Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-4". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Юсси Адлер-Ольсен

Соавторы: Эрл Дерр Биггерс,Питер Аспе,Том Вуд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 163 страниц)

Глава 20

Джаспер Тжепкема с нетерпением ждал звонка из Бельгии. Дневник недавно умершего Майера Френкеля, дяди Андриана, произвел на него сильное впечатление.

– Здравствуйте, Джаспер. Это Питер Ван-Ин. Я комиссар полиции Брюгге.

– Здравствуйте, Питер. Вы прочитали дневник, который я вам прислал по факсу?

Через полгода Тжепкема собирался уйти в отставку. Он многое пережил во время Второй мировой войны, и потому от рассказов о зверствах фашистов его до сих пор пробирала дрожь.

– Все это невероятно, не правда ли?

Ван-Ин дал знак Версавелу, чтобы он слушал их разговор.

– Змея замкнула круг, – понизив голос, проговорил он.

Тжепкема решил не обращать внимания на эти слова. Бельгийцы часто использовали в своей речи странные выражения. Тжепкема их совершенно не понимал, но никогда не просил объяснений: боялся попасть в глупое положение.

– Мне кажется, Френкеля убили, Джаспер. Убийца поджег дом, чтобы замести следы.

– Однако ему это не удалось, – сказал Тжепкема. – В городской квартире Френкеля мы нашли дневник его дяди. Судя по всему, вернувшись из Брюгге, Френкель вначале заехал в свою городскую квартиру, оставил там дневник Майера, а потом уже отправился в свой летний домик. По словам его соседа, Френкель прибыл на остров Шиермонникуг в понедельник вечером.

– Но ведь этого убийца знать не мог, – возразил Ван-Ин.

– Но он мог расспросить соседей и знакомых Френкеля, – сказал Тжепкема. – Я распоряжусь, чтобы мои коллеги опросили всех соседей Френкеля в Гронингене.

– Отличная идея, Джаспер. Вот еще один вопрос: есть что-нибудь по вскрытию?

– Мы должны получить отчет о вскрытии в понедельник, Питер, – сказал Тжепкема. – Вы считаете, что он убил Фиддла?

– Пока мы не можем ничего утверждать. Придется подождать результатов экспертизы ДНК. Под ногтем Фиддла был найден небольшой фрагмент кожи. Если группа крови совпадет, значит, мы движемся в правильном направлении.

– Проблема времени, да, Питер? – В голосе Тжепкема слышались нотки сочувствия.

Тест на ДНК занимал две недели, но давал стопроцентное доказательство. Определение группы крови было минутным делом, но совпадение лишь по группе не доказало бы вины.

Ван-Ину не хотелось посвящать в это своего коллегу. Связь между взрывом и убийством Фиддла была всего лишь гипотезой. Не более того. К тому же теперь у Ван-Ина появились серьезные сомнения, что его выводы верны.

– Фиддл был большой шишкой, – уклончиво проговорил Ван-Ин. – Чем скорее мы раскроем это дело, тем лучше.

– Остерегайтесь давления со стороны властей, – со смехом посоветовал Тжепкема. – Эти сукины сыны ничего не смыслят в полицейских расследованиях, а только вечно вставляют палки в колеса.

– Спасибо за совет, Джаспер. Я это учту. Кажется, у вас и ваших коллег – такие же проблемы, как и у нас.

– Ну, у нас все это происходит немного по-другому. Но, по сути, все то же самое. Люди везде одинаковы, – сказал Тжепкема. – Особенно политики.

– Спасибо вам за поддержку, – поблагодарил Ван-Ин. – Когда мы раскроем это дело, приезжайте к нам в Брюгге вместе с женой. Я буду с нетерпением ждать вас.

– С удовольствием, – сказал Тжепкема. – Джанет будет на седьмом небе от счастья. Она давно мечтала побывать в Бельгии.

Ван-Ин дал Тжепкеме свой номер телефона, и они договорились регулярно созваниваться.

– Ну и что ты об этом думаешь, Гвидо?

Версавел снял наушники и нервно покрутил ус.

– Интересно, почему убили Френкеля? Может быть, он услышал какой-то разговор или стал свидетелем чего-то? – задумчиво произнес Версавел.

Ван-Ин погрузился в свои мысли и не сразу понял, о чем говорит ему Версавел.

– Я думаю, что это произошло из-за «Мадонны» Микеланджело или каких-то дел Вандекерхове, – ответил Ван-Ин, постепенно возвращаясь к реальности.

– Думаешь? А нет ли у тебя каких-нибудь идей получше? До разговора с Джаспером ты развивал более интересные версии.

– Значит, ты начинаешь верить в мою теорию? – одобрительно кивнув, спросил Ван-Ин.

– Я и не говорил, что твоя теория хаоса не имеет права на жизнь, – с жаром произнес Версавел. – Но, на мой взгляд, эта теория только усложняет все еще больше и не дает конкретных ответов.

Версавел включил свой компьютер и открыл файл с досье Фиддла. Ван-Ин подошел к компьютеру и взглянул на экран через плечо Версавела.

– Пойдем с самого начала. Итак, что мы имеем? – задал вопрос Версавел. – В тот вечер Фиддла видели в «Итальянской вилле» вместе с Вандекерхове, директором «Трэвел инк.». Там же в этот момент находился Андриан Френкель, причем сидел так близко, что спокойно мог слышать их разговор. В ту же ночь на Фиддла было совершено нападение, а Френкель в спешке покинул город. Вандекерхове утверждает, что в тот вечер его не было в Брюгге. А спустя два дня в летнем домике обнаружили обугленный труп Френкеля. Судебная полиция предпринимает все возможное, чтобы замять дело. А занимающийся расследованием судебный следователь Крейтенс утаивает улики.

– Какой блестящий анализ! – восхищенно воскликнул Ван-Ин. – А я-то думал, что ты мало интересуешься этим делом и только выполняешь техническую работу.

Версавел зарделся от удовольствия. Он очень уважал мнение Ван-Ина, и ему польстило, что комиссар его похвалил.

– Более того, – продолжил он, окрыленный успехом. – В бумажнике Фиддла мы нашли фотографию «Мадонны» Микеланджело. Лео Ванмаэль определил, что растение на заднем плане – не что иное, как лаконос. Как известно, лаконос не растет в Северном полушарии. В конце Второй мировой войны Майер Френкель изготовил копию «Мадонны» Микеланджело. Оригинал, скорее всего, переправили в Южную Америку сбежавшие туда эсэсовцы. Двигаемся дальше. 8 февраля этого года умер Майер Френкель и оставил своему племяннику дневник. Скорее всего, из-за этого дневника Френкель и приехал в Брюгге. Через два дня террористы взорвали памятник Гвидо Гезелле. Работники службы государственной безопасности утверждают, что это дело рук Валлонского революционного движения, которое, как известно, распалось много лет назад.

– Продолжай, Гвидо! – воскликнул Ван-Ин. – Странно, что ты не стал писателем. У тебя прекрасно развито воображение.

– Между убийством Фиддла, «Мадонной» Микеланджело и взрывом в 1967-м должна быть связь, – продолжал Версавел. – «Мадонну» после войны обнаружили в одной из шахт недалеко от Альтаусзее. А Фиддл жил в Хальштадте, который находится неподалеку от Альтаусзее. Скаглионе и его подельники избежали суда в Брюгге, а во Франции им дали условный срок. Через шесть дней после этого кто-то подложил бомбу перед входом в здание суда на Бург-сквер. Преступников так и не нашли, а дело, как ты знаешь, быстро закрыли. И еще одна деталь. Скаглионе и его друзья за некоторое время до ареста вернулись из Австрии. Сам Скаглионе был искусным ныряльщиком. Один из членов его банды рассказал журналисту, что на дне озера Топлиц они нашли сокровище СС. Золото, которое там в свое время спрятали нацисты. Альтаусзее, озеро Топлиц и Хальштадт находятся всего в нескольких милях друг от друга. В те годы, когда Скаглионе и его банда избежали суда, прокурором был Эдгар Крейтенс, отец нынешнего судебного следователя, занимающегося этим делом. Это он был инициатором того, чтобы дело переправили во французский суд. Этим расследованием занимался Бостоен. Теперь он занимает высокую должность в службе национальной безопасности. Бостоен считает, что взрыв памятника Гвидо Гезелле – дело рук Валлонского революционного движения. По его мнению, ВРД воскресло из пепла, словно феникс. И толчком к этому послужили события, которые произошли 11 июня.

Версавел весь светился от счастья, словно ребенок, получивший рождественский подарок.

– Если мы допросим кого следует, то и раскроем дело, – восторженно проговорил он.

Слова Версавела произвели на Ван-Ина огромное впечатление. Геракл по сравнению с Версавелом казался Ван-Ину полнейшим ничтожеством. Что такое его двенадцать подвигов по сравнению с логическими выкладками Гвидо?

– Давай узнаем, кто был защитником Скаглионе и его банды по тому делу, – сказал комиссар.

Версавел с удивлением уставился на него. У Ван-Ина и раньше бывали странные идеи. Но теперь Гвидо совсем ничего не понимал.

– Если взрыв в 1967 году – дело рук Скаглионе, значит, после того, как Эдгар Крейтенс отослал их дело во французскую полицию, что-то пошло не так. Иначе зачем ему было подкладывать бомбу под здание суда? И потому я хочу расспросить об этом деле адвоката, который защищал Скаглионе. Он должен знать, что именно пошло не так.

Ван-Ин задумался.

– Интересно, почему Вандекерхове так настаивает на том, что в ночь, когда убили Фиддла, его не было в Брюгге? – после минутной паузы спросил он. – В конце концов, мы сможем доказать, что он говорит неправду.

Версавел сделал заметку в своем блокноте.

– И еще один пункт, – уныло проговорил Ван-Ин. – Если я не ошибаюсь, в своем письме террористы угрожали именно Моенсу. Они хотели запугать мэра, чтобы он выполнил какие-то их требования. Вопрос лишь в том… – Ван-Ин ненадолго замолчал. Он и сам понимал, что идет по тонкому льду в своих размышлениях. – Может быть, дело в каком-то решении, которое городской совет собирается принять, но не может без согласия мэра?

– Я постараюсь это узнать, Питер, – сказал Версавел. – Но давай я сначала найду адвоката, который защищал Скаглионе.

– Хорошо, – кивнул Ван-Ин.

В старые добрые времена можно было узнать ответ на интересующий вопрос, позвонив в Государственный архив. У всех полицейских был там свой человек. Но после принятия нового закона это стало невозможным. Теперь информация из досье, которые хранились в Национальном государственном архиве, была доступна лишь федеральной и местной полиции. Во всяком случае, так утверждали служащие архива.

Ван-Ин позвонил туда и представился главным комиссаром полиции. Через пять минут ему по факсу пришел список всех жителей с фамилией Скаглионе, зарегистрированных в Бельгии. Потом он позвонил в службу, занимающуюся пропавшими без вести, и попросил прислать ему досье Энзо Скаглионе. Инспектор посоветовал ему обратиться в офис прокурора в Нойфшато.

– Я дозвонился адвокату, который защищал Скаглионе в 1967 году. – Версавел подмигнул Ван-Ину. – Его зовут Девульф, и он глух как пень. Соединить вас с ним?

Ван-Ин кивнул.

Девульф действительно очень плохо слышал. Ван-Ину, разговаривая с ним, приходилось кричать. Но зато память у него была отличная. Он помнил дело Скаглионе так подробно, как будто все это произошло вчера.

– Это дело решили переправить в суд Тоурнэя 6 февраля, – не думая ни секунды, ответил старый адвокат. – Я узнал об этом только спустя восемь дней. Мне тогда дела ли операцию, и жена запретила моему заместителю беспокоить меня в больнице.

– Значит, и Скаглионе узнал об этом только 14-го числа? – Ван-Ин готов был запрыгать от радости.

– Пятнадцатого, – тоном строгого учителя поправил его Девульф. – До сих пор помню, как он радовался. Кстати, Скаглионе так и не оплатил мне адвокатские услуги.

Ван-Ин с искренним чувством поблагодарил Девульфа, повесил трубку и закурил. За весь день это была всего лишь третья сигарета, и он был невероятно горд собой.

Получается, что у Скаглионе были причины подложить бомбу у входа в здание суда. Но Ван-Ина такое простое объяснение случившегося не удовлетворяло. Словно опытный альпинист, который выбирает для покорения все более трудные вершины, Ван-Ин обожал мучить себя неразрешимыми вопросами. Например, каким образом гангстер из Марселя смог воздействовать на прокурора Брюгге Эдгара Крейтенса? И почему убийца не добил Фиддла на месте? Они наняли для этого дела новичка? Или же Френкель оказался случайным свидетелем убийства Фиддла и спугнул преступника?

Он решил забыть на время о теории хаоса и найти ответы на свои вопросы каким-нибудь простым способом. Скаглионе мог воздействовать на Крейтенса, угрожая рассказать миру о его темных делах или же предложив ему крупную сумму денег. Кроме того, он мог предложить Крейтенсу поделиться с ним сокровищами, которое он и его друзья нашли на дне озера Топлиц. Многие на месте прокурора польстились бы на такой солидный куш. Ведь речь шла о золоте СС. Ван-Ин принялся лихорадочно записывать в блокнот свои мысли.

* * *

Без пятнадцати девять в дверь Ван-Ина позвонили. Ван-Ин снял с огня кастрюлю с квашеной капустой, которую тушил, прошел в прихожую и открыл дверь. На пороге стояла Ханнелоре.

– Я тебя ждал и приготовил твое любимое блюдо, – с нежностью глядя на нее, сообщил он.

– Очень любезно с твоей стороны, – равнодушно отреагировала она.

– Что-то произошло? – обеспокоенно спросил Ван-Ин.

Ханнелоре сняла пальто и бросила его на стул. Она была в джинсах и свитере-водолазке.

– Да нет, все в порядке, – отрезала она все тем же холодным тоном.

Ван-Ин погладил ее по мокрым от дождя волосам.

– У тебя проблемы на работе? Прокурор сделал тебе выговор?

Он чувствовал, что с Ханнелоре что-то не так. Она покачала головой и молча направилась в кухню, стараясь не смотреть в его сторону.

– Тушеная квашеная капуста, – пробормотала она. – О, я ее обожаю! Наверное, в твоем доме всегда большой запас банок с квашеной капустой. А соленых огурцов у тебя, случайно, нет?

Ван-Ин вздрогнул. Его поразила внезапная догадка. «Если женщина хочет соленых огурцов, значит, она…» – подумал он.

– У меня нет соленых огурцов. Но завтра я схожу в магазин и куплю их, – пообещал он.

Она взяла деревянную ложку, поставила кастрюлю на огонь и с задумчивым видом принялась помешивать в ней.

– Во вторник перед нашей близостью я забыла принять противозачаточное, – сказала она спустя несколько мгновений. – Не знаю, как это могло вылететь у меня из головы. Я всегда помню о таких вещах.

– Ну и что? – со смехом произнес Ван-Ин. – Вряд ли ты могла бы забеременеть, не приняв таблетку один раз. К тому же посмотри на меня: мне сорок три года, я пью, как лошадь, и курю, как паровоз. Я так же бесплоден, как сибирская почва в районе вечной мерзлоты. И потому фактически невероятно, если из моего семени появится ребенок.

– Не стоит недооценивать мать-природу, Питер. Во вторник я стала жертвой овуляции.

Неужели у помощницы прокурора может быть овуляция? Ван-Ин с трудом сдерживал смех, но понимал, что должен как-то поддержать, утешить Ханнелоре.

– Ты не находишь, что квашеная капуста пахнет превосходно? – сказал он, так как не мог придумать ничего другого.

Она обняла его и принялась покрывать его лицо поцелуями.

– Я умираю от голода, – со смехом призналась она. Ван-Ин взял у нее деревянную ложку.

– Только ответь мне честно, для меня это очень важно. Договорились? Ты очень расстроишься, если я действительно забеременела?

Он перестал помешивать в кастрюле и обнял Ханнелоре.

– Я буду на седьмом небе от счастья, Ханне.

Капуста весело шипела на огне.

– Сегодня я использовал последние две банки, – виновато глядя на нее, проговорил Ван-Ин. – Так что, когда ты говорила, что у меня хранятся большие запасы квашеной капусты, ты ошибалась. Я совершенно не оправдываю твоих надежд.

– Оправдываешь, еще как оправдываешь! – Ханнелоре чмокнула его в нос. Ван-Ин сразу повеселел. – А насчет капусты не расстраивайся, запасы мы вместе восстановим.

Ханнелоре взяла из шкафа две тарелки и принялась танцевать с ними вокруг стола.

– Кажется, у тебя в подвале оставалась бутылка белого вина, – лукаво улыбнувшись, сказала она.

Ван-Ин не пил уже сорок восемь часов. Но не смог устоять перед предложением Ханнелоре. Уж слишком оно было заманчивым.

– Кстати, копии авиабилетов, которые тебе предъявил Вандекерхове, не доказывают того, что он не мог быть в Брюгге в ту ночь, когда убили Фиддла, – заявила Ханнелоре, с жадностью поедая тушеную капусту.

Как только ее тарелка опустела, Ван-Ин поставил кастрюлю перед Ханнелоре, и она положила себе еще капусты.

– Из Ниццы до Брюгге можно долететь за час. Вполне возможно, что Вандекерхове прилетел из Ниццы в ту ночь, пробыл в Брюгге несколько часов, а потом улетел обратно. Богатые люди часто так поступают. Они готовы потратить лишние деньги на авиабилет, чтобы сэкономить время.

– Дело даже не в этом. Версавел проверил все рейсы. В ту ночь Вандекерхове никуда не летал, – возразил Ван-Ин и налил себе второй стакан вина, стараясь сделать это как можно незаметнее.

– Прямо-таки все? – насмешливо спросила Ханнелоре с набитым ртом. Ее аппетиту позавидовал бы каменщик, вернувшийся с работы домой. – А частные самолеты он тоже проверил?

Ван-Ин ничего ей на это не ответил.

– Твое молчание означает, что частные самолеты он не проверил, – победно улыбнулась она.

Без пяти десять они сидели в гостиной, уютно устроившись на диване. После двух стаканов белого вина Ханнелоре потянуло в сон, и она задремала, положив голову Ван-Ину на плечо.

Ван-Ин включил телевизор. Шли вечерние новости. После репортажа о войне в Боснии на экране появился Моенс.

«– По версии полиции, взрыв памятника Гвидо Гезелле – дело рук валлонских экстремистов», – заговорил мэр.

– О боже! – воскликнул Ван-Ин и прибавил звук.

Ханнелоре сразу проснулась.

«– Государственная служба безопасности утверждает, что Валлонское революционное движение было активно в течение двадцати лет, – сообщил журналист, который брал у мэра интервью.

– Да, это действительно так, – согласился Моенс.

На Моенсе был его лучший костюм, и он всеми силами старался скрыть свой западнофламандский акцент, но у него это плохо получалось.

– В шестидесятые годы в Валлонии произошла серия поджогов. В большинстве случаев поджигали дома, принадлежавшие фламандцам. Скорее всего, это дело рук приверженцев ВРД. Но никто так и не смог этого доказать. Так же как и в случае с памятником Гвидо Гезелле, тогда они не признались в своих преступлениях.

Моенс говорил длинными громоздкими фразами, он был не очень силен в красноречии.

– Как вы считаете, могут ли подобные инциденты в ближайшее время повториться в нашем городе? – спросил журналист.

– Государственная служба безопасности находится в боевой готовности, – сообщил Моенс. В эту минуту он до боли напоминал уставшего от политических забот Черчилля. – Министр внутренних дел принял решение, в соответствии с которым каждую ночь специальные военные части патрулируют город и следят за порядком.

– Значит, теперь жители Брюгге могут спать спокойно? – спросил журналист.

Моенс улыбнулся. Такой лучезарной улыбке мог позавидовать любой из кандидатов в президенты Бельгии.

– Теперь Брюгге надежно защищен, – с гордостью заявил Моенс. – Мы задушим замысел любого террористического акта в самом зародыше».

Ван-Ин со злостью переключил телевизор на другой канал. Там шла реклама, но, по мнению комиссара, это лучше, чем глупая болтовня мэра.

– Уверен, что через сто лет это интервью будут штудировать в школах, – проворчал он. – Оно станет примером величайшей ошибки властей.

Ханнелоре терпеливо ждала, пока Ван-Ин выпустит пар.

– Извини за нескромный вопрос, – сказала она, когда поняла, что он уже немного успокоился. – А у тебя в доме есть еще что-нибудь съестное, Питер?

Ван-Ин с удивлением на нее посмотрел: это было так не похоже на Ханнелоре, обычно она ела немного, особенно на ночь.

– У меня в холодильнике есть еще баночка соленой селедки, – смущенно произнес Ван-Ин. Он думал, что она наверняка откажется от такой плебейской еды. – Но, наверное, ты…

– Неси ее скорее сюда. Я просто умираю с голоду! – воскликнула Ханнелоре.

– Ты серьезно? Я подумал, что ты пошутила. И потом, может быть, ты еще и не беременна, – усомнился Ван-Ин.

– Посмотрим, что ты скажешь через девять месяцев, – лукаво улыбнувшись, проговорила она.

У Ван-Ина не было настроения спорить с женщиной. Если она хочет считать, что беременна, это ее право. Он встал с дивана и пошел на кухню.

– В банке осталось три селедки! – крикнул он.

– Неси их сюда. Я съем все три. И налей мне, пожалуйста, стакан сока! – в ответ прокричала Ханнелоре.

Ван-Ин не стал протестовать. Прихотям беременных женщин нужно потакать. Иначе какой из него отец их будущего ребенка?

Глава 21

С того дня, как памятник Гвидо Гезелле был взорван каким-то неизвестным преступником или же группой преступников, прошла ровно неделя. На следующий день после выступления Моенса по телевидению правые силы Фландрии взбунтовались. На первых полосах газет появились громкие заголовки. В отличие от тех, прошлых лет журналисты развернули бурную деятельность. Они требовали немедленно прекратить денежную помощь Валлонии. Фламандские власти, в свою очередь, созвали экстренное совещание. Представители большинства фракций требовали принять решительные меры. Фландрия превратилась в бомбу замедленного действия, готовую взорваться в любой момент.

– Моенс со своим выступлением явно сел в лужу. Ничего не скажешь, – не скрывая сарказма, проговорил Версавел. – По его вине вся система дала сбой.

Ван-Ин отложил газету и закурил.

– Фламандцы многое могут вытерпеть, – сказал комиссар. – Но если кто-то покусится на их исторические ценности, тогда пиши пропало.

– Но почему вся эта шумиха развернулась именно сейчас? – удивился Версавел. – Ведь памятник взорвали неделю назад, и это давно уже не новость. Почему изначально они приняли известие о взрыве памятника вполне спокойно, а теперь готовы развернуть тяжелую артиллерию?

– Вчерашние новости не показались тебе несколько противоречивыми, Гвидо?

– Что ты имеешь в виду? – спросил Версавел.

Ван-Ин вырвал из блокнота лист и записал на нем следующее: «Вандекерхове/Цибрюгге/миллиардер-Бостоен/Государственная служба безопасности-Крейтенс/Брюгге/судебный следователь-Х/Брюгге?/пресса».

Версавел внимательно прочитал написанное Ван-Ином.

– Ну и какая связь между всем этим?

Он пододвинул к себе телефон, набрал код Брюсселя, а потом номер телеканала.

Ван-Ин потушил недокуренную сигарету, бросил ее в пепельницу и закурил новую.

– Значит, мистера Лассенса нет на месте? Не могли бы вы дать мне номер его домашнего телефона? – Версавел нервно крутил в пальцах ручку, готовясь записывать номер. – Это очень срочно. Я звоню по поводу вчерашних новостей. Мы расследуем одно дело, и я уверен, что мистер Лассенс…

Версавел в волнении постучал по телефонной трубке.

– Нет, не нужно ничего ему передавать. Я хочу поговорить с ним лично.

Спустя минуту Версавел принялся записывать контактные данные Лассенса на клочке бумаги.

– О, они дали мне номер телефона, который находится в машине Лассенса, – сообщил Версавел. Он просто светился от радости.

Он забил номер телефона Лассенса в поисковик своего компьютера. Меньше чем через пять минут он узнал о Лассенсе все, что ему было нужно.

– «Лассенс родился и вырос в Брюгге. В 1968 году он переехал в Брюссель. До этого работал журналистом в «Каталоге Брюгге», – прочитал вслух Версавел.

– Значит, это он написал серию статей о деле Скаглионе? Как я раньше об этом не догадался? – задумчиво проговорил Ван-Ин. – Видишь, теория хаоса вполне себя оправдывает.

Версавел меланхолично кивнул. Теория хаоса, о которой постоянно твердил комиссар, уже не казалась ему такой нелепой.

Из задумчивости его вывел телефонный звонок.

– Алло! Говорит сержант Версавел.

Дальше Версавел заговорил на ломаном французском. Ван-Ин улыбнулся и закурил. Потуги Гвидо на правильное французское произношение выглядели довольно забавно.

– C’est tres gentil,[39]39
  Прекрасно (фр.).


[Закрыть] – сказал Версавел. – Oui.[40]40
  Да (фр.).


[Закрыть]

Затем последовало долгое молчание. Версавел в нетерпении крутил ус.

– Bien sur. Je vous donne le commissaire Van In,[41]41
  Конечно. Я передаю трубку комиссару Ван-Ину (фр.).


[Закрыть] – презрительно усмехнувшись, проговорил Версавел. – Они нашли дело Скаглионе.

Последние слова были обращены к Ван-Ину.

* * *

Ханнелоре впервые в жизни пришла в полицейский участок, но никто и не подумал спросить у нее пропуск. Младший офицер, который в тот день дежурил, ни слова не говоря, привел ее в кабинет номер 204. Когда Ханнелоре вошла в кабинет, Ван-Ин разговаривал с кем-то по телефону.

– Au revoir,[42]42
  До свидания (фр.).


[Закрыть] – сказал он и повесил трубку.

– Я разговаривал с инспектором из Нойфшато, дорогая, – улыбнувшись, объяснил Ван-Ин. Он был очень рад видеть Ханнелоре. – Инспектор сообщил нечто очень важное. Наш друг Луиджи Скаглионе в 70-х годах был отправлен на Сицилию. А его сын Энзо сейчас живет недалеко отсюда. Таких совпадений не бывает.

– У меня тоже есть для тебя интересная новость, – сказала Ханнелоре. – В субботу, 11 февраля, Фиддл арендовал самолет в компании «Джет Лизинг». Согласно расписанию рейсов, самолет вылетел в половине пятого вечера. Направлялся он в Ниццу.

– Попурри! – вскричал Ван-Ин.

Ханнелоре и Версавел в изумлении уставились на него.

– Попурри? – удивленно спросили они.

Ван-Ин улыбнулся, словно мать-одиночка, которая узнала, что суд принудил ее бывшего мужа выплачивать ей алименты в двойном размере.

– Я говорю о содержимом желудка Фиддла, – пояснил Ван-Ин. – Морской петух и судак. Суп из этих морепродуктов обычно едят в Средиземноморье. А называется этот суп «Попурри».

– Но такой суп можно заказать не только в средиземноморских ресторанах, – заметил Версавел. – Разве в Европе нет ресторанов, где подают подобные блюда?

– Конечно есть, – язвительным тоном проговорил Ван-Ин. – Но вы же не думаете, что такие рестораны в Брюгге на каждом углу?

Ханнелоре сняла пальто и села на край письменного стола Ван-Ина. Ван-Ин в очередной раз поразился тому, какая прекрасная у нее фигура.

– Самолет сел в аэропорту Брюгге и взлетел только в половине пятого утра. А из Бельгии он вылетел с одним-единственным пассажиром.

– Вандекерхове?

– Пилот сказал, что пассажир был пожилым и довольно полным мужчиной. Я послала ему фото Вандекерхове по факсу.

– И что?

– А ничего. Лицо этого пассажира было закутано шарфом. И он за все время перелета не сказал ни слова.

– Все равно. Скорее всего, этот пассажир и есть Вандекерхове. И если это действительно он, тогда наши подозрения подтверждаются. Зачем ему было лететь инкогнито ночью и скрывать факт своего пребывания в Брюгге? – резонно заметил Версавел.

– Думаю, все это является достаточным поводом для ареста, – задумчиво проговорил Ван-Ин. – Мы могли бы взять у него кровь и сделать экспертизу ДНК.

Ханнелоре кивнула и подумала, что если Крейтенс откажется сотрудничать, то она может пожаловаться на него прокурору.

– Значит, ты думаешь, что это Вандекерхове убил Фиддла? – спросила она напрямую.

Ван-Ин понимал, что уклончивым или шутливым ответом отделаться не удастся. Честно говоря, вся эта затея с арестом Вандекерхове не очень ему нравилась. Если тест ДНК даст отрицательный результат, Ханнелоре попадет в глупое положение. Молодые работники суда вроде Ханнелоре вообще уязвимы. Особенно в кабинете прокурора.

– Но я не могу его арестовать, – возразил Ван-Ин.

Версавел и Ханнелоре с удивлением на него посмотрели. Они не ожидали такого ответа.

– И я не думаю, что Вандекерхове стал бы убивать Фиддла своими руками. Да еще и в самом центре Брюгге, где всегда полно народу. Зачем ему светиться? К тому же вряд ли фигура такого масштаба станет утруждать себя грязной работой. Для этого он нашел бы подходящих людей.

– Но что ты тогда собираешься делать? – в отчаянии вскричала Ханнелоре. – Ты что, надеешься, что он добровольно согласится пройти экспертизу ДНК?

Ван-Ин тщетно пытался собраться с мыслями. Он не знал, как разъяснить Ханнелоре все детали этого запутанного дела.

– Подожди минутку. Я позвоню Тжепкеме.

Джаспер Тжепкема как раз сам собирался звонить Ван-Ину и очень удивился звонку комиссара.

– Привет, Джаспер. Это Питер.

– И после этого говорят, что телепатия – полная ерунда? – со смехом воскликнул Тжепкема. – Пятнадцать минут назад пришел отчет о вскрытие тела Андриана Френкеля.

– И что?

– Причиной смерти Френкеля стала черепно-мозговая травма. А пожар устроили, чтобы замести следы. Все точно так, как вы и думали.

– А группа крови и резус? – нетерпеливо спросил Ван-Ин.

– Резус положительный, группа…

– Можете не продолжать, Джаспер, – перебил его Ван-Ин. – Ткань, найденная под ногтями Фиддла, принадлежала человеку с отрицательным резусом.

– Очень жаль, Питер. Я думал, что смогу вам помочь.

– В любом случае спасибо вам, Джаспер.

– Не знаю, поможет ли вам это, – неуверенно проговорил Тжепкема. – Соседи Френкеля, которых допросили мои коллеги, сообщили, что в четверг вечером какой-то человек спрашивал, где можно его найти. И один из соседей дал ему адрес летнего домика Френкеля.

– Соседи Френкеля описали вам внешность этого человека?

– Конечно, – радостно ответил Тжепкема. – Это мужчина, довольно худощавый. Ему от тридцати до тридцати пяти лет. У него черные прямые волосы. Он хорошо одет и похож на уроженца юга Европы.

– Под это описание больше всего подходит Скаглионе, – прошептал Ван-Ин.

– Что, простите, я вас не расслышал?

– Вы просто гений, Джаспер. Вы просто представить не можете, как вы нам помогли!

– Очень рад, что моя информация оказалась полезной, Питер. Я позвоню, если еще что-нибудь узнаю. До свидания!

Во время этого телефонного разговора Ханнелоре, сильно нервничая, в волнении теребила пуговицу блузки. Версавел слушал разговор затаив дыхание.

– Если у Вандекерхове не отрицательный резус, значит, он ни при чем, – сказал Ван-Ин.

– Но ты ведь сам говорил, что Вандекерхове не стал бы убивать собственноручно. Конечно же они наняли киллера, – легкомысленным тоном напомнила Ханнелоре.

– Кто «они»? – спросил Версавел.

– Не знаю, – со вздохом ответил Ван-Ин. – Мне нужно взять тайм-аут часа на два.

– Тогда я пойду с тобой, – прощебетала Ханнелоре. – Надеюсь, ты не против, дорогой?

Когда они пришли к Ван-Ину домой, огонь в камине все еще тлел. Комиссар подбросил в камин дров.

– Картон обязательно начнет тебя искать. Что будет, если он узнает, что ты самовольно ушел домой? – насмешливо улыбнувшись, спросила Ханнелоре.

– Ну, ты ведь тоже самовольно ушла с работы. Тебе тоже придется отвечать за прогул, – парировал Ван-Ин.

– В отличие от полицейских заместителям прокуроров разрешаются отлучки на пару часов, – заявила Ханнелоре. – А вот их мужьям никаких поблажек не дают. Даже беременность их жен не служит уважительной причиной.

– Знаешь, вчера я почти поверил в твою беременность, Ханнелоре, – усталым голосом произнес Ван-Ин. – Но сегодня утром я просмотрел пару книг на эту тему и понял, что ты никоим образом не могла узнать о своей беременности через неделю после близости.

Пропустив его замечание мимо ушей, Ханнелоре подошла к холодильнику.

– У тебя осталось что-нибудь солененькое? – спросила она.

– Нет, дорогая. Если хочешь корнишонов, можешь сама сходить за ними в магазин за углом.

– Как жаль, что я еще не стала миссис Ван-Ин, – посетовала она.

– Прошу тебя, Ханне, перестань дурачиться. Я пришел домой, чтобы все как следует обдумать, а твоя болтовня меня отвлекает, – сказал он.