Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-4". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"
Автор книги: Юсси Адлер-Ольсен
Соавторы: Эрл Дерр Биггерс,Питер Аспе,Том Вуд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 159 (всего у книги 163 страниц)
«Но почему вместо того, чтобы вскинуть ствол и вышибить мне мозги, он вытащил телефон?» – этот вопрос не давал ему покоя. Ответ пришел сам собой, принеся с собой леденящее осознание: этот кошмар даже не думал заканчиваться.
Им нужен был не его труп. Им нужен был живой Асад, чтобы отслеживать каждое его движение. Потому что он – их единственный прямой билет, который рано или поздно выведет их к тайному убежищу Карла.
Асад не питал пустых иллюзий: они обязательно попробуют взять его в оборот и выбить информацию силой.
На его лице на долю секунды промелькнула жесткая, хищная усмешка, и он уверенно шагнул к дверям своего подъезда.
Выбить силой? Под давлением?
Ну что ж, пусть только попробуют.
ГЛАВА 68
Суббота, 9 января 2021 года
БЕНТЕ
Ночь на субботу выдалась дерганой, тревожной и полной вынужденных перерывов: Бенте отчетливо понимала, что именно сегодня этот лавинообразный ход событий необходимо было жестко остановить. Почти двадцать лет Бенте Хансен умудрялась оставаться вне малейших подозрений. Её официальная должность следователя была безупречным прикрытием и идеальной ширмой для прибыльного побочного бизнеса. К настоящему моменту эта «деятельность» аккумулировала на её счетах в карибских банках настолько колоссальные суммы, что, если вдуматься, ей следовало завязать со всем этим и уйти на покой еще лет десять назад – тех денег уже тогда с лихвой хватило бы на роскошную жизнь до конца ее дней.
Но она прекрасно знала, что дело было вовсе не в деньгах. Она жила и дышала исключительно азартом. Диким драйвом и амбициями быть абсолютным номером один в своем деле, чем бы она ни занималась. В этом смысле она и так вела идеальную жизнь, балансируя на самом краю темной, бездонной пропасти.
Двойная игра по разные стороны баррикад – между амбициозной карьерой в полиции и масштабным наркотрафиком – служила для нее практически неиссякаемым источником леденящего душу адреналина. Эта игра требовала молниеносных, дерзких и филигранных решений. Бенте Хансен не была лишена чувства страха, но именно этот страх и порождал мощнейшие эндорфиновые вспышки, когда смертельно опасные авантюры завершались триумфом. Поэтому еще тогда, когда наркоторговец Расмус Брун и его подельник Жерар Гайяр только-только завербовали её, у нее в голове мгновенно созрел план грандиозного куша прямо в собственных рядах – цель, к которой она методично и хладнокровно шла все последующие годы.
Бенте терпеливо выжидала идеального момента для своего сокрушительного удара. Частью ее долгосрочной стратегии было создание собственной преданной команды за пределами наркомира, и она очень вовремя приметила среди коллег в полиции парочку женатых оперативников постарше, которые могли стать идеальными кандидатами для вербовки: Анкера и Карла.
Она позволила этим двум веселым напарникам «заввлечь» себя, однако на людях вела себя предельно осторожно, свято оберегая завоеванное годами уважение коллег. Карл, впрочем, быстро оказался слишком приземленным «ютландцем» с чересчур твердыми моральными принципами, а вот Анкер заглотил наживку моментально. Она плотно подсадила его на кокаин и заставила свято поверить, что без ума от него. Их тайный, бурный роман, который она и сама находила весьма пикантным, закрутился на полную мощность. Любой риск был и оставался ее главным наркотиком. В итоге она втянула Анкера в наркобизнес и сделала своим секретным напарником по будущему ограблению синдиката.
Поначалу Анкер относился к этому как к захватывающей игре: они чувствовали себя кем-то вроде современных криминальных Бонни и Клайда под прикрытием. Но когда верхушка синдиката жестко поставила Анкера и Бруна на место за публичную ссору, едва не подставившую всю сеть под удар, шутки кончились. Хитрый и пронырливый Жерар провернул за спиной боссов одну лишнюю сделку, и Анкеру отдали леденящий душу приказ: до полусмерти избить его на глазах у Бруна, после чего Жерара хладнокровно прикончили из строительного пистолета. Этот эпизод что-то навсегда надломил внутри Анкера, и Бенте поняла, что ей срочно нужно подстраховаться на случай его срыва. Бруну приказали избавиться от трупа, а Бенте лично позаботилась о том, чтобы в ящик с телом подбросили жесткий компромат на Анкера и Карла, прежде чем гроб заколотили и зарыли под бараком их дилера Георга Мадсена. Это был безупречный козырь в рукаве на самый крайний случай. Когда этот страшный ящик раскопали много лет спустя, она лишь закрепила успех анонимной наводкой, которая очень вовремя приструнила и самого Бруна.
В последних числах декабря 2006 года Брун отвечал за приемку и распределение гигантской партии наркотиков и наличной валюты, прибывшей из Роттердама. И Бенте решила: пора действовать. С помощью послушного Анкера она выступила в роли «подсадной утки» и хладнокровно перехватила этот денежный транспорт прямо посреди Зеландии морозной декабрьской ночью. Ограбление прошло идеально, не оставив копам ни единой зацепки.
Они с Анкером договорились залечь на дно и вообще не контактировать, пока не уляжется поднявшаяся буря, и разъехались по домам отдельно. Бенте упаковала весь куш в специальный бронированный чемодан, предварительно добавив туда пачки евро с отпечатками пальцев Анкера и Карла, которые она предусмотрительно раздобыла заранее. Без ведома Анкера она спрятала этот запертый чемодан в самый дальний угол его заваленного хламом шкафа прямо в здании Полицейского управления. Ни один здравомыслящий человек не додумался бы искать его там.
В последующие дни они безупречно держали фасад и не нарушали соглашения. Но в душу Бенте медленно, но верно начала закрадываться удушающая паранойя. Что, если Анкер не выдержит психологического давления, сломается и сдаст её с потрохами? С полицией она бы как-нибудь сладила, но боссы синдиката не должны были заподозрить её ни при каких раскладах. Она приняла решение перепрятать чемодан, но, открыв шкаф Анкера, с ужасом обнаружила, что его там нет. Сам Анкер вел себя как обычно, и это лишь подстегивало её панику. Неужели этот ублюдок решил кинуть её и забрать весь куш себе? Ей не хотелось в это верить, но мысль грызла изнутри. Впрочем, Анкера наверняка мучили точно такие же подозрения – это была уродливая, взаимная паранойя двух сообщников.
Тем не менее Бенте продолжила разыгрывать свой сценарий до конца. Выждав необходимую для правдоподобия паузу, она вышла на связь с верхушкой синдиката и в ярости заявила, что товар до нее так и не доехал. Кражу признали, но где именно в цепочке произошла утечка, никто не понимал. Боссы рвали и метали – их бесила даже не столько потеря колоссальных денег и кокаина, сколько сам факт того, что кто-то посмел их обокрасть. Назидательный приказ сверху был краток: виновных найти и устроить показательную, максимально жестокую казнь.
В тот же день в Копенгаген спецрейсом прибыл голландский чистильщик с разноцветными глазами. Первое подозрение пало на Бруна, но тому ловко удалось перевести стрелки на племянника Георга Мадсена – Джейка. Впрочем, трогать парня раньше времени было нельзя: Брун хотел сначала выбить из него, где спрятан куш.
Чтобы устроить наглядную и доходчивую демонстрацию для Ника и Джейка, киллер прямо у них на глазах вогнал строительный гвоздь в голову их дяди Георга, демонстративно оставил орудие убийства на месте и улетел обратно в Голландию.
Когда спустя десять дней труп дяди Георга так никто и не обнаружил, Бенте получила жесткий приказ из Копенгагена ускорить процесс. Той же ночью она лично приехала к бараку Георга Мадсена, убедилась, что оттуда уже вовсю смердит, и через подставного адвоката Мандрупа приказала Джейку и Нику явиться к дяде на встречу с ней на следующее утро.
Утром она анонимно позвонила новому соседу Георга Мадсена и пожаловалась на вонь. Сосед, который только-только въехал, ответил, что вонь идет не от него, но пообещал выйти на улицу и проверить, в чем дело.
Буквально через пару минут дежурному поступило официальное заявление о трупе, и Бенте мгновенно спустила эту заявку Анкеру: приказала его группе немедленно выехать на осмотр, а самому Анкеру велела вколоть заявившему соседу убойную дозу их «успокоительного» препарата.
«Все объяснения позже», – коротко пообещала она ему по телефону. Им кровь из носу нужно было наконец встретиться и поговорить наедине. По голосу Анкера было слышно, что он одновременно испытывает дикое облегчение и смертельный страх. Всё должно было пройти идеально.
По первоначальному плану Бенте, Анкер должен был «героически» задержать подвернувшегося под руку Джейка, тем самым переведя расследование под полный контроль полиции, где она сама могла бы режиссировать «раскрытие» дела. Но всё пошло прахом: обезумевший от страха Джейк и его напарник просто в упор расстреляли всю группу Анкера и скрылись. Такой катастрофы Бенте предвидеть не могла: Анкер был единственным, кто знал, куда перепрятали чемодан, и теперь он был мертв.
Впрочем, высшее руководство синдиката осталось вполне довольно поднявшимся в прессе и полиции кровавым переполохом. Это было громкое, доходчивое послание, которое те, кому надо, поняли более чем правильно.
После этого триумфа боссы назначили Бенте единоличным и суверенным руководителем всего датского филиала. Её главной задачей отныне было контролировать, чтобы Брун из-под земли достал пропавшие миллионы, а все причастные к этому делу подонки были впоследствии казнены максимально зрелищно. Так что определенные дивиденды из этого провала она всё же извлекла.
Шли годы, и даже эта безумная двойная жизнь со временем превратилась в привычную офисную рутину. Но две недели назад этот проклятый, исчезнувший четырнадцать лет назад чемодан с наркотиками, деньгами и отпечатками пальцев Анкера и Карла внезапно откопали на чердаке дома Мёрка.
И для нее разверзся настоящий ад.
Бенте прекрасно понимала, что синдикат потребует тотальной, беспощадной зачистки всех причастных. Чтобы удержать ускользающий контроль над ситуацией и сохранить свою высокую должность, она бросила все силы на то, чтобы подставить и физически уничтожить Карла, хотя сама прекрасно понимала, что Мёрк вряд ли действительно что-то знает о том старом ограблении. Но если Карл умрет, любые сомнения боссов в её личной преданности испарятся навсегда, а её истинная роль в этой кровавой драме останется навеки погребенной под землей.
Однако Карл упорно продолжал цепляться за жизнь, и взбешенные боссы прислали в Данию своих лучших ликвидаторов – Густаафа Мюлдера и Тома Лооса, дуэт настоящих, безжалостных машин для убийства. Именно этого прямого вмешательства она так отчаянно пыталась избежать. Но даже эти хваленые псы не сумели добраться до Мёрка, устроив лишь колоссальный кровавый бардак и в разы усугубив её и без того шаткое положение. Мюлдер теперь лежал в морге, а Лоос чудом унес ноги с места бойни. К счастью, у него хватило ума выйти на связь с ней по чистому датскому мобильному, минуя общую сеть синдиката. Возвращаться домой с пустыми руками для него означало неминуемый расстрел: его ликвидируют свои же, если он не доведет контракт по Карлу до конца.
Но куда, черт возьми, мог подеваться Мёрк? Этот вопрос мучил Бенте больше всего. Единственным разумным вариантом сейчас было плотно сесть на хвост Асаду в надежде, что тот рано или поздно приведет их прямо к Карлу. Лоос уже успел доложить ей, что его раскрыли у дома Асада и ему пришлось временно свернуть наблюдение – очевидно, скрытая слежка явно не была его сильной стороной. «Живо возвращайся на позицию и не своди с него глаз», – жестко приказала она киллеру. Сама же она пообещала разузнать всё, что возможно по официальным каналам, и немедленно сообщить ему.
Бенте набрала номер дежурного оперативника своей группы и бодрым голосом соврала, что у нее, похоже, снова обострился коронавирус, поэтому субботу она проведет дома. Она приказала им продолжать методичную опись и анализ вещей, изъятых у Гордона Тейлора, и дергать её звонком только в случае обнаружения чего-то действительно важного.
Она опустила взгляд на абсолютно чистый лист бумаги, лежащий перед ней на столе, взяла жирный маркер и крупными буквами вывела наверху:
Где прячется Карл Мёрк?
1. Где-то совсем рядом с тем местом на Йернбане Алле в Ванлёсе, где водитель забирал сумки?
2. В каком-то старом доме с потолочной лепниной конца 1800-х годов?
3. Знает ли кто-то из Отдела Q точный адрес?
4. Таксист, перевозивший сумки – с кем конкретно он разговаривал? Насколько этот человек близок к Карлу?
И чего мы до сих пор не знаем?
5. Собирается ли Карл выложить новые козыри в своих видео? Знает ли он реальный, смертоносный компромат?
6. Заговорил ли Йесс Лассен? Представляет ли он реальную угрозу безопасности?
7. Петер «Ревун» Йоэнсен – была ли с ним заключена официальная сделка о сотрудничестве?
Она быстро набрала номер Терье Плоуга.
– Да, Терье, извини за беспокойство в выходной. Мы тут с ребятами вовсю анализируем снаряжение, которое нам передал Гордон Тейлор. Есть время для пары вопросов?
Судя по отчетливым звукам, Плоуг находился у себя дома – на заднем плане был слышен семейный смех и звон посуды. Тем не менее его голос мгновенно стал бодрым и заискивающим, как и всегда, когда она снисходила до разговора с ним.
– Конечно, спрашивай, Бенте. Рад видеть, что хотя бы ты продолжаешь пахать на износ даже в уик-энд.
– Спасибо! У тебя остался прямой номер того таксиста, который привез сумки на Тегльхольм Алле? Мне нужно задать ему несколько уточняющих вопросов.
– Личного мобильного под рукой нет, его допрашивали ребята из другого отдела. Но у меня записан госномер его машины. Я сейчас скину его тебе эсэмэской, пробьешь по базе сама. Что-то еще?
«Отлично», – подумала она. Теперь можно будет неофициально потрясти этого бомбилу и выжать из него всё до последней капли.
– Да, еще один момент. С Петером «Ревуном» Йонсеном заключено какое-то соглашение? Я вижу по базе данных, что ему официально предъявлено обвинение и он сейчас дожидается суда в следственном изоляторе Вестре.
Она уловила, как на том конце провода повисла секундная, настороженная тишина.
– Никаких сделок с ним нет. Дело пойдет в суд в обычном порядке, – ответил Плоуг после небольшой заминки.
«Понятно». Значит, этот придурок «Ревун» сейчас явно не в приоритете у Плоуга, отметила она про себя.
– А что насчет Йесса Лассена? – продолжила она прощупывать почву. – Он начал давать показания? Я знаю, ты из кожи вон лез, чтобы заставить его заговорить.
Снова эта раздражающая, покровительственная пауза. Бенте терпеть не могла эти его ужимки, но Терье Плоуг частенько вел себя подобным образом.
– Ну-у-у... Я думаю, мы его дожмем в ближайшее время, – наконец выдавил он. – Мы отчетливо видим, что внезапная и крайне жестокая смерть его адвоката произвела на него сильное впечатление и выбила почву из-под ног.
Бенте удовлетворенно улыбнулась про себя. Боже, до чего же этот Плоуг предсказуем, суетливый сухарь. Наверняка намеренно дозирует информацию, боясь, что она использует эти данные, чтобы выслужиться в глазах директора полиции и занять пустующее кресло начальника убойного отдела.
«И дай бог, чтобы это кресло досталось мне как можно скорее», – подумала она.
Так или иначе, Йесс Лассен сейчас тоже не в фокусе внимания Плоуга, а значит, и для нее не представлял сиюминутной угрозы.
Она вежливо поблагодарила Терье Плоуга и победно усмехнулась, вешая трубку. Как только эта кровавая суета уляжется, она с огромной долей вероятности займет место начальника убойного отдела в кресле Маркуса. Бедный, глупый, сентиментальный Маркус. Если бы он не был так глубоко уязвлен и обижен на Карла, Мёрка сейчас защищали бы со всех сторон – и в хвост, и в гриву. Но эта личная обида заставила Маркуса демонстративно умыть руки, оставив Карла беззащитной мишенью на открытой воде, где каждый желающий мог объявить на него охоту и пристрелить как бешеную собаку.
Таксиста звали Абделла Алами, и внешне он оказался в точности таким, каким Бенте его себе и представляла. Худой, поджарый, смуглый и бородатый. Стоило ему улыбнуться, как в глаза бросались массивные, безвкусно позолоченные передние зубы, которые, впрочем, едва ли могли кого-то ослепить.
Да, водитель помнил тот случай на Йернбане Алле в мельчайших деталях. Мужчина, поймавший его на улице, был на редкость вежлив и отвалил ему щедрые чаевые, которые таксист, разумеется, «обязательно и до копейки» укажет в своей налоговой декларации. Последнюю фразу он подчеркнул комичным движением бровей, что на его языке означало прямо противоположное.
– Человек, который передал вам сумки, обмолвился, что именно находится внутри? – вкрадчиво спросила Бенте.
– Ноу, ноу, мы об этом даже не заикались. Он сказал, что это для полиции, так что это было не мое дело, – ответил марокканец.
– А вам не пришло в голову, что там могли лежать бомбы, предназначенные для того, чтобы разнести к чертям весь наш следственный центр вместе с людьми?
Мужчина в ужасе округлил глаза, всем своим видом демонстрируя абсолютную невиновность:
– Харам Аллах, ноу, ноу![158]158
Харам Аллах (от араб. харам – запретное, греховное и Аллах – Бог) – религиозно-бытовое восклицание у мусульман, означающее «Боже упаси», «это страшный грех» или «не дай Аллах».
[Закрыть] – испуганно воскликнул он, преданно глядя на Бенте. – О госпожа, неужели вы думаете, что я бы пошел на такое зло?
Бенте ободряюще улыбнулась, едва сдерживая иронию от его утрированного восточного акцента.
– Этот человек был старым или молодым?
Таксист неопределенно пожал плечами:
– Седины в волосах вроде не было, обычный мужчина.
– Вы назвали его вежливым и приятным. Это только из-за жирных чаевых, или было что-то еще?
– Мы просто очень легко и хорошо поняли друг друга, это было так приятно.
– В каком смысле – поняли друг друга?
– Он разговаривал на французском! – мужчина расплылся в широченной улыбке. – Я сам родом из Марокко, так что для меня это родной язык.
Бенте внутренне вздрогнула от неожиданности, но внешне не подала виду:
– Но между собой вы ведь тоже общались по-датски?
– Нет, что вы. Он по-датски вообще ни бельмеса не понимал.
– И вы рассказали об этом Гордону Тейлору, когда передавали ему сумки?
– Ноу, ноу, он меня об этом даже не спрашивал.
– А те полицейские, которые допрашивали вас позже? Им вы удосужились сказать, что ваш пассажир говорил исключительно на французском?
Водитель замялся, почесал затылок и уставился куда-то в потолок:
– Э-э-э... Да вроде нет, никто не спрашивал. Я просто мимоходом сказал им, что мы быстро нашли общий язык, потому что говорили на одном наречии.
– Но вы не уточнили, что этим «одним наречием» был французский?
– Да как-то к слову не пришлось, мы это не обсуждали.
Бенте разочарованно покачала головой, сухо поблагодарила его за содействие и добавила, что не исключает своего повторного визита, если возникнут новые вопросы.
Таксист усердно закивал головой несколько раз подряд. Да и что еще ему оставалось делать перед лицом сурового комиссара полиции?
ГЛАВА 69
Суббота, 9 января 2021 года
МОНА / МЕРЕТЕ
Последние несколько дней были для Моны настолько ужасными, что она в конце концов попросила временно освободить её от службы.
Все её понимали, хотя в Главном управлении полиции о её муже сейчас говорили мало хорошего. Казалось, будто всю тяжесть произошедшего насилия взвалили исключительно на плечи Карла.
По телевизору показывали сюжеты, где родственники погибших заключенных плакали в прямом эфире и вовсю ругали Службу исполнения наказаний за неспособность обеспечить безопасность подследственных. С другой стороны, сотрудники следственного изолятора в Слагельсе всё ещё пребывали в состоянии шока; с серыми от стресса лицами они объясняли, насколько всё это несправедливо и какими беззащитными они оказались.
Это было то, что просто никогда не должно было случиться.
В тот самый момент, когда произошло нападение, Моне на работу позвонила Мерете Люнггор. Она сообщила, что Карл пропал без вести, а значит – надежда ещё есть.
Мона плакала, молилась Богу и изливала свой гнев во всех направлениях. И только когда примерно час спустя она увидела на экране телевизора кадры с дрона, где было крупно снято лицо Карла, она окончательно сломалась.
С тех пор она сидела и ждала, когда Карл подаст весточку. У неё было ощущение, что люди из её окружения знают о его местонахождении больше, но никто не хотел ей ничего говорить. Время от времени она выглядывала в окно, где её встречала непрерывная цепочка ослепительных вспышек от фотовспышек. Внизу на дороге стояли фургоны телеканалов, а журналисты в пуховиках ходили взад-вперед среди машин. Что, чёрт возьми, они надеялись от неё услышать? Она ведь сама ничего не знала.
Когда Карл впервые появился на экранах ТВ, она изо всех сил старалась сдерживать эмоции, пока их дочка Лусия сидела рядом и показывала пальчиком на отца. Было огромным облегчением услышать его голос, пусть даже он был бледным, а на лице виднелись глубокие царапины. Очевидно, он находился в безопасности где-то в укрытии.
Спустя полтора дня после нападения, в субботу утром, Мерете Люнггор снова позвонила ей и велела включить телевизор. План состоял в том, что Карл должен был сделать ещё одно заявление. Пройдет минут двадцать, пока какая-нибудь из станций перехватит его видеообращение, – скорее всего, канал News успеет первым.
Мона снова попыталась выведать у Мерете, где прячется Карл, но та в очередной раз поклялась, что сама не знает.
Слава Богу, Лусия спала, когда Карл снова появился на экране.
Он всё ещё был бледным, но держался более собранно, а царапины на лице уже покрылись корочкой.
– Меня зовут Карл Мёрк, и я всё ещё свободный человек, – начал он и пояснил, что его свобода заключается в возможности говорить открыто. Он попросил с пониманием отнестись к тому, что не может сдаться властям до тех пор, пока его жизнь находится в опасности.
– Кто хочет моей смерти? – я до сих пор задаю себе этот вопрос. С одной стороны, датское государство обвиняет меня в совершении тяжких преступлений, а с другой – неизвестные криминальные силы пытаются заставить меня замолчать. Кто-то думает, что я знаю то, что может им навредить. Возможно, они боятся, что я знаю их имена. Но что тогда удерживает меня от того, чтобы раскрыть их и остановить? Мне достаточно просто открыть рот. Посмотрите мне в глаза. – Он сделал долгую, театральную паузу. – Если бы я знал, как их остановить, я бы сказал это прямо сейчас. Но с другой стороны, это лишь подтвердило бы предположение полиции, что я утаивал информацию. Информацию, которая выставила бы меня преступником, сговорившимся с теми самыми людьми, которые хотят меня убить. Видите, насколько вся эта ситуация парадоксальна?
Мона чувствовала по его тону: несмотря на то, что Карл пытался нападать, он сам не верил, что это поможет. Было так больно видеть своего большого, сильного, справедливого мужа таким разочарованным и потерянным.
–Так или иначе, сегодня я здесь прежде всего для того, чтобы передать особый привет одному совершенно особенному человеку, – продолжил Карл. Он придвинул голову ближе к камере.
– Мона, – произнес он так проникновенно, что она вздрогнула. – Я люблю тебя и скучаю по тебе. Я всё время думаю о тебе и Лусии, и ты должна знать, что со мной всё в порядке. Поздравляю тебя с завтрашним днём рождения. Возможно, скоро мы снова будем вместе.
Затем он попытался послать ей воздушный поцелуй, и когда взмахнул рукой, случайно задел экран с камерой, отчего тот на мгновение отвернулся от его лица. Он тут же поправил её и широко улыбнулся:
– Ты скоро снова обо мне услышишь, любимая, – закончил он.
* * *
Большинство сотрудников Мерете повернулись к экрану.
– А он, чёрт возьми, неплохо справляется, – сказал кто-то из них, но Мерете не была в этом так уверена.
Если у них здесь в ближайшее время не произойдет прорыва, она боялась, что Карл, Роза и двое других сотрудников из Отдела Q возьмут дело в свои руки. Не этого ли как раз и хотели враги Карла в Главном управлении полиции?
– На сим-карте спутникового телефона есть приличный объём данных, но мы не можем сразу их расшифровать, – произнес один из техников. – Как думаешь, ты могла бы попросить Плоуга узнать у Бенте Хансен, продвинулась ли её команда в этом вопросе?
– Я попробую, – ответила она. – В данный момент он находится в тюрьме Вестре вместе с Гордоном из Отдела Q, чтобы послушать, что собирается рассказать Йесс Лассен. Но через час-другой я наберу его и узнаю, как обстоят дела.
– Мы также проверили отпечатки пальцев на спутниковом телефоне, и в Дании совпадений, к сожалению, нет.
Мерете так и думала.
– Тогда нужно запросить голландцев, – сказала она и продолжила: – Мы подозреваем, что состояние Ищейки Лейфа Лассена в двенадцать миллионов крон может быть замешано в этой истории. Нам известно что-то новое об этом?
Её эксперт в этой области выглядел разочарованным.
– Мы видим, что Лейф Лассен в течение ряда лет вкалывал на ремонте домов, в которых они жили, затем продавал их, покупал новые и снова ремонтировал. Так что деньги заработаны абсолютно честным путем. Изначально он выучился на плотника, потом пошел в армию, а уже после стал полицейским. Так что и здесь копать не под что – ничего подозрительного. Мы проверили: он служил детективом в Виборге именно в те годы, когда это дело начало раскручиваться. Ищейка, похоже, просто нормальный, честный коп.
Мерете нахмурилась.
– За что же нам тогда ещё уцепиться?
– Пока особо не за что, – отозвался один из коллег. – Объявление в розыск беглого преступника из Слагельсе по телевидению могло бы продвинуть нас вперед. Но фоторобот, который Асад сделал через команду Плоуга, вообще ничем не помогает. Я могу сказать тебе прямо: я с ходу знаю как минимум пять высоких парней с редкими усами и кругами под голубыми глазами, которые подходят под это описание. Остается только надеяться, что Карл Мёрк и те, у кого он прячется, тоже видели ориентировку и присматриваются к подобным типам.
– Аккаунт Эдди Янсена во внутренней сети полиции Роттердама всё ещё активен, хотя официально подтверждено, что он мертв. Так что мы за ним следим – разумеется, с нашей обычной осторожностью, – добавил другой сотрудник. – Но шансов найти решающий след этим путем немного. Мы также работаем в даркнете, но там шансы ещё меньше, так что не стоит возлагать слишком больших надежд.
Справляться с этим было тяжело – особенно сейчас, когда они практически застряли на самом дне.
