Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-4". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Юсси Адлер-Ольсен

Соавторы: Эрл Дерр Биггерс,Питер Аспе,Том Вуд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 163 страниц)

Глава 11

Ван-Ин подскочил, когда Ханнелоре позвонила в пятницу утром в 7.45. Однако он рано встал.

– Привет, Питер. Это я. Надеюсь, что я вас не разбудила. – Ее голос звучал взволнованно. – Я не могу сказать много по телефону. Кто-то передал мне кое-что важное вчера. Я займусь этим, и мы поговорим. Увидимся сегодня вечером.

– Что вы имеете в виду? – спросил Ван-Ин с тревогой.

– К сожалению, Питер, это я должна сделать самостоятельно. Поверьте мне. Пока!

– Прекрасно, – буркнул он и повесил трубку. – Я должен был это предвидеть. – Он застонал. Это было не первый раз, когда его так кинули.

Он достал «Дювель» из холодильника и устроился в своем саду на стуле.

Трава была мокрой и холодной, но он отказался от тапочек, голова пухла от мыслей. Были ли заговоры реальные или воображаемые? И если это было реально, не слишком ли все надуманно? Почему Дегроф-старший так боится расследования? Что пытается скрыть? Если бы расследование пошло своим путем, никто бы не обратил внимания на то, что произошло с его сыном. Не сделал ли что-то очень плохое один другому? Ожидает ли Дегроф дальнейших действий?

Три «Дювеля» и сотни вопросов утомили Ван-Ина, и он задремал на своем садовом стуле. Солнце ласкало его, как довольного ребенка. Ему приснился сон про Робин Гуда. Он был монахом Туком и ожидал на берегу быстрой реки своих братьев, в компании с бочкой прохладного рейнского вина.

Ханнелоре потягивала кампари с содовой. Напротив сидела молодая женщина и механически помешивала в чашке кофе. У нее были классические удлиненные черты лица и загорелая кожа, покрашенные хной волосы она уложила в пучок. Одета она была в короткое пляжное платье без бюстгальтера. Она не отличалась особенной привлекательностью, но на ней было так мало надето, что большинство проходящих мужчин не могли удержаться от того, чтобы не бросить на нее хотя бы мимолетный взгляд.

– Никто не уживается с моим отцом, – сказала она глухо. – Он всех давит. Вот почему я убежала. У моей матери нет жизни. Я ненавижу своего отца. – Она положила ложку на салфетку и сделала несколько поспешных глотков кофе.

Ханнелоре улыбнулась, но не прерывала ее.

– Неудивительно, что моя сестра ушла в монастырь. Она не вынесла. Шарлотта… она была счастливой. Она хорошо училась, тогда моя мать отправила ее в школу-интернат. Когда она училась в Левёне, приезжала домой три-четыре раза в год, не чаще. В противном случае он, вероятно, взялся бы и за нее.

– Вы хотите сказать, что ваш отец плохо обращался с Бенедиктой?

Натали подняла голову, и искры ненависти мелькнули в ее глазах.

– Он пытался ее изнасиловать, – всхлипнула она.

– И ему удалось? – спросила Ханнелоре.

– Она утверждает, что он этого не сделал. Орели защищала ее.

– Он спал с Орели?

Натали подняла чашку, но сразу же поставила ее на блюдце. Ее рука дрожала, как будто она только что работала с отбойным молотком.

– Он приходил три раза в неделю. Это была цена, она должна была платить за Шарлотту.

– Она забеременела?

– Боже, нет. Он был слишком умен для этого. И есть много способов, чтобы избежать беременности…

Ханнелоре пожалела молодую женщину, сидящую перед ней. Она взяла ее за руку.

– Моя золовка была следующей в очереди, – всхлипнула она. – Но, по крайней мере, она заставила его платить.

– Вы имеете в виду Анну-Мари? – удивленно спросила Ханнелоре.

Натали кивнула:

– Он спал со всеми. И если было недостаточно жертв, он нанимал шлюх.

– Разве не ваш отец организовал брак между Гислаем и Анной-Мари?

– О чем вы? – фыркнула Натали. – Гислай гей. Мой отец никогда не примирится с этим. – Она говорила быстро, словно желая сбросить все это со своих плеч на одном дыхании. – Но он не получил меня, – сказала она с внезапной серьезностью. – Я вовремя ушла. Мужчины хотят только одного, я знаю это уже очень давно. Я ненавижу мужчин. Разве вы не видели, как они пялятся? – сказала она, указывая на улицу. – Да уж, невинные семьянины. Я ношу вызывающую одежду. По крайней мере, я знаю, что заставляет их чувствовать себя неловко рядом со своими женушками, когда те ловят взгляд своих муженьков, направленный на мои сиськи.

Ханнелоре подумала о Ван-Ине. Горькое свидетельство Натали ее немного смутило. У нее не было большого опыта в отношениях с мужчинами.

Она закурила сигарету и предложила Натали.

– Нет, спасибо, – сказала она. – Я не курю табак.

– Вы все еще контактируете с матерью?

– Она посылала мне деньги тогда и сейчас посылает.

– Много денег?

Натали не ответила. Ханнелоре подумала, что, возможно, она некорректна.

– Тысячу франков, десять тысяч франков?

Информация, которую она получила от Ван-дер-Эйка, была верной до настоящего времени. Вот почему она должна была продолжать настаивать на вопросе о деньгах.

– Моя мать меня понимает, – прохрипела Натали.

– Сколько граммов героина вам нужно теперь?

Натали покачала головой и схватила сумку.

– Если вы уйдете сейчас, вы можете забыть о двадцати тысячах, которые лежат в моем кармане для вас. Ваша мать перестала посылать вам деньги?

Глаза Натали наполнились ненавистью. Ханнелоре поняла, что риск, на который она пошла, оправдал себя. Натали положила сумку.

– Вы планировали шантажировать семью, потому что ваша мать присылала вам недостаточно денег?

Пара прохожих странно посмотрели в их сторону, когда Натали взорвалась истерическим смехом.

– Я? Шантажировать мою семью? Мой отец не станет платить ни сантима. Кто бы поверил наркоманке? Вы поверили бы?

– Даже если бы вы угрожали обратиться к прессе? – прошептала Ханнелоре. – Ваш отец один из уважаемых рыцарей Мальтийского ордена, известный благотворитель. От его репутации ничего бы не осталось, если бы общественности стало известно, что он спал с одной из своих дочерей.

– Вы думаете, я не размышляла над этим? – спросила Натали мрачно. – И кстати, думаете, я не знаю, что вы работаете в прокуратуре?

Ханнелоре опешила.

– В следующий раз, если будете представляться журналисткой, по крайней мере, придумайте себе другое имя. В телефонной книге только одна Ханнелоре Мартенс, заместитель прокурора. Ваше имя напечатано жирным шрифтом.

– Хорошо, – вздохнула Ханнелоре. – Я заместитель прокурора. Я просто хотела помочь вам.

– Есть только один способ мне помочь, – отрезала Натали. – Дайте мне денег, которые обещали, и оставьте меня в покое.

Ханнелоре кивнула:

– Обещание есть обещание. Но скажите еще одну вещь. Как Орели в конечном счете вернулась домой после своей свадьбы и почему ваш отец запер ее в больнице?

– Вы должны спросить моих сестер. Мне было семь, когда это случилось.

– Они когда-нибудь об этом говорили?

Натали покачала головой:

– Нет, ни слова.

У Ханнелоре сложилось впечатление, что мисс Дегроф говорит правду. Было достаточно ясно, что она не имела ничего общего со странным инцидентом в магазине своего брата, но это уже не важно. Ее откровения о ее отце были гораздо более важными, именно то, чего ожидал Ван-дер-Эйк.

– Я ни одной минуты не думаю, что когда-нибудь повторю все это в суде, – заявила Натали, резко прервав ход мыслей Ханнелоре. – Моя мать не переживет суда. Во всяком случае, все это бесполезно. Нет ни одного судьи в стране, кто бы мог даже подумать об осуждении моего отца, и сомневаюсь, что сестры будут давать показания против него.

Ханнелоре еще не выжила из ума, чтобы объяснять несчастной женщине, что грамотное распространение слухов может навредить ее отцу больше, чем судебное разбирательство.

Натали вызывающе скрестила ноги.

– Если у вас нет больше вопросов, заместитель прокурора Мартенс, то заплатите мне за мои услуги, и я пойду отсюда.

– Могу ли я связаться с вами снова, если у меня появится новая информация? – спросила Ханнелоре.

– Если есть деньги, вы можете связываться со мной так часто, как вам захочется, – фыркнула Натали.

Ханнелоре достала конверт из сумочки и протянула его через стол. Натали Дегроф резко схватила конверт, не посчитав содержимого, вскочила как ошпаренная и быстро удалилась.

Ханнелоре позвала официанта и заказала еще кампари с содовой. Она наслаждалась теплом солнечных лучей, согревающих ее тело, и решила продлить пребывание на побережье еще на некоторое время. Ван-Ин не ожидал ее до вечера.

* * *

Лео Ванмаэль пришел в 13.30 и вывел Ван-Ина из дремоты. Было тяжело добраться до телефона. Он, шатаясь, прошел из внутреннего дворика в гостиную, проклиная все на свете. Во рту было сухо, как в пустыне, в голове царил туман.

– Питер, это Лео. У меня есть кое-что по Дегрофу. У него была дочь, запертая в больнице в 1968 году. Ничего незаконного, конечно, но это может быть интересным.

– Лео, мой друг, любезно с твоей стороны думать обо мне. Но я узнал об этом вчера, по случаю, – сказал Ван-Ин утомленным голосом, давясь зевком.

– Снова смотришь в горлышко? – ухмыльнулся Ванмаэль. – Мы были заняты ночью, доставая информацию. Мог бы сказать.

– Жаль, Лео. Но с этим все.

– Что?!

– Не доверяю ей больше. Она слишком много о себе воображает, – бормотал Ван-Ин.

– Бла-бла-бла.

– Де-Ки прав. В понедельник я буду искать путевку. Я уже на Тенерифе. Тенерифе у меня в саду.

Лео и Ван-Ин были друзьями более двадцати лет. Лео нередко заставал друга в такой непрошибаемой хандре, но он обычно быстро из нее выбирался. Он был неуязвим в этом отношении и после каждой короткой депрессии восставал из пепла, как феникс.

– Могу я зайти позже?

– Сделай милость, – ответил Ван-Ин без особого энтузиазма.

В самом начале шестого Ханнелоре села в свой «твинго» и возвратилась в Брюгге, избегая автострады.

Ее план состоял в том, чтобы сначала сообщить все, что она узнала, Ван-дер-Эйку, а затем быстро ввести в курс Ван-Ина. Ему, конечно, покажется странным то, что она опрашивала Натали в одиночку, но Натали настаивала, она не соглашалась на присутствие еще кого-то. Ван-Ин должен понять, что это была необходимость.

Лео поспешил на Ветте-Виспорт после работы. Он был холостяком, и ему ни перед кем не приходилось отчитываться о своих приездах и отъездах.

Начиная с раскола между Соней и Питером эти два человека, Ван-Ин и Лео, были неразлейвода.

Он припарковал своего желтого монстра на Моэр-стрит, близко к дому приходского священника, и уехал пять минут спустя вместе с Ван-Ином.

Селина, владелица кафе «Влиссинх», приветствовала их по именам – Ван-Ин и Ванмаэль. Поскольку оба дружно двинулись к столику в тихом углу, она взяла с полки над баром пару бокалов и стала поглядывать в их сторону.

– Голос был очень нерадостным в полдень, – усмехнулся Лео. – Неужто любовь?

Ван-Ин поморщился:

– Кто сказал? Хватит уже. Ван-Ин не осел, – сказал он, пытаясь выглядеть грубым.

– Так что тогда?

Селина вальсировала с бокалами, напевая какой-то мотивчик. Она купила новый автомобиль, и это радовало ее вот уже целую неделю.

– Добавьте несколько бутербродов с сыром, Селина, – сказал Лео. – Я не ел с утра.

– И мне, – откликнулся Ван-Ин.

– Так я услышу, что стряслось, или просидим тут, жадно поглощая «Дювель» всю ночь, как пара маргиналов? – продолжал Лео, когда Селина ушла.

– Ладно, ладно, – прорычал Ван-Ин. – Если ты перестанешь приставать.

Он рассказал Лео о том, что они спланировали некую оппозиционную операцию с Ханнелоре.

– А Таллула[21]21
  Возможно, имеется в виду героиня одноименного рассказа Ч. де Линта – необыкновенной красоты девушка Таллула.


[Закрыть] звонит этим утром и говорит, что у нее есть сообщить нечто важное, но она проверит это самостоятельно.

– И ты не веришь ей?

– Ты бы поверил?

Лео облизывал края своего стакана.

– Таллула, как ты ее называешь, имеет какое-то отношение к Ван-дер-Эйку? – спросил он и заметил, как друг побледнел. – Вы на скользкой тропинке, приятель, – поддразнил Ванмаэль.

– Боже. Оставь это.

Лео кивнул:

– Я только пытался поднять тебе настроение. Так что прими это как шутку, – усмехнулся он.

– Ах, вот и наша замечательная Селина с подкреплением. Давай, друг, поедим сначала. Еда всех делает счастливыми.

Селина приложила все усилия. Она принесла полбуханки хлеба с маслом и фунт сыра, нарезанного толстыми ломтями.

– Ты выиграла в лотерею? – Лео сиял, глядя на щедрые порции голодными глазами.

Селина наклонилась.

– Вчера купила новую машину, – прошептала она.

– Новая машина! – воскликнул Лео.

– Новый автомобиль, – согласилась она с жаром.

– О-ля-ля, ты слышал это, Питер? Наша Селина наконец купила Espace. И мы заплатили, по крайней мере, за половину «ублюдка». Правда, Селина, а?

– Почему вы думаете, что я смотрю на своих лучших клиентов как на бутерброды с сыром? – спросила она с улыбкой.

В то время как они говорили, вошла молодая пара, и Селина поспешила к бару, чтобы обслужить их. И весь вечер напевала.

Лео занимался бутербродами, в то время как Ван-Ин отдавался «Дювелю».

– Ты уже тогда предположил, что Ханнелоре могла иметь некоторое отношение к Ван-дер-Эйку, – сказал Ван-Ин хмуро.

Лео приготовил второй бутерброд с порядочной порцией сыра и собирался положить его в рот.

– Ну, это была шутка! Хотя все возможно, – усмехнулся он. – Мартенс сказала тебе, что она была честолюбива. Веришь ли ты в целостность судебной власти и политику чистых рук?

Ван-Ин закурил и минут десять возился с сигаретой.

– Конечно нет, – сказал он угрюмо. – Но есть несколько вещей, которые я не могу понять.

– С этого момента поподробнее, – попросил Лео напористо.

– Ну, в воскресенье я говорил, что дело с золотом Гислая могло быть частью ряда действий, направленных против старшего Дегрофа. Я упоминал то же самое в моем отчете.

Лео внимательно слушал, поедая второй бутерброд.

– Неопытный заместитель прокурора передает мое интуитивное заключение политическому деятелю, который, вероятно, предлагает ей защиту и поощрение. Два дня спустя тайная встреча организована, во время которой расстановка политических сил изменена, очевидно, на основе тривиального инцидента и нескольких пустых предположений. Слишком много для меня, чтобы проглотить все это, – сказал Ван-Ин решительно. – Если ты меня спросишь, Ван-дер-Эйк знает больше о деле, чем делает вид, и уверен, что против Дегрофа будут совершены еще какие-то действия. Это обычно стоящее вложение в капитал в таких ситуациях. Как раз перед выборами, искупайте конкурентов в грязи, и вы заработаете очки.

Лео замер со своим третьим двойным бутербродом в руке.

– Ты имеешь в виду, что это…

– Я предполагаю, что один из преступников уже обрисовал Ван-дер-Эйку картину перед событием, так как у них была общая цель: устранить Дегрофа, организовав охоту на ведьм в прессе. Не забывай, что Дегроф отреагировал только после того, как я организовал радиоэфир.

– Не проще было передать файл прессе или одному из его политических противников? Почему такая сложная операция, ради бога? Привлечь внимание? Ты должен признать, это уж слишком окольный путь к цели, – возразил Лео.

– И я так думал сначала, – не отступал Ван-Ин. – Но если компромат на Дегрофа такой уж взрывной, что никакая газета не была бы готова выложить его без серьезных доказательств, тогда сложный вариант имеет свои преимущества. И даже если пресса согласилась бы опубликовать такой материал, у Дегрофа всегда есть все шансы заткнуть ей рот. Они говорят, что он может обратиться в местную прессу. Не надо забывать, что широкая публика не глупа. Если скандал вокруг высокопоставленных персон разразится перед выборами, их подозрения в том, что это ложь, возрастут вдвое. Не впервые избиратель встанет на сторону оскорбленного. Вспомним Клинтона. Публичные признания его домохозяйки незадолго до выборов не помешали ему стать президентом. Но если вы сделаете так, что информация пойдет не на прямую, а окольными путями, шансы на то, что вы добьетесь желаемого результата, намного возрастают.

– Но тогда ее надо держать в новостях, – сказал Лео.

Он начал понимать ход рассуждений Ван-Ина.

– Точно, – подмигнул Ван-Ин. – Вам придется наращивать напряженность, довести ее до самой высокой точки, вы должны убедиться, что материала для диверсии в печати более чем достаточно, чтобы привлечь национальное и даже международное сообщество. А если еще что-то просочится между строк, эффект будет необратимым.

– Но если это так, а это можно утверждать, то Дегроф знает, кто загнал его в угол, – заметил Лео. – Возможно, тут есть что-то от квадрата тамплиеров, и он – единственный, кто понял это. Возможно, преступники приперли его к стенке, и он отчаянно пытается сорвать расследование и не допустить общественного резонанса.

– Возможно, – сказал Ван-Ин. – С другой стороны, возможно, мы оба рискуем стать параноиками.

– Ты думаешь, что Мартенс знает больше, чем мы?

Ван-Ин пожал плечами:

– Может быть, я поторопился с выводами, осуждая ее сегодня утром, ведь она просила меня доверять ей.

– Не можешь думать о ней плохо, не так ли? – поддразнил Лео.

– Избавь меня от своих домыслов, – отрезал Ван-Ин, – и съешь еще один бутерброд. А то у тебя от голода галлюцинации начнутся.

Лео дружески похлопал его по плечу и вернулся к еде. О его аппетите ходили легенды.

– Ты всегда можешь потребовать объяснений, – сказал он, поедая бутерброд.

Ван-Ин поерзал, потягивая пиво и глядя по сторонам, ему показалось, что сидящие за соседним столиком посетители напряженно прислушиваются к их разговору. Пока они разговаривали, кафе наполнилось людьми.

– Я думаю, что надо быть осторожными, – тихо произнес комиссар.

– Одно могу сказать точно: дадим себе отдых сегодня и пошлем к черту дело Дегрофа до завтра.

– Секунду назад ты вообще хотел прекратить расследование, – ухмыльнулся Лео.

– Я разве так сказал?

Лео удивился, подняв бровь.

– Я имел в виду паузу на сегодня, – сказал Ван-Ин.

– Рад слышать, – пробормотал Лео.

Еще одна депрессия была подавлена. Он поднял руку.

– Селина, милая, еще «Дювелей», и добавь бутеров для Ван-Ина. Он подыхает от голода!

Глава 12

«O Fortuna, velut luna, statu variabilis»[22]22
  О Фортуна, ты переменчива, как луна (лат.).


[Закрыть]. Кармен Карла Орффа Бурана сотрясала старый дом до основания. Усилитель «Сансуй» гремел. Ван-Ин, растянувшись на кушетке, отдавался любимой музыке.

Он считал, что музыка Орффы должна звучать только на полную громкость, чтобы проявиться во всей красе. Его глаза были закрыты, голова содрогалась под необычный ритм. Он купался в небесной теплоте музыки, покалывало в груди, плечах. Поэтому он не сразу услышал стук в дверь, который заглушали удары музыкальные. Он скорчил мину и поднялся с кушетки, недовольно повернул ручку громкости и энергично постучал в свою дверь в ответ дверному злоумышленнику.

– Что за черт? Боже… где горит? – взревел он, и стук прекратился.

– Питер! Питер!

Это был задыхающийся голос Ханнелоре.

– Вы забыли свои сигареты? – съязвил он, когда открыл дверь.

Даже в простых джинсах и белой блузке она была способна заставить мисс Бельгия чувствовать себя огородным чучелом.

– Они похитили внука Дегрофа, – пыталась она перекричать музыку. Громкость была убрана лишь наполовину. – Ваша гипотеза была правильной, Питер. Вы были правы.

– Неужели? – язвительно спросил он, чуя неладное.

– И у Дегрофа есть грязная история, как вы и подозревали. Но вы не были дома вчера. Я ждала больше часа. – Она задыхалась. – Я обещала дать вам отчет?

– Дурные вести для Дегрофа, – усмехнулся Ван-Ин безразлично. Он не испытывал никого энтузиазма. – Действительно, сожалею, но я в отпуске. Приезжайте как-нибудь, угощу кофе, и вы узнаете, для чего нужна чашка.

– Ваш отпуск отменен, – парировала она воинственно. – Де-Ки назначен прокурором. Он хочет, чтобы вы приняли дело о похищении от Делё.

Ван-Ину нелегко было держать себя в руках.

– Делё, гм. Это любопытно. Де-Ки волнуется, что его зять сядет с этим в лужу, или он ищет козла отпущения, если дело пойдет не так?

– Ради всего святого, мужчина, возьмите себя в руки. Я расскажу вам остальное в машине.

Ван-Ин продолжал изображать полное равнодушие, но сердце его бешено колотилось, он ликовал. Он оказался прав, и в нем нуждаются. К черту сомнения и глупые мысли. На этот раз он дойдет до победного конца.

– Так Ван-дер-Эйк получил что хотел, в конце концов. – Он усмехнулся, усаживаясь в «твинго».

– У вас есть еще два предположения, – отрезала она.

– Тогда министр внутренних дел.

Он завозился и не сразу закрепил ремень безопасности, случайно коснувшись ее бедра. Ощущение было очень приятным.

– Нет, не министр внутренних дел.

Она пронеслась через жилую часть Моэр-стрит на скорости пятьдесят миль в час.

– Скажите мне.

– У вас есть еще две попытки, Питер.

На углу Вулфаге-стрит и Ноордзанд-стрит она заставила притормозить отъезжающий автобус. Водитель был в ярости, подростки, не отлипавшие друг от друга на заднем сиденье, поцеловались до крови.

– Не король, конечно, – сказал Ван-Ин, изображая негодование.

Ханнелоре было не до смеха. Она не понимала, почему он так инфантилен.

– Дегроф-старший настаивает, чтобы вы взялись за это дело, – сказала она.

– Нет, министр внутренних дел.

– Дегроф хочет, чтобы вы занимались этим, – повторила она.

– Черт бы меня побрал.

– Что же случилось? – Она резко повернулась к нему, широко улыбаясь.

– Осторожно, – вскричал Ван-Ин, когда она едва не протаранила какой-то фургон.

Филип Де-Лю только въехал в туннель под Занд-сквер на своем мотоцикле, когда увидел, как «твинго» подрезал грузовой фургон. Шофер в ярости погрозил кулаком. Легким движением запястья Де-Лю спокойно увеличил скорость с пятидесяти до семидесяти миль. Расстояние между «твинго» и его мотоциклом снижалось. Затем он включил синий маячок и сирену. Ему удалось остановить нарушителя неподалеку от Эзельпорта.

«Твинго» застрял перед светофором, дрожа то ли от обиды, то ли от нетерпения. Де-Лю ударил в ветровое стекло кулаком в полицейской перчатке.

– Расхлебывайте, – улыбнулся Ван-Ин, когда увидел багровое лицо Де-Лю.

Ханнелоре недоверчиво смотрела на офицера полиции.

– Ну, сделайте же что-нибудь, – крикнула она.

Ван-Ин со вздохом наклонился вперед, чтобы Де-Лю узнал его.

Ханнелоре услужливо опустила стекло.

– Отличная погоня, Филип, – приветливо сказал он Де-Лю, – но заместитель прокурора очень спешит по делу о похищении.

Де-Лю, тяжело дыша, проглотил эти слова под хор сигналов, раздававшихся за ними. Зажегся зеленый свет.

– Далеко? – спросил он.

– Бишоп-авеню, – ответил Ван-Ин.

Де-Лю повернулся и властным жестом прокричал:

– Следуйте за мной!

Ханнелоре потерла руки и вдавила педаль газа в пол.

– У вас талант, – сказал Ван-Ин в изумлении. – Я не знал, что вы способны идти в ногу с Де-Лю.

Белое бунгало господина и госпожи Делайе-Дегроф располагалось в середине Бишоп-авеню.

– Когда они обнаружили похищение? – спросил Ван-Ин в тот момент, когда они следовали по широкой аллее вдоль улицы.

Ханнелоре была рада – он наконец пришел в норму и перестал играть на ее нервах.

– Пару часов назад. Мальчик катался на роликовых коньках каждые четверг и субботу в Будевейн-парк.

– Наверно, его там и схватили?

– Возможно. У нас еще нет деталей.

Она припарковала «твинго» в шестидесяти ярдах от бунгало. Десятки разных машин стояли у дома, в том числе полицейских, а белый грузовик со спутниковой антенной возвышался над всеми.

– Не тратят времени даром, – сказала Ханнелоре, увидев тарелку антенны коммерческого телевидения.

– А чего вы хотите? Фландрия размером с покрывало. Они используют местных корреспондентов, чтобы слушать полицейскую частоту.

У зятя Де-Ки был оливковый «сааб-турбо». Ван-Ин нахмурился, когда увидел его припаркованным рядом с домом сразу за «Мерседесом-500 SEL», величественным стариканом с матовым кузовом. Молодой человек в шоферской фуражке украдкой курил сигарету. Замечательная сцена! Когда они подошли ближе, увидели группу полицейских, человек шесть, пытающихся держать растущую толпу любопытных на расстоянии. Похоже, половина населения слушала частоты полиции, а туристы вообще часто прибывают на место происшествия раньше аварийных служб.

Двое местных полицейских стояли у двери. Они узнали Ван-Ина, но все же настаивали на предъявлении удостоверения.

Парадная дверь бунгало была открыта. Когда Ван-Ин пересек порог, он почувствовал неприятный холодок на плечах, как будто сама атмосфера дома говорила входящему, что у обитателей случилась беда.

Бунгало было светлым и просторным, но атмосфера была гнетущей.

Дом, построенный в виде буквы U, окружал сад в японском стиле. В нижней части дома располагались столовая, гостиная и кухня. Несущие стены были прозрачны и открывали вид на сад.

Внимание Ханнелоре привлекли великолепные картины, развешанные на стенах. Она узнала Магритта и Пермеке, хотя она всегда думала, что работы этих художников можно увидеть только в музеях.

Ван-Ин сконцентрировался на людях. Он насчитал десять человек. Версавел стоял рядом с Делё перед огромной стеклянной стеной, которая тянулась по всей длине дома и незаметно отделяла внутреннюю часть от сада.

Заметив Ван-Ина и Ханнелоре, Версавел оставил Делё и присоединился к ним. Ван-Ин пожал его мощную кисть. Делё поглядывал в их сторону, но не подошел. Чтобы произвести впечатление, он пристал к молодому полицейскому капитану, занятому наладкой радиосвязи.

Версавел был облачен в униформу и источал аромат мыла «Солнечный свет».

– Рад встретить вас снова, – сказал он Ханнелоре, когда она протянула ему руку.

– Мое почтение, сержант Ватсон.

Версавел принял комплимент с мужественной усмешкой.

– Я думал, что вы были в отпуске, – сказал он, повернувшись к Ван-Ину.

– Был, – согласился Ван-Ин.

– В отпуске или нет, но я рад вас здесь видеть. Делё обречен. Если я не ошибаюсь, Дегроф сделал ему выговор.

– Старший?

– Ага, – вздохнул Версавел. – Он прибыл полчаса назад с шофером и, кажется, собирается принять на себя командование.

– Кто-то должен будет заставить его думать иначе, да, Питер? – пошутила Ханнелоре.

– Вы говорите это мне? – сказал Ван-Ин, отходя от него. – Ну, сначала нам надо поговорить с самим господином Дегрофом.

* * *

Людовик Дегроф был в саду у дверей внутреннего дворика.

На расстоянии он казался выразительной бронзовой статуей. Он был по крайней мере шести футов ростом и разговаривал, используя широкие жесты.

Патрик Делайе был невысоким нервным человеком, он слушал своего тестя, как будто не понимая. Дегроф говорил по-французски, но вдруг легко перешел на своего рода цивилизованный западно-фламандский, когда Ван-Ин и Ханнелоре представились.

– Так-так. Вы, значит, комиссар Ван-Ин, – сказал он весело. – Я много слышал о вас.

Ван-Ин оценил этот жесткий взгляд и властный голос человека, которому всегда беспрекословно подчинялись. «И я слышал много о вас также», – хотел сказать он в ответ, но в сложившейся ситуации это было бы странно.

Делайе оставался на заднем плане. Его глаза были пусты, на лице витало подобие улыбки, печальной улыбки. Ван-Ин заметил вспышку в глазах старшего Дегрофа, когда он пожал руку Ханнелоре.

– Похитители связывались с вами, не откладывая дело в долгий ящик, – спросил Ван-Ин, обращаясь к Делайе, но Дегроф вмешался:

– Мой зять получил этот факс в 16.10. – Он повозился в своем внутреннем кармане и вручил копию Ван-Ину. – Мне скопировали это в автомобиле, – добавил он, когда увидел удивление в глазах Ван-Ина. – Патрик подумал, что это просто неуместная шутка. Но к счастью, мне удалось его переубедить. К похищению всегда необходимо относиться серьезно. Не так ли, комиссар?

Ван-Ин рассеянно кивнул. Он прочитал факс вместе с Ханнелоре.

«Час назад ваш сын был похищен. Вам сообщат о выкупе позже сегодня вместе с условиями, которых вы, вероятно, будете придерживаться».

R O T A S

O P E R A

T E N E T

A R E P O

S A T O R

– Это все?

Ван-Ин не сказал Дегрофу ни слова о квадрате тамплиеров.

– Местная полиция делает все возможное, чтобы можно было засечь номер телефона или факса. Как говорит капитан Д’Онт, они организуют это через тридцать минут, – сказал Дегроф. – Все, что мы можем сделать, ждать, пока ублюдки не свяжутся с нами. Они спрашивали, готовы ли мы заплатить. Приоритет у моего внука. Моя дочь и мой зять согласны, не так ли, Патрик? – добавил он по-французски.

Делайе услужливо кивнул. Ван-Ину показалось, что этот человек дошел до точки.

– Я должен быть с Шарлоттой. Пожалуйста, извините меня.

Если чья-то спина могла бы выразить печаль и тревогу, то спина Делайе была бы наиболее красноречива. Его плечи опустились, он направился к западному крылу дома, к спальням.

– Я ожидаю прокурора в любую минуту. И кому-то надо поговорить с прессой.

Ханнелоре удивлялась тому, как безучастно вел себя Дегроф при таких обстоятельствах.

– Возможно, вы должны сделать это сами, господин Дегроф, – предложил Ван-Ин. – Обращение членов семьи может иногда производить впечатление на похитителей. Я поговорю со специальным уполномоченным Делё, затем мы можем составить предварительный план действий.

– Отлично, – одобрил Дегроф.

– Я думаю, капитан Д’Онт тот человек, который подойдет, если вы хотите организовать пресс-конференцию.

Дегроф не спорил. Напротив, он даже показался благодарным. Он покачнулся, прошел через комнату к капитану местной полиции, который наблюдал, как работает технический персонал.

– Он не в своей тарелке, – прошептал Ван-Ин с удовлетворением.

– Этот человек обжег меня взглядом. Вы видели, как он смотрел на меня? – спросила Ханнелоре.

Ван-Ин пробурчал что-то, возможно означавшее и да и нет. Если похотливые глаза Дегрофа и были откровенны, прежде всего он надеялся, что она понятия не имела, что происходит в его, Ван-Ина, голове.

– Где Делё, когда он нужен?

– Он вышел за сигаретами, – послышался знакомый голос.

– Боже, Версавел, я почти забыл, что вы здесь. Вы исчезли минуту назад, и я подумал…

– Вы знаете расклад, – засмеялся он. – Большие мальчики приходят, Версавел удаляется.

– Вы прибыли с Делё?

– Нет. Я был здесь первым с Полом Ферсеюром. Он все еще снаружи.

– Вмешательство судьбы, сержант. Вы при исполнении служебных обязанностей день и ночь? – сказала Ханнелоре.

– Отдохну, когда получу инспектора, мисс, – едко пробурчал Версавел.

– Оставьте их в покое, – сказал Ван-Ин. – Это похищение. Перейдем к делу.

Версавел вынул блокнот из нагрудного кармана своей отлично выстиранной и отглаженной рубашки и передал его, как отчет.

– Звонок от госпожи Делайе в 16.51.

– Так поздно, – заметила Ханнелоре. – В 16.10 пришел факс.

– Мы можем спросить ее позже, – продолжал Гвидо.

– Сержант Версавел и полицейский Ферсеюр по вызову на месте в 17.01, запросили помощь после предварительного опроса. Помощь прибывает в 17.34 во главе со специальным уполномоченным Делё. Делё незамедлительно сообщает необходимые сведения местной полиции. Капитан Д’Онт прибывает в 17.48, Людовик Дегроф почти в то же время. В 18.13 прибыли помощник комиссара Ван-Ин и представитель прокуратуры Мартенс.

– Это все? – гаркнул Ван-Ин.

Версавел захлопнул блокнот.

– В таких историях никто не станет интересоваться мнением простого сержанта, – фыркнул он.