Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-4". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Юсси Адлер-Ольсен

Соавторы: Эрл Дерр Биггерс,Питер Аспе,Том Вуд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 111 (всего у книги 163 страниц)

Ребекка сгребла со стола все бумаги, отнесла их на кухню и бросила в раковину. Пошарив по шкафам, она нашла бутылку сверхкрепкого рома, который берегла на черный день. Сегодня день был чернее черного. Она сняла защитный колпачок, вынула пробку и плеснула немного рома в раковину. Затем сняла с крючка на стене зажигалку для газовой плиты, сунула ее конец в раковину и, отступив подальше, нажала кнопку.

Ром вспыхнул. Ребекка отхлебнула из бутылки и какое-то время смотрела, как горят бумаги. Чтобы побросать кое-какую одежду в чемодан, много времени не потребовалось. У нее был полный шкаф любимой одежды, но на сантименты времени не было. Нужно было как можно быстрее смыться.

Шла зачистка, она в этом больше не сомневалась. Все признаки этого налицо. Операция пошла не по плану, и тот, кто отвечал за нее, все остановил и теперь обрубал концы. Она знала, что такие вещи случались в прошлом, но не могла поверить, что они случаются и в наши дни. «Лучше поверь», – сказала она себе.

Зачем понадобилось убивать людей? Что, черт возьми, происходит на самом деле? У нее возникло острое ощущение, что операция была не просто неофициальной – она была полностью преступной.

Ее руководитель уже мертв. Его убили всего семь часов назад. Они наверняка пошлют кого-то и по ее душу, возможно даже, что уже послали. Она посмотрела на часы. Каждая секунда приближала ее собственную кончину.

Сердце Ребекки колотилось, когда она убирала в чехол свой ноутбук и спешно собирала вещи, которые могли выдать ее личность. Связную аппаратуру она оставила – та ей больше была не нужна, а все файлы у нее в компьютере. Когда она вернулась на кухню, чтобы затушить огонь в раковине, густой дым заставил ее закашляться.

Она вышла из квартиры с комком в горле от страха и пошла по коридору, ожидая, что в любой момент появится человек с пистолетом, оборудованным глушителем. «Нет, – напомнила она себе, – они действуют не так. Будет несчастный случай или передозировка. Или меня задушат в туалете».

Спускаться она решила не в лифте, а по лестнице. Она торопилась, лицо ее блестело от пота. Внизу она пошла не к главному входу, а к противоположному пожарному выходу и вышла во двор между домами. Шел дождь, холодный ветер отбросил ее волосы за плечи.

Ребекка слышала шум уличного движения поблизости, но почти ничего не видела. Она боялась, что, если она побежит, ее могут услышать, поэтому шла медленно, осторожно ступая по мокрому асфальту. Когда она вышла на улицу, ей стало легче.

Возможно, она ошибалась, и ее руководителя действительно убил грабитель, но она давно уже анализировала случайности, и опыт говорил ей, что нужно бежать как можно скорее. У нее была машина, но она к ней не пошла. Машина была зарегистрирована на ее имя, и они могли знать о ней. Возможно, что под ней была бомба или у нее были перерезаны тормозные шланги.

Ребекка шла по улице под проливным дождем. Среди людей она чувствовала себя безопаснее. Они не станут ничего делать на глазах у прохожих. Она взяла такси и сказала водителю, чтобы он вез ее в аэропорт. У нее было место, где ее никто не найдет. По дороге она обдумывала, что произошло и что еще может произойти, и в голове начал созревать план. Когда она выходила из такси, она уже точно знала, что делать. Это было опасно, даже безумно.

Но это могло сохранить ей жизнь.

Париж, Франция

Пятница

08:12 СЕТ

Альварес вытянул свое грузное тело из «ложа гвоздей», каким была кровать в отеле, и отправился в душ. После трех бодрящих минут, проведенных в душевой кабине, он вышел, вытерся и оделся. Прошлой ночью, как и во все предыдущие ночи этой недели, спать ему пришлось очень мало, и он работал из последних сил, которые быстро утекали. Когда он был моложе, он мог в любое время выполнять то, что от него требовалось, но после 35 лет силы его стали убывать, а после сорока эта проблема еще усугубилась.

Облегчения не предвиделось ни в делах, ни в отношении его сил. Злейшим врагом было время. По мнению Альвареса, вы мудры, если понимаете, что ваша борьба безнадежна, но вы трус, если при этом не продолжаете бороться. Альварес позволил себе лишних полчаса поваляться в постели, чтобы освежить мозги и мускулатуру. Долгий глубокий зевок подсказал ему, что этого было недостаточно. Прямой поиск убийцы Озолса мог зайти в тупик, но концентрация усилий на поиске того, кто нанял семерых стрелков для уничтожения убийцы Озолса, могла дать плоды.

Личности всех семерых убитых стрелков были установлены, и Альварес сосредоточился на единственном американце среди них – Стивенсоне. На его жестком диске Ноукс нашел несколько фотографий его встреч с неустановленным мужчиной, происходивших за пару недель до побоища в Париже. Кто-то третий сделал эти фото тайно, снимая в основном этого таинственного мужчину с атташе-кейсом, грузного толстяка в возрасте за пятьдесят лет. Были снимки того, как он подходит к кафе в Брюсселе, как садится за один из уличных столиков, где его ждет Стивенсон, снимки их недолгого разговора, того, как они пьют кофе и едят печенье, и того, как толстяк встает, чтобы уйти, оставив кейс под столиком.

Фотограф проследил за ним до его машины и сделал несколько снимков того, как он отъезжает. По какой-то причине в кадр не попал регистрационный номер машины, но Ноукс прилагал все усилия, чтобы определить его по отражениям на зеркальных поверхностях. Успеха это пока не принесло.

Банковский счет Стивенсона показал, что на следующий день он внес сто тысяч евро наличными. Никто в банке не поинтересовался происхождением этих денег и не известил власти о вкладе. Зато менеджер банка был впоследствии застрелен. Альварес был намерен установить личность толстяка с кейсом и занимался этим со свойственными ему хладнокровием и дотошностью.

Способность Альвареса сохранять хладнокровие в критических ситуациях была одним из наиболее ценимых его качеств. Вывести его из душевного равновесия было непросто, а заставить пойти на поводу у эмоций еще труднее. В пору военной службы ему случалось попадать в весьма сложные ситуации, а в пору работы в ЦРУ ему в лицо смотрел не один ствол. Всерьез напуган он был всего один раз в жизни, и в тот момент он обнаружил, что страх заставляет его сосредоточиться и стать беспощадным.

Как бы то ни было, ему легче было иметь дело с опасностью, чем с более прозаическими видами стрессов. Люди, не отвечающие на телефонные звонки, беспокоили его гораздо сильнее, чем вид направленного на него ствола 45-го калибра.

Кеннард исчез с радара, его телефон раздражал Альвареса слишком отчетливо произносимыми речевыми посланиями каждый раз, когда он набирал номер Кеннарда. Накануне вечером Альварес и Кеннард немного выпили в дрянном парижском подобии бара. Обычно Альварес пил спиртное только по особым случаям, но рожа Кеннарда выглядела так, словно он пару дней жевал острый перец, и Альварес понимал, что нужно поддержать его.

Казалось, что надо было дать ему расслабиться. Неделя была жутко трудной, и это сказывалось. Несколько порций пива освежили его, а Кеннард оставался сгустком нервов. С ним явно что-то происходило, но он крепко держал язык за зубами. Трудности с женщиной, предположил Альварес. Некая распутная девка не ответила на его сообщения или какая-то подобная мелочь. Допив последний бокал пива, Альварес предложил поискать гамбургерную, но Кеннард покачал головой.

– Я бы не прочь, – сказал он, – но мне пришло кое-что и мне нужно кое-что сделать.

Глаза Альвареса немного расширились.

– Кое-что или кое-кто?

– Извини.

Альварес как раз включал свой ноутбук и приступал ко второй чашке черного кофе, когда зазвонил телефон. Меньше чем через минуту Альварес уже выскакивал на улицу.

Ехать на метро до посольства было очень недолго, и он стремился в свой офис в надежде, что кто-то совершил ужасную ошибку. Но нет. Его ожидал полицейский отчет с фотографиями. Альварес сел, снял трубку офисного телефона, отключил свой сотовый и стал вчитываться в информацию.

Кеннард был мертв. Убит. Получив несколько ударов в живот, умер в итоге от кровопотери. Имелись следы борьбы. Его телефон был похищен, а бумажник опустошен. Никаких свидетелей. Парижская полиция считала это ограблением. Бедный болван.

Альваресу уже приходилось терять людей, хоть и редко, всего двоих за все время работы в ЦРУ. Но это были агенты, а не штатные работники. Он воспринимал это как неизбежный риск, связанный с оперативной работой, но этот случай не был обычным. Альварес откинулся на спинку кресла и сделал глубокий выдох.

Он никогда особенно не был привязан к Кеннарду, но ему было искренне жаль, что парень был убит каким-то подонком. Возможно, это был некий бездомный наркоман, который хотел раздобыть себе денег на дозу кокаина. Но не так должен умирать офицер ЦРУ. Гораздо лучше быть убитым при исполнении, чем в случайном сортире.

Как представляли это полицейские и как это выглядело и в глазах Альвареса, преступник, угрожая ножом, потребовал у Кеннарда деньги. Кеннард хотел достать пистолет, но получил несколько ударов ножом. Значит, он был слишком самонадеян, чтобы сотворить глупость вроде этой. Ему нужно было отдать бумажник и дать парню повернуться к выходу, а тогда всадить ему в позвоночник три пули.

Альварес задумался. Кеннард, хоть и не был великим бойцом, был хорошо подготовленным оперативником. Представить, что какой-то бомж мог решиться напасть на него, было трудно. Альварес почесал затылок, вздохнул и покачал головой. Он слишком много домысливал. Парень был убит. Это случается даже с лучшими, а Кеннард явно был не из лучших.

С гибелью Кеннарда на Альвареса сваливалась уйма дополнительной работы. Парень позволил убить себя, когда они отчаянно гонялись за профессиональным киллером. Выбрал время, нечего сказать.

Альварес положил папку и обратился к телефону. Там было три пропущенных звонка и голосовое сообщение. Он выслушал его. Оно было от Ноукса, который говорил о снимках на жестком диске Стивенсона. Альварес позвонил ему.

– Что вы нашли?

– Кое-что на нескольких снимках со встречи Стивенсона.

– На каких?

– На тех, где таинственный человек уходит. На них попало несколько изображений его машины.

– Но, как я знаю, ни на одном из них не виден ее номер.

– Да, это так, но на двух снимках после увеличения обнаружился стикер на ветровом стекле. Он указывает на прокатную контору.

– И что это за контора?

– Она не брюссельская. Стикер виден не целиком, видна только часть названия конторы и номер телефона. Но этого хватило, чтобы сузить круг поиска, и в итоге я установил ее. В Бельгии не так много контор со сходными названиями. Подробности я отправил вам по электронной почте.

Альварес дал отбой и открыл электронную почту. Полицейский отчет он отложил в сторону. Дело Кеннарда было чертовски скверным, но разбираться с чиновниками по поводу его смерти он будет позже.

Сейчас у него есть более важные дела.

Дебрецен, Венгрия

Пятница

20:12 СЕТ

Утро Виктор провел в Цюрихе, где снял все деньги со счета в банке и закопал их, за вычетом 20 000 евро. Какое-то время он сможет пользоваться только наличными, а возить через границы более крупные суммы было нельзя, чтобы не вызвать подозрений. Положить деньги в другой банк тоже было нельзя.

Возвращаться в Швейцарию было опасно, но жить без денег невозможно. Из Цюриха он полетел в Будапешт, а оттуда отправился в Дебрецен поездом – дополнительная предосторожность не помешает. Оставаться подолгу на одном месте было опасно, поэтому ему приходилось перемещаться. Его искало ЦРУ, и ему нужно было делать все возможное, чтобы не дать им шанс найти его.

ЦРУ располагало очень большими средствами, и у него были очень длинные руки, но все же оно было не всесильно. Виктор был уверен, что, если он будет постоянно двигаться и не делать ничего такого, что привлекло бы к нему внимание, он сможет какое-то время не попадаться в их сети. Но, как долго это может продолжаться, он не знал.

Был небольшой мороз. Виктор провел около часа в кафе, чтобы убедиться, что за ним не следят. Затем перешел в другое подобное заведение, где ради перестраховки провел еще около часа. Еще неделю назад он бы удовлетворился тем, что не обнаружил слежки, но сейчас он не вполне доверял своим способностям, тем более что его искала организация, имеющая больше 20 000 штатных работников и многие десятки тысяч агентов в разных странах.

Виктор взял такси и поехал в центр города. Проезжая по чистым улицам, Виктор все время смотрел в зеркала, чтобы заметить возможный «хвост». Он понимал, что это нервирует водителя, и, чтобы снять его напряжение, он всю дорогу разговаривал с ним. Они говорили о футболе, женщинах, политике, работе.

– Чем вы зарабатываете на жизнь? – спросил водитель Виктора.

В этот момент они проезжали мимо пышного здания страховой компании, поэтому Виктор ответил, что продает полисы страхования жизни. Водитель хмыкнул:

– И все умирают, правда?

– Похоже, я именно так влияю на людей, – ответил Виктор, глядя в боковое зеркало.

Выйдя из такси, он какое-то время бродил по улицам, иногда останавливаясь и часто возвращаясь. Он заходил в магазины, но ничего не покупал, а только смотрел, кто заходил вслед за ним и кто стоял на улице так, чтобы видеть дверь. Убедившись, что «хвоста» нет, он поймал другое такси и сел на заднее сиденье.

Через пятнадцать минут он поднимался в деловую часть города. Здесь улицы тише, и, хотя здесь было бы легче следить за ним, ему тоже было бы легче обнаружить слежку. Ничто не вызвало у него подозрений. Еще одно такси вернуло его в центр города и доставило к нужному месту.

Интернет-кафе было довольно большим, и в нем, к удовольствию Виктора, было много народу. Кое-кто курил. Виктор курить не стал, но лишь потому, что имевшегося в воздухе никотина ему вполне хватало. Он был уверен, что получит ответ от посредника на посланное ему по электронной почте сообщение, не знал лишь, каким будет этот ответ.

Виктор сел за наиболее укрытый от посторонних взглядов терминал перед старым компьютером. Мерцающий экран сразу же заставил его глаза слезиться. Он слышал шум работы жесткого диска – неровное, запинающееся жужжание. Виктор вошел на почту, заметив, что его пульс немного участился.

Его действительно ждало сообщение.

Он ждал чуть ли не взрыва компьютера, когда кликал мышью, чтобы открыть сообщение, но ничего необычного не произошло, хотя часть его мозга почти хотела, чтобы это случилось.

Вы можете не захотеть звонить, но нам нужно поговорить. Я могу помочь вам.

Виктор не знал, чего ожидать, но ждал явно не этого. Довольно долго он смотрел на экран. На посредника это не было похоже. В сообщении не было деликатности. Это было прямое приглашение к дальнейшему общению. Был и номер телефона.

Сообщение прислал не посредник, а кто-то другой? Если ЦРУ нашло его, оно могло найти и посредника, и сообщение могло быть приманкой, чтобы поймать его. Или, если его подставили с самого начала, это могла быть еще она подстава в схеме? Возможно, смена тона была естественной из-за необычности ситуации. Виктор почувствовал, что у него начинает болеть голова.

У него не было ни настоящих друзей, ни реальных союзников, лишь горстка знакомых. Это был один из факторов, которые позволили ему до сих пор оставаться в живых. Чем меньше у него контактов в мире, тем меньше потенциальных точек провала. Но теперь этот способ защиты делал его одиноким и уязвимым. Он был один на своем пути и не имел четкого представления, почему за ним охотятся. Но, как бы то ни было, он знал, что его шансы выжить тают с каждым часом.

Что-то нужно было изменить.

В своем профессионализме Виктор не сомневался, но, хоть ему очень не хотелось признавать это, он не понимал, что делать. Его дважды обнаружили, несмотря на все предосторожности, и его обнаружат снова. На это могут потребоваться недели, возможно, даже годы. Но сколько раз сможет он убегать от своих врагов? Рано или поздно он окажется недостаточно быстрым.

Единственная нить вела его в никуда. Он сам мог только ждать очередной попытки покушения на свою жизнь. Ему нужна была помощь. А единственный человек, предложивший ему помощь, мог быть первым из тех, кто подставил его. Во всяком случае, доказательств обратного пока не было.

Но у Виктора не было выбора.

Он запомнил номер телефона и вышел из кафе. Найдя уединенный таксофон, он позвонил. Двадцать секунд, что он ждал ответа, показались ему самыми долгими в его жизни.

– Алло?

Голос был женским, и это на секунду озадачило его. Он не представлял себе, кто может ответить, но не ожидал, что это будет женщина. Американка.

Наконец он обрел дар речи:

– Это я.

Ответ был мгновенным, удивление в нем – несомненным и, похоже, искренним.

– Боже мой! В самом деле?

– Да.

– Я не была уверена, что вы позвоните.

Виктор не спускал глаз с улицы, наблюдая за людьми и автомобилями.

– Что происходит? – спросил он.

– Это не телефонный разговор.

После начала разговора прошло десять секунд.

– Я уже лет пять не нарушал своих правил, поэтому мы либо будем действовать, как я скажу, либо вообще не будем, – сказал Виктор.

– Хорошо.

– Тогда сообщите мне, что вы знаете.

– Не сейчас.

– Прощайте.

Это не был блеф.

– Подождите!

Прошло двадцать секунд.

Женщина быстро заговорила:

– Я знаю, кто они, кто пытается убить вас. Я могу помочь.

– Скажите мне.

– Я скажу только при личной встрече, не раньше.

– Если вы не скажете сейчас, я ухожу.

– Сами вы ничего не сможете сделать.

– Извините, не могу с вами согласиться.

– Если бы вы действительно так думали, – ответил голос спокойно, вы бы не позвонили.

Прошло тридцать секунд.

Виктор смотрел на свое отражение в стекле телефонной будки. Ему казалось, что он не похож на себя. Он вздохнул.

– Если мы встретимся, то где?

– В Париже.

– Когда?

– Сегодня ночью.

– Почему так скоро?

– Потому что завтра меня может уже не быть в живых.

Прошло сорок секунд.

– Сообщите подробности.

– Позвоните по этому номеру, когда прибудете. Сейчас мне нужно уходить.

В трубке зазвучали короткие гудки.

Женщина сама оборвала разговор. Это был хороший знак, хоть он и вызвал досаду. Виктор хотел дотянуть разговор до минуты, чтобы проверить ее. Если бы она продолжила разговор дольше, он бы понял, что доверять ей нельзя. Однако и быстрое окончание разговора вполне могло быть лишь уловкой, чтобы убедить его в ее искренности. Если это так, ее ждет большой сюрприз. Виктор не доверял никому.

Однако в ее голосе звучало отчаяние, а это позволяло надеяться, что она была искренней, а не пыталась подставить его. Однако Виктор понимал, что она просто могла быть хорошей актрисой или что отчаяние вполне могло быть вызвано направленным ей в лицо пистолетом.

Вся история началась в Париже, и теперь его приглашали вернуться туда. Его уже пытались убить там, и возвращение было похоже на верный способ самоубийства. Если его враги знают, что сегодня он прибудет в Париж, аэропорт и вокзалы будут взяты под наблюдение. Команда убийц может быть сформирована на месте. Заметить его будет легко. Сумев выбраться в город, он мог бы достать спрятанный в тайнике пистолет, но тайник тоже может быть засвеченным, так что рисковать нельзя, значит, пистолета у него не будет. Ему придется идти на встречу с врагом безоружным, облегчив убийце его работу. А этого ни в коем случае не следовало бы делать.

Но если есть хоть малейший шанс, что женщина знает что-то полезное, ее нужно выслушать, каким бы ни был риск. Нужно либо сделать это, либо начать бег, который никогда не закончится. Он нутром чуял подставу, и как бы ни старался, не мог избавиться от ощущения, что идет в ловушку. Причем идет по своей воле.

Но вернувшись в Париж, он, возможно, сумеет так или иначе узнать, что происходит. Если она говорила правду, так и будет. Любую полученную информацию он сможет использовать для того, чтобы понять, что делать дальше. Если же это ловушка, он, как минимум, будет твердо знать, что сам сделал выбор. А если он погибнет, все это не будет иметь никакого значения.

Есть два варианта.

Ехать в Париж или весь век скрываться.

Ни один вариант не привлекал, но всю жизнь оставаться объектом охоты ЦРУ было, пожалуй, все-таки хуже.

Париж, Франция

Суббота

00:09 СЕТ

Суровая простота аэропорта Шарль де Голль, названного в честь человека, жизнь которого была полна огромных сложностей, всегда казалась Виктору умышленной иронией. Прохождение через него даже в самом лучшем настроении могло казаться долгим путем в никуда. Здание аэропорта было чрезвычайно малолюдным даже для полуночи. Лишь несколько человек ожидали информацию о своих задержанных рейсах у табло отправления. Погода в большей части Западной Европы была исключительно скверной. «То ли в ней дело, то ли французские авиадиспетчеры опять бастуют», – подумал Виктор.

В аэропорту он не заметил никого, кто мог быть шпиком, но уверенным он быть не мог. В здании аэропорта он мог не опасаться, что его убьют, если не арестуют. Там были вооруженные и бдительные охранники, которые, ни секунды не колеблясь, застрелят всякого, кто, как им хотя бы покажется, может доставать пистолет. Без оружия он мог не бояться хотя бы их. Но как только он прибудет в город, все переменится, если он не будет к тому времени взят под охрану полиции. В городе, где убийства происходят каждый день, его убийство едва ли привлечет внимание. Но он не даст убить себя с легкостью. Если же он идет в ловушку, для его врагов было бы лучше, чтобы он не приближался к ожидающему его полицейскому наряду.

Прохождение паспортного контроля показало, что французские власти его не ищут. Одной заботой меньше. Ему все еще следовало опасаться полиции и секретных служб, но главную угрозу сейчас представляло ЦРУ. И он направился прямо к выходу, не заботясь о мерах предосторожности. Если за ним следили, он не намеревался избавляться от слежки. И чем больше времени он проводил в помещении, тем больше он облегчал им работу. Лучше всего ему было как можно быстрее попасть в город. Там он сможет смешаться с толпой и затеряться.

До выхода он дошел без приключений и прошел через автоматические двери, вполне допуская, что его застрелят, как только он сделает шаг наружу. Небо было черным, грозовые тучи нависли над городом. Резкий ветер ударил Виктору в лицо. Шел сильный прямой дождь, капли били в землю, как град пуль.

Снаружи было не больше десятка человек, но любой из них мог быть киллером вроде него самого. Он зашел слишком далеко, чтобы теперь повернуть назад. Он сделал выбор, хороший или плохой, и теперь хотел довести дело до конца. Но никто не выстрелил в него и даже не удостоил взглядом. Если ему и предстояло умереть, то не здесь, под дождем.

Со времени нападения на него в Париже прошло пять дней, и он никогда бы не поверил, что вернется сюда еще до конца недели. Но за это время произошло многое. Царапины на его щеке почти зажили, но грудь еще болела, а на руках и запястьях еще были струпья. Виктор не знал точно, из скольких смертельных передряг он выбрался. Он забрался в такси и велел водителю ехать в город к ближайшему ломбарду.

– Они все закрыты.

Виктор потянулся за ремнем безопасности.

– Просто найдите один.

Они ехали в город. Виктор молчал, хотя водитель пытался завязать разговор.

– Можно я закурю? – спросил Виктор.

Водитель покачал головой.

Казалось, прошло много времени до того, как машина приткнулась к бровке тротуара. На окнах заведения были решетки, дверь усиленная. Две буквы неоновой вывески не горели.

Виктор велел водителю подождать и вошел внутрь. Через пять минут он вышел, оставив там несколько сотен евро, но разжившись ножом с 12-сантиметровым лезвием, двумя предоплаченными сотовыми телефонами и автомобильным зарядным устройством для них. Еще в ломбарде, на глазах тощего владельца, он проверил остроту и балансировку ножа. Виктор снова забрался в такси и велел водителю включить зарядку первого телефона.

– Далеко ли до бара? – спросил он.

Водитель ухмыльнулся в зеркало заднего вида:

– Вроде этого?

– Да, – ответил Виктор.

Водитель привез его к ближайшему бару. Тот находился вблизи перекрестка, дорога возле него была полна людей и машин.

– Поехали к другому.

Водитель посмотрел на Виктора, но тот ничего не сказал. Так же были отвергнуты еще два бара. Четвертый находился на тихой улице, перекрестков поблизости не было.

– Этот лучше? – спросил водитель.

Виктор достал бумажник.

В баре он взял водку и попросил у смущенного бармена клейкую ленту. В туалете он прикрепил этой лентой нож острием вверх к коже в нижней части спины. Рубашку в брюки он заправил только спереди. Он предпочитал чувствовать себя вооруженным. Теперь он, по крайней мере, может захватить несколько врагов с собой в могилу.

Он воспользовался таксофоном бара. Ответ пришел всего после нескольких гудков.

– Вы в аэропорту де Голля? – был первый вопрос женщины.

– Я в городе.

– Записывайте, – сказала женщина. – Я жду вас здесь.

– Нет, это вы приходите ко мне, – сказал Виктор и назвал ей адрес бара. – Если через тридцать минут вас здесь не будет, вы застанете только пустой стакан.

– Секундочку, так дела не делаются. Приходите вы ко мне.

– Или мы играем по моим правилам, или я улетаю первым же рейсом. Решайте.

– Ладно.

– Наденьте что-нибудь красное.

Виктор дал отбой.

Бар был полупуст, у стойки сидели лишь несколько серьезных выпивох, которые, похоже, проводили здесь уйму времени. Виктор понимал, что в нем видят чужака, но это не имело значения, поскольку никто из них не собирался прерывать свое занятие, чтобы сообщить о Викторе властям. Большинство из них слишком заняты заливанием своих мозгов, чтобы даже запомнить его.

Виктор заплатил за выпивку и вышел на холод. Он посмотрел вдоль улицы в обе стороны. Налево дорога вела в промышленный пригород, а направо – к перекрестку скоростных магистралей. Вывесок метро не было видно, а пешком женщина вряд ли придет. В отдалении были слышны сирены, но казалось, что дождь шумит сильнее. Виктор перешел дорогу и нашел закоулок, из которого мог видеть вход в бар. В ситуациях вроде этой он обычно вытащил бы пистолет, передернул затвор и снял пистолет с предохранителя, а потом сунул бы его за пояс слева от пряжки, чтобы можно было быстро выхватить его. Но пистолета у него не было, был только нож. Он мало поможет, если придет группа киллеров, но все же это лучше чем ничего.

Виктор нашел кое-какое укрытие от ветра и непрекращающегося ливня, но дождь все же доставал его, а холод пощипывал кожу. Это его не заботило. Он чувствовал себя прекрасно.

Замерзший, промокший, но пока еще живой.

К моменту, когда у бара остановилось белое такси и из него вышла рослая женщина, Виктор простоял ровно двадцать минут, выкурив за это время одну сигарету. На женщине было серое пальто по щиколотку, из-под шерстяной шляпы свешивался хвост темных волос, шея была обмотана бордовым шарфом.

Она.

Женщина приостановилась, чтобы поправить одежду, и вошла в бар. Виктора удивило, что такси высадило ее точно у входа в бар, а еще больше – то, что она вошла в бар, не осмотревшись для проверки обстановки. Либо она представления не имела о том, что происходит, либо играла роль человека, не имеющего представления об этом.

Признаков команды убийц на улице не наблюдалось, дорога была пуста, звуки машин доносились лишь издалека. По улице шел человек с доберманом, но его Виктор сбросил со счетов. Человек был слишком толстым и очень старался удерживать пса. Убийцы не стали бы использовать собаку, даже для того, чтобы отвлечь внимание.

Виктор быстро покинул свое укрытие стремительной походкой человека, идущего напрямую и не желающего сворачивать со своего пути, его голова была опущена, воротник поднят. Переходя улицу, он погладил добермана. На другой стороне он встал справа от входа в бар, прислонившись спиной к стене. Руки он, несмотря на холод, держал перед собой. Он зажег сигарету и не спеша курил, наблюдая за дорогой.

Дверь открылась минут через пять. Женщина вышла в ночь. Прежде чем она успела понять, что происходит, Виктор ухватил ее за локоть.

– Пошли.

Он почувствовал, как у нее перехватило дыхание, но она не сопротивлялась. Он повел ее по улице на запад и повернул в первый же проход между домами. Здесь он прижал ее к стене и стал обыскивать. Она сделала глубокий вдох.

– У меня нет оружия.

Чтобы убедиться, что она безоружна, хватило нескольких секунд. Он искал у нее пистолет в расчете, что тот пригодится ему самому. Краем глаза он видел, что женщина смотрит на него, но сам следил за обстановкой.

Виктор вел женщину к концу улицы в сторону промышленной зоны. Дороги были широкими и свободными, вдоль тротуаров тянулись заборы, за которыми располагались заводы. В каких-то зданиях свет горел, в других нет. Появился автомобиль, едущий по направлению к ним. Виктор завел руку за спину. Если бы на расстоянии в десяток метров между ними ему показалось, что машина собирается остановиться, он перерезал бы женщине горло и толкнул бы ее на дорогу перед машиной, а сам бросился бы бежать. Дальше по улице он нашел бы укрытие, напал из него на последнего из преследователей, вонзил ему в спину нож, перехватил пистолет и перестрелял бы остальных или погиб, ведя огонь.

Машина не остановилась.

– Куда вы меня ведете? – спросила женщина.

Виктор не ответил, но она получила ответ через пять минут, когда они сделали круг по пустынным улицам. Бар находился чуть дальше по улице.

– Почему мы возвращаемся?

Виктор ввел ее в бар, заказал им обоим выпивку и выбрал самый дальний от входной двери столик вблизи входа в туалеты. Еще раньше он заметил на другой стороне дверь с надписью «Посторонним вход воспрещен». Где-то там должен был быть выход на другую улицу, которым они могли бы воспользоваться при необходимости.

Виктора еще раньше удивило, что посредником оказалась женщина, и это снова удивило его, когда он ее увидел. Она была моложе, чем он мог подумать, – ей лет тридцать или даже двадцать восемь. Это значило, что она хорошо делала свою работу, или, что ее использовали, чтобы сбить его с толку. Но он не выказал своего удивления.

Женщина промокла не меньше его, и ей это явно не нравилось. Значит, она не оперативный работник. У нее было узкое лицо и темные глаза. Она сидела, охватив пальцами стакан, и почти не смотрела на Виктора.

– Я никого не привела.

Виктор почти верил ей. Его природная подозрительность мало вязалась с сидящей перед ним женщиной. Она была слишком молодой, слишком напуганной и недостаточно умной, чтобы подставлять его. Возможно, она участвовала в каком-то деле, недоступном ее пониманию, и очень нуждалась в его помощи. Он не намеревался помогать ей, если это не поможет ему самому. Но возможно, что он ошибался. Как бы то ни было, ее шансы остаться в живых не выглядели хорошими. Виктор положил руки на стол.