?
– Сделайте одолжение. Это большая честь для меня.
– Так вот, Чарли, я считаю, не стоит нам ломать комедию только из-за того, что мы имели глупость приехать сюда и должны оправдать этот шаг. Может, у китайцев и развито какое-то шестое чувство, но я лично не берусь объяснить наше поведение ни перед отцом, ни перед Виктором Джорданом. Перед нами поставили задачу – убедиться, здесь ли Мэдден. Он оказался здесь. Остальное нас не касается. Поэтому я прошу вас пойти к нему и сказать, что я хотел бы увидеться с ним через двадцать минут. Когда я войду к нему, вы подождете за дверью, пока я вас не позову. Затем мы вручим ему жемчуг, получим расписку – и дело сделано!
– Это было бы ужасной ошибкой! – запротестовал китаец.
– Почему? У вас есть хоть один конкретный довод?
– Мне трудно это объяснить словами, но…
– Никаких «но». Я намерен был все рассказать Мэддену, как только убедился, что он тут, на ранчо. Удержал меня только сделанный вами знак молчать. Я повиновался, думая, что вы успели узнать что-то о грозящей Мэддену или жемчугу опасности, но, коль скоро это не так, не вижу необходимости медлить. Всю ответственность я беру на себя.
Чан неохотно вышел, а Боб Иден уселся в кресло у камина и погрузился в глубокие раздумья. Тишина, как тяжелая, давящая завеса, опустилась на дом, на пустыню, окружающую его, на весь мир. Тишина какая-то гнетущая, которую, казалось, ничто не в силах разорвать.
Сидя у камина, Боб Иден размышлял над словами китайца. Вряд ли это просто неясные предчувствия, в конце концов он – детектив полиции, человек, привыкший оперировать фактами. Но будь у него факты, он бы поделился ими, ведь ясно же, что решение Боба немедленно отдать жемчуг кажется Чарли Чану опрометчивым. Тогда что он имел в виду? Да нет, чепуха, Чарли Чан – китаец и, как все на Востоке, склонен драматизировать события и поддаваться эмоциям. А сейчас он увлекся новой ролью хранителя сокровищ, и ему просто-напросто жаль так скоро с ней расстаться. Ему нравятся перевоплощения, он очень хорошо играет роль слуги, только, можно сказать, приступил, и тут же конец? Ну и пусть нравится, он, Боб, мыслит рационально, никаким неясным ощущениям и эмоциям не подвержен и намерен действовать честно и открыто! Только так!
Иден взглянул на часы. Прошло уже десять минут с тех пор, как Чан вышел. Еще десять – и он отправится к Мэддену, чтобы избавиться наконец от проклятого жемчуга. Поднявшись, молодой человек принялся расхаживать по комнате. Остановился у окна. Под неприютной, холодной луной тянулась серая, безжизненная пустыня, уходя далеко, насколько хватало глаз, на горизонте переходя в такие же неприютные холмы, черные и мрачные. По спине прошла дрожь. «Ну и веселенькое местечко! – пробормотал Боб. – Нет, это явно не для меня. Куда приятнее отражение фонарей на мокрых тротуарах, веселая суета на оживленных улицах большого города. Звон трамваев, толпы людей, толкотня, смех. А это… это безмолвие просто давит!»
И тут вдруг тишину ночи прорезал страшный крик. Боб Иден врос в землю. Крик повторился снова – страшный, душераздирающий: «На помощь! На помощь! Убивают! Брось этот револьвер! Спасите!»
Выскочив из комнаты в патио, Боб увидел бегущих ему навстречу Торна и Чарли Чана. Из дверей гостиной выбежал Мэдден и тоже устремился в патио.
И тут снова тот же крик разорвал безмолвие ночи, но теперь стало ясно, откуда он исходил: не далее чем в десяти шагах от Боба раскачивался на жердочке маленький попугай и самозабвенно орал:
– Брось этот револьвер! Спасите! На помощь!
– Черт бы побрал эту птицу! – выругался Мэдден, тяжело переводя дух. – Извините, молодой человек, надо было вас предупредить. Это Тони – попугай с очень богатым прошлым, как вы только что слышали.
Собрав аудиторию, попугай перестал хрипеть и звать на помощь и, под разными углами зрения рассматривая собравшихся перед ним людей, сменил репертуар. Повисев вниз головой, он занял затем удобную позицию и важно заявил:
– По очереди, джентльмены! По очереди. Не все сразу!
– Это он вспомнил бар, где провел много лет, – пояснил Мэдден и, обратясь к птице, принялся ее увещевать: – Тони, мы тут не стоим в очереди за выпивкой, поэтому успокойся и перестань шуметь.
Потом повернулся к Бобу:
– Надеюсь, попугай не слишком вас напугал? Говорят, в том баре частенько случались перестрелки. Мартин, – миллионер обратился к секретарю, – возьми попугая и запри в сарае, а то он не даст нам заснуть.
Отделившись от стены, к которой в бессилии прислонился, секретарь шагнул вперед. Лицо его, попавшее в полосу света, показалось Бобу еще бледнее обычного, а руки, которые он протянул к попугаю, заметно дрожали. Или это показалось в неверном свете ночной лампы?
Вернувшись в свою комнату и медленно раздеваясь, Боб Иден напряженно перебирал в памяти все подробности только что разыгравшейся сцены. Так ли уж невинно это маленькое приключение с попугаем, каким пытался представить его Мэдден? Жуткий крик все еще звучал в ушах. И действительно ли в баре слышал Тони слова, которые теперь повторял на все лады? Неизвестно, можно ли это назвать фактом с полицейской точки зрения, но собственных ощущений Бобу теперь было достаточно для того, чтобы не настаивать на немедленной передаче жемчуга хозяину попугая. Нельзя было так просто отмахнуться от призыва о помощи, с такой силой прозвучавшего всего несколько минут назад.
ГЛАВА VI
С Новым годом, Тони!
Совсем забыв об обещании позвонить с утра пораньше отцу, Боб Иден крепко спал в удобной постели и постыдно проспал изумительное зрелище – восход солнца в пустыне, широко разрекламированный по всем городам и весям, куда только доходит печатное слово. Когда же он наконец проснулся, было уже девять, а окрестности успела затянуть легкая дымка.
Не совсем понимая со сна, где он находится, Боб оглядел комнату. Постепенно в памяти всплыли события вчерашнего дня. Как много, оказывается, может вместить один день! Несколько часов в пути, маленький городок на краю пустыни, «Оазис» и скачущая отбивная, чудесная девушка, поездка с Виллом Холли по вечерней пустыне, светлая, заполненная звуками фокстрота гостиная на ранчо, его разгневанный хозяин, Чарли Чан в мягких туфлях с непонятными то ли предчувствиями, то ли страхами и, наконец, жуткий крик попугая в тишине ночи.
Теперь, при ярком свете дня, куда-то исчезли мучившие Идена перед сном опасения и тревога, казавшиеся ночью такими весомыми. Молодой человек подумал, что, пожалуй, свалял дурака, поддавшись уговорам детектива с Гавайев и собственным сомнениям. Да нет, все вздор, какие тут сомнения? А Чарли Чан – восточный человек и вдобавок полицейский, поэтому все воспринимает с чрезмерной подозрительностью и большой долей скепсиса. Фирму здесь представляет он, Боб Иден, ему и решать. Решать трезво, по-деловому, без излишних эмоций.
Тут тихо приотворилась дверь. В комнату заглянул Чарли Чан.
– Мистер ходить на завтрак, – громко сказал он. – Кто зевать, тот воду хлебать.
Затем китаец осторожно прикрыл за собой дверь и с совершенно несчастным выражением лица неслышно приблизился к постели Боба.
– Эта дурацкая необходимость коверкать язык – сплошное мучение для меня, – вздохнул детектив. – Китаец, не умеющий изящно выразить свои мысли на любом языке, – что человек без одежды, ему и стыдно и неуютно. Вижу, вы хорошо выспались, сэр. Я бы осмелился посоветовать вам подняться с ложа и выйти к столу. Великий Мэдден свирепствует внизу, в гостиной.
– Свирепствует, говорите? – рассмеялся Боб, сбрасывая с себя одеяло. – Ну что ж, придется его утихомирить.
Чарли Чан тем временем раздвинул на окне шторы.
– Покорнейше прошу, сэр, взглянуть в окно. Пустыня, без конца и края, как подножие вечности.
Боб послушно взглянул.
– Действительно пустыня, и действительно большая. Но давайте-ка лучше поговорим о деле, пока нас никто не слышит. Почему это вчера вечером вы не выполнили наш уговор?
– Приношу мои глубочайшие извинения. Я и в самом деле не выполнил.
– Но почему же?
– Почему? – переспросил китаец. – Ведь вы же сами слышали этот отчаянный призыв о помощи в тишине ночи!
– Крик попугая! И скорее всего, он ровно ничего не значит.
– Но вы же отлично знаете, сэр, что попугаи не выдумывают сами того, что говорят, а только повторяют услышанное.
– Чарли! Тони и повторял то, что слышал когда-то в Австралии или потом, на корабле. И должен вам сказать, что теперь, в ярком солнечном свете, вся эта история выглядит совсем иначе, ничего мрачного или подозрительного я в ней не вижу. Похоже, вчера вечером мы оба сваляли дурака, поэтому я решил отдать Мэддену колье как можно скорее. Еще до завтрака.
Чан довольно долго молчал. Наконец заговорил:
– Осмелюсь с непозволительной настойчивостью еще раз высказать мнение. Хотелось бы мне несколько слов посвятить похвальной добродетели терпения. Молодые люди, как правило, горячие головы. Убедительнейше прошу послушать меня и подождать еще немного. Очень прошу…
– Но чего же ждать, Чарли?
– Ждать, пока мне не удастся выжать из Тони еще чего-нибудь. Это очень умная птица! Говорит по-китайски. Мне, конечно, далеко до нее по уму, но зато я тоже говорю по-китайски…
– И что же вы надеетесь узнать от Тони?
– Он может рассказать нам, что здесь, на ранчо, подозрительно.
– По-моему, ничего подозрительного тут нет. Я обещал Мэддену, что сегодня с утра позвоню отцу, а вы сами знаете, наш хозяин не любит, когда его распоряжения игнорируют.
– Знаю, но вы можете немного потянуть время и дать мне возможность пообщаться с этой разумной птицей.
Подумав, Иден решил выполнить просьбу Чарли. Не последнюю роль сыграла мысль о Пауле Вэнделл, которая собиралась сегодня появиться на ранчо. Не хотелось ему уезжать, не повидавшись с девушкой.
– Хорошо, Чарли, – сказал он. – Кое-что я тут придумал, потянем немного время. Но учтите, я жду до двух. Если ничего подозрительного не случится и птица не поведает о новых ужасах, как только часы пробьют два, мы вручаем жемчуг Мэддену. Вы согласны?
– Возможно, мы и вручим ему жемчуг, а пока примите, сэр, мою глубочайшую благодарность. Вы очень добры и терпеливы. Теперь же прошу вас пожаловать к столу и уделить благосклонное внимание тому жалкому завтраку, который приготовил ваш покорный слуга.
– Передайте Мэддену, я сейчас спущусь. Повязывая галстук, молодой человек подошел к окну.
Внизу в патио, прямо перед ним, раскачивался на своей жердочке попугай. Проходящий мимо Чарли Чан остановился и что-то сказал по-китайски. Склонив голову, Тони внимательно выслушал и в ответ повторил только что услышанное – похоже, слово в слово. Ну прямо цирковой номер! Попугай замолчал, послушал, что сказал ему китаец, и снова повторил довольно длинную фразу, а может, и несколько фраз.
Вдруг распахнулась дверь, и в патио ворвался Мартин Торн. Его бледное лицо было искажено гневом.
– Что ты здесь делаешь, черт бы тебя побрал! – напустился он на китайца.
– Тони хороший птица, говорить по-китайски. А Ким брать Тони на кухня, с птица не скучно.
– Не смей к нему подходить, болван! Слышишь? Опустив голову, китаец, шаркая туфлями, послушно удалился. Торн еще долго задумчиво и сердито смотрел ему вслед. А Боб Иден внезапно подумал: а вдруг в неясном предчувствии Чарли все-таки что-то есть? Уж очень выразительную сцену он только что наблюдал…
Однако следует поторопиться, ведь его с нетерпением ждут. Боб поспешил в ванную, расположенную между его спальней и пустой соседней комнатой. Когда наконец он спустился к завтраку, Мэдден хмуро ответил на его приветствие. Он не скрывал раздражения, но старался соблюдать законы гостеприимства, что явно давалось ему с трудом. И еще Бобу показалось, что хозяин ранчо не выспался – лицо его было серым, утомленным.
– Прошу извинить меня за опоздание, – стал оправдываться молодой человек, – но я просто проспал. Сказались, видимо, и вчерашняя дорога, и воздух пустыни.
– Ничего страшного, – буркнул Мэдден. – Чтобы не терять времени, я уже заказал телефонный разговор с вашим отцом.
«Чтоб тебе пусто было!» – подумал Боб, а вслух сказал:
– Прекрасная мысль! На номер офиса?
– Разумеется.
За завтрак Боб принялся в отличном настроении. Способствовали этому не только отличный аппетит и надежда вскоре увидеться с Паулой Вэнделл, но и мысль о том, что разговор с отцом вряд ли состоится, ведь сегодня суббота, а значит, отец отправился в Барлингейм поиграть в гольф, как это он делал каждую субботу, если не было дождя. Частенько он оставался там и на ночь, чтобы поиграть еще с утра в воскресенье. Вся надежда на то, что на Севере отличная погода!
В столовую вошел Торн, и они втроем принялись за еду, приготовленную новым поваром. И, надо сказать, тот проявил себя с самой лучшей стороны. Завтрак оказался великолепен. Чарли Чан ничего не забыл со времени своей практики в доме Филлиморов.
Вкусная еда оказала благотворное воздействие даже на мрачного Мэддена. Он заметно подобрел и даже решил занять гостя разговором, как положено хозяину дома.
– Надеюсь, вчерашние дикие крики Тони вас не очень напугали? – спросил он.
– Честно говоря, вчера я не на шутку струсил, пока не увидел, что это всего лишь попугай.
– У этого невзрачного попугая бурное прошлое, – пояснил Мэдден.
– Не у него одного, – парировал Иден.
Мэдден бросил на гостя настороженный взгляд и счел нужным ознакомить его с биографией Тони:
– Эту птицу мне подарил капитан одного австралийского торгового судна, и я привез ее сюда, на ранчо, чтобы мой слуга, Ли Вонг, не скучал здесь в одиночестве.
– А мне показалось, что вашего слугу зовут А Ким, – бросил небрежно Боб.
– Это другой китаец. Ли неожиданно вызвали в Сан-Франциско. А этот, А Ким, по счастливой случайности забрел на ранчо как раз вчера утром. Я взял его временно, до возвращения Ли Вонга.
– Вам повезло, – заметил Боб. – Нечасто встретишь такого прекрасного повара, как этот А Ким.
– Пока он меня вполне устраивает, я ведь приехал сюда ненадолго. Обычно же я привожу с собой много слуг, и повара тоже. А тут пришлось срочно приехать…
– Если не ошибаюсь, обычно вы живете в Пасадене?
– Да, у меня там дом на Оранж-Гроув-авеню, здесь же я бываю короткими наездами, от случая к случаю. Ну, например, когда меня слишком уж донимает астма или если хочется отдохнуть в уединении, подальше от суеты и шума.
Миллионер с грохотом отодвинул стул и встал из-за стола.
– Вот-вот дадут Сан-Франциско, – сказал он, взглянув на часы. В голосе звучало едва скрываемое нетерпение.
Иден бросил взгляд на старинный телефонный аппарат, стоявший в углу.
– Вы заказали разговор с отцом лично или с его офисом?
– Конечно, с офисом, – раздраженно ответил он. – Если мистера Идена не будет на месте, через секретаря передадим ему сообщение.
Тут впервые подал голос Торн:
– Шеф, а что с обещанным Холли интервью?
– Черт бы его побрал! – выругался Мэдден. – Совсем забыл! Угораздило же меня пообещать!
– Я мог бы принести сюда пишущую машинку, – предложил секретарь.
– Нет, лучше пошли в кабинет. Мистер Иден, побудьте здесь и поговорите с отцом, когда дадут разговор.
Они ушли, а вскоре появился А Ким и принялся бесшумно убирать со стола.
Боб закурил и удобно расположился в глубоком кресле. Минут через двадцать, когда зазвонил телефон, он вскочил, но прежде чем успел подойти к столику, на котором стоял аппарат, в комнату уже быстрыми шагами вошел Мэдден. Молодой человек поднял трубку и с радостью услышал в ней мелодичный голос очаровательной секретарши отца.
– Алло! – сказал он медовым голосом. – Это Боб Иден. Доброе утро, мисс Чейз! Я говорю с ранчо мистера Мэддена. Как ваше самочувствие в такое прекрасное, солнечное утро?
– Доброе утро! Но кто вам сказал, что у нас оно прекрасное и солнечное? – кокетничала секретарша.
– Прошу вас, не шутите так, я этого не вынесу!
– Но почему же, сэр?
– Да просто потому, что хотя вы и прекрасны в любую погоду, но как только представлю солнечные блики в ваших волосах…
Тут Мэдден, не выдержав, положил свою тяжелую лапу на плечо молодому человеку.
– Чем вы занимаетесь, черт побери? Назначаете свидание девчонке или говорите о делах?
– Да, да, извините, пожалуйста, мистер Мэдден. Я могу поговорить с отцом, мисс Чейз?
– Ну что вы, мистер Иден! Ведь сегодня суббота. Гольф!
– Ох и правда, я тут не слежу за днями недели, так закрутился, столько дел! Передайте ему, когда вернется, пусть непременно позвонит мне – Эльдорадо-76. Нет, нет, у меня все в порядке. Всего доброго, мисс Чейз, всего доброго! Что? Одну минутку.
– Где ваш отец? – подозрительно спросил Мэдден.
– Уехал играть в гольф.
– А куда? В какой клуб? Пусть сообщит номер телефона клуба.
Вздохнув, Боб спросил в трубку:
– Мисс Чейз, отец отправился, конечно, в Барлингейм?
– Нет, он говорил, что собирается с друзьями в другой клуб, на другое поле, но не сказал куда.
«Ах, какая замечательная девушка эта мисс Чейз!» – Это Боб про себя подумал, а вслух сказал:
– Большое спасибо. Оставьте, пожалуйста, ему на столе записку на всякий случай, пусть позвонит мне на ранчо. Большое спасибо, чаровница!
И он поспешил повесить трубку.
– К сожалению, – сказал он Мэддену, выжидательно стоящему рядом, – отец уехал играть в гольф, и никто не знает, куда именно.
– Идиот! – Мэдден не владел собой. – Вместо того, чтобы заниматься делом…
– Сэр, – с достоинством начал Боб, но того уже нельзя было остановить.
– Гольф! Гольф! Эта проклятая игра сгубила больше людей, чем виски. Если бы я позволял себе транжирить время на полях для игры в гольф, то никогда бы не достиг того, что имею. Если бы у вашего отца было чуть побольше извилин в мозгу…
Для Боба Идена это было слишком. Он с достоинством поднялся.
– Полагаю, сэр, я достаточно наслушался ваших оскорблений и не намерен долее здесь оставаться.
Мэдден сбавил тон:
– Я погорячился, извините, но попробуйте взглянуть на дело объективно. Сплошные проволочки! И опять неудача, а мне бы хотелось, чтобы колье отправили сюда еще сегодня.
– Но ведь день только начался, – заметил Боб. – Не исключено, что так оно и будет.
– Хотелось бы, – проворчал Мэдден. – Сколько можно тянуть!
И он в раздражении вышел из комнаты. Иден задумчиво смотрел ему вслед. Почему Мэдден, обладатель многих миллионов, придает такое большое значение какому-то колье, почему из-за него теряет время и при этом явно нервничает? Странно. Может, отец, человек немолодой, довольно замкнутый, не поддерживающий активных связей с нью-йоркским рынком, грубо просчитался, оценивая жемчуга Филлиморов, а они в действительности стоят гораздо больше? И Мэдден, эта акула большого бизнеса, торопится использовать ошибку отца, пока тот не спохватился. Правда, он уже совершил сделку и не откажется от нее, какими бы убытками это ему ни грозило, но ведь Мэдден не знает отца и судит по себе…
Пока делать было нечего, и Боб вышел в патио. Холодный ночной ветер стих, и пустыня теперь была такой, какой она предстает в песнях и сказках, – горячей, раскаленной солнцем. Во дворе возле кухни копошились в песке дородные куры и заносчивые индюки, отгороженные сеткой от грядок созревающей клубники. На голых ветвях тополей уже набухали почки, обещая тень в скором будущем. «Пустыня, – подумал Боб, – а так все буйно тут растет».
Он прогулялся по двору. В некотором отдалении от дома находился большой водоем, сейчас наполненный только наполовину. Вот где, должно быть, приятно отдыхать в знойные августовские дни! На обратном пути молодой человек остановился около попугая, одиноко сидящего на своей жердочке.
– Хуа-ши-минь, – обратился к попугаю Боб якобы по-китайски.
Обрадованный тем, что с ним заговорили, Тони поднял голову и вежливо ответил:
– Сун-кай-ят-бо.
– И я о том же говорю, – подхватил Боб.
– Жень-фан-ки-ля-бао, – понизив голос, доверительно сообщила птица. – Джу-синь-ниэнь-хао.
– Что вы говорите! Никогда бы не поверил, – ответил Боб и, очень довольный собой, вернулся в дом.
Содержательный получился разговор, ничего не скажешь. Но лучше бы поговорить с ним Чарли, а его что-то не видно нигде. Хотя, с другой стороны, ведь Боб сам был свидетелем, как Мартин Торн грубо отогнал китайца от птицы, так что тот наверняка избегает появляться рядом с ней, чтобы не вызвать подозрения. Ведь Тони на своей жердочке отлично виден из всех окон, выходящих во внутренний двор, в том числе и из комнаты секретаря.
Около двенадцати послышался сигнал автомобиля. Это приехал Вилл Холли. Боб открыл входную дверь и пригласил улыбающегося журналиста войти в дом.
– Мэдден вместе с Торном как раз корпит над интервью для вас, – сообщил он. – Садитесь, Вилл. И прошу учесть, что жемчуг я с собой не привез. Наша сделка с Мэдденом до сих пор не завершена, – добавил он, понизив голос.
Вилл Холли с интересом посмотрел на молодого человека.
– Вот как! А вчера вечером я был убежден – все в порядке. Выходит…
– Я вам потом все объясню. Возможно, сегодня вечером я буду в городе. – И громко добавил: – Просто замечательно, что вы приехали, Вилл. Знаете, эта пустыня несколько подавляет.
– Ну что ж, значит, я правильно сделал, прихватив для вас сей неисчерпаемый кладезь премудростей и юмора. Разрешите вручить экземпляр моей газеты за текущую неделю. Прямо из типографии. Здесь вы найдете информацию об отбытии Ли Вонга в Сан-Франциско и прочие новости, заслуживающие публикации в «Эльдорадо таймс».
Боб сел в кресло и принялся просматривать восемь страниц малого формата с местными новостями и объявлениями, некоторые из них сопровождая своими комментариями:
– О, я вижу, благотворительная ярмарка, устроенная Ассоциацией домохозяек, прошла с большим успехом, все участницы проявили массу активности и изобретательности.
– Вот-вот, а еще более будоражащую новость вы обнаружите на третьей полосе: в нашей округе появляется все больше койотов, приходится ставить на них капканы.
– В таком случае просто счастье, что мистер… где это? Да, мистер Генри Грэттон взял на себя труд присматривать за птицефермой мистера Диккея, который в настоящее время «по неотложным делам пребывает в Лос-Анджелесе».
Вилл Холл так и не сел, искоса поглядывая на свое детище в руках Боба Идена.
– И подумать только, ведь когда-то я работал в одном из лучших нью-йоркских журналов! Упаси вас бог показать сей листок даже случайно Гарри Флэтгейту, я не переживу позора, ведь во времена нашего знакомства я был настоящим журналистом.
Холли принялся расхаживать по комнате. Немного успокоившись, он вернулся в день сегодняшний:
